332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Брикер » Имбирное облако » Текст книги (страница 14)
Имбирное облако
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:26

Текст книги "Имбирное облако"


Автор книги: Мария Брикер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 19
Непредвиденное известие

Крымова не обманули, зарплата лежала в кармане куртки, но даже такое знаменательное и желанное событие радости Быстрову не принесло. На душе было скверно, последние события начисто выбили майора из колеи, и вот уже двадцать минут Сергей Федорович раскачивался на своем рабочем стуле и рисовал на листочке глаз. Привычка эта пошла еще со школы, кто-то изрисовывал тетради сердечками, кто-то косичками и человечками – а он изображал глаза. Правда, раньше он занимался художествами, чтобы протянуть время занудного урока, сейчас, напротив, рисование очей прекрасных помогало сосредоточиться.

Дело почти раскрыто, размышлял он, аккуратно прорисовывая ресницы, возможно, консультация с психологом поможет внести ясность в поступок Олега Кравцова. Не верилось Быстрову, что Олег Кравцов поступил так из чувства мести. Был у Кравцова другой мотив. В голове постоянно всплывала дата, 20 сентября – день рождения Полины, и Сергея Федоровича мучил вопрос: почему все случилось именно в этот день? Слова Татьяны Игоревны о гормональном расстройстве организма Полины тоже не шли из головы. Была ли патология случайным стечением обстоятельств или же девушку специально накачал гормонами собственный муж? Но зачем?

Глаз получился красивым, Быстров полюбовался рисунком, скомкал лист бумаги и кинул в мусорное ведро.

Зазвонил телефон. Сергей снял трубку и, услышав знакомый голос Полины, тревожный и взволнованный, побледнел. Показалось, что девушка уже узнала обо всем. Быстров так разволновался, что никак не мог сообразить, о чем толкует ему Кравцова. Единственное, что Сергей понял из спутанного объяснения Полины, что ее перевели в другую палату и поэтому он должен немедленно приехать. Собственно, кто бы возражал! Кажется, Полина еще говорила про какую-то соседку, которая пропала, в общем, ерунду всякую.

– Хорошо, Полина, ждите, я скоро буду. И не волнуйтесь, пожалуйста, – успокоил девушку Сергей и, схватив куртку, помчался по кабинетам, чтобы разжиться у коллег парой-тройкой литров бензина. Раздобыв в итоге целую канистру казенного топлива у виноватого Скворцова и накормив железного коня, Быстров рванул в сторону больницы.

Полина ждала его в коридоре, рядом со своей палатой, устроившись в велюровом кресле, и Сергей, увидев девушку, подумал, что байковый больничный халатик ей идет. И две косички, которые она заплела, тоже.

Полина, заметив его, вскочила с кресла, сделала несколько шагов навстречу и остановилась. «Жаль, что остановилась, – вздохнул Быстров. Как было бы чудесно, если бы Полина бросилась ему на шею. – Ага, ага… Размечтался, придурок!»

– Спасибо, что приехали, – улыбнулась Полина, так чудесно улыбнулась.

– Вам идут косички, – брякнул Быстров.

Полина перестала улыбаться и с недоумением на него посмотрела. Сергей покраснел.

– Может быть, пройдем в палату? – предложила она.

– С удовольствием! – воодушевленно заявил Сергей Федорович и смутился, глядя на Полину, которая опешила от его заявления в очередной раз.

– Пойдемте тогда, – поправив косичку, неуверенно сказала девушка и открыла перед майором дверь. Он, как галантный кавалер, пропустил ее вперед. Полина прошла в комнату и села на кровать. – Присаживайтесь, – указала она на стул.

– А что у вас с рукой? – спросил Сергей, заметив забинтованное запястье девушки.

– Порезалась, – объяснила Полина, торопливо одернула рукав халатика и отвела глаза. Быстров уселся на стул, продолжая с тревогой смотреть на руку девушки. Господи, да она вены себе резала, догадался он! По спине пробежала волна озноба. Снова мелькнула мысль, что Полина узнала обо всем. – Я вас обманула, – вдруг тихо сказала она.

– Да? – растерялся Быстров.

– Да, – Полина вздохнула и, засучив рукав, показала ему забинтованное запястье. – Я пыталась покончить с собой. Правда, неудачно. Поэтому меня перевели в другую палату. Чтобы я была не одна. Я больше не буду так делать.

– Хорошо, – смущенный ее откровенностью, сказал майор.

– Я глупо поступила, сейчас понимаю, а тогда я думала, что это лучший выход. Соня помогла мне, она научила меня жить дальше. А теперь с ней что-то случилось, что-то очень плохое – я чувствую.

– Соня – это ваша соседка? – спросил Быстров. Полина кивнула. – Почему вы думаете, что с ней что-то случилось? Расскажите, пожалуйста, обо всем подробно.

– Мы познакомились вчера вечером, вернее, ночью. Разговорились… Знаете, как это бывает? Под утро я задремала, когда проснулась – Сони в палате не было. Она не вернулась до сих пор. Не вернулась, потому что с ней что-то случилось.

– Возможно, Полина, вы зря так разволновались. Соня могла просто поехать домой. Вы об этом подумали? – спросил Сергей, полагая, что у Полины окончательно расшатались нервы и любой незначительный инцидент выводит ее из равновесия.

– Думала, пока не пришел Сонин муж. Он тоже, когда узнал, что жена пропала, сильно разволновался. Мы вызвали милицию. Но сотрудники местного ОВД и слушать нас не стали. Сказали, ушла, значит, не понравилось лечение, таким было их объяснение.

– Но, может, так оно и было?

– Вот и вы туда же, – раздраженно упрекнула Полина. – Соня ушла в тапочках и халате, на шестом месяце беременности.

– За ней мог заехать кто-нибудь из знакомых.

– Действительно, я видела из окна, что Соня села в машину, когда вышла из больницы. Я еще подумала, что это муж за ней заехал. Но потом он пришел, устроил тут погром… Сквозь сон я слышала, что Соня, перед тем как уйти, разговаривала с кем-то по телефону. Договаривалась о встрече.

– Ну вот, этим все и объясняется. Соня попросила кого-то заехать за ней, муж был не в курсе. Наверняка сейчас она уже дома. А вы волнуетесь зря.

– Нет, – твердо сказала Полина. – С Соней что-то случилось, и я прошу вас выяснить – что. Очень прошу. Понимаете, Сергей Федорович, утром она очень нервничала и злилась на одного человека, винила в том, что с ее ребенком что-то не в порядке из-за него.

– Имя человека она назвала?

– Нет, но собиралась вам о нем рассказать.

– Мне?! – оторопел Быстров.

– Ну, не лично вам, – смутилась Полина. – Как вам объяснить. Соня попросила, чтобы я позвонила вам и попросила приехать. Я сказала ей, что вы… Что я вас… В том смысле… Ой, совсем запуталась, – девушка трагично вздохнула.

– Я понял, – улыбнулся Быстров. – Вы рассказали Соне про свои неприятности.

– Да. А Соня сказала, что один человек возомнил себя богом. Еще сказала, что хочет его вывести на чистую воду, чтобы больше он не мог ставить какие-то эксперименты.

– Полин, ну с этого и нужно было начинать, – покачал головой Сергей. – Теперь хотя бы ясно, что ваша соседка по палате решила на кого-то наехать. Марку машины, в которую села Соня, вы запомнили?

– Темно-синий «Фольксваген», только номера я не разглядела. Так вы поможете, Сергей Федорович?

– Я ничего не обещаю, но постараюсь.

– Спасибо, – с облегчением вздохнула Полина. – Муж Сони оставил номер своего телефона на всякий случай. Вам дать?

– Дать, – усмехнулся майор. Полина протянула Быстрову бумажку с телефоном и смущенно добавила:

– По правде говоря, он жуткий.

– Кто?

– Сонин муж. Он меня знаете как напугал? Перевернул тут все вверх тормашками. Нянечка только недавно все прибрала. И вид у него кошмарный. Но, с другой стороны, сразу видно, что он жену любит. Просто по-другому не умеет беспокойство выражать.

Характеристика, данная Полиной мужу исчезнувшей Сони, оптимизма не внушала, а когда Сергей взглянул на бумажку с номером и прочитал накорябанную неровным почерком фамилию, на лице майора отразилась мировая скорбь. Ромашов Василий Петрович – это имя Сергею было знакомо.

– Полина, скажите, у мужа Сони случайно родимого пятна на лице нет?

– Есть, – удивилась Полина, – на щеке, похожее на кляксу.

– На кляксу. Замечательно, – пригорюнился Сергей Федорович. Этого только не хватало для полного счастья! Ромашов Василий Петрович, 1967 года рождения, признанный криминальный авторитет. Кличка Землекоп – очень любит землю копать и вкапывать туда своих врагов и недоброжелателей. Хотя, по последним сведениям, в данный момент немного поутих, завел легальный бизнес и ведет себя нейтрально. И, похоже, в самом деле души не чает в своей супруге, раз не побрезговал позвонить в милицию.

Сергей достал сотовый.

– Василий Петрович? Вас беспокоит майор Быстров. Ваша жена не объявлялась? – с надеждой спросил он.

– Нет!!! – рявкнул Василий, и у майора заложило ухо.

– Могу я к вам подъехать? Мне необходимо задать вам пару вопросов.

– Валяй, – согласился Ромашов. – Адрес знаешь?

– Нет.

– Тогда запоминай. – Василий объяснил, как добраться до его дома, и повесил трубку. Язык у Ромашова немного заплетался, видимо, муж Сони принял на грудь. Дельного разговора не получится, грустно предположил Быстров, а если он сейчас не поторопится, то и вообще никакого разговора не выйдет. Не любил он пьяных криминальных авторитетов, впрочем, трезвых тоже не любил. Однако просьбу Полины не мог проигнорировать.

Сергей поднялся.

– Я сообщу, если что-нибудь узнаю о Соне, – пообещал майор, девушка с благодарностью кивнула и проводила майора.

Полина закрыла за Быстровым дверь и подошла к окну, ожидая, когда он выйдет из больницы. От общения с оперативником у нее остались только приятные ощущения, майор ей нравился. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя защищенной. Немного смущало, как Быстров на нее смотрит так странно и пристально, словно в душу хочет заглянуть. Возможно, это профессиональное, решила Полина и, так и не дождавшись, когда Быстров выйдет, вернулась на кровать. Прилегла, но спустя пять минут вновь встала, прошлась по палате, положила в карман несколько карамелек и вышла в коридор. Голова кружилась от усталости, но оставаться одной в четырех стенах было невыносимо. Присутствие людей успокаивало. Среди людей было не так страшно, и дурные мысли меньше лезли в голову. Лишь тревога за Соню грызла душу. О своем будущем Полина старалась не думать. Ничего хорошего это будущее ей не сулило.

Полина прошлась по коридору: как назло, больница словно вымерла. Даже в холле, где стоял телевизор, не было ни одного человека. И медсестра куда-то ушла с поста. Полина еще раз прошлась по коридору и вышла на лестницу. У окна между лестничными пролетами стояла высокая стройная женщина в приталенном дорогом пальто и шляпке и нервно курила, каждую секунду стряхивая пепел в жестяную банку. На полу рядом с ее ногами стоял прозрачный пластиковый пакет с фруктами. Женщина затушила сигарету, подхватила пакет, ручка лопнула, пакет упал на пол, и фрукты раскатились в разные стороны. Женщина бросилась их поднимать, Полина решила помочь, подняла яблоко и протянула женщине… Секунду они ошеломленно смотрели друг на друга.

– Мама? – растерянно прошептала Полина, яблоко выпало из руки.

– Здравствуй, Полина, – откашлялась Ольга Петровна. – А я вот… фрукты тебе принесла.

– Спасибо, – улыбнулась Полина. Загорская тоже улыбнулась, снова нагнулась и неловко начала собирать фрукты в пакет. Полина молча наблюдала.

– Если что-то еще нужно, ты, пожалуйста, мне скажи, я привезу, – выпрямилась Ольга Петровна.

– Откуда ты узнала?

– Ко мне приходили из милиции, спрашивали о тебе. Но что я могла им о тебе рассказать? Ты же ушла, вычеркнула меня из своей жизни, даже ни разу не позвонила, не узнала, как я живу.

– Мама, прости меня, – заплакала Полина.

– Ну ладно, ладно, не плачь, – Ольга Петровна прижала дочь к груди и погладила по голове. – Так что тебе привезти? Может быть, что-нибудь приличное из одежды? Какой ужасный на тебе халат! Или косметику? Ты очень бледная, синяки под глазами. Бедная моя девочка! Знаешь, Полина, когда ко мне пришли из милиции, я даже не удивилась. Я никогда не сомневалась, что когда-нибудь ты вляпаешься в скверную историю.

– Мне ничего от тебя не надо, – отстранившись от матери, сухо сказала Полина, развернулась и побежала вверх по лестнице.

– Полина! – крикнула Загорская.

Хлопнула дверь, Ольга Петровна вздрогнула, достала трясущейся рукой из кармана пачку сигарет, закурила и села на ступеньку. Рядом с ее начищенной до блеска остроносой туфелькой лежало яблоко, Ольга Петровна раздраженно стукнула по нему ногой, и оно, как теннисный мячик, запрыгало вниз по ступенькам.

* * *

Быстров торопливо миновал коридор и нажал на кнопку лифта.

– Сергей Федорович! – окликнули его. Майор обернулся – к нему направлялась запыхавшаяся Соколова. – Ну и горазды же вы по коридорам носиться! Я за вами от палаты Кравцовой бегу! – Доктор подошла ближе и постаралась отдышаться.

– Здравствуйте, Татьяна Игоревна. Рад вас видеть. Я собирался к вам попозже зайти. Сейчас тороплюсь очень, – тактично сказал Сергей Федорович, намереваясь зайти в лифт.

– Подождите, – остановила его Соколова. – У меня к вам очень срочное дело.

– Я действительно очень спешу, Татьяна Игоревна…

– Это касается анализа крови Кравцовой, – перебила его Соколова. – Думаю, вам стоит пройти в мой кабинет.

– Пойдемте, – тут же согласился Быстров. Пока шли, Соколова частично посвятила майора в детали.

– Помните, при первой нашей встрече я сказала вам, что мне показалось необычным состояние Кравцовой?

– Конечно, помню.

– Так вот, случай показался мне уникальным, вопросы не давали мне покоя.

Они вошли в кабинет. Соколова достала из ящика стола какую-то бумагу и положила на стол перед Быстровым.

– Что это? – спросил Сергей, пытаясь разобрать медицинские термины и какие-то формулы, которыми был исписан лист.

– Это анализ крови Кравцовой. Моя подруга работает в одном исследовательском институте. Я попросила ее провести повторный анализ. Оборудование там гораздо мощнее нашего. Она согласилась. Так вот, в крови Полины Кравцовой обнаружилось психотропное вещество, аналога которого у нас нет. По предварительным данным, препарат оказывает действие на центры головного мозга, отвечающие за оплодотворение. Мозг начинает выбрасывать в кровь гормоны, которые вызывают овуляцию. Другими словами, готовит организм к зачатию. Я, по правде говоря, не понимаю, для каких целей его ввели девушке.

– Господи, вот почему он не использовал презерватив! – ахнул Быстров.

– Что вы сказали? – переспросила Соколова.

– Мне нужно идти, Татьяна Игоревна. Большое спасибо за информацию. Вы даже представить себе не можете, как нам помогли!

* * *

Осень, которая «некстати», заляпала рыжей грязью его ботинки, пока майор шел от машины к подъезду, где жил Ромашов. «Жигули» пришлось бросить метрах в пятидесяти от дома. Дворик элитной кирпичной новостройки на проспекте Вернадского еще не успели благоустроить, только обнесли высоким забором, высадили хилые деревца и проложили временные дорожки.

В подъезде сидел охранник. Быстров сообщил, в какую квартиру направляется, и поднялся на десятый этаж, оставив на полу в лифте комья глины, отлепившейся от ботинок. В подъезде, на первом этаже, было установлено приспособление для чистки обуви, но Сергей Федорович принципиально его проигнорировал. Наляпать грязью в квартире криминального авторитета – что могло быть приятнее, мстительно думал он, давя пальцем на звонок. Надежда, что Василий еще в состоянии вразумительно отвечать на вопросы, была слабой.

Тяжелая дверь, похожая на банковский сейф, отворилась, и перед Быстровым во всей своей красе предстал огромный волосатый мужик с пресловутой золотой цепью на шее и лицом, при желании послужившим бы хорошей иллюстрацией для журнала «В мире животных» и рубрики «О жизни орангутангов».

«Не успел», – мелькнуло в голове Сергея: Василий уже порядком набрался и с трудом стоял на ногах.

– Проходи, начальник, – проревел Василий, пропуская Сергея Федоровича в квартиру. – Давай выпьем и помянем супругу мою Соньку.

– Вам что, позвонили и сообщили о смерти жены? – спросил Быстров, протискиваясь в квартиру.

– Да не… Это я так… Грущу, – ответил орангутанг, шумно вздохнул, и из его глаз потекли мутные слезы.

«М-да… Это что-то новенькое в моей практике», – подумал Сергей Федорович озадаченно: плачущих криминальных авторитетов ранее видеть ему не приходилось.

В квартире пахло краской и свежей штукатуркой. В коридоре стояли картонные коробки и пакеты. Вероятно, хозяева только что переехали. В гостиной Быстров заметил новенькую мягкую мебель, прикрытую полиэтиленом.

Слезы Василия длились недолго. Он вытер солевые потоки волосатой лапой и с гордостью сообщил:

– Во… Квартиру новую купил, чтоб, значит, малышу было где развернуться, – объяснил он, обведя рукой пространство вокруг себя, и хотел было снова всплакнуть, но вдруг передумал и, обняв Быстрова за плечи, спросил: – Ну что, начальник, пить будешь?

– Буду, – согласился Сергей Федорович: отказ от выпивки в такой ситуации был равносилен самоубийству. А жить хотелось. Пить он, естественно, не собирался, планировал только создать видимость, что поддерживает компанию.

Василий привел Сергея на кухню. В отличие от других помещений в квартире, где даже мебель была не распакована, кухня выглядела обжитой: посуда аккуратно расставлена в прозрачных навесных шкафчиках, плита и раковина сияли чистотой, и даже на столе, покрытом белой ажурной скатеркой из клеенки, царил относительный порядок. Наполовину пустая литровая бутылка водки «Русский стандарт», рядом хрустальная рюмка на высокой ножке, открытая пачка сигарет «Парламент», чистая пепельница и блюдце с красной каемочкой, в центре которого скучали два маленьких соленых огурчика. В общем, все чинно.

Сергей осторожно осмотрелся, пытаясь прикинуть, куда можно будет незаметно слить водку из своей рюмки. На подоконнике стояло блюдо с арбузом, из которого вырезали почти всю сердцевину. В детстве Сергей частенько проделывал подобные бессовестные штуки – выгрызал самое вкусное и сочное из арбуза, за что ему постоянно попадало от матери. Странно, тогда он обижался на мать, а когда стал взрослым, его самого начало раздражать подобное надругательство над полосатой ягодой.

Тем не менее в данную минуту Быстров был спокоен. Он уселся между арбузом и столом – тара для слива водки нашлась.

Василий достал еще одну рюмку, поставил на стол перед Быстровым, тут же разлил водку.

– Давай за мою жену, – печально провозгласил он, не чокаясь, опрокинул содержимое своей рюмки в рот, сморщил физиономию и крякнул. Сергей, проявив чудеса ловкости, успел избавиться от своей порции так, что Василий этого не заметил, потом схватил огурец и сунул его в рот. Огурчик приятно хрустнул на зубах. «Домашний», – подумал Сергей Федорович: если майор когда-нибудь и жалел о холостяцком образе жизни, то только потому, что некому было солить для него огурцы.

– Одобряешь? – поинтересовался Василий, заметив на лице Сергея удовлетворение. – Жена солила, она у меня на все руки мастерица… была, – после непродолжительной паузы добавил Ромашов и тяжело вздохнул.

– Да с чего вы решили, что была? – раздраженно спросил Сергей Федорович. Панихида по Соне начала понемногу выводить его из себя. – Что вы знаете, Василий? Откуда у вас информация, что вашей жены нет в живых?

– А ты мне не выкай, начальник. Я понятие имею о происшествии вполне определенное. Знаю Соньку как свои пять пальцев, – Василий для убедительности сунул под нос Быстрову пятерню и хлопнул ею по скатерти. – Все проверил! У подруг и друзей ее нет. Значит, случилась полная херня. Похитили ее и теперь выкуп будут требовать. Я, понятно, заплачу, но знаю, что все бесполезно. В живых Соньку не оставят.

– У тебя есть какие-нибудь подозрения на этот счет?

– В каком смысле? – не понял Вася.

– Кто мог похитить твою жену?

– Не-а, без понятия.

– А враги у тебя есть?

– Врагов нет. Все враги давно червей кормят. Я с братанами уже давно в мире и согласии живу. Нету у меня врагов, зуб даю, – уверенно заявил Василий и театрально изобразил жест, знакомый всем с детства.

Сергей некоторое время разглядывал Ромашова и оценивал его состояние. Необходимо было задать опасный вопрос, за который можно было легко схлопотать удар кулаком в глаз – это в лучшем случае.

– Ты уж меня заранее извини, Василий, – начал майор издалека, предусмотрительно отодвинувшись от орангутанга подальше, – но придется мне вопрос задать, который тебе, возможно, не понравится. Как ты думаешь, у Сони мог быть любовник? Ты не рассматривал вариант, что жена твоя просто сбежала?

– Да ты че, начальник, охренел совсем?! – возмутился Василий и хлопнул по столу ладонью. «Пронесло», – с облегчением подумал Сергей Федорович. – Если бы Сонька решила гульнуть, ее бы сразу вычислили и мне доложили. Что она, дура – совершать такие необдуманные поступки? В наших кругах до гроба вместе живут, если, конечно, муж сам жену из дома не выставит. Разводов и прочего говна у нас не бывает, как на Востоке. Но я другое хочу до тебя донести, начальник. Сонька меня любила, не было у нее повода для безобразия. Я, знаешь, только с виду страшный. Все для нее делал. Она ни в чем никогда отказа не знала. Хочешь, спрашиваю, колечко? Выбирай любое – куплю! Хочешь на курорт заграничный? Пожалуйста! Одно время тосковала она страшно, ребеночка хотела, но и эту проблему решили. Так что не было у Соньки резона налево гулять. Я понятно излагаю? – хмуро спросил Василий и снова разлил водку по рюмкам.

– Как проблему решили? Куда Соня ходила?

– Да никуда она особенно не ходила, – после продолжительной паузы доложил он. – В клубы не ходила, потому как я ей запретил. Нечего, говорю, фигуру на тренажерах портить. На бассейн, на хлорку, у нее аллергия была. В парикмахерскую вот ходила – это да, волосы завивала, маникюры и пердикюры всякие там делала.

– Василий, я не о том спрашивал. Как проблему решили с ребенком? Куда она по женской части обращалась?

– Так, в клинику в одну. Вместе мы с ней ходили.

– Что за клиника?

– Называется «Здоровое потомство». Там всякие терапевты, психологи и психолитики мозги втирают. Я, по правде сказать, так и не врубился, чего от нас доктор хотел. Мне Соня уже в койке после объясняла. А че делать – раз надо, так надо. И ребеночка мы в итоге заделали. Уж как я доктору благодарен был! Одарил его дорогими подарками. Сонька тоже радовалась поначалу, но потом гинеколог ее проверил, и оказалось, что плод не совсем в норме, что, мол, возраст и все такое. Жена в депрессию ушла. Все Ершова ругала, мол, он во всем виноват. Довела себя до ручки, пришлось в больницу положить. Я уж ее успокаивал, как мог. При чем тут, говорю, Ершов? Он ведь дал нам возможность. А как дальше события будут развиваться, как организм отреагирует, это не в его власти. Возраст 35 лет для первородящих – критический, в этом вся беда, так мне доктор объяснил. А депрессия во время беременности – это в порядке вещей. Одни, если че не так в это время, виноватых ищут, другие себя виноватыми считают, третьи вообще говно жрут… Но это я, кажется, от темы отклонился. Так вот, ничего, короче, сделать в такой ситуации нельзя. Теперь-то я понял, что доктор имел в виду. Я хоть и не беременный, но чувствую, что эта самая депрессия и у меня началась. Так и хочется виноватого в пропаже Сони найти и в землю по самые уши врыть. – Сказав последнюю фразу, Вася стукнул по столу волосатой ручищей, сжатой в кулак, с такой силой, что Сергей посочувствовал человеку, который мог быть причастен к исчезновению его жены.

– Последний вопрос, Василий. Кому-нибудь из твоих знакомых принадлежит темно-синий «Фольксваген»?

– Обижаешь, начальник. Наши все больше на джипарях рассекают. Ну, на крайняк, «БМВ». Хотя, может, у жен или любовниц такая машина имеется.

– Если вспомнишь, позвони, – Сергей протянул Ромашову карточку со своими телефонами и встал.

– Позвоню, – задумчиво сказал Василий и хитро спросил: – А что за тачка такая?

– Полина, соседка вашей жены по палате, видела из окна, что Соня садилась в темно-синий «Фольксваген». Номер она не запомнила, думала, что это ты за женой заехал.

– Что ж я, лох, по-твоему? – обиделся Василий. – Ну, понял я. Поищем машину эту среди своих. Но ты уж, начальник, не обессудь, звонить я тебе передумал. Сам разберусь.

– А если ошибешься? Пострадает невинный человек, – постарался образумить Васю Быстров, но бесполезно. Одного взгляда в глаза мужа Сони было достаточно, чтобы понять – владельцы всех темно-синих «Фольксвагенов» в скором времени погибнут от его беспощадной руки.

– Это у вас в ментовке ошибаются и невинных сажают. У нас такое исключено. Проверим сначала все как следует и только потом меры принимать будем.

Спорить с Васей было бесполезно. Быстров попросил у Ромашова фотографию жены, простился и ушел. Он чувствовал, что Василий догадался, кто увез жену в неизвестном направлении, но теперь ни за что не скажет. Полина оказалась права: Соня действительно попала в скверную историю. Однако время было упущено, и никакой надежды, что женщина все еще жива, не было. Смутные догадки мелькали и в голове майора. В разговоре с Ромашовым всплыла знакомая фамилия, и Сергей Федорович почему-то разволновался, и разволновался-то совсем не из-за Сони Ромашовой, а из-за Полины Кравцовой. По странному стечению обстоятельств, Полина и Соня проходили лечение от бесплодия у одного доктора, и Быстрову почему-то не нравилось это совпадение.

– Добрый вечер, Полина. Вас беспокоит Быстров. К сожалению, пока не удалось выяснить ничего определенного. Соню разыскивают по всей Москве и ближнему Подмосковью. Я поговорил с ее мужем, и у меня возник ряд вопросов личного свойства. Когда мы уточняли круг ваших знакомых, один раз мелькнула фамилия доктора Ершова. А вы не могли бы рассказать о нем подробно?

– О Ершове? – удивилась девушка. – Видите ли, я не могла долго забеременеть, но при этом все анализы показывали, что я абсолютно здорова. Мой муж тоже был здоров. Шварц, это мой гинеколог, усмотрел в этом некую психологическую проблему и направил нас с мужем на консультацию к психотерапевту. Я очень удивилась, но мы пошли…

– Вы прошли лечение?

– Нет, мне Ершов не понравился. После консультации мы отказались от лечения. Да и его методика нам не подошла.

– А ваш муж продолжил лечение?

– Я же объяснила, лечение нам не подошло, но с Ершовым Олег общается, и очень плодотворно.

– В чем заключалось это плодотворное общение? – осторожно спросил Быстров, нащупав наконец то, ради чего затеял этот разговор.

– По работе. Олег, как вы уже знаете, химик-фармацевт и разрабатывает лекарственные средства. Сейчас муж работает над препаратом, способным вылечить бесплодие. С Ершовым он ведет активные консультации, изучает методику лечения.

– Получается, что вы забеременели благодаря новому препарату, который изобрел ваш муж?

– Что вы! Лекарство находится только в стадии разработки, еще не прошли испытания на людях. Но я слышала, что опыты на животных закончились вполне успешно. Я уверена, скоро мой муж подарит многим бездетным женщинам долгожданное счастье. А почему вы спросили меня о Ершове?

– Я после вам все объясню, Полина, – мягко сказал Быстров, простился с девушкой и завыл от безысходности. Все вдруг стало ясно и понятно, почти все. Хотелось напиться до беспамятства и забыться, срочно, немедленно, но нужно было довести дело до конца.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю