Текст книги "Стоунлэнд (СИ)"
Автор книги: Мария Ларанская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– За дружбу так за дружбу!
Мы звонко чокнулись бокалами. После возвращения с гастролей Лёшка не делал попыток ухаживать за мной или каким-либо другим способом демонстрировать своё особое отношение. Напротив, он при каждом удобном случае подчёркивал, что отныне мы только друзья и ничего более. Не знаю, действительно ли ему надоело пытаться меня приручить, или Алексей просто решил, что так будет проще находиться рядом? Я старалась не думать об этом и решать проблемы по мере их поступления.
– Только дружба тоже далеко не всегда бывает вечна, – сказала я, сделав глоток.
– Может быть, но именно благодаря ей мы, несмотря на то, что было между нами, сейчас здесь, вдвоём, пьём вино и ведём светскую беседу.
Я кивнула и невольно вспомнила о Наташе. Кто как, а вот мы действительно верили, что будем дружить всю жизнь. Будто прочитав мои мысли, Лёша спросил:
– А я так и не понял, почему вы с Наташкой поругались?
«Потому что она лишила меня возможности быть с тем, из-за кого я отказалась стать твоей женой», – подумала я, но вслух произнесла:
– Наташа уничтожила одну важную для меня вещь.
– Ну не знаю… – он ненадолго задумался. – Обидно, конечно, но, по-моему, это не повод, чтобы ставить точку. В конце концов, вещь – это всего лишь вещь, а твоя подруга – это человек, который переживает за тебя, поддерживает в трудных ситуациях, радуется твоим победам и при этом делает всё от чистого сердца. Да, вы, может, немного разные, но тем не менее всегда отлично понимали друг друга.
– Я знаю, что она, когда сделала это, желала мне только добра, но…
– Нет! – оборвал он меня. – Не надо никаких «но». Не ищи повод, почему ты не можешь её простить, а просто возьми и прости!
Наше маленькое путешествие незаметно подошло к концу. Алексей проводил меня до подъезда и ушёл сочинять новый хит. А я… Я в очередной раз осталась наедине с собой и своими мыслями. Слова Лёши всё не давали мне покоя. В какой-то степени он был прав, но в то же время меня не покидало ощущение, что, простив Наташу, я предам Даню.
Из-за её поступка Даниил может навсегда остаться в иллюзорном мире. Хотя почему может? Останется наверняка. Кроме меня же никто ему не поможет. К глазам невольно подступили слёзы, а сердце отозвалось щемящей болью. Утихшие эмоции разыгрались с новой силой. Я не видела выхода и не знала, что мне делать.
Помощь пришла весьма неожиданно в виде электронного письма. Писала девушка с ником «Джейн», увидевшая моё объявление о розыске Даниила на одном из популярных сервисов.
«Здравствуйте, Олеся! Я находилась в похожей ситуации два года назад, только тогда мне пришлось искать не друга, а брата. Мой брат Аркадий уехал в командировку и исчез. Официальные поиски не дали никаких результатов. Мы с родителями почти отчаялись и думали, что никогда не увидим его, но тут соседка посоветовала обратиться к её знакомой. Эта женщина – ясновидящая. Её зовут Зинаида. Возможно, Вы не верите в существование паранормальных способностей, я тоже раньше не верила, но теперь, когда мой брат снова со мной, моё мнение кардинально изменилось. Зинаида точно указала, где его искать, понимаете? Она описала место, объяснила, почему он не выходит на связь. Эта женщина действительно видит то, что другим неведомо. Мы ничего ей не платили, только принесли продукты, как посоветовала соседка. Зинаида живёт в деревне Глухарёво. Там её все знают, но только добраться до этого места сложновато. Надо идти через лес. Лучше всего взять какого-нибудь проводника из местных. За небольшую плату Вас проведут и отведут обратно. Надеюсь, моя информация Вам поможет. Желаю Вам поскорее найти Вашего друга. Джейн».
Я несколько раз перечитала письмо, поблагодарила Джейн за предоставленную информацию и решила уже завтра утром поехать в Глухарёво. Возможно, Зинаида не сможет ничем мне помочь, но не использовать этот шанс я не могла. Деревня Глухарёво, в которой проживало всего семнадцать человек, по данным поисковика, располагалась в ста пятидесяти километрах от города. Судя по карте, где-то посреди глухого леса. Ближайшая к ней деревня Лукашово с населением в сорок семь человек находилась как раз у его границы, а это означало, что проводника мне предстояло искать именно там.
Утро для меня наступило уже в четыре тридцать. Взволнованная предстоящей поездкой нервная система сработала лучше любого будильника. Я проснулась и просто не смогла уснуть. Дождавшись рассвета, я сразу тронулась в путь.
Дорога до Лукашово заняла чуть больше четырёх часов. В деревне было всего две улицы с небольшими старыми деревянными домами.
– Что, девица, потеряла кого-то? – заметив меня, спросила пожилая женщина, сидевшая на скамеечке возле покосившегося зелёного забора.
– Здравствуйте! Я ищу проводника до деревни Глухарёво.
– А-а-а, это тебе к Кузьмичу надо. У него вон тот дом, – она махнула рукой на покосившееся полуразваленное строение, напоминающее сарай с окнами. – Постучи в окошко, он и выйдет.
Кузьмич оказался высоким седым мужчиной, на вид лет шестидесяти. Он не только согласился проводить меня до нужного места, когда услышал мою просьбу, но и очень обрадовался возможности лишний раз подзаработать. Спустя десять минут мы уже шли по узкой тропинке между высоких елей. Он впереди, а я за ним.
– Я с Зиной ещё тридцать лет назад познакомился, – начал свой рассказ Кузьмич. – Мы с женой как раз в Лукашово только домик купили. Здесь тогда такого упадка не было. Люди на полях работали, скотину выращивали. Все общались, дружили. Хорошая деревня была, не то что сейчас, – он с сожалением покачал головой. – Так вот. Софья моя в ту пору ребёнка под сердцем носила. Как-то собралась она в город к врачу ехать. Шла на остановку и по дороге встретила Зину. Мы про неё уже наслышаны были, но вживую не видали ни разу. В общем, посмотрела она на жену мою внимательно так и говорит: «Иди домой, девица, от беды спрячешься. Не принесёт добра тебе эта дорога. Слёзы на глазах твоих вижу. Горькие». Сказала и пошла себе дальше. София же отмахнулась от слов её. Она девка молодая была, не пуганная. Двадцать первый год пошел только. Не верила ни в предсказания, ни в суеверия. Села в проклятый автобус, а там дорога скользкая, зима. Занесло его на повороте. Сказали, пять раз перевернулся, пока со склона летел. Двенадцать человек насмерть. Кто жив остался, так переломанные все. Софья потом год лечилась, а ребёнка нашего не спасли.
Мужчина нахмурился и тяжело вздохнул. Было видно, что воспоминания о тех событиях до сих пор отзывались болью в его сердце.
– Тело зажило, а вот душа… Жена ходила мрачнее тучи, ничего её не радовало. Себя винила, что малыша не уберегла, предостережения не послушала. Решил пойти я к Зинаиде, совета спросить, что для Софии хорошего сделать. Как сейчас помню, день такой же солнечный был. Шёл я по лесу, тропинки этой-то не было тогда, а меня будто что-то вело и дорогу указывало. Прямо к дому Зины и вышел. Захожу, а она с порога мне: «Знала, что придёшь. Проходи, садись за стол, чай пить будем». Ну я прошёл молча, сел. Только про жену начинаю говорить, она меня обрывает сразу: «Знаю, всё знаю, ты чай пей». Сижу, пью, ничего не понимаю. Чувствую, тело какое-то ватное стало, разум затуманился, а она мне: «Допил? Молодец. И помни, нет твоей вины. Две дороги были разные. Сама она судьбу себе выбрала. Ступай домой». А дальше всё как во сне. Не помню, как из лесу вышел, как Софью в петле нашёл. Соседка рассказала, что она за солью заглянула к нам и увидела, что я на полу лежу без памяти, а София под потолком висит. Не выдержала, бедная, мук душевных. Меня в чувства привели, но окончательно в себя я только после похорон пришёл. Осознал, что Софии больше нет. Словно пелена с глаз упала: чай этот, которым меня Зина опоила, явно непростой был. Если бы не он, я бы, может, вслед за женой бы сразу… А так… В общем, потом уже не решился.
Рассказ Кузьмича произвёл на меня сильное впечатление, и волнение перед встречей с таинственной предсказательницей усилилось многократно.
Когда же мы подошли к дому Зинаиды, я и вовсе застыла на месте, правда, на этот раз уже от удивления. Этот дом даже отдалённо не был похож ни на одно строение в деревне Лукашово, да и как потом выяснилось, в деревне Глухарёво тоже не было ничего подобного. Двухэтажный, из красного кирпича, с двухскатной крышей, покрытой металлочерепицей вишнёвого цвета. Перед домом располагалась небольшая лужайка с клумбами. Заметив мою реакцию, Кузьмич пояснил:
– Этот дом Зине в благодарность за помощь один бизнесмен московский построил. Вот так бывает.
Кузьмич остался ждать меня во дворе, а я, коротко постучав, медленно открыла массивную дверь. Внутри было тихо и… темно. Воздух, пропитанный удушливо сладким ароматом каких-то благовоний, казался осязаемым и тяжёлым. Несмотря на дневное время суток, наглухо зашторенные окна почти полностью скрывали комнаты от дневного света. В этом полумраке я не сразу заметила худощавую седую женщину, тихо сидевшую в кресле у небольшого стеклянного столика.
– Проходи, милая, не бойся, – сказала она негромко, – да поближе садись.
Я поздоровалась, прошла и села в кресло напротив. Зинаида зажгла длинную тонкую свечку и окинула меня внимательным взглядом.
– Зря ты путь длинный проделала, девица, не помощница я тебе, – она закрыла глаза и покачала головой. – Возвращайся домой.
Такое развитие событий меня совсем не устраивало.
– Зинаида, мой друг в большой беде, и, кроме меня, спасти его некому. А я не знаю, что делать! – проговорила я на одном дыхании, стараясь быть убедительной. – Мне рассказывали о ваших способностях. У вас невероятный дар, и только вы можете мне помочь!
– Дар или проклятье – это ещё большой вопрос, – резко ответила она. – Ты кровью с ним связана, и кровь эта не тела – души. Её зов слышишь, он тебя терзает.
– Кровь души? – непонимающе спросила я и вдруг почувствовала странный холодок, пробежавший по коже, который заставил меня невольно прикоснуться к плечу.
В памяти ожила картина недавнего прошлого. Кажется, это был мой второй визит в Стоунлэнд. Тогда Даня из некрасивой царапины с помощью магии и своей крови создал изображение яркого красного цветка.
– Вижу, ты поняла, о чём я, – усмехнулась Зинаида. – Забудь о нём. Живым в том мире места нет.
– А как же Даня? Он что, умер?
Меня ужасала мысль о том, что Даниил может быть просто каким-нибудь заблудившимся между мирами призраком, считающим себя способным вернуться в человеческое тело.
– Слышишь, об одном тебе твержу, а ты всё про своё заладила. Да только голос-то в тебе не твой говорит.
– Пожалуйста, перестаньте меня пугать! Если можете, то просто помогите найти моего друга, а дальше как-нибудь сама решу, что делать! – не сдержавшись, выкрикнула я, резко вскочив с места.
Находиться в этом странном доме было просто невыносимо. Казалось, кислород отсутствовал. Голова кружилась, ноги подкашивались, и меня не покидало ощущение, что я могу упасть в обморок в любую минуту.
– Коль ты с этой силой бороться не хочешь, то ничего уж тут не поделаешь. Каждый свою дорогу сам выбирает, – отозвалась предсказательница.
Она встала и медленно прошла в другую комнату. Вернулась Зинаида, держа в руках пиалу с водой и толстую иглу, похожую на очень острое канцелярское шило.
– Дай-ка руку свою.
Не задавая лишних вопросов, я молча выполнила просьбу женщины.
– Вот так, – лёгким касанием Зина проколола подушечку моего указательного пальца и, смахнув выступившую каплю крови в воду, что-то прошептала. Кристально чистая вода внезапно помутнела. Зинаида поставила пиалу на стол и тихо сказала:
– Путь к тому, с кем встречи желаешь, сама тебе укажет та, что вас разлучила. Ждать теперь недолго осталось. Прощай.
Я поблагодарила предсказательницу и поспешила покинуть дом. Уже стоя на пороге, я, сама не понимая зачем, обернулась. Зина стояла и внимательно смотрела прямо на меня. Она была достаточно далеко, но я очень чётко услышала, как она прошептала:
– Иди, но помни: не друга ты ищешь – погибель свою.
Словно спасаясь от чего-то плохого, я молниеносно выбежала на улицу, захлопнув за собой дверь, и… потеряла сознание.
Глава 5
Идти по вечернему лесу в одиночку и так жутковато, да ещё, как назло, густой туман мешает разглядеть хоть что-нибудь впереди. Иногда коротко вскрикивают птицы, но в целом очень тихо, и потому любой шорох кажется оглушающе громким. По моим расчётам, дом должен быть совсем близко.
Останавливаюсь, безуспешно всматриваясь в белую пелену. Неожиданно сзади раздаются чьи-то шаги. Чувство тревоги зашкаливает. Внутренний голос кричит мне: «Беги!» Я устремляюсь вперёд и понимаю, что кто-то неизвестный гонится за мной. Постоянно спотыкаюсь, рискуя в любое мгновение упасть и встретиться лицом к лицу со своим преследователем.
Наконец, вижу двор. Осталось совсем чуть-чуть. Забегаю в дом и как можно скорее закрываю дверь. Вот и всё. Здесь я в безопасности. Мой преследователь тем временем уже стоит на крыльце. Я буквально слышу его тяжёлое, сбившееся дыхание. Стоп! Внезапно осознаю, что всё это уже было. Я каждый раз с ужасом бегу по туманному лесу и спасаюсь в этом доме неизвестно от кого.
– Кто ты? – впервые решаюсь спросить у человека по ту сторону двери.
Он не отзывается.
– Я тебя не боюсь! – громко говорю в большей степени для себя, чем для него, но в ответ слышу лишь приглушённый смех.
Понимаю, что так это никогда не кончится. Я должна увидеть, кто он, заглянуть в глаза своему самому большому страху, а дальше будь что будет. Решительно открываю замки и распахиваю дверь…
Она стоит, повернувшись ко мне спиной, на расстоянии не больше десяти метров. Длинные жгуче-чёрные волосы рассыпаны по ярко-красному платью. Медленно спустившись с крыльца, подхожу совсем близко. Почувствовав моё приближение, девушка резко оборачивается, и я невольно отступаю.
Передо мной моё собственное изменённое отражение. Отражение, искажённое какой-то невероятной внутренней злостью. Сначала она просто молча пронзает меня холодным, безжизненным взглядом, а потом её губы, вдруг исказившись в недоброй ухмылке, шепчут:
– Отныне ТЫ это Я! – зловещий смех разлетается оглушающим грохотом, заполняя всё вокруг.
– Нет! – кричу я, зажмурившись, и… просыпаюсь.
Всё хорошо. Я в своей квартире. Электронный будильник показывал четыре часа утра. Встала и включила свет, потому что в темноте после увиденного кошмара мне не по себе. Прошла на кухню и сварила крепкий кофе. Наступил новый день, а значит, до того, как я вновь усну, у меня шанс сделать хоть что-то, чтобы это прекратилось.
Прошла уже неделя, как я вернулась из поездки к Зинаиде. Тогда, когда я упала в обморок, едва ступив за порог её дома, мой кошмар с туманным лесом впервые обрёл продолжение. Несмотря на многочисленные попытки Кузьмича привести меня в чувства, я лежала без сознания и видела то же самое, что и сейчас. Точно так же моя демоническая версия убеждала меня, что теперь я стала ей. На этом же месте мой сон оборвался, я, вскрикнув, очнулась и увидела испуганное лицо проводника. Ни о чём не спросив, он отвёл меня в Лукашово, где мы и попрощались. Я вернулась домой, списав увиденное на излишнюю впечатлительность, не зная, что совсем скоро всё повторится.
С того дня этот ужасный сон терзал меня каждую ночь, заставляя с криком просыпаться в холодном поту. Мне казалось, что это не кончится до тех пор, пока я не найду Даниила. Я неоднократно порывалась позвонить Наташе, потому что именно она была человеком, разлучившим меня с ним. Но так как, по словам Зинаиды, она должна была САМА указать к нему дорогу, мой звонок мог оказаться слишком преждевременным, и я, едва набрав нужный номер, каждый раз нажимала на отбой.
Едва дождавшись рассвета, я вышла на улицу и отправилась к дому Лёши. Это направление было выбрано мной не из-за желания встретиться с бывшим парнем, а потому что нахождение в пустой квартире угнетало, конкретная цель утренней прогулки отсутствовала, а ходить без цели я не любила.
Алексей с недавнего времени жил в двух часах ходьбы от меня в просторной однокомнатной квартире вместе с той самой нахальной официанткой Лерой. Про квартиру он рассказал мне сам, ещё во время нашей совместной морской прогулки, а вот про Леру сообщила одна «доброжелательная» общая знакомая. Она искренне надеялась на шокирующий эффект данной новости, который должен был спровоцировать меня на страшную месть этой новоиспечённой парочке, даже не догадываясь о том, что личная жизнь Алексея мне уже абсолютно безразлична.
По мере моего продвижения, количество встречающихся на пути прохожих постепенно увеличивалось, на светофорах начинали скапливаться машины. Где-то к семи утра город окончательно проснулся. Ещё сорок минут спустя я вошла в небольшой дворик старого кирпичного дома, достигнув конечной точки своего маршрута. Теперь можно было смело разворачиваться и идти обратно, что, впрочем, я и собиралась сделать, когда услышала до боли знакомый голос.
– Олеся!
Обернувшись, увидела удивлённого Алексея, стоящего на крыльце у подъезда в нескольких метрах от меня.
– Здравствуй, Лёша! – приветливо поздоровалась я, стараясь не показать, что предпочла бы избежать этой встречи.
– Привет! А ты что тут делаешь? – спросил он обеспокоенно, будто бы моё присутствие здесь в столь ранний час могло означать только то, что случилось что-то страшное.
– Гуляю. Просто гуляю, – ответила первое, что пришло в голову.
Лёша недоверчиво покачал головой. Он прекрасно знал о моей любви к продолжительному утреннему сну и к тому же лишь с большим трудом мог представить, что я по собственной воле без какой-либо причины проделаю пешком столь длинный путь от своего до его дома.
– Давай сделаем так, – сказал он после непродолжительной паузы, – мы сейчас поднимемся ко мне, и ты всё подробно расскажешь.
– Ты же куда-то собирался? – попробовала возразить я.
– В студию, на репетицию, но ничего страшного. Попозже подъеду, – он открыл подъезд и жестом пригласил меня войти.
– А что, Лера уже ушла? – входя, поинтересовалась я, пожалуй, немного эмоциональней, чем следовало.
– А вы, барышня, однако, неплохо осведомлены, – Лёшка подмигнул мне, и на его лице засияла самодовольная улыбка. – Следите за моей личной жизнью?
Его игривая интонация на мгновение вернула меня в то беззаботное время, когда мы только начали встречаться и строили грандиозные планы на совместное будущее.
– Специально нет, но, как говорится, мир не без добрых людей, – перехватила я его тон. – Так ты не ответил?
– Валерия иногда остаётся у меня, но это бывает довольно редко. По крайней мере, в данный момент я могу тебе гарантировать, что она нам не помешает.
Его заверение мне даже несколько улучшило настроение, поскольку видеться с этой неприятной особой у меня не было никакого желания.
Съёмная квартира Алексея находилась на двенадцатом этаже. Обстановка была весьма минималистична. В комнате двуспальная кровать и квадратная тумба. На кухне стол, два стула и небольшой гарнитур.
Мы прошли на кухню. Пока закипал чайник, Лёша, сев напротив меня, начал свой допрос:
– Итак, Олеся Калинина, давай признавайся, что у тебя случилось. Сразу предупреждаю, когда ты врёшь, это написано у тебя на лице. Так что даже не пытайся!
Мне действительно хотелось придумать что-нибудь правдоподобное, но желание освободиться от тягостных мыслей взяло верх над здравым смыслом и… Я рассказала ему всё.
– Подожди, Лесь, ты утверждаешь, что Наташка в курсе всего этого? – как-то уж слишком осторожно поинтересовался Лёша, как только я закончила свой рассказ.
– Конечно! – незамедлительно ответила я.
– Но ты же сама сказала, что она считает, что ей ни разу не удалось побывать в этом мире? – с каждым сказанным предложением его успокаивающая интонация врача, разговаривающего с больным пациентом, нравилась мне всё меньше и меньше.
– Она просто ничего не помнит, но то, что её сон продлился больше суток, – это неоспоримый факт. Плюс ко всему этому Наташа была свидетелем всех происходивших со мной странностей…
– Вот именно, что с тобой, – перебил меня Алексей. – По сути, всё, что ты мне рассказала, никто, кроме тебя, не может подтвердить, – внезапно он на несколько секунд замолчал, сверля меня пристальным взглядом. – И вообще, получается, ты со мной рассталась только потому, что увидела во сне какого-то там Даню?
– Лёш, я с тобой рассталась, потому что ты решил на мне жениться! – возмутилась я.
– Ничего себе, причина! Да другая на твоём месте от счастья бы прыгала! – Алексей резко подскочил со стула.
– Вот другая пусть и прыгает!
Разговор явно зашёл куда-то не туда и мог в любую секунду положить конец нашим едва устоявшимся дружеским отношениям, поэтому, медленно встав, я демонстративно направилась к выходу.
– Леся, остановись! Мы ещё не договорили, – преградив мне путь, сказал Алексей уже абсолютно спокойным тоном.
– Хорошо. Давай договорим, – я без особого энтузиазма вернулась на место.
– Ты же знаешь, у моей мамы есть двоюродный брат, – начал Алексей издалека.
– Ага, припоминаю! – перебила я, поняв, к чему он клонит. – Психиатр. Верно?
– Ну, во-первых, не психиатр, а психолог, и весьма неплохой. А во-вторых, он действительно может тебе помочь.
– Вот интересно как? Диагноз установить? – съязвила я.
– Олеся! Прекрати! Я не утверждаю, что у тебя есть какие-то отклонения в психике. Я всего лишь предлагаю посоветоваться с квалифицированным специалистом. По крайней мере, он сможет решить твои проблемы со сном.
Лёша достал из бумажника и протянул мне белую визитку с именем «Андрей Фёдорович Синицын» и данными для связи, после чего мы всё-таки попрощались и я отправилась домой.
Бесцельно проведя несколько часов, не сильно рассчитывая на положительный результат, я решилась набрать номер, указанный на визитке.
– Добрый день! Центр психологической помощи Андрея Синицына, чем могу помочь? – ответил звонкий женский голос, не прошло и нескольких гудков.
– Здравствуйте! Я хотела бы записаться на приём.
– Через три часа есть окно. Пациент отменил посещение. Придёте?
– Да.
– Как вас записать?
– Олеся Калинина.
– Благодарю за звонок! Мы вас ждём в пятнадцать тридцать по адресу Луговой переулок двенадцать, корпус один.
Напрасно понадеявшись на отсутствие пробок, я вызвала такси за сорок минут до назначенного времени и едва не опоздала. Центр психологической помощи занимал два этажа и, помимо кабинета психолога, включал в себя две комнаты релаксации, помещение для солевой терапии, студию массажа и акупунктуры.
В кабинете Андрея Синицына были тишина и полумрак. Большой аквариум с золотыми рыбками на полстены, мягкие кресла и искусственный камин вместе создавали очень уютную атмосферу. Сам Андрей Фёдорович оказался серьёзным мужчиной лет пятидесяти, с большими усами и густым вьющимся волосом, цвета зрелой пшеницы.
– Здравствуйте, Олеся! Проходите, присаживайтесь, – поприветствовал меня психолог и жестом указал на чёрное кожаное кресло.
– Добрый день!
Я заняла предложенное место и приготовилась отвечать на вопросы, но Синицын не спешил мне их задавать.
– Сегодня такая погода хорошая. Здорово было бы выехать куда-нибудь за город, отдохнуть, а то работа психолога хоть и может показаться простой, но на самом деле очень сложная. Просто недооценённая. Поехал бы с любимой женщиной, детишек бы собой взяли, порыбачили…
Он говорил ещё несколько минут спокойно, размерено, не сводя с меня глаз.
– Олеся, понимаю, вы сейчас несколько удивлены. Только мой маленький рассказ о себе имеет непосредственное отношение к вам. Я много лет посвятил изучению физиогномики. Многие из моих коллег считают, что это псевдонаука, но я придерживаюсь иного мнения. В большинстве случаев лицо человека способно рассказать о его проблемах гораздо больше, чем он сам. Однако ваш случай меня несколько удивил. Вы здесь не из-за проблем на работе или в личной жизни. Вас не заботит вопрос материнства, у вас нет каких-либо страхов о будущем. Признаюсь честно, именно с этими проблемами сюда приходят практически девяносто процентов моих пациентов.
– У меня проблемы со сном, – облегчила я Андрею Фёдоровичу процесс вычисления моей проблемы.
– Но вы не страдаете бессонницей… – психолог задумчиво покачал головой.
– Нет, но каждую ночь меня мучает один кошмар.
– Расскажите поподробней, – Синицын придвинулся ближе к столу и выжидательно посмотрел на меня.
Я описала ему свой сон в его последней версии, опустив подробности о поездке к Зинаиде и обо всём, что связано со Стоунлэндом.
– Олеся, скажите, почему вас так пугает девушка из вашего сна?
– У меня ощущение, будто я смотрю в зеркало, но вижу ту, кем я никогда не была. Она злая, бессердечная, бесчувственная… – честно ответила я.
– Вы боитесь, что можете стать такой, как она?
– Нет, это невозможно! – яростно возразила я.
– Тогда в чём же дело?
– Не знаю. Собственно, поэтому я и решила к вам обратиться.
– Хорошо. Давайте, поговорим о том, что послужило толчком к возникновению этих снов…
Отвечать на вопросы, скрывая правду, оказалось сложнее, чем я думала. Наш психоанализ продлился чуть больше сорока минут. Синицын предложил попробовать гипноз, но я отказалась. В итоге психолог для борьбы с моими тревожными сновидениями рекомендовал курс как минимум из десяти сеансов.
Я пообещала подумать, попрощалась с Андреем Фёдоровичем, его ассистенткой и двумя тысячами рублей, после чего не без удовольствия покинула Центр психологической помощи. Теперь с чистой совестью можно сказать Лёшке, что я воспользовалась его советом.
На улице и вправду была чудесная погода: яркое солнце, редкие полупрозрачные облака. Я ненадолго остановилась, всматриваясь в лазурное небо. Милый мой Даня, встретимся ли мы ещё когда-нибудь?
Всё случилось почти мгновенно. Визг тормозов, глухой удар, чей-то истошный крик. Я лишь почувствовала, как тело стремительно приближается к асфальту, а потом… мир вокруг поглотила тьма.
– Доктор, вернитесь! Мне показалось, она пошевелила рукой! – послышался откуда-то издалека такой знакомый и родной голос мамы.
«Странно. Откуда она здесь? – спокойно подумала я, сидя на самом краю вершины невероятно высокой горы и беззаботно осматривая пейзажи неизвестной мне местности. – Стоп, а сама-то я тут, как оказалась?» Внезапно пришедшая мысль подействовала словно удар током, вернув былое здравомыслие. Последнее воспоминание заканчивалось картиной безоблачного неба. Нет, было что-то ещё. Что-то важное, только вот что…
Аккуратно встав на ноги, я на всякий случай отошла подальше от края. Спуститься будет непросто, но нужно попробовать. Медленно двинулась вниз. Неизвестно, сколько в действительности ушло времени на спуск, но у меня было ощущение, что как минимум часа три.
У подножия горы показались столь знакомые маленькие белые камешки. Вдали виднелось большое озеро. Невероятно, но всё определённо указывало на то, что я нахожусь в Стоунлэнде. Чувство радости от внезапного открытия молниеносно сменилось чувством тревоги. Камень я не нашла, а без камня мне сюда было не попасть, тогда что же произошло? И почему я слышала голос мамы?
Если это всё-таки Стоунлэнд, то логично было бы предположить, что и Даниил где-то здесь.
– Даня! Где ты?
Я шла к озеру, практически ни на минуту не переставая звать его. Вдруг вдалеке показался знакомый силуэт. Он стоял ко мне спиной и будто бы не слышал. Сердце радостно затрепетало в предвкушении долгожданной встречи. Я бежала к нему так быстро, как только могла, но почему-то расстояние между нами совсем не сокращалось.
– Даниил! Это же я, Олеся! Обернись!
Он не обернулся, а я, прикованная взглядом к нему, не заметила, как на пути возник широкий разлом. В последнее мгновение я попыталась затормозить, но не смогла удержать равновесие на краю и, вскрикнув, полетела в тёмную бездну.
– Она очнулась! – снова послышался мамин голос, но на этот раз совсем близко.
Едва открыв глаза, я зажмурилась от яркого света лампы, которая, казалось, висела прямо над кроватью. Мама сидела рядом на стуле, держа меня за руку, папа стоял у окна.
– Мам, я в больнице? Что случилось?
– Доченька, ты нас так напугала! Нам позвонили, сказали, что ты в обморок упала на улице. Там авария была страшная. Много людей пострадало, но всё произошло в стороне от тебя. А почему твой организм так среагировал, неизвестно. Все твои физические показатели были в норме, но врачам никак не удавалось привести тебя в чувства. Ты будто бы просто спала, только очень долго.
– Сколько? – тихо спросила я.
– Четыре дня. Ты же ничего никогда не рассказываешь о своём здоровье! Мы и предположить не могли, что у тебя какие-то проблемы. Врач спрашивал, было ли уже когда-нибудь что-то подобное, а я даже не знала, что сказать. Позвонила Алексею, так у него телефон оказался недоступен, потом Наталье. Она сказала, что вы давно не виделись. Вы поссорились?
– Нет, мам. Просто каникулы. Каждый занимается своими делами.
«Да, уж, чем дальше, тем интересней, – мысленно сказала я сама себе. – Сначала кошмары каждую ночь, потом отключка на четыре дня… Это что, на меня так психоанализ повлиял? Чушь полная! Ладно бы ещё на гипноз согласилась, а так…»
– Она хорошая девочка, – тем временем продолжила мама. – Так переживала за тебя. В больницу даже приезжала навестить.
– Когда?
– Сегодня утром.
– А она ничего не оставляла? – с надеждой спросила я.
– Оставляла. Сказала, что давно хотела тебе отдать, но всё не получалось, – мама встала со стула и обошла мою кровать. – Странная такая штучка, я в тумбочку убрала, сейчас покажу.
За пару минут ожидания от нахлынувшего волнения сердце едва не выскочило из груди. Мама открывала дверцу тумбочки безумно медленно, даже не предполагая о том, насколько мне было важно знать, что это за штучка. Наконец, я увидела его. Мой, казалось, навсегда потерянный амулет, мой зачарованный камень. Мама протянула мне красный шнурок, я взяла его и крепко сжала в ладони.
– Больше никто никогда тебя у меня не отнимет, – прошептала я еле слышно.
– Что ты говоришь, дочка? – удивлённо спросил папа.
– Ничего особенного. Просто мысли вслух.
Потом пришёл врач. Он без особого энтузиазма предложил провести дополнительное обследование, но я наотрез отказалась. Мне нужно было срочно вернуться домой, и потому я настаивала на немедленной выписке. Однако родители все же решили, что будет правильно до завтрашнего утра оставить меня в больнице, на всякий случай. Пришлось согласиться. Когда все разошлись, оставив меня в гордом одиночестве в одноместной палате, я без раздумья набрала номер Наташи.
– Да, слушаю! – прозвучал звонкий голос подруги.
– Привет! Это я. Нам нужно поговорить.
