332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Брикер » Босиком по снегу » Текст книги (страница 14)
Босиком по снегу
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:26

Текст книги "Босиком по снегу"


Автор книги: Мария Брикер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 2
Не верю

– Не верю, – это было первое, что сказал Разумовский, когда очнулся от резкого запаха нашатыря.

Данное словосочетание он повторил как попугай раз сто и настойчиво попросил выпить. Медсестра Ирина накапала главврачу валерьянки, потом немного подумала и накапала вонючей жидкости и себе тоже, они вместе выпили успокоительное, после чего Разумовский на цыпочках подкрался к койке, где лежала Александра Демидова, тщательно осмотрел девушку, озадаченно почесал лысую макушку и улыбнулся странной жалостливой улыбкой.

– Состояние пациентки заметно улучшилось, – тихо прошептал он. – Эта девушка – ангел, да?

– Нет, эта девушка не ангел, – улыбнулся мужчина с бородкой, – но, согласитесь, очень похожа. Кстати, позвольте представиться: Корейкин Евгений Павлович.

– Очень приятно, Рафаэль Абрамович Разумовский – главврач этой больницы. Ирина сказала, что мы с вами коллеги и вы тоже доктор. Позвольте уточнить, в какой области практикуете?

– В области квантовой физики, – рассмеялся Корейкин, – я доктор физических наук. В последнее время изучаю биологическое поле и факт возможного воздействия посредством него на другого человека. Вы, вероятно, слышали об австрийском враче Франсе Месмере?

– Естественно, он врачевал с помощью искусственных магнитов, как и Парацельс, веря в их целительную силу, – подтвердил Разумовский.

– Да, в своих трудах он упоминает о некой эфироподобной жидкости – «магнитном флюиде», причем особо одаренные люди являются носителями этого феномена, названного им животным магнетизмом. К сожалению, теория его не была признана, тем не менее, говоря о животном магнетизме, Месмер подразумевал нечто подобное биополю. В ХIХ веке шотландский ученый Максуэль утверждал, что «каждое тело выделяет телесные излучения», а в ХХ веке супругам Кирлиан удалось впервые получить фотоснимки биоизлучений – «эффект Кирлиан». Существует еще ряд других доказательств, если исходить из современной квантовой теории. Так вот, своими приборами мне удалось зафиксировать, что от рук этой девочки исходит ритмичное тепловое колебание. Причину возникновения этого феномена я пока не могу установить, но уверен, что вместе с физической энергией происходит контакт и передача каких-то более тонких духовных субстанций: по сути, девушка отдает частичку собственного «я». Ведь в энергоизлучении, исходящем от человека, зашифрована и его глубинная суть, а в физических вибрациях заключается материализованная структура всего организма. Хочу также заметить, что девочка не лечит в прямом смысле этого слова, так что не торопитесь отменять назначенные вашей пациентке препараты. Алина лишь передает от себя часть своей энергии, и больной как бы получает дополнительную силу, чтобы справиться с болезнью. А теперь я хочу обратиться к вам, Наталья Вениаминовна, – сказал Евгений Павлович, и выражение его лица мгновенно переменилось.

Доктор уже не казался благодушным, как прежде, а голос его приобрел звенящие металлические нотки. Лемешева во время объяснения Корейкина тихо сидела рядом с дочерью и внимательно наблюдала за ходом их беседы – Алина все еще была бледна и выглядела усталой и изможденной. А вот Сашенька Демидова медленно шла на поправку: дыхание ее было хриплым, но ровным, губы, посиневшие из-за недостатка кислорода, стали розовыми, температура спала. Пока Разумовский был в отключке, Александре вкратце объяснили, что произошло, и теперь она, лежа на высоких подушках, которые заботливо подложила ей под голову медсестра, вместе со всеми пыталась вникнуть в слова Евгения Павловича. Ей не верилось, что еще пару часов назад она могла умереть, если бы судьба не послала ей эту необычную девушку с наивным выражением лица, тонкими руками и длинными волнистыми волосами, небрежно рассыпанными по худеньким плечам. Тем временем доктор Корейкин напряженно смотрел на Лемешеву и молчал.

– Евгений Павлович, кажется, вы хотели мне что-то сказать, – надменно и холодно отозвалась Наталья Вениаминовна со своего места, когда пауза затянулась.

И Разумовскому почему-то стало неловко за ее высокомерный тон. Было ясно, что между Натальей Лемешевой и доктором сложились сложные и даже враждебные отношения. «Но почему? – размышлял Рафаэль Абрамович. – Ведь совершенно очевидно, что доктор души не чает в этой необыкновенной девочке, способной сотворить такое чудо».

– Алина – уникальный ребенок! – собравшись с мыслями, с жаром воскликнул Корейкин. – Заметьте, я сделал акцент на слове «ребенок», потому что, учитывая «устройство» ее интеллекта, она никогда не вырастет. Психическое заболевание не позволяет ей контролировать свое поведение, она делает это интуитивно. Но ее потрясающая способность делиться с нуждающимися своей энергией и не осознавать этого – таит в себе настоящую угрозу! Проблема в том, что она не умеет перераспределять свою энергию, энергозапасы ее организма истощаются, что очень сильно влияет на ее здоровье. Посмотрите на своего ребенка, Наталья Вениаминовна, девочке очень плохо.

– Вижу, не слепая, – огрызнулась Лемешева. – Только я приехала к вам не для того, чтобы вы мне тут лекции читали и изучали способности Алины. Я и без вас знаю, что у моей девочки настоящий дар. Я хочу, чтобы вы научили ее распределять эту свою энергию и восстанавливаться побыстрее. Работать стало совершенно невозможно, пришлось сократить количество посетителей вдвое, да и то последний сеанс она не довела до конца и грохнулась в обморок.

– Господи, да вы… вы… – потрясенно сказал Разумовский и замолчал, пытаясь подобрать подходящее определение, но не смог. Его всего трясло от негодования и возмущения. Мерзкая баба использовала не совсем психически здорового ребенка в корыстных целях и совершенно не стеснялась говорить об этом вслух!

– Сволочь, вот вы кто! Вы не мать, а ехидна, – выдала со своего места Ирина, медсестру тоже всю трясло, несмотря на выпитую валерьянку. Атмосфера в комнате накалилась до предела.

– Вы, милочка, рот свой закройте, – брызгая слюной, резко выговорила Наталья Вениаминовна, и глаза ее злобно блеснули. – Не вам меня судить. Посмотрите на мое лицо: оно безобразно, не так ли? А я, между прочим, была умопомрачительно красива! Эту девочку я вытащила из огня, я спасла ее, но моя собственная жизнь превратилась в кошмар. Я продала квартиру, купила дом в деревне, подальше от людей, лелея мечту о пластической операции. Деньги от продажи квартиры я положила в банк, договорилась с врачом, прошла все необходимые анализы и стала ждать вызова в клинику, но банк рухнул, и все мои деньги сгорели так же внезапно, как когда-то сгорело мое красивое лицо. Надеяться мне было больше не на что. Конечно, я прекрасно понимала, что замуж с таким лицом не выйду, а все мои попытки устроиться на работу, естественно, потерпели полный провал – работодатели в ужасе шарахались от меня, как от чумы. Вот тогда я и решила получить опекунство над девочкой, рассчитывая на то, что дочь, когда вырастет, будет помогать мне. Жили мы трудно – на мою копеечную пенсию и на пособие Алины. Я экономила на всем, но денег все равно не хватало. Все мои мечты я возложила на ребенка: вот вырастет она, выучится, и тогда… Тут я стала замечать за Алиной разные странности: девочка росла, но не развивалась. Она как будто затормозилась в своем развитии, с трудом запоминала информацию, ее словарный запас был ограничен. Я повела ее к врачу, где девочке поставили страшный диагноз – олигофрения! В истерике я пришла домой, у меня дико разболелась голова, до тошноты… Она подошла ко мне, положила ручки мне на голову – и боль отступила. Она и раньше всегда так делала, только я почему-то не придавала этому никакого значения, а тут вдруг поняла – это неслучайно! Я подхватила ребенка и побежала к соседке, чтобы проверить необычные способности Алины. Старуха как раз жаловалась мне на днях, что у нее очень сильно болят колени. Алина и ей помогла.

– И вы со временем поставили это дело на поток, – подытожил Разумовский.

– Да, и не вижу в этом ничего особенного. Девочка помогла многим людям, а я получила то, о чем мечтала. Теперь мы ни в чем не нуждаемся, и я счастлива. Мало того, скоро мы переедем в новую квартиру в престижном районе Москвы. Я ее уже купила, только пока медлю с переездом. Согласитесь – деревня, целительница – это вызывает у людей больше доверия? – Лемешева оглядела всех присутствующих и, не найдя одобрения ни в одном лице, разозлилась. – Ну так как, вы будете учить Алину перераспределять энергию? – с вызовом спросила она. – Если нет, то мне придется обратиться к другому специалисту. В Москве жизнь гораздо дороже, соответственно, и денег мне понадобится больше, чтобы жить достойно.

– Смею вас огорчить, Наталья Вениаминовна, – расстроенно сказал Корейкин, – даже если бы я и хотел, то не смог бы научить Алину этому мастерству. Никто не сможет научить ее это делать – в силу устройства интеллекта девочки. Хочу предупредить вас еще раз: если вы будете продолжать эксплуатировать Алину, она погибнет. Вы должны оставить ее в покое и просто любить. А ведь ее есть за что любить и просто так. Она – чудо природы, создание с чистой и непорочной душой.

Глава 3
Конфузное поручение

Очень ранним зимним утром, тихим и морозным, в то время, когда почти все мирные граждане еще похрапывали в своих теплых постельках, оперативник Кирилл Олейников уже был в Кокошкине и сконфуженно топтался у калитки старого рубленого дома, держа в руках полиэтиленовый мешок с шалью, носками и таблетками для старой развратницы Маруси. Кирилл не выспался, всю ночь он уговаривал себя плюнуть на обещание, данное старику, позвонить ему и, сославшись на завал в работе, отказаться от выполнения столь важной миссии. Однако ближе к четырем утра в измученной голове Олейникова появился стойкий образ скрюченной радикулитной старухи с мокрыми ногами и повязкой на голове. Старуха охала, стонала, кашляла и звала на помощь.

«А ведь старик сам ни за что не поедет», – с ужасом подумал Кирилл и решительно встал с постели.

На подъезде к дачному поселку Олейникова охватила тревога, он живо представил себе возможный после его внезапного визита диалог, а также ситуацию, при которой дверь ему откроет не Маруся, а ее новый возлюбленный, почувствовал себя полным кретином и стал молиться о том, чтобы престарелые голубки выбрали другое место для своих любовных утех. К несчастью, около калитки и на тропинке, ведущей к дому, он обнаружил припорошенные снегом следы и понял, что его молитвы оказались бесполезны…

– Молодой человек, что вы там топчетесь у калитки?

Олейников от неожиданности вздрогнул и уронил пакет с вещами на землю. На крыльце дома, кутаясь в пушистый лисий полушубок, стояла пожилая высокая дама, именно дама, потому что старухой ее назвать у Кирилла никогда не повернулся бы язык.

– Я, это, – растерянно промямлил Олейников, – вот, приехал я, носки привез.

– Носки? – изумленно приподняла брови дама. – Вы что, коммивояжер? Тогда смею вас огорчить, носки мне не нужны, спасибо.

– А шаль вам нужна? – почему-то спросил Олейников и густо покраснел.

– Шаль мне тоже не нужна. Я, знаете ли, уже давно ничего не покупаю с рук. Вы попробуйте в тот дом зайти, – женщина указала рукой, унизанной кольцами, на соседский дом и уже собралась закрыть дверь, но тут Олейников наконец пришел в себя:

– Постойте, вы Маруся?!

– Ах, вот оно что! – радостно воскликнула женщина и широко улыбнулась. – Так что же вы мне голову морочите битый час? Проходите скорее и не обижайтесь, что я приняла вас за продавца носков.

«Что-то тут не так», – мелькнуло в голове у Кирилла, он стушевался окончательно, но в дом все же зашел и стал, как затравленный заяц, оглядываться по сторонам.

– Говорите скорее, что он просил мне передать? – нетерпеливо спросила дама, подталкивая Олейникова в комнату.

– Кто? – на всякий случай спросил Кирилл.

– Как это кто, вас разве не мой муж послал? – изумилась женщина.

– Он самый, – подтвердил Кирилл.

– Тогда что же вы спрашивает кто? – на минутку рассердилась дама, но потом вновь стала дружелюбной и счастливой.

– Откуда вы узнали, что меня послал ваш муж? – спросил Олейников и передал даме пакет с вещами.

– Только он меня Марусей называет, для всех остальных я Мария Васильевна, – объяснила дама, с интересом заглядывая внутрь пакета. – Боже мой, как романтично! – блаженно закатив глаза к потолку, воскликнула Мария Васильевна, выуживая из пакета шерстяной носок, и по-деловому спросила: – Как он, очень страдает?

– Ну, это, как вам сказать, – замямлил Олейников смущенно.

– Господи, что же я за вами не ухаживаю, – спохватилась Мария Васильевна. – Вы же наверняка продрогли, стоя на морозе. Раздевайтесь, присаживайтесь, сейчас я приготовлю чай и все вам объясню. – Она вышла в другую комнату, а Олейников, стянув с себя дубленку, вернулся в прихожую, повесил ее на вешалку и только тут понял, что его удивило больше всего: без сомнения, Маруся жила в этом доме одна. Присутствия мужчины в доме не чувствовалось. Если она одна, то куда же тогда дела своего любовника Федора?!! Нехорошие предчувствия поселились в душе оперативника, на ватных ногах он продефилировал в гостиную, уселся на стул и замер в ожидании объяснений.

Подробное объяснение относительно того, куда делся Федор, Кирюша Олейников получил спустя несколько минут, потягивая ароматный чаек из великолепной фарфоровой чашки работы Кузнецова. Стол был сервирован безукоризненно: тонкие прозрачные ломтики ветчины, ароматная сдоба с хрустящей корочкой, свежие фрукты, янтарное абрикосовое варенье в хрустальной розетке, накрахмаленная белоснежная скатерть, льняные салфетки, тяжелые серебряные приборы с вензелями и замысловатым гербом. Впрочем, безукоризненно было все в этом доме, включая и саму Марию Васильевну. Вот только с головой у пожилой дамы, похоже, дела обстояли не так безупречно, как хотелось бы. Возраст все-таки, снисходительно подумал Кирилл, слушая ее милый рассказ о том, как она, решив внести свежую струю в их многолетнюю семейную жизнь, придумала себе несуществующего любовника, воспользовавшись тем, что их ненавистный квартирант уехал в санаторий лечить больную печень.

– По правде говоря, я думала, что муж сам приедет, – провожая оперативника до дверей, вздохнула Мария Васильевна. – Ума не приложу, что теперь делать! Может быть, вы, молодой человек, съездите к нему и передадите от меня записочку? Я ему еще вчера письмо написала и все в нем объяснила. Хотела отправить по почте, но это в наше время так ненадежно, – заискивающе заглядывая Кириллу в глаза, спросила Мария Васильевна, комкая в руках конверт, запечатанный сургучом.

– Ну уж… – «нет», – хотел было сказать Олейников, но Мария Васильевна его мягко перебила.

– Опять же, сосед только на две недели уехал, – рассеянно сказала дама и словно невзначай добавила: – Боюсь, как бы смертоубийства не случилось по возвращении его домой. Вам же потом это дело и вести – проблемы, проблемы, проблемы…

– Давайте, – прорычал Кирилл, выхватил из ее рук конверт и пулей вылетел на улицу.

Всю дорогу он вопил благим матом, но покорно вел машину к дому фальшивого рогоносца, с ужасом думая о том, что счастливец, получив послание от своей сумасшедшей женушки, ни за что не отпустит его просто так и, несомненно, что-нибудь придумает, чтобы опять загрузить его очередным идиотским поручением, от которого будет невозможно отмазаться. И тут в голову Олейникова пришла гениальная идея: он притормозил около нужного дома, влетел в подъезд, сунул конверт в почтовый ящик и испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Жизнь Кирилла Олейникова засияла яркими красками, настроение скакнуло до предельной отметки «отлично», и уже казалось, что ничто и никогда… Однако «ничто» наступило сразу, как только он приехал на работу. Около кабинета сидел муж Марии Васильевны и явно поджидал его. «Бежать», – мелькнула в голове Олейникова очередная гениальная идея, но было поздно: старик заметил его, оживился, встал и рысцой, несвойственной его возрасту, поскакал навстречу, опираясь о свою трость.

– Товарищ Олейников, а я давно вас жду, – пытаясь отдышаться, залепетал старик.

– Ну, что у вас опять случилось? – недовольно проворчал Кирилл, хмуро глядя на прыткого дедка.

– Дело в том, что я убил мужа моей маменьки, – воодушевленно сообщил старик. – Вчера он неожиданно вернулся из санатория, ему не понравился сервис, и я убил его.

– Как? – выпучил глаза Кирилл.

– Средством для борьбы с тараканами. Я его отравил вот этим порошком, который нам доставила на дом одна очаровательная работница санэпидстанции. Она была так любезна, что продала нам этот дорогостоящий препарат с восьмидесятипроцентной скидкой.

– Так вы знали, что жена ваша ни с каким Федором никуда не сбегала! Вы специально все подстроили! – разозлился Олейников.

– Знал, но мы ничего не подстраивали, уверяю вас. Маруся постоянно вытворяет подобные фортели, она такая шалунья, а я по возможности подыгрываю ей. С Федором получилось все случайно. Он приехал, испортил нам всю игру. Но не в этом дело! Этот негодяй грубо выражался о моей матери, о Марусе, обо мне – вел себя по-хамски. Сказал, что, как только я умру, он выживет Марусеньку из квартиры, которая якобы по праву принадлежит ему. Он поиздевался еще какое-то время, налил себе кефиру – он всегда перед сном пьет кефир – и вышел. И тут на меня что-то нашло. Я воспользовался его отлучкой и насыпал ему в стакан отравы. Он вернулся, выпил все до дна и лег спать, а я, как только наступило утро – сразу к вам. Невыносимо жить с таким грузом на сердце, я требую немедленно арестовать меня и предать Фемиде!

– А вы уверены, что ваш сосед умер? – осторожно развернув сверток со смертельной отравой и всестороннее изучив белый порошок, спросил Олейников.

– Конечно, уверен. Я же три столовые ложки с верхом положил, а работница санэпидстанции уверяла, чтобы я был предельно осторожен, обрабатывая данным препаратом помещение. Она сказала, что даже грамма порошка достаточно, чтобы убить лошадь. Что уж говорить о трех столовых ложках!

– Пульс проверяли?

– Что вы, я даже в комнату его не заходил. А почему вы спрашиваете?

– Потому что от трех ложек истолченного в порошок мела еще никто не умирал, и тараканы – не исключение, – захохотал Олейников.

– Мела? – изумился старик.

– Ага, ходит тут одна подруга и всем впаривает толченый мел за бешеные деньги, никак поймать ее не можем. Идите домой, и мой вам совет – разменяйте свое родовое гнездо на два гнездышка поменьше и живите спокойно и со спокойной совестью. Да, не забудьте дамочке из санэпидстанции свечку о здравии поставить. Если бы не она…

– Если бы не она, – расстроенно сказал несостоявшийся убийца, – нам бы не пришлось с Марусенькой разменивать квартиру. Всего вам доброго, товарищ Олейников. Да, чуть было не забыл. Вчера вы живо интересовались князем и княгиней Волынскими. Перед тем как отравить мелом своего соседа, я читал свежую периодику и понял, что по незнанию ввел вас в заблуждение относительно здоровья Нины. Оказывается, Ниночка больна, неизлечимо больна, и газеты, естественно, не оставили эту трагедию без комментариев. Журналистов мало волнует, как чувствует себя княгиня, их беспокоит единственный вопрос – кто станет наследником ее немалого состояния? Ее муж, князь Филипп, или же обожаемый ею брат. – Старик достал из внутреннего кармана пиджака газету и передал Кириллу.

По мнению Кирилла, ничего интересного старик не сообщил, но, вернувшись в свой кабинет, все же передал последние новости Анину по телефону.

– Так я и знал. Немедленно приезжай, – дал команду майор, – готовы результаты баллистической экспертизы пистолета, найденного в номере Крюгера.

– Что говорят баллистики?

– Все подтвердилось, по всем трем убийствам. Но это еще не все, Кирилл. Приезжай, на месте все расскажу, ты себе не представляешь, что я разрыл! Все очень плохо, Олейников.

– Сейчас буду, – доложил оперативник и, предчувствуя неладное, выехал в прокуратуру.

Олейников вел машину, обиженно надув губы. Манера Анина выдавать информацию не сразу, а жалкими порциями, раздражала Кирилла.

– Ты не представляешь, что я разрыл! – бурчал себе под нос Олейников, точно копируя интонацию майора. – Естественно, не представляю. Ах ты, боже мой – «Все очень плохо, Олейников!» Ну что, что плохо, Сергей Петрович?! Неужели нельзя было по телефону все сказать?! Тоже мне, Эркюль Пуаро выискался. – Продолжая ворчать и ругаться, Кирилл Олейников поднялся в кабинет следователя и, как только распахнул дверь, нос к носу столкнулся с Аниным. Сергей Петрович вытолкал оперативника обратно в коридор и, скомандовав: «Поехали», бодрым шагом поспешил на выход.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю