Текст книги "Подснежники в декабре (СИ)"

Автор книги: Мария Медная

Соавторы: Анна Аникина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 22

Глава 22

В этот момент зазвучала музыка, и пары разошлись по залу, занимая места для

танца. У кого не было пары, крутили головами, выискивая партнеров. Лика бросила мать и

рванула к присмотренному молоденькому пареньку из Vip, чтобы успеть первой пригласить его на

танец, но, споткнувшись о чью-то ногу, с грохотом растянулась на полу. Кто-то в толпе

хихикнул, уж больно комично это падение выглядело. Служитель в ливрее помог Лике встать, и

отойти к стене, чтобы поправить платье.

Первый тур. Ян взял Настю за руку, посмотрел в ее глаза уверенным взглядом.

– Пойдем, Насть. Потанцуем.

– Я… Я… Я не… – только и успела выдавить из себя Настя, как уже оказалась в руках Яна в

танцевальной позе.

– Успокойся, принцесса, доверься мне. Просто следуй за мной. Я поведу.От этих

слов, от его горячего шепота, веяло такой силой и уверенностью, что, когда зазвучал вальс,

ноги сами двинулись по паркету, как будто всю жизнь только и делали, что танцевали вальс.

Настя не отрываясь смотрела на Яна, а вокруг разноцветными пятнами кружились танцующие пары,

и музыка завораживала, манила, тянула за собой в этот разноцветный вихрь, успокаивая и

возбуждая одновременно…Валерия Робертовна стояла у стены и в бессильной злобе

сжимала кулачки. Она столько сил приложила, чтобы заполучить этого Алессандро, а он даже к

ней не подошел! И брошь не оценил! Черт!!! Неужели соскочил? Черт!!!! Ну ничего… танец

закончится – она сама к нему подойдет. Надо успокоиться…. Выпить шампанского, вон на

фуршетном столе служитель наливает таким же одиноким.Только Валерия двинулась в

сторону фуршетного стола, как музыка закончилась, и танцевавшие тоже направились за

напитками, преградив ей путь. Да что ж такое?!! Настина мачеха, работая локтями, пробивалась

сквозь толпу. Щеки горели от гнева. Пару раз она кого-то просто отпихнула со своего пути, не

обращая внимания на возмущенные возгласы за спиной.

У зоны с напитками была небольшая очередь. Служитель аккуратно наливал кому вино, кому

шампанское, кому коньяк из очень старого вида бутылки. Валерия ледоколом прошла сквозь

людей, не обращая внимания на очередь:-Эй, ты! Налей мне шампанского, быстро!-

Мадам! Здесь не принято нарушать очередь и торопить сомелье, – высокий, широкоплечий,

абсолютно седой мужчина с острым, как льдинки, взглядом, неожиданно появился у неё за

спиной.– Да кто вы такой, чтобы мне указывать? Я – гостья самого Алессандро

Дивино, он меня лично пригласил с дочерью! Я – VIP– персона!– Я прекрасно знаю,

кто вы такая, Валерия Робертовна. Я – Николай, главный распорядитель этого бала, и я сам

выписывал вам приглашение, и я точно знаю, что оно было в обычную гостевую зону. Встаньте,

пожалуйста, в очередь, и не устраивайте шум. – низкий, со стальным нажимом голос Николая с

каждым словом как будто молотом бил по Валерии, выбивая из неё спесь. Казалось, Николай

вырос над ней, как огромный айсберг над маленьким суденышком, неизвестно как попавшим в

северные воды. Пришлось молча пройти в конец очереди.Лика пыталась выловить

присмотренного красавчика. Но после её падения он куда-то пропал. Она никак не могла

разглядеть его – ни среди танцующих, ни среди отдыхающих. Маман тоже куда-то подавалась… А

нет! Вон она, в фуршетной зоне…

И тут она увидела свою цель. Прямо рядом с маман, наконец-то получающую свой бокал с

шампанским и тарелочку тарталеток с креветками. Не видя препятствий, Лика рванула к

красавчику, и уже почти добралась до него, как в этот момент на её пути оказалась рука маман

с тарелкой.

Бац!!!!

Не успев затормозить, Лика впечаталась в локоть маман, и снова грохнулась!

Тарталетки взлетели в воздух, и одна из них приземлилась Лике прямо в волосы, ещё одна

попала прямо в лицо.

Какой конфуз!!!!! По толпе пробежал лёгкий смешок. Вскочив на ноги, Лика исчезла в

направлении уборной. Робертовна, оставив бокал на столе, поспешила за ней.Туры

вальса чередовались с более современными и простыми для Насти мелодиями, и она с

удовольствием танцевала с Яном, в перерывах между танцами с нескрываемым удовольствием

общалась с братьями и их спутницами. Ян рассказывал Вере, Владе и Марии про Настины эскизы,

хвалил её талант. Настя от смущения то краснела, то бледнела. Она не привыкла к такому

количеству комплиментов и хвалебных речей. Хотя, честно сказать, слушать было очень приятно.

Настя даже не обратила внимания на шум, возникший в фуршетной зоне после первого танца.

Все её внимание было на Яне. Рядом с ним у неё кружилась голова, подкашивались ноги,

сердечко начинало стучать очень громко и неровно, но при этом Насте было так хорошо, так

спокойно! Ей хотелось спрятаться у него за спиной, прижаться носом – и дышать. Дышать его

запахом, его силой, дышать вместе с ним… и уже совсем не было страшно выходить на паркет для

очередного тура вальса. Как же здорово было ощущать сильные, и при этом такие нежные и

заботливые руки на своей спине! Эти руки, как крылья, несли Настю сквозь волшебные звуки

вальса, взмывающего к потолку, растекающегося по залу, завораживающие, закручивающие вихрем

эмоций, образов и световых пятен.

Отчистившись, приведя себя в порядок и вдоволь наоравшись друг на друга, в зале опять

появились Валерия с Ликой. Настроение у обеих было ниже плинтуса. Бал явно не задался.

Валерия Робертовна неожиданно увидела проход вдоль стены, как раз прямо к по мосту, где

сидел Алессандро с матерью, наблюдая за танцующими. Вот он, шанс! Сейчас все исправился!

Отцепив от платья брошь, Валерия спрятала её в свой клатч, и вместе с Ликой не спеша прошла

по проходу к помосту.– Алессандро! Добрый вечер! Чудесный бал!– О!

Валерия! Добрый вечер! Вам нравится? Мы с мамой рады. А почему вы не танцуете?-

Увы, Алессандро, в зале не нашлось достойных кавалеров для нас. Вот если бы вы меня

пригласили, я уверена, мы станцевали бы лучше всех.– Figlio, fai ballare tua

madre. Proprio il valzer inizia. Invita la signora, se lo chiede... – прошептала госпожа

Дивино на ухо сыну.– Ну что ж, Валерия… Извольте на тур вальса, я приглашаю вас.

Марк! Ма-арк!Из-за спин танцующих появился Марк.– Составь,

пожалуйста, пару этой молодой девушке на вальс, я очень тебя прошу.– Va bene,

Signore, come ti pare, – ответил Марк, и предложил Лике руку.Лика

торжествовала. Она дважды упала, гоняясь за этим красавчиком, чуть не разбила нос, от её

волос до сих пор пахнет креветками, и тут такая удача! Нисколько не сомневаясь в своих

способностях, она подала Марку руку и вышла на танцпол. Валерия с Алессандро вышли следом.

Заиграл быстрый вальс, Allegretto Бетховена. Все пары начали движение, Марк вёл Лику,

Алессандро – Валерию.Музыка была очень быстрой, и у Лики от быстрой смены шагов

стали заплетаться ноги. Ну какой вальс?! То ли дело в клубе оттянуться под DJ BAUR или

RAMIREZ. Марк, конечно, шикарно танцует, но… Марк сдавленно ойкнул, отпустил Лику и замер с

гримасы боли на лице. Ликина шпилька стояла четко посередине туфли Марка.– Ой!

– вырвалось у Лики, она убрала ногу. Марк, хромая, отошёл к стене, к нему уже спешил Мирон,

Влада и Юлия.Валерия тоже не чувствовала себя комфортно. Вальс она танцевать

вроде бы умела, но этот вальс был очень быстрым, и она с трудом успевала за партнёром.

Алессандро же, казалось, летал над паркетом, его па были безупречны, повороты создавали

вихревые потоки… наконец, музыка кончилась. Валерия, тяжело дыша, вернулась с Алессандро к

помосту.– Mamma, voglio presentarti Valeria Robertovna Nesterova, ti ho parlato

di lei. – обратился он к матери.– E ' la stessa stronza che ha derubato un

orfano e l'ha cacciata al freddo? – переспросила госпожа Дивино, – spero, figliolo, le abbia

preparato una buona lezione?– Si, mamma, – ответил Алессандро, и обратился к

Валерии, – это моя мама, Мария Анжелина Дивино. Я много рассказывал ей о вас.-

Очень приятно, госпожа Дивино, – голос Робертовны был приторно-сладким, ей очень хотелось

произвести хорошее впечатление. Итальянского она не знала, поэтому ни слова не поняла из

произнесенного Алессандро, но его сама смотрела на неё по-доброму, и Валерия решила, что

слова были хорошими.– Я узнала, что Вы очень заинтересовались одной брошью… Мне

удалось её достать, у меня большие связи в ювелирном мире, и я хотела бы в честь нашего

знакомства преподнести её Вам в подарок…Валерия открыла клатч, запустила руку,

нащупала брошь, и уже стала доставать её из сумочки, как вдруг что-то хрустнуло у неё под

пальцами. Она разжала ладонь и все увидели, что чудесная брошь тает, словно льдинка, и

каплями стекает сквозь пальцы на пол.– И не стыдно вам, Валерия Робертовна?

Брошь-то не Вам была предназначена, и даже не вашей неуклюжей дочери, а Анастасии

Нестеровой, у которой вы её нагло отняли, – за спиной у Валерии внезапно возник Николай, и

крепко взял её за руку.– Что? Что происходит?!!! Куда… Брошь???? – голос

Робертовны перешёл на визг, она пыталась вырвать руку, но Николай держал её, как кузнечными

щипцами заготовку. – Отпустите!!! Она сама… сама украла!!! Она воровка!!!!Алессандро

с укором посмотрел на Валерию.В это же мгновение Мирон и Никита привели Лику, и

поставили её рядом с матерью.– Вы обе проявили себя с самой отвратительной

стороны, – сказал Алессандро. – Ваши поступки выходят за рамки всех известных норм морали, и

вы заслужили самое жесткое наказание. Николай – ты знаешь, что делать…– Как

тогда, Экселленц? На три года? Через шубы?Мать неожиданно подозвала Алессандро,

и прошептала ему на ухо несколько слов. Он согласно кивнул.– Пусть их судьбу

решит честное, и открытое сердце. Так решила мама», —сказал Алессандро Николаю, поднялся, и

громким голосом сказал на весь зал:– Дорогие гости, дамы и господа!Все вы

знаете, как семья Дивино дорожит своей репутацией, и на этом балу никогда не было гостей,

нечистых на руку. Сегодня я хочу извиниться перед Вами. За этих двух особ. Их поведение

здесь, и поступки, которые они совершали в своей жизни, недостойны и омерзительны, их души

черны, и не знают ни сострадания, ни жалости, ни любви. Ограбить сироту, лишить наследства,

выгнать на мороз из отчего дома – это просто возмутительно!Гневный ропот

голосов прокатился среди гостей, все смотрели осуждающе.

– Семья Дивино приложит все усилия к восстановлению справедливости, – продолжил Алессандро,

– а пока – выведите их отсюда вон, пусть все увидят их позор.Мирон и Никита

подхватили мать с дочерью за руки, протащили на глазах у всех к выходу, и не церемонясь

вытолкнули их за дверь. Следом полетели их шубы…

Глава 23

Глава 23

Настя с Яном присели на кресла в лаундж-зоне после быстрого вальса. О, это

было совсем непросто – успевать за Яном в таком ритме! Их ноги практически не касались пола,

все вокруг кружилось с такой скоростью, что глаза не успевали разглядеть обстановку. И

только рука Яна на её спине, его ладонь, в которую Настя вцепилась с испугу, держали её на

протяжении всей этой волшебной карусели всполохов вращений, вспышек поворотов и мгновенного

перемещения от одного конца зала в другой.​​​

Надежный. Сильный. Уверенный. Голова кружилась, мысли путались, и хотелось только, чтобы Ян

держал её, держал – и не отпускал. Никогда!Внезапно раздался громкий голос

Алессандро, говорившего какую-то речь, и Настя увидела Мирона и Никиту, которые тащили к

выходу Валерию и Лику. Те упирались, плакали, о чем-то просили братьев, но те притащили их

через весь зал, выставили их за двери, следом выкинули их шубы.

Мирон проходя мимо сделал знак головой, приглашая пойти с ним. Ян и Настя поднялись, и

подошли к помосту. Все братья тоже были тут, стояли полукругом и, казалось, чего-то ждали.

– Милое дитя, – обратилась мать Алессандро к Насте, – подойди ко мне.Настя совсем

потерялась и перестала что-либо понимать. Мысли разбежались и никак не хотели собраться в

кучу. Еле отцепившись от руки Яна, она подошла к помосту.– Я говорила тебе,

просто поверь в чудо, – сказала госпожа Дивино, – сегодня необычный вечер. И в такие вечера

обязательно случается волшебство. Ты веришь в волшебство?– Д-да… – еле слышно

прошептала Настя.– У тебя, наверное, в голове все перемешалось, да, девочка

моя? Хочешь что-то спросить?– Очень! Очень хочу! Я… я не понимаю. Я ничего не

понимаю! Столько всего случилось за последнее время…, – Настя повернулась к братьям, – вы

все, вы такие… такие заботливые, вы носитесь со мной, как с писаной торбой! Я как будто в

сказке, вот только не могу понять, в какой… как это? Почему? Почему это все так? Ян! Это

сказка, да? Сон? Или реальность?Слезы готовы были брызнул из Настиных глаз. Ян

подошёл, обнял за плечи, нежно погладил по голове.– Это сказка, Насть. Самая

настоящая сказка… Но не сон.– Кто вы? Кто вы такие? Почему? – уткнувшись в

грудь Яну, Настя все-таки заплакала. Плечи её вздрагивали, всхлипы становились всё громче.Госпожа

Дивино спустилась с помоста и приобняла Настю.

– Пойдем, девочка моя, поговорим в другом месте, – и не отпуская, повела Анастасию в

соседний зал.Там было темно, лишь в центре горел камин, освещая языками пламени

небольшой круг, да едва мерцали темно-синие звезды, инкрустированные в потолок. Стены были

украшены горельефами в виде деревьев, выполненными так искусно, что казалось, деревья живые

и растут прямо в стенах.Вокруг камина стояли кресла, по шесть с каждой стороны,

образовывая как бы полукругу. Между ними было пустое место, куда служители принесли два

высоких кресла с помоста. Одно кресло стояло напротив. К нему и подвела Настю госпожа

Дивино, усадила, ласково погладила по голове.Семья Дивино и братья заняли свои

места напротив, и Анастасию поразил порядок рассадки – молодые сели справа, братья постарше

– слева… Центральные места заняли Алессандро с матерью. Обстановка что-то смутно напомнила.

Что-то такое из детства, то ли сказочный фильм, то ли картина. Но мысль ускользала и никак

не хотела формироваться окончательно.– Как я тебе уже говорила, моя дорогая, -

госпожа Мария обратилась снова к Насте, – на нашем балу воможно любое волшебство. Правда,

достанется оно не всем. А только тем, у кого большое и доброе сердце, чистая душа, кто умеет

сопереживать и сострадать, и кому больше всех нужна сейчас помощь, поддержка и любовь. За

это отвечает мой сын, Алессандро – вы уже знакомы.Анастасия не могла поверить ни

своим глазам, ни своим ушам, ни всему происходящему вкупе. Волшебство? Прямо сейчас? Прямо

здесь? И опять в голове промелькнуло что-то знакомое, но уловить пока не получалось…-

Я наблюдал за тобой. – продолжил Алессандро, – Помнишь, дедушку в магазине? И варенье,

которое ты ему купила? Посмотри-ка на Николая повнимательнее…

Николай встал и вышел в освещенный камином круг. Слегка ссутулился, и вроде как даже стал

ниже ростом, посмотрел на Настю. Господи! Эти голубые глаза, как льдинки у Байкала, были

точь-в-точь, как у того дедушки. И борода такая же…Неужели?!По залу как будто

пронесся холодный ветерок, а с потолка медленно начали падать крупные снежинки. Невероятно

красивые, сверкающие… Прямо как в тот вечер!

– Узнаешь дедушку, Настя? – Николай ласково улыбнулся, и достал из неизвестно откуда

взявшейся сумки банку варенья. Ту самую.Настя не могла произнести ни слова от

шока. В горле стоял ком, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Она смотрела на братьев, сидящих

полукругом. Языки пламени в камине отбрасывали причудливые тени с их фигур, и ей казалось,

что это не тени, а сложенные крылья за их спинами освещаются всполохами света, и пропадают в

темноте.Алессандро продолжил.– Своей доброй душой, своим открытым,

горячим сердцем и состраданием ты покорила и меня, и маму, – госпожа Дивино согласно

кивнула. – Ну а дальше ты почти знаешь… Я приехал к Валерии, упомянул о броши…

– Подождите!!! Подождите! – Настя судорожно вцепилась руками в подлокотники, – Николай! Это

ведь вас я видела у остановки вечером того же дня? Вас еще джип белый забрал?-

Да, Настя. Меня. А за рулем был Яков…Яков встал, и вышел к Николаю в круг. Да!

Это был он, водитель джипа! Настя никогда бы не перепутала его ни с кем. Снежинки западали

гуще, мягким ковром устилая пол.– А в офис «ИньЯн» меня подвозил…-

Я. – Третий брат встал рядом с Яковом. – Федор. Быстро довез? Понравилось?

Легкие вихри взметнули снежное покрывало с пола, снежинки в один миг стали мелкими,

колючими.

– Ну а меня-то ты точно знаешь! – Марк, прихрамывая, вышел к братьям, – да и с остальными

братьями ты уже знакома…

Снег с пола внезапно пропал, с потолка потянуло свежестью и теплом, пламя в камине заиграло

от этих легких порывов быстрее, вычурнее, тени на полу и стенах зашевелились. Насте

почудилось, что крылья за спиной братьев слегка расправились и сложились снова. Что за

видение? Нет же у них никаких крыльев… Настя встряхнула головой, и видения пропали.К

братьям вышел Ян. Её Ян! Господи, какой он красивый…

Анастасия невольно залюбовалась. Камин освещал его языками пламени, свет играл в его

волосах, и казалось, как будто нимб светится над ним. В зале стало еще теплее, ласковые

потоки теплого воздуха словно гладили Настины щеки, и ей казалось, что она слышит пение

птиц.– Я нашел твой эскиз на полу в офисе, потом выдернул из почты заявку, и был

очарован твоим талантом. А потом – и не только талантом. Ты само воплощение доброты и

нежности, и я полюбил тебя всем сердцем…

Настю от этих слов оглушило, разобрало на молекулы и собрало заново! Он… любит её?! Он?!

Любит?! Мамочки! Это… это все на самом деле?! Или она спит?! Господи, пусть это будет не

сон!– Ты была добра не только к людям, но и к животным, – к братьям вышел

Андрей, – а мои собаки абы кого к себе не подпустят.

В зале послышалось пение соловья, ветки деревьев покрылись нежно-зелёной листвой. Настя

смотрела на братьев, на стены… где-то она что-то похожее видела. Или читала?Мирон,

Никита и Илья встали со своих кресел. Подошли к братьям в круг. В зале стало совсем тепло,

на деревьях распустились цветы, пол покрылся мягкой травой. И тут Настя вспомнила! Вспомнила

эту чудесную сказку, которую она так любила в детстве!

– Вы… Вы – месяцы? Ян! Вы – месяцы?! Это что – сон? Мираж? Почему? Как?!Все

оставшиеся братья тоже вышли в круг. Обстановка в зале начала меняться с невообразимой

скоростью, листья на ветках стали разноцветными и через несколько мгновений пропали,

травяной ковер стал жёлтым, воздух в зале стал прохладным, потом холодным, с потолка

посыпались мелкие-мелкие капли воды, все вокруг закружилось каруселью, пламя в камине

вспыхнуло ярко, одарил братьев, и Настя как наяву увидела белые крылья за их спинами,

большие белые крылья…В один миг сумасшедшая круговерть закончилась, пламя в

камине стихло, и в зале опять стало темно. Лишь только двенадцать мужчин стояли в освещенном

кругу, и смотрели на Анастасию.

Ян вышел вперёд, и встал перед Настей на одно колено. Достал коробочку из кармана. Сердечко

взволнованной девушки рухнуло вниз, к пяткам, и заколотилось быстро-быстро, ещё чуть-чуть –

и оно разорвется!!!– Настя… Любимая моя принцесса…, – Ян открыл коробочку. В

нем лежало удивительной красоты кольцо из коллекции «Апрель» – белого золота подснежники,

инкрустированные изумрудами, с цветами, выполненными из белой эмали обвивали огромный,

абсолютно прозрачный бриллиант.– Ты выйдешь за меня замуж? – голос Неверова,

такой уверенный, сильный, и одновременно нежный, невероятным вихрем ворвался в Настину

голову, тёплой волной окатил её душу, слова вспыхнули в голове огромными светящимися

буквами: ТЫ. ВЫЙДЕШЬ. ЗА. МЕНЯ. ЗАМУЖ?Настя почти потеряла сознание, слезы

брызнули из её глаз, она просто стекла с кресла. Оказалась на коленях перед Яном. Обняла его

за шею, спряталась на его груди.– Да! – прошептали её губы, – да! Да!!!

Да!!!!!!Николай подошёл к паре влюблённых.– Для полного комплекта

не хватает одного предмета, – сказал он. Ян протянул руку ладонью вверх, и на ней из

ниоткуда появилась брошь, растаявшая в руках мачехи.

Он осторожно прицепил её к Настиному платью, и надел ей кольцо на безымянный палец.

Эмоции переполнили душу Анастасии, силы окончательно покинули её, и она потеряла сознание…

Глава 24

Глава 24

Сидя в такси, Лика шмыгала носом, с обидой поглядывая на мать: это все из-за нее! Она

обещала показать подругам шикарные фотки с настоящего бала, а теперь что?!

Валерия не обращала на раздосадованную дочь ровно никакого внимания. Надо было подумать,

как им теперь жить.

– Собирай вещи, – это были ее первые слова после бала.

– В смысле?! – Лика изумленно вытаращила глаза.

– В буквальном. Берешь коробки и пакуешь. Мы съезжаем.

– Ты что, с ума сошла?

В другой ситуации Валерия могла бы ей и затрещину отвесить: так разговаривать с матерью! Но

сейчас запал ушел.

– Дура ты, – почти беззлобно сказала она дочери. – Если ничего не поняла до сих пор.

Или не захотела понять. Да, Лика такая: шмотки, инста, кафешки. А кто, спрашивается,

виноват?Валерия потерла лоб. Ей вспомнилась еще одна сказка. Там не было злобной

мачехи и несчастной падчерицы, зато было волшебное зеркало и его осколки. Попадет такой в

глаз – и вот ты видишь мир и извращенном каком-то свете. Так вот, у нее было ощущение, что

осколок выпал. Только что.

– Вещи собрать. До утра.

– Да блин, ма…куда ты собралась хоть?

– На свою законную жилплощадь, – криво усмехнулась Валерия. – Не забыла еще?

– Что?! Этот убитый хрущ? – взвыла доченька, – да еще в Текстилях? А Настька здесь будет

одна жить?

– Хочешь, оставайся. Если Настька позволит. У вас же такие хорошие отношения, да, дочь? Вы

ведь лучшие подруги? Будете вместе с Бимом гулять…

Лика заткнулась.

Утром они уехали: зареванная Лика, до которой только сейчас дошло, что все всерьез и

бледная сосредоточенная Валерия. Пять лет жизни уместились в грузовик.

Мозг у Нестеровой-старшей, несмотря на каменную усталость, работал, как надо. Это фиаско,

чего уж тут. Если Сергей действительно выполнял спецзадание и хоть как-то связан с

серьезными госструктурами, суд определенно встанет на его сторону. Ни дома, не бизнеса. Вот

такой новогодний подарок.

В маленькой двушке недалеко от парка все было по-прежнему. Поворачивая ключ в замке,

Валерия поймала себя на странном ощущении: будто провалилась во времени. Будто ей снова

двадцать с небольшим, и никакая она не Валерия Робертовна, а просто Лера, вчерашняя

студентка с большими амбициями и планами. Взглянула на сопящую Лику, тяжело вздохнула. Нда…

Дочь завалилась спать, а Валерия прошла на кухню, села за небольшой стол. Одна ножка

знакомо качнулась. Вот и все.

Звонок. Серьезно, в девять утра тридцать первого декабря? Небось опять эти проклятые

юристы.

– Лера, привет.

Сергей. Это еще хуже.

– Привет. Чего надо?

– Поговорить. О делах.

Валерия издала нервный смешок.

– Именно сейчас? Другого времени не найти?

– Нет у меня времени, – собеседник вздохнул. – Вечером госпитализируюсь, мотор, понимаешь,

барахлит. Спускайся, в кафе посидим. В гости не напрашиваюсь.

Валерия еще раз потерла лоб, поморгала. Похоже, она соображает так же туго, как Лика.

Посмотрела в окно.

Сергей Бронников собственной гадкой персоной стоял у подъезда, задрав голову.

В гости, ага, размечтался. Ничего не поделаешь, надо идти. В тесной прихожей Валерия

посмотрела на себя в зеркало: волосы растрепаны, глаза покраснели. Хороша, нечего сказать.

А, какая теперь разница? Надо побыстрее кончать со всем этим.

По утреннему времени в кафе почти не было народу. Предпраздничное настроение расцветало

улыбками на лице официантки и баристы. Сергей попросил чаю покрепче, Валерия ограничилась

чашкой латте.

– Лер, я вот о чем думаю: как ты могла так поступить с Настей?

– Решил мне мораль почитать? – Валерия сверкнула глазами.

– Нет, просто хочу понять. Ты ведь нормальная была, иначе Володька бы не женился. А стала

законченной стервой. Ты его хоть любила?

– Настю я любить не обязана. И у меня у самой, знаешь, дочь.

– Нашла, чем прикрываться.

– Так, Бронников! – взорвалась Валерия. – Ты вроде о делах хотел? Так чего ты в мою жизнь

лезешь? Сам-то хоть женат? Дети есть?

– Какое там… – Сергей махнул рукой. – С моей профессией.

– Значит, тебе не понять. Вот и отвали, умник.

Сергей покачал головой. Они дружили вчетвером: он с Володькой, Алена и Лера. Потом ребята

поженились, а Лера пыталась «замутить» с ним. Но Серега Бронников отношений ни с кем не

желал, а желал большого и интересного дела. Лера, тогда, помнится, обиделась.

– Диспозиция, Лер, такая. Не знаю, в курсе ты или нет, но бизнес мы с Володькой вместе

организовывали, поэтому я не то, чтобы какой-то хрен с горы, – он усмехнулся. – По завещанию

выходит так, что восемьдесят процентов компании, акции там, уставный капитал, принадлежит

Насте. Десять мне. И десять тебе. Также я назначен конкурсным управляющим, в уставе

прописана такая опция. С обязательством согласовывать ключевые решения с Настей, а также

отчислять ей или ее наследникам полагающуюся в процентном соотношении долю прибыли.

«Везет мелкой», – подумала Валерия. Потом встрепенулась.

– Десять процентов?

– Так точно. Ты, в общем, неплохо справлялась, Лер. Я изучил отчетность. Учитывая кризисы и

общую…хм…экономическую напряженность. Не очень понятно, зачем нужно было все переделывать,

конечно…

– Это апгрейд.

Сергей машет рукой.

– Я бы оставил тебя гендиром. С испытательным сроком в три месяца. Финансовая отчетность

лично передо мной. Оклад не изменится.

– А через три месяца?

– Через три месяца меня подлатают, и я буду годиться на что-то серьезное. Надеюсь.

Валерия смотрела в окно. Напряженность чуть ушла.

– Я согласна. Вариантов не то, чтобы много. Спасибо.Последнее слово далось с трудом.

– Ну и славно, – у Бронникова потеплели глаза. – Я знал, что мы сработаемся, ты же

толковая. Первым же приказом в наступающем году…

– …ввожу Насть…Настю в совет директоров. Восемьдесят процентов, вот это все.

– Да, – он наклонил голову.

– С наступающим вас, – тепло сказала официантка. – С Новым годом, с новым счастьем, как

говорится.

Она что же, принимает их за пару? Вот уж глупость какая!

Валерия негодующе фыркнула.

– Здесь, значит, теперь проживаете? – Сергей кивнул на пятиэтажку, почти не видную за

зданием школы.

– Теперь здесь, – Валерия независимо подняла подбородок. Посмеяться он, что ли, хочет?

– Хороший район, уютный.

Ага, закачаешься. После собственного загородного дома.

– Счастливо, – он подал женщине руку. – Лике привет.

– Пока.

Сергей пошел к машине, припаркованной на пустой площадке у школы.

– Эй, Бронников! – неожиданно крикнула Валерия.

Сергей развернулся.

– Где лежать-то будешь?

– ЦКБ управления делами Президента, на Тимошенко.

– Ясно.