Текст книги "Хороша была Катюша"
Автор книги: Мария Федорова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 13
Света опоздала на свой автобус. Теперь предстояло ждать на жаре часа полтора – два. Поездка срывалась – она обещала вернуться сегодня же вечером. Пожалуй, стоило бы побежать на железнодорожную станцию, чтобы успеть на единственную утреннюю электричку, но мысль нестись сломя голову три с лишним километра ее напугала. Светлана села на лавочку, которая вместе с придорожным киоском, торговавшим сигаретами, газировкой и пивом, обозначала автобусную остановку «по требованию».
...Теплое июльское утро обещало вот-вот смениться жарким днем, но пока над полем еще стояла еле заметная дымка. С ближнего луга тянуло запахом цветущих медоносов, лес вдалеке радовал глаз все еще яркой зеленью. Мимо Светланиного носа пролетела белоснежная бабочка, едва не задев крылышком. Жужжали пчелы, вдалеке прогрохотала электричка. «Все равно не успела бы...» – лениво подумала Света. Впервые за много недель она осталась наедине с собой, с природой, со своими мыслями. Они перенесли ее в город, где вскоре ей предстояло пойти на работу, а Пашке – в первый класс. В повседневной суете она гнала от себя все тревоги, но сейчас всерьез задумалась, как она будет все успевать. Продленка начнется в лучшем случае с октября, а то и с ноября. Мечтать о том, что мегера Надежда Александровна пойдет ей навстречу и позволит бегать за ребенком в рабочее время, не приходилось. «Дафна сама бы предложила... Эх, как не вовремя она ушла... Была бы у меня другая работа, другая жизнь».
Погрустив немного о несостоявшейся карьере учительницы младших классов (кстати, и Пашку можно было бы спокойно к себе взять), Света вспомнила о своих библиотечных делах. «Интересно, дадут в библиотеку новый компьютер? Мегера твердо обещала, но кто знает, чего от нее ждать. Вон Ольга говорила, что ей целый компьютерный класс обещали, а как она пару раз поставила эту стерву на место, так и утерлась... А все-таки хочется и компьютер, и дисков побольше – сейчас на них чего только нет. Любые энциклопедии. Они таких жутких денег стоят, а ребята сейчас только их и читают. Надо мне как следует технику осваивать... Может быть, потом куда-нибудь устроилась бы или хотя бы подрабатывала...»
Мысли опять пошли по грустному привычному кругу – где взять денег, как воспитывать одной сына, почему жизнь так сложилась?.. Света снова и снова вспоминала, как познакомилась с Аркадием, как они встречались, как поженились... И как потом любимый когда-то человек превращался в дикого зверя, которого стало невозможно терпеть. Его пьяные выходки, скандалы при Павлике, угрозы, а потом он поднял на нее руку. Это и стало рубежом – дальше невозможно было пытаться сохранять видимость семьи... И как безобразно он вел себя на суде – оскорблял ее, унижал. И ни разу не вспомнил о сыне.
Ей стало до слез жалко себя и Пашку. Никому на свете они не нужны... И вдруг почему-то перед ней встало будто живое бледное и грустное лицо Ани. Света даже вздрогнула – за все лето она ни разу не вспомнила о девочке. Жива ли ее мама? Как они там? И чем можно помочь?
«Первого сентября первым делом с ней поговорю. Нельзя девочку оставлять, она такая одинокая, пропадет совсем...»
* * *
Серая машина, подняв клубы пыли, затормозила прямо напротив лавочки, где сидела Светлана. Чихая и отмахиваясь, Света разглядела, что из авто вылез смутно знакомый человек. Помахивая ключами, он направился к киоску. Поравнявшись со Светланой, скользнул по ней рассеянным взглядом, чуть нахмурился и прошел к окошечку. Пока мужчина разговаривал с киоскершей, Света мучительно ломала голову: где она его видела? С одной стороны, человек казался ей хорошо знакомым, с другой – она не могла восстановить в памяти никаких обстоятельств своей жизни, с ним связанных.
...Это был Сергей. Он-то моментально узнал Светлану, сначала обрадовался, потому что время от времени ее образ всплывал в его памяти. Но потом дала знать о себе старая боль, причиненная ему Катериной. С этой женщиной он не хотел бы иметь ничего общего, а значит, ему ни в коем случае нельзя общаться с ее старшей сестрой. Он уже твердо решил, что сейчас возьмет минералку и сигареты, сядет в машину и уедет, не оглядываясь, но, неожиданно для себя самого, вдруг повернулся на сто восемьдесят градусов и подошел к лавочке:
– Здравствуйте, Света. Вы меня не узнаете?
– Простите, никак не могу припомнить, как вас зовут... Хотя точно знаю, что мы с вами общались. Вы приходили к нам в школу? С проверкой или ваши дети у нас учатся? Или нас познакомил мой бывший муж?
– Ни то, ни другое, ни третье. Меня зовут Сергей, и познакомила нас ваша сестра, Катерина...
– Точно! – Света совершенно по-детски хлопнула себя ладонью по лбу. – Ну как я могла забыть?! Мы же ездили к вам на дачу – с мамой и Павликом... Шашлыки там жарили. Ну что за рассеянный я человек?.. Не обижайтесь на меня, пожалуйста.
– Да за что ж тут обижаться? Наоборот, я очень рад, что вас встретил. А что вы тут делаете?
– Жду автобус. Хотя на самом деле он будет не раньше, чем часа через полтора. А мне тогда уже поздно в город ехать – я обещала сегодня вернуться... На даче мама и Павлик, они будут меня ждать... Вот опоздала и сижу, – вздохнула Света, и Сергей вдруг ощутил такую нежность к этой женщине, что у него буквально перехватило дыхание.
– Садитесь скорее ко мне в машину. Я довезу вас до города, а вечером, если нужно, доставлю назад. Ну что, согласны?
– Спасибо вам большое. Вы меня, если можно, только до трамвайного кольца довезите, а там я сама. И вечером тоже, разумеется, я сама доберусь. Зачем вам лишние хлопоты?
– Что значит «лишние хлопоты»?.. Нет, нет, не спорьте – будет по-моему. А то «я сама» да «я сама» – что это за эмансипация такая? И слушать не хочу.
* * *
Новая иномарка ровно ехала по дороге, в окне мелькали поля, леса, дачные поселки – привычная летняя картина средней полосы России. Света прикрыла глаза, ей нравились запах сигарет Сергея, тихая музыка из магнитолы, его присутствие рядом. Очень хорошо, что она его встретила, все-таки попадет сегодня в город. Только одно ее немного смущало – она плохо представляла, как говорить с Сергеем. Ведь неизвестно, почему Катя с ним рассталась – вроде она была беременна, а потом вскоре вернулась домой, злая как ведьма... «Кто кого бросил? В любом случае не похоже, чтобы они расстались друзьями. И все-таки он сам ко мне подошел...»
«Не отрекаются, любя, ведь жизнь кончается не завтра», – пел низкий и проникновенный женский голос в приемнике. Сергей протянул руку, чтобы переключиться на другую волну, повеселее, но передумал, взглянув на свою спутницу, которая, прикрыв глаза, чуть слышно подпевала старому шлягеру. Какие у нее отношения с бывшим мужем? Может быть – «не отрекаются, любя...». Все-таки у них ребенок. А развод... Что развод? Сейчас многие так укрепляют брак. У Сергея был приятель, который уверял его, что только после развода у него началась нормальная семейная жизнь. Оба поняли, что штампа в паспорте больше нет, и стали ценить свои отношения. Хотя она ведь четко назвала его «бывшим мужем». Значит, все-таки расстались по-настоящему. Ну и что? С тем она, допустим, рассталась, а потом нашла нового. Почему нет? Такая милая женщина не будет одна. Но она сказала, что на даче ее ждут мама и сын. Значит, мужчины там нет... Тоже мне Штирлиц, одернул себя Сергей. Нашел себе информацию к размышлению.
Сергей понял, что ему надоело попусту ломать голову. «Действительно, довезу ее до трамвая, и все. Ну приятно мне было ее увидеть – так что теперь? Мало мне одной сестрицы, повторения захотелось? Конечно, с виду она здорово от Катерины отличается, но все-таки они родные сестры...»
* * *
– Сережа, спасибо огромное, что вы меня довезли. Остановите, пожалуйста, здесь.
– Пожалуйста.
На трамвайном кольце никого не было. Больше того, трамваев тоже не наблюдалось. Света с тоской прикинула, что она может простоять здесь минут сорок, а потом еще час трястись в раздолбанном вагоне. А ей ведь столько надо купить...
Машина затормозила у тротуара, вспугнув трех раскормленных голубей. Сергей представил, что сейчас Света выйдет и они больше не встретятся... Нет, он на это не согласен.
– Свет, вы же сами видите, что отсюда еще сто лет не уедешь. Я еду в город, скажите, куда вам надо?
– На школьный базар, если вам не трудно. Спасибо вам большое.
Что-то изменилось. Сергей окончательно растерялся – он не привык так часто менять свои решения. Ему не нравилось, что он ведет себя как мальчишка, смущается, теряется. Ну, допустим, она ему нравится... Значит, надо ее куда-нибудь пригласить. И может быть, она все-таки согласится вечером поехать с ним обратно на дачу. И если будет не очень поздно, может быть, даже пригласит в гости?
* * *
Света тащила домой два объемистых пакета. Всякая канцелярская мелочь, тетради, три недостающих учебника... А еще попутно – всякие стиральные порошки, шампунь, красивые домашние тапки, попавшиеся на распродаже, – вся эта ерунда тянула руки к земле. После почти трех с лишним месяцев на свежем воздухе раскаленный асфальт, казалось, прожигал подошвы босоножек, машины чадили, как в аду.
«И почему я так решительно отказалась от его помощи? Испугалась? Привыкла все „сама“... Кажется, он даже обиделся. Я его, наверное, больше не увижу, – с тоской подумала Светлана и тут же пристыдила сама себя: – Конечно, не увидишь! Он чужой человек, бывший возлюбленный твоей сестры. Воспитание хорошее – вот и пожалел, подвез до города. А ты уж губы раскатала... Забудь».
Глава 14
Весь день Светлана не находила себе места: послезавтра Павлушке предстояло идти в первый класс. Она сама не ожидала, что будет так психовать. Проснулась рано утром и долго вглядывалась в лицо спящего сына, угадывая в нем младенческие черты того крохи, которого когда-то рассматривала в роддоме, и сходство с Аркадием, даже не вспомнившим о том, что его единственному ребенку предстоит пойти в школу. Потом, пока все в доме еще спали, долго гладила белоснежную рубашку, подбирала трусики, маечку, носочки, чистила ботинки... Едва Павел закончил пить чай, как мама потребовала его в комнату:
– Давай поскорее разденься. Надо все померить – вдруг ты за лето сильно вырос.
Павел начал баловаться, долго не мог снять домашнюю одежду, крутился, бегал за Дуськой, перепутал у майки зад и перед, потом начал натягивать ее на ногу...
– Да прекрати же ты!!! – Света заорала так, что Пашка и Ольга Ивановна даже пригнулись.
– Свет, ты чего?.. Зачем ребенка пугаешь?..
– Ой, простите меня. Я так психую... Ты когда меня в первый класс собирала, тоже волновалась?
– А как же...
– А что на меня надевали? А... тогда проще было. Даже сейчас помню – у меня платье коричневое форменное было с юбкой плиссированной, воротничок и манжеты кружевные, белый фартук. И банты огромные... И у меня тоже, как у Павлушки сейчас, накануне передние зубы выпали. Шла такая щербатая, орала во все горло... Помнишь, песня была «Сестренка Наташка теперь первоклашка...». И рябину помню – огромные бордовые кисти. Вообще детские воспоминания такие яркие... На торжественной линейке меня десятиклассник на плече нес. Я должна была все время звонить в колокольчик, а сама забывала. Звякну пару раз и перестаю – от страха, что меня уронят. А он мне все напоминал: «Звони, звони...»
Пашка раскрыв рот смотрел на маму. До него впервые дошло, что и она была когда-то девочкой, собиралась в первый класс... От волнения он даже забыл, что обиделся за ее крик, хотя вообще в последнее время очень болезненно реагировал на любое замечание, а стоило чуть повысить голос – начинал реветь.
Наконец одевание было закончено. Мама и бабушка, замерев, смотрели на Павла, который неузнаваемо преобразился. В белоснежной рубашке, черном галстуке, черных брюках со стрелками и темно-сером пиджаке в мелкую елочку. Вчерашний пухлый карапуз выглядел настоящим маленьким мужчиной. И очень красивым...
– Подойди к зеркалу... – Светлана с изумлением смотрела на сына, не веря, что это тот самый Пашка...
Павел вышел в коридор, встал перед большим зеркалом, внимательно посмотрел на свое отражение, нахмурился, развернулся и решительно снял пиджак.
– Паш, тебе что – не нравится?.. Ты такой красивый...
– Нет, сними, сними...
В глазах у мальчишки стояли слезы. Светлана разозлилась:
– Ну что ты реветь собрался?.. Перемажься еще весь соплями, изомнись...
– Свет, отстань от ребенка. – Ольга Ивановна мягко отстранила дочь. – Пойди на кухню, приготовь что-нибудь на обед... Паш, не расстраивайся. Переодевайся скорее – и пойдем погуляем.
* * *
Неужели школа в принципе не может меняться?..
Света уже изнемогала от тоски, ожидая конца торжественной линейки. На работе она оформила день без оплаты, чтобы сходить с Пашкой первого сентября в школу и потом устроить ему настоящий праздник. Все утро она носилась как угорелая – гладила рубашку, ставила тесто, готовила любимую начинку из яблок, изюма и корицы, ругалась с мамой по любому поводу. И когда настало время выходить из дома с нарядным сыном, сжимающим в руке небольшой, но очень стильный букет из осенних желтых и белых хризантем, без сил опустилась в кресло:
– Как я устала...
– Ну-ка соберись. Накрасься, причешись – и отправляйтесь. Нечего ребенку праздник портить. Зачем за пироги сама взялась? Я что, по-твоему, уже готовить разучилась?
Ольга Ивановна прятала под ворчанием сильное волнение. Почему-то такое давно ожидаемое событие, как первое сентября, стало для обеих женщин жутким испытанием. Один Пашка радовался – сегодня он с восторгом разглядывал себя в зеркале, ощущая переход в новое качество. Особую радость доставляла ему мысль о лучшем друге, которого родители решили еще на год оставить в детском саду.
– Надо будет вечером Илюше позвонить, – тараторил он всю дорогу. – Спрошу, как дела в саду. Расскажу про школу, а то ведь он ничего не знает... А я теперь смогу с ним гулять? И с Витусей? А, мам?
– Сможешь, конечно. Вечером пойдете с бабушкой гулять и на детской площадке всех увидите.
– А как же я пойду гулять, если мне еще надо будет уроки делать?
– Никаких уроков тебе пока задавать не будут... Ну, вот мы и пришли.
Школьный стадион производил впечатление разворошенного муравейника. Полтыщи учеников, многие с родителями, а то еще и с массой других родственников. Светлана почти лоб в лоб столкнулась со своей бывшей одноклассницей, которая тоже привела в первый класс младшую дочь. Девочку сопровождала процессия из пятерых взрослых. Приглядевшись, Светлана поняла, что все, кроме перепуганной малышки, были навеселе. Особенно дедушка первоклассницы, который специально приехал из столицы, где жил уже с третьей семьей. Дядька решил, что, поскольку его дочка прогнала мужа и осталась одна с двумя детьми, ему надлежит взять их под свою опеку, обеспечить материальную поддержку и мужское влияние.
– Свет, знакомься, это мой папа. – Сама Верка то ли еще не до конца отошла после вчерашнего, то ли приняла с утра для храбрости.
– Очень приятно. Андрей Михайлович! – Дядька произнес свое имя с необъяснимой гордостью. – А кто у нас первоклассник?
– Вот мой сын, Павел.
– Ну, здравствуй, Павел! Дай пять! Как дела? – Андрей Михайлович так интенсивно тряс Пашкину ладонь, что у того в глазах появился настоящий испуг. – А где у Павла папа?
Верка толкнула папашу в бок и весело заржала:
– Там же, где и все они. Правда, Тань?
Ее подружке, которая до сих пор тихо стояла рядом, шутка показалась замечательной. Веселье начинало принимать какие-то фантасмагорические формы. Перепуганные дети втягивали головы в плечи, а взрослые заходились в истерическом хохоте. Светлана мучительно думала, как свалить от этой веселой компании, но Верка, похоже, считала встречу с бывшей одноклассницей большой удачей.
– Представляешь, тут что было? – Верка с трудом справилась с очередным приступом веселья. – У Таньки муж тоже сделал ноги, давно, уже лет семь назад. И ни слуху ни духу. А мальчишка у нее в пятом классе. У него ребята в школе спрашивают: где твой папа? Он говорит: в Антарктиду улетел, его там пингвины затоптали!
* * *
Встреча с Веркой и ее командой окончательно испортила Светлане настроение.
Торжественная линейка тянулась уже минут сорок. Вся школьная самодеятельность спела и сплясала, что могла. Директриса с профессиональной актерской дрожью в голосе сказала прочувствованное слово. Депутаты поздравили всех собравшихся и подарили первоклашкам по коробке конфет и набору фломастеров. Света вытягивалась на цыпочках, чтобы через головы других пап и мам рассмотреть Павлушку, с тоской озиравшегося по сторонам. Только бы в носу не начал ковырять... Света вспомнила свой позор на детсадовском утреннике, когда стоящий в первом ряду Павел с задумчивым видом погрузил указательный палец в недра своего носа, повозил им там, потом с усилием вытащил и начал придирчиво изучать добычу. Его мама тогда всерьез желала провалиться сквозь землю.
«...Неужели еще ветеранов притащат?» – с тоской вспомнила Светлана кошмар своего школьного детства. Но ее худшие ожидания, к счастью, не оправдались. Одиннадцатиклассники прикололи к воротничкам малышей маленькие серебристые колокольчики, взяли их за руки и повели по школе. Это называлось экскурсией и закончиться должно было через час. Света решила пока добежать до ближайшей кондитерской и купить хороших конфет.
«Скорее бы уж домой, успокоиться, переодеться, попить чаю с пирогами и заняться своими делами. Что я так волнуюсь – сама сколько лет в школе проработала... Все хорошо будет».
Глава 15
Олег все не выходил из ванной, и Катерина, предоставленная сама себе, невольно вернулась к своим грустным мыслям. Он приехал лишь три дня назад и вот сегодня опять куда-то собирается. Все ее дипломатическое искусство уже было пущено в ход, но ей так и не удалось добиться сколько-нибудь внятного ответа на вопрос, когда они наконец будут вместе. То есть на посулы ее возлюбленный не скупился – воздушные замки любой этажности он был готов строить сколько угодно, но всякой конкретики тщательно избегал.
Во время его отсутствия Катя, как в былые годы, решила поискать совета в печатном слове, благо теперь на книжных развалах можно было встретить обширную литературу, обобщающую вековой женский опыт завоевания мужчин. Не долго думая, Катерина купила брошюру под названием «Как выйти замуж за любимого». Увы, большинство советов были настолько незатейливы, что ей стало жалко даже той мизерной суммы, которую пришлось выложить за книжонку.
Одна мысль, правда, ее зацепила – предлагалось повести потенциального жениха на кладбище и там завести разговор о скоротечности и изменчивости жизни, почитать вместе эпитафии, посмотреть на надгробиях фотографии молодых и цветущих мужчин. Предполагалось, что в такой обстановке суженый-ряженый быстро поймет, что нельзя бесконечно тянуть время, и тут же сделает предложение... Что-то в этом было, но Катерина никак не могла придумать повода для визита на погост...
– Катенька, заскучала? Что это у тебя личико такое грустное? Душа моя, тебя что-то тревожит?
Глядя в бездонные глаза возлюбленного, Катерина чуть было не выпалила заветное «Когда мы поженимся?», но вовремя остановилась. Вряд ли Олег готов прямо сейчас ответить на этот вопрос. Придется и дальше терпеть, молчать, изображать легкость и беззаботность.
– Все в порядке.
– Ну вот и хорошо. Сейчас кофейку попьем, потом я поцелую мою любимую сладкую девочку и отчалю. – Олег грустно вздохнул. – Не удается нам побыть вместе. Ох, судьба-разлучница...
– Олежек, можно я тебе один вопрос задам?
– Конечно, дорогая. Спрашивай обо всем.
– Куда ты все время уезжаешь? Неужели нельзя устроить так, чтобы дела здесь решались? Все равно ведь ничего не движется. Может быть, поищем тебе здесь работу, снимем нормальное жилье...
– Ох, Катюш, если бы ты знала, какие у нас перспективы... Я понимаю – тебе тяжело. С родственниками жить – не мед, сам не смог. Но потерпи немного... Эх, взять бы сразу приличную сумму, все бы решилось. А то приходится по чуть-чуть, потихоньку. Это не то... Плохо, что я здесь никого не знаю. Мне и кредит не дадут, и занять не у кого. Так что придется еще подождать, Катенька моя дорогая.
* * *
В конторе, где Катерина служила «секретарем-референтом», а на самом деле – обычной секретаршей, девочкой на побегушках, единственным способом проведения бесконечного рабочего дня были чаепития и долгие беседы. Главной собеседницей Катерины в последние месяцы стала Ксюша – вчерашняя студентка, которую взяли на должность менеджера. В мозгу этой бойкой особы двадцать четыре часа в сутки крутились всевозможные схемы быстрого обогащения.
Работа за зарплату ее никак не устраивала, хотя Ксюшик, как звали ее многочисленные приятели, была классным программистом и частенько брала заказы. Ей достаточно было посидеть за компом ночку-другую, чтобы заработать сумму, которая составляла месячный оклад Катерины и большинства других барышень их конторы. Но Ксюшу манили иные перспективы. Сначала она носилась с проектом поставки в провинцию недорогих вечерних платьев из Парижа, которые в столице мировой моды можно купить за три копейки, а здесь они пойдут под маркой лучших кутюрье. Девушка предполагала, что российская провинция ждет не дождется туалетов ценой в несколько тысяч долларов. Что удивительно – ей удалось убедить какого-то оперного певца, срубившего в Европе неожиданно высокий гонорар, вложить эти деньги в ее авантюру.
В результате Ксюша слетала во Францию, поимела неплохие комиссионные, помоталась по городам, распихивая по магазинам цветные тряпочки, расшитые перьями и блестками, и бросила эту затею. Катерина подозревала, что она скупила оптом все залежи реквизита в каком-нибудь разорившемся кабаре: то, что Ксюша показывала подруге, выглядело как костюм Шемаханской царицы из оперы Римского-Корсакова. Певец остался с носом и грудой цветного тряпья. Ксюша на прощание посоветовала ему найти импресарио и собрать какую-нибудь антрепризу покруче. Костюмы уже есть...
Пока певец осмысливал создавшуюся ситуацию, Ксюша переключилась на новый проект. В далекой стране Перу шубы из местной антилопы стоили сущие копейки. Здесь их можно продавать в десятки раз дороже. Одна поездка легко обеспечит несколько месяцев безбедной жизни, а если девушка сумеет найти устойчивые каналы сбыта, то на долгие годы будет ей счастье. Ксюша буквально с ума сходила от невозможности укусить этот локоток – полет в Латинскую Америку и закупка первой партии требовали наличия серьезного начального капитала. Где взять деньги?..
* * *
Катя вяло листала прошлогодний номер «Космополитена». Все вгоняло ее в тоску. В голове крутилась утренняя сцена прощания с Олегом. Опять ничего не решилось – уехал, неизвестно когда вернется, ничего не обещал... «Где бы взять кредит или занять денег?» – эта фраза любимого мужчины застряла у нее в голове.
В комнату, ногой распахнув дверь, влетела Ксюша, и тут Катерину осенило. Вот кто ей поможет!
– Привет! – Ксюша одновременно стягивала куртку, прикуривала сигарету и доставала сотовый телефон. – Представляешь, нашла покупателей для наших принтеров. Лишних двадцать процентов накрутила – только шефу не говори. Может, еще сорвется, или вдруг удастся наличкой взять... Вот какая я молодец!
Закончив эту тираду, Ксюша упала в кресло так, будто у нее в одночасье развинтились все суставы, и прикрыла глаза.
– Ксюшик, у меня к тебе дело.
– Да? – Ксюша открыла один глаз и томно посмотрела на Катерину: – Что тебе нужно, дитя мое?
– Не валяй дурака. У меня дело серьезное и важное. Подскажи: где можно взять денег?
– Дорогуша, если бы я знала такое место, не сидела бы здесь и не торговала бы дурацкими принтерами. А если я сижу здесь, значит, такое место мне все еще не известно. Хотя, не скрою, я давно его ищу. А что это тебя так на бабло пробило?
– Не столько меня, сколько моего знакомого.
– А, то-то я вижу, что ты последний месяц какая-то убитая. У знакомого дела не идут? Стоящий хоть знакомый-то? А то, может, не фига из-за него так убиваться?
– Ой, Ксюш... Знакомый – сто пудов. Кроме смеха, для меня очень важно ему помочь. У нас все серьезно. Он приезжий, обратиться не к кому. Ему нужен или кредит под нормальный процент, или еще лучше – ненадолго занять крупную сумму. Только у меня таких знакомых нет. И в банках никаких завязок. Ты ничего не посоветуешь?
– Я подумаю. Только знаешь что, Катюш, не нравятся мне знакомые, которые через своих подруг пытаются финансовые дела решать. Как ты можешь за него ручаться? Ты его давно знаешь?
Катерина промолчала. Ксюша, увидев такую реакцию, возмутилась еще больше:
– Значит, знакомы вы недавно, ты о нем ничего не знаешь и готова для него денег в долг просить? Ну и дура ты, Катерина. Не вздумай – мой тебе совет. И с банками не связывайся. Я для себя-то – и то боюсь кредит брать...
– Ксюш, если сможешь что-нибудь узнать, я тебе очень признательна буду.
Через пару дней Ксюша явилась в контору с затуманенным взором и с ходу, не раздеваясь, потащила Катерину в темную курилку, куда обычно никто не заглядывал.
– Кать, тут вариант наклевывается сумасшедший... – Девушка почесала кончик носа и нахмурила лоб. Видно было, что в ее очаровательной головке идет нешуточная борьба. – Сама еще толком не понимаю, стоит ли на это дело подписываться...
Катерина напряглась, как пантера перед прыжком. Она почувствовала, что готова на все, лишь бы разрешить мучившую ее ситуацию. Ей нужно все сразу – Олег в качестве законного мужа, деньги, новая жизнь. И за это можно заплатить любую цену – ничего не будет слишком дорого для воплощения заветной мечты.
– Ксюш, не томи. Рассказывай, что за вариант!
– Понимаешь, у меня в детстве приятель был... Шебутной такой малый. Потом я с родителями переехала в другой район, мы много лет не виделись, а тут на днях встретились. Жутко друг другу обрадовались, посидели в кафе, обменялись телефонами. Оказалось, что Стасик стал ментом. Я когда узнала, чуть со стула не рухнула – скорее можно было бы предположить, что он за решетку загремит... Крендель-то был совсем безбашенный. Но нет... Закончил школу милиции, сейчас в юридическом на заочном учится. Служит в каком-то подразделении по чему-то там экономическому.
Катерина не выдержала долгой преамбулы. Ей казалась, что Ксюшка нарочно тянет время, чтобы поиздеваться над ней.
– Короче, Склифосовский!
– Не гони, Катерина. Все скажу. Так вот – вчера вечером этот Стасик звонит мне и предлагает встретиться. Говорит, что по поводу моего гениального проекта. Я ведь ему тогда про шубы рассказала – так, конечно, в общих чертах. Даже страны не называла. Сказала только, какой может быть навар. А у него глаза загорелись. Знаешь, Катерина, я все больше убеждаюсь, что прав был старик Маркс...
– Ты о чем это?
– Эх ты, классиков читать надо. Тот самый Карл (не тот, который у Клары украл кораллы, а автор бессмертного «Капитала») писал, что нет такого преступления, на которое не пошел бы предприниматель из-за трехсот процентов прибыли. И что мы видим?
– Что?! – Катя даже ногой топнула, так ей невыносимо было выслушивать всю эту Ксюшкину болтовню.
– А вот что... – Ксюша затянулась длинной тонкой сигареткой, картинно стряхнула пепел в жестяную банку, служившую пепельницей, и невозмутимо продолжала: – Стасик, как я поняла, крышует какой-то банк. То есть он его одновременно проверяет, охраняет, топит конкурентов и еще что понадобится. Но на свое имя взять там кредита не может – его непосредственное начальство в последнее время все силы бросило на поиски «оборотней в погонах». Так что «съесть-то он съесть, да кто ж ему дасть?». Следовательно, ему нужны люди, готовые отдать ему десять процентов от суммы кредита, молчать об этом сотрудничестве и честно выплачивать все взносы. И тогда кредиты под очень выгодные проценты можно брать снова и снова... Ты все поняла?
– Чего же тут не понять?
– То есть ты согласна подписаться под это дело?
– Конечно, согласна. Как мне связаться с этим твоим Стасиком?
– Что-то ты, девка, больно горяча. Я все-таки его давно знаю, и то опасаюсь так сразу соглашаться. Хотя он предлагает мне помощь на таможне, и в магазинах у него знакомые есть... А ты с бухты-барахты на все готова...
– Ксюша, не надо меня лечить. Я сама большая девочка. Давай мне телефон своего продажного мента.
– Записывай. Только не советую к нему так обращаться. Это было бы не-кон-струк-тивно.
