Текст книги "Бегущая по головам"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

От Аристарха Петровича я мчалась, не помня себя от счастья, перескакивая сразу через несколько ступенек и прижимая к себе сумку, в которой лежала фотография Лизы. Теперь я непременно выясню у Макса, эта ли девушка вчера днем искала Диму. Но главным было даже не это, а то, что у меня есть шанс узнать истинную стоимость вазы. Если я права и она стоит огромных денег, то версия о том, что Дима погиб из-за этой вещи, – верна. А если это безделица, в чем меня все пытаются уверить, то придется начинать все сначала и искать мотивы преступления совсем в других краях...

Я вышла на тот самый дворик, с которого, собственно говоря, и начиналось мое путешествие. Старушка-«Лада» одиноко поджидала меня под живым навесом из листвы. Я закинула сумку на заднее сиденье, запрыгнула в салон и включила сцепление. Машина плавно выехала со двора, помедлила на повороте и, помигав поворотником, свернула на переполненную автостраду.

В гостиницу я ворвалась, чуть не сбив Макса с ног, и тут же кинулась к администратору.

– Виктор Семенович, мне нужна ваша помощь, – выпалила я.

– Что-то случилось? – как всегда с самым невозмутимым видом спросил служащий гостиничного комплекса.

– Да. У вас есть знакомый антиквар?

– Нет.

– Неважно! – не растерялась я. – Тогда найдите мне по справочнику адреса всех антикваров, которые работают в Петровске. Мне очень нужно!

Не задавая больше ни единого вопроса, Виктор Семенович вытащил откуда-то из-под стола огромный гроссбух и принялся его листать.

– Пишите, – после непродолжительного изучения книженции сказал он, – Виталий Андреевич Гроховский, телефон... Лев Станиславович Разумовский, телефон... Алексей Алексеевич Цукарин...

– Кто? – я выронила ручку, услышав последнюю фамилию.

– Алексей Алексеевич Цукарин, – повторил администратор.

Вот это да! Так, значит, второй претендент на наследство Митрохина был антикваром. Очень любопытная история получается...

– Так вам нужен его номер телефона или нет?

– Нет, спасибо, у меня уже есть, – поблагодарила я и пошла к выходу.

Я вышла на улицу, пересекла дорогу и забралась в салон своего потрепанного авто. Голова отчего-то начинала болеть. Нет, эта жара просто невыносима. Если завтра будет такая же погода, я наотрез отказываюсь покидать номер!

– Танечка, только не раскисай. Вот потом можно, а сейчас – нет! – твердо сказала я самой себе. Руки тут же потянулись к сотовому, и я набрала первый номер, принадлежавший Гроховскому. Конечно, больше всего было интересно поболтать о том о сем с господином Цукариным, но мне нужна оценка лица незаинтересованного. А с этим товарищем еще успею повидаться, может быть, даже сегодня.

По набранному номеру мне ответила девушка.

– Простите, а Виталия Андреевича Гроховского я могу услышать? – спросила я.

– Нет. Виталий уехал в отпуск. Вернется только в конце недели. Тогда и звоните, – посоветовала моя собеседница и отключилась.

– Не очень-то и хотелось, – проворчала я, глядя на пищащую в руках трубку, и стала набирать второй номер. Ответил мужчина.

– Лев Станиславович? – уточнила я.

– Да.

– Вы ведь занимаетесь стариной?

– Именно. А с кем я говорю?

– Меня зовут Татьяна Александровна. Мне нужна ваша помощь – оценить одну вещь. Можно к вам подъехать прямо сейчас?

– Конечно.

Лев Станиславович оказался милейшим человеком. На звонок по домофону ответил сразу же и даже вышел встречать на лестничную клетку. Это был тучный господин преклонного возраста в смешной клетчатой жилетке.

– Добрый день еще раз, – приветствовал он меня. – Очень рад знакомству. Очень рад. Проходите. Будьте как дома.

Кудахтая вокруг меня, как курица над цыпленком, антиквар проводил меня в свой кабинет и усадил в кресло.

– Может, чай или кофе? В такую погоду спасают только горячие напитки, а от холодной воды нет никакого толка.

– Нет, спасибо, – пресекла я всяческие попытки Льва Станиславовича влить в меня что-нибудь горячее.

– Ну, как хотите, – пожал он плечами и тоже сел в кресло напротив меня. – Вы сказали, что у вас имеется ко мне какое-то дело.

– Да. Скажите, вы можете оценить стоимость вещи по фотографии?

– По фотографии? – с сомнением покачал головой антиквар. – Конечно, есть определенный набор артефактов, которые можно узнать при беглом взгляде. Но вот касаемо того, оригинал это или подделка, я не смогу ручаться. Ну, вот представьте, разве можно говорить, глядя на снимок, о том, фотографировали это с оригинала картин Пикассо или с репродукций?

На всю эту тираду я могла только пожать плечами.

– Но у меня не картина.

– А что?

Я вытащила из сумочки фото с вазой из комнаты Митрохина.

– Вот, – протянула я снимок Льву Станиславовичу.

Антиквар деловито нацепил на нос очки.

– Так-так, – забормотал он, но тут же осекся. По лицу пробежала тень.

– Что такое? – тут же отреагировала я.

Разумовский снял очки, аккуратно положил их на стол и внимательно на меня посмотрел.

– А знаете, вот эту самую вазочку мне довелось увидеть три дня назад в оригинале, – ровным тоном произнес он.

– Да что вы?!

– Да-да, и молодые люди, которые мне ее приносили, были озабочены тем же вопросом, что и вы, – о ее ценности.

Я тщетно пыталась привести мысли в порядок, но они разбегались как тараканы, и я никак не могла сообразить, что мне со всем этим добром делать.

– Вы говорите, два дня назад?

– Да. Именно так.

– А кто приносил вам эту вазу?

– Молодой человек и девушка.

Я откинулась на спинку кресла, все еще не в силах поверить, что это правда. Неужели какая-то случайность вывела меня на след убийц? Просто невероятно!

– А вы их запомнили?

– Ну... обычная пара.

– А имена? Их имена вы знаете?

– Они не пожелали представляться. И при мне друг друга по имени тоже не называли. Да и вообще они не особо долго у меня были, я только взглянул на вазу, назвал им ее стоимость, и они тут же ушли.

Я наконец смогла взять себя в руки и задала главный вопрос:

– Так какова ее стоимость?

– Красная цена этой вазы сто рублей, – твердо заявил Разумовский. – Но лично я даже таких денег пожалел бы за эту ерунду!

– Что? Сто рублей? Этого не может быть!!! – подскочила я на месте. – Вы ошибаетесь. Это наверняка очень дорогая и ценная вещь!

«Из-за нее убили человека!» – проглотила я конец фразы.

Антиквар прищелкнул языком:

– Вот то же самое кричала и та девица. Да что вам всем далась эта ваза? Кто вам вообще сказал, что она имеет какую-то ценность? Чушь!

– Скажите, а вы можете описать людей, у которых она была?

– Ну... девушка такая... среднего роста, с правильными чертами лица, только накрашена слишком ярко. Да и парик ей совсем не шел.

– Парик? А с чего вы взяли, что она была в парике?

– Да волосы у нее были ненастоящие. Может, конечно, девица их вытравила перекисью, но я почему-то, как только увидел ее, сразу подумал: «Зачем она напялила этот ужасный парик?»

Я вытащила из сумочки еще один снимок, на котором были запечатлены Лиза и Леонид, и протянула Разумовскому.

– Похожа на вашу клиентку?

– Нет, – покачал он головой. – Это точно не она.

– Ну хорошо. А что мужчина?

– А вот молодой человек с ней был самый непримечательный. Такой пройдет мимо тебя на улице раз сто, а ты даже не заметишь. Вот и все, что я могу про него сказать.

– Ну, может быть, что-то особенное еще вам запомнилось? Они не называли вообще никаких имен? Может, адрес? Или телефон вам оставили?

На каждый мой вопрос антиквар отрицательно качал головой.

– Так они были у вас три дня назад? Это точно? – переспросила я.

– Абсолютно.

Все сходится! Четыре дня назад ваза еще была у Димы, но вечером произошли небезызвестные события, в результате которых ваза оказалась у криминальной парочки. На следующий же день они пошли к Разумовскому и узнали, что ваза ничего собой не представляет. Очевидно, для них это было таким же шоком, как и для меня. Хотя нет. Им было хуже! Они-то пошли на убийство, чтобы сорвать большой куш. Тогда они без промедлений отправились к нотариусу. Им не верилось, что ваза – сущая безделушка, они были уверены, что в ней есть какой-то секрет. Этот секрет они и пытались узнать у Ташкова. Теперь-то я понимаю смысл слов, которые я сочла за предсмертный бред. «Они хотели знать секрет... Но я им его не сказал... Его знал только старик Митрохин, Лиза и я...» Митрохин мертв, нотариус тоже. Остается только Лиза. Только она в курсе того, чем так ценна эта ваза. А значит, она тоже в опасности. Хотя девушка скрывается и найти ее лично мне пока не удалось.

– Что ж, спасибо и на том. Вы даже не представляете, как помогли мне.

Я поднялась со своего места. Разумовский последовал моему примеру. Уже в дверях он неожиданно произнес.

– Хотя знаете...

– Что?

– Была одна странность у мужчины.

– Какая?

– Костюмчик у него был как будто с чужого плеча. Великоват ему вроде.

– Костюмчик? – я схватила Разумовского за рукав. – Такой бежевый? Льняной? Да?

– Точно. Так вы его знаете?

– Знаю-знаю...

Я попрощалась с антикваром и поспешила вниз по лестнице, по пути набирая номер Володьки Кирьянова.

Я же почти в одном шаге от того, чтобы раскрыть это дело! Тип в льняном костюме и некая дамочка в парике убили Диму и украли у него вазу, в надежде, что за нее можно получить большие деньги. О девушке мне совсем ничего не известно, но про мужчину-то я много какой информации успела нарыть. Например, точно знаю, что он работает на Игоря Солодова. Хотя похоже на то, что молодой человек и его спутница кинули своего босса. Иначе как объяснить, что ваза у них, а Солодов все гоняет своих людей на поиски злосчастного предмета? Впрочем, это уже их личное дело.

Есть у меня в руках и еще одна козырная карта – номер машины моего разлюбезного недоброжелателя, стрелявшего в меня на веранде. Нужно только, чтобы Володька пробил его по своей базе данных, и я получу адрес народного умельца!

Но сотовый у Кири был опять отключен, а незнакомый мужской голос сказал, что он уехал в командировку. Это известие поставило крест на всей моей гениальной идее по поимке убийцы Димы. Что же теперь делать?

Я забралась в свое авто, но ехать уже никуда не хотелось. Я положила руки на руль и опустила на них голову. Ну что за катастрофическое невезение?! Успех моего расследования зависит от того, когда Володька вернется из командировки. А что, если он будет в Тарасове только через неделю?! И что же мне теперь, сидеть и ждать у моря погоды? Нет, Танечка, надо как-то самой разруливать!

Я схватила мобильник и набрала справочную.

– Ждите ответа, – оповестил меня электронный голос, из трубки потянулась заунывная мелодия, потом что-то щелкнуло, и бодрый голос ответил:

– Вторая на линии. Добрый день.

– Не могли бы вы подсказать мне адрес одного человека, только имени его я не знаю, но зато у меня есть номерной знак его машины.

– Простите, мы не даем информацию такого рода, – отрезала моя собеседница и повесила трубку.

Я чертыхнулась и зашвырнула сотовый в бардачок. Ладно, это тоже не самое страшное, что может быть в моей работе. В конце концов, я могу поехать в редакцию и расспросить всех сотрудников об этом типе. Наверняка кто-то да вспомнит что-нибудь интересное.

Я посмотрела на часы. Начало седьмого. Значит, экскурсию в чертог злодея-Солодова придется отложить на завтра. Ничего страшного, я смогу занять и сегодняшний вечер. Например, пора бы вспомнить и о втором претенденте на наследство Митрохина. Вдруг он знает что-то про Игоря Петровича? А у меня такое чувство, что именно его персона вырисовывается за всеми этими убийствами... В моей работе никакая информация не будет лишней. С этими мыслями я снова схватилась за сотовый.

На этот раз по телефону, значившемуся за господином Цукариным, мне ответили.

– Добрый день. Могу я поговорить с Алексеем Алексеевичем?

– Это я.

– Ой! Правда?! – обрадовалась я. – А я вам все дозвониться не могла. Знаете, меня интересуют старинные монеты. И мне сказали, что именно у вас имеется широкий выбор. Это правда?

Я тут же подумала, что с монетами я загнула, нужно было что-нибудь попроще придумать. Но антиквар ответил:

– Вас не обманули. Если хотите, можете приехать прямо сейчас. Наш магазин работает до восьми.

Я, разумеется, хотела и, узнав адрес, тут же завела мотор. «Лада» кашлянула ржавым нутром и вползла на дорогу.

Длинная вереница из авто медленно текла по остывающей после полуденной духоты трассе, дружно замирала на светофоре, кружила по кольцевым улицам. В итоге поток из железных коней прибил мою машинешку к лавочке антиквара, расположенной на первом этаже многоквартирного панельного дома.

Я выбралась из салона и бодро зашагала к парадным дверям магазинчика, над которым красовалась зазывная вывеска «Мир чудес и подарков». Я усмехнулась. Ну, ладно, чудеса – еще куда ни шло, но назвать старое барахло, которое наверняка в изобилии представлено в местной лавочке, подарками?! Цукарин, конечно, большой оригинал!

Я распахнула дверь в магазинчик – над головой тут же затренькал колокольчик. Я поморщилась, сделала шаг вперед и провалилась на несколько ступенек вниз.

После яркого солнечного света здесь показалось совсем мрачно и неуютно. Повсюду стояли стеллажи с россыпями старинных вещиц. Чего тут только не было! Кубки причудливых форм, шкатулки, статуэтки и даже несколько курительных трубок. Интересно, и все это кому-то надо? В одном углу приютился резной стол и пара табуреток, очевидно, тоже выставленных на продажу. Но апофеозом всего этого был самовар огромных размеров. Вот уж точно крайне необходимая вещь в наш XXI век!

Я так и не успела как следует оглядеть все это добро, когда открылась боковая дверь, которой я раньше не заметила, и из нее вынырнул сутулый дядечка. Это и есть господин Цукарин?

– Добрый день, – разлюбезничался он.

– Добрый. А вы и есть Алексей Алексеевич? Я звонила вам недавно.

– Ах да, насчет старинных монет?

Я энергично закивала головой, мол, точно-точно, сплю и вижу эти монеты.

– А с какого года?

Вот незадача! А с какого года они считаются «старинными»?

– Мне самые редкие, – нашлась я. – Знаете ли, я-то сама не особо увлекаюсь, а вот муж... Хотела сделать ему сюрприз.

– Ну хорошо, – так и не получив вразумительного ответа, кивнул Цукарин. – Думаю, у меня есть кое-что для вашего мужа. Сейчас принесу.

Антиквар скрылся за той самой дверью, из которой так неожиданно появился. Я осталась одна в помещении, забитом всяким старьем, ломая голову над главным вопросом: «Как бы мне начать разговор о Солодове, Митрохине и его убитом племяннике?»

От нечего делать я уткнулась носом в один из стеллажей. «Может сказать, что мой муж Константин Нуштаев и это подарок для него? А потом плавно перевести тему на его брата – Леонида Митрохина, который, судя по рассказам, увлекался всем этим старьем?»

Мой взгляд бесцельно скользил от глиняных слоников к инкрустированным шкатулкам. В самом углу стеллажа приютилось семейство матрешек.

Или лучше не говорить, что я жена Нуштаева, а придумать что-то другое? Какая-то странная мысль пробежала у меня в голове, но я не успела поймать ее за хвост. «Хотя нет, лучше того, что я придумала, ничего нет. Ведь Цукарин не в курсе личных дел брата Леонида, зато сам Леонид ему очень хорошо знаком. Не будет же он молчать, когда услышит знакомое имя. Неприметно выдаст себя, а если нет...» Опять та же самая мысль вихрем скользнула мимо меня. Никак не пойму, что не так? Мой взгляд снова заскользил по полкам: все те же слоники, все та же тарелка и крошечные матрешки. По какому поводу сомнения? Я представляюсь женой Нуштаева, слоники, блюдо, матрешки – в чем проблема?

У меня в голове как будто зажглась лампочка. Матрешки!!! Совершенно одинаковые, крошечные сувениры в углу стеллажа – они были мне знакомы. Я уже видела точно такую же совсем недавно – несколько дней назад на пляже часть этой самой матрешки выпала у Димы из кармана! Я еще подобрала ее из песка и хотела вернуть, но потом события закрутили меня, и я совсем забыла. Да и некому уже было возвращать утраченный сувенир. Так что же получается – Дима виделся с Цукариным до оглашения завещания, он был в этом самом магазине и купил матрешку?

– Простите, что заставил вас так долго ждать, – прервал мои мысли Цукарин.

Я обернулась. В руках антиквар держал небольшой ящичек.

– Просто вспомнил, что у меня есть еще несколько интересных экземпляров, и пытался их найти.

– Я передумала, – заявила я. – Мне больше не нужны монеты.

– Нет? – Антиквар поставил свою ношу на стол. Внутри ящика что-то тихонько звякнуло.

– Нет. Мне нужно вот это, – я указала пальцем на матрешек.

– Простите, но это не продается.

– Как вас понимать? А зачем же тогда вы выставили их на витрину?

– Дело в том, что эти матрешки были изготовлены специально на заказ для одного человека. На днях он должен прийти за ними.

– А что это за человек? – уперев руки в боки, нагло поинтересовалась я.

– Имена клиентов не разглашаем, – расплылся в улыбке антиквар.

– Так, значит, не продаются? – еще раз переспросила я.

– Нет, – покачал головой мой собеседник.

– А почему тогда вы продали точно такую матрешку одному моему приятелю? – пошла я в атаку.

Антиквар изменился в лице.

– Какому приятелю?

– Дмитрию Нуштаеву. Вы продали ему эту самую матрешку. А мне теперь отказываете? – моему негодованию не было предела.

– Ах, Дмитрию. Ну, так бы сразу и сказали, – тут же засуетился антиквар.

«Так я и говорила!» – хотела возразить я, но не стала.

– Деньги у вас с собой, я надеюсь? В долг не даем!

– Конечно, с собой, – закивала я, а про себя думала: «Надо же, как он раскудахтался, едва заслышал имя Димы. Даже не стал отрицать, что они знакомы».

Цукарин вытащил из кармана связку ключей и открыл застекленный стеллаж. Его рука проворно пробралась мимо всякой всячины и схватила одну из матрешек.

– Сейчас запакую для вас подарочек.

– Сколько я вам должна?

Цукарин уронил матрешку в крошечный пакетик, протянул его мне и огласил сумму. Я еле сдержалась, чтобы не присвистнуть, когда услышала цифру. А неплохо устроился антиквар, однако, такие бабки сдирать за деревянную погремушку!!! Но пришлось держать марку «приятельницы Димы». К тому же я по опыту знаю, что разговор идет куда лучше, если твой собеседник получит некую мзду. Так что пришлось лезть за портмоне и расплачиваться за совершенно ненужную вещь.

– А сам Дима к вам давно заходил? – спросила я, когда пакетик с сувениром перекачивал ко мне.

Цукарин глянул на меня исподлобья.

– Давно что-то не был.

«Врешь!» – рвался с моих губ крик негодования, но вместо этого я нараспев протянула:

– Вот оно что...

В этот момент колокольчик снова противно зазвенел. В магазин явился очередной посетитель. Похоже, придется отложить разговор до лучших времен.

– Если вам понадобится что-то еще, можете заходить. Теперь-то мы знакомы, – промурлыкал антиквар мне на ухо.

Оно и понятно! Я бы на его месте тоже мурлыкала от счастья: втюхал мне разукрашенные опилки за баснословные деньги и радуется!

С чувством, что только что приобрела в собственность чугунный мост, я покинула лавку антиквара, который уже кружил над своей очередной добычей, опрометчиво решившей обзавестись здесь парочкой сувениров.

Я распахнула дверь, шагнула на улицу и тут же налетела еще на одного любителя старины.

– Простите, – буркнула я и хотела уже пройти мимо.

– Татьяна Александровна, – окликнула меня девушка, которую я только что чуть не сбила с ног.

Я обернулась и увидела перед собой Анну. Вот так встреча! Какая нелегкая принесла сюда дочь Солодова?

– Привет, Анечка. Кто бы мог подумать, что мы так скоро встретимся!

– Я тоже не ожидала вас здесь встретить. Любите старинные вещи?

– С некоторых пор...

– Что же приобрели? – полюбопытствовала девушка.

– Да вот, – я помахала пакетиком, в котором была спрятана матрешка. – Другу хочу подарить. А ты зачем сюда?

– А меня папа прислал.

– Он коллекционирует старинные вещи? – удивленно вскинула я брови.

– Не он. Его партнер по бизнесу, у которого на днях день рождения. Вот папа и попросил, чтобы я подобрала для него какой-нибудь сувенир. Знаете, многие думают, что в антикварных магазинах продается только никому не нужное барахло, а между прочим, там попадаются очень ценные вещи. Иногда продавцы сами не догадываются, какая редкость попала к ним в руки, и продают за сущие гроши.

«Только со мной почему-то все получилось с точностью до наоборот», – подумала я, а вслух сказала:.

– Может быть.

– Надеюсь, еще встретимся, – произнесла Аня и юркнула в магазин. Я посмотрела на закрытую дверь, пожала плечами и зашагала к своей машине.

В гостиницу я вошла чернее тучи. Ну никак у меня в голове не укладывалась вся та куча информации, которую на меня выплеснули за сегодняшний день. Странное дело – кого я ни спрошу о Диме, либо ничего не знают, либо откровенно врут. Ну ладно Солодов. Он еще тот жук. А Цукарин-то при чем? Почему бы честно не сказать, что не так давно видел Диму? Или он уже в курсе, что тот мертв, и не захотел травмировать подобной новостью меня – его приятельницу?

Боковым зрением я заметила, как Виктор Семенович провожал меня долгим взглядом. А я думала, что моя персона уже давно перестала его шокировать. Только что на этот раз не так?

Я получила ответ на этот вопрос, как только открыла дверь своего номера. Это мы уже проходили – ко мне опять вломились незнакомые типы. Один устроился в кресле и меланхолично поглядывал в окно. Другой курил на балконе. Мужики явно чувствовали себя как дома и на мое появление отреагировали более чем вяло, вроде как – а мы, пока тебя ждали, решили чайку попить.

– Добрый вечер, – улыбнулась я своим новым гостям.

– Думаю, для вас он не добрый, – парировал тот, что сидел в кресле. Он резко поднялся, сделал шаг в мою сторону и гаркнул: – Мы из милиции. Просим пройти за нами.

Я отодвинула наглого мужика в сторону, решительно прошла в комнату, села на кровать и, закинув ногу на ногу, заявила:

– Никуда я с вами не пойду. С какой это стати? Кто вам дал такое распоряжение?

– Майор Курбатов.

А-а-а, я так и думала. Если меня ищут менты, то, скорее всего, это происки господина Курбатова. Неужели соскучился? Или улик насобирал? Дело не хитрое. Если надо на кого убийство повесить, то тут они расстараются, будьте уверены!

– А по какому вопросу? – деловито осведомилась я.

– Он вам сам об этом расскажет, – пообещал он.

– Пройдемте. Это в ваших же интересах, – посоветовал мне второй дядька.

Я точно знала, что мои интересы никаким образом не пересекаются с интересами местного майора, но спорить с бравыми архаровцами не стала. На всякий случай... Поэтому послушно поднялась с места и потопала на выход.

Как известно, народ у нас падок на зрелища. Стайка постояльцев и администратор гостиничного комплекса «Заря» не были исключением. Они дружно собрались в холле и поджидали моего появления. Что и говорить, не каждый день увидишь, как милую и безобидную девушку уводят под белы рученьки двое людей в форме. И их цель отнюдь не экскурсия по городу.

Меня посадили в «уазик», угрюмый водитель завел мотор, и авто понеслось вперед по вечерним улицам города Петровска. Я отвернулась к окну и стала считать проносившиеся мимо фонарные столбы. Настроение было самое что ни на есть поганое. У меня есть некоторый опыт общения с людьми в форме. И я не понаслышке знаю, что если они являются за вами в час, когда у всех (и у них в том числе!!!) закончен рабочий день, – жди беды... Для меня эта самая пресловутая беда предстала в облике майора Курбатова.

Мои молчаливые конвоиры провели меня в кабинет Александра Петровича. Я оглядела сии хоромы и пришла в уныние. Шкаф, доверху забитый папками, пара стульев и письменный стол, на котором по законам жанра и для пущего устрашения несговорчивых подследственных стояла включенная лампа советских времен, никак не настраивали на лирический лад. Сам Курбатов стоял у окна и не повернулся до тех пор, пока мои сопровождающие не покинули кабинет. Только тогда он глянул в мою сторону и сурово констатировал:

– Ну, вот мы и снова встретились.

Я поерзала на колченогом стуле. Да уж. Надеюсь, никто не будет направлять свет от электрической лампы мне в лицо и орать: «Ты убила Дмитрия Нуштаева! Признавайся!»

Курбатов прошелся по кабинету, после чего сел напротив и уставился на меня. Я не осталась в долгу – состроила кислую рожу и тоже воззрилась на своего старого знакомого. Пусть даже не думает меня запугивать! Я на такие дешевые трюки не покупаюсь!

– Татьяна Александровна, скажите мне еще раз, в каких отношениях вы состояли с убитым Дмитрием Нуштаевым? – завел старую пластинку Александр Петрович.

– Мы были с ним соседи. Пару раз вместе обедали. Вот и все.

– Ага. А что-нибудь о своей жизни он вам рассказывал?

– Что именно?

– О работе?

– Нет.

– О родственниках?

– Нет.

– О друзьях?

– Нет.

– Тогда объясните мне, что вы делали вчера днем дома у Игоря Петровича Солодова?

Так вот, значит, кто на самом деле заказал для меня рандеву с майором! Игорь Солодов! Но это просто невероятно! У самого рыльце в пушку, и ведь хватило же наглости натравить на меня ментов! Видно, слова о том, что в его руках находится почти весь Петровск, вовсе не преувеличение, а жестокая реальность. Даже беспринципные блюстители порядка готовы исполнять любое его поручение. Дураку ясно – ситуация складывается вовсе не в мою пользу. И что с этим делать, я не имела ни малейшего понятия.

– Я повторю свой вопрос, – повысил голос Курбатов, видя, что на прежние его слова я никак не реагирую. – Что вы делали у Солодова не позднее вчерашнего дня? А также сегодня?

Я набрала в легкие побольше воздуха. Помнится, во время последнего нашего разговора с Александром Петровичем я усиленно изображала из себя недалекую дамочку. Так не будем отступать от намеченной по сценарию роли.

– Я хотела устроиться на работу в редакцию, – заявила я.

Курбатов явно не ожидал такого ответа. Он рассчитывал застать Татьяну Александровну врасплох! А вот фигушки!

– На работу?

– Именно, – подтвердила я с самым невозмутимым выражением лица.

– Простите, а напомните мне цель своего визита в Петровск?

– Подруга отдала мне свои билеты, потому что на работе случился форс-мажор, а я безработная и могу разъезжать куда угодно и когда угодно, – честно призналась я.

– Так зачем вам понадобилось искать работу у Солодова?

– Говорю же, – закатив глаза, бубнила я, – я безработная. Услышала, что в редакцию требуются журналисты, и решила попробовать.

– А от кого услышали?

– Не помню. Кажется, на пляже кто-то говорил, вот я и запомнила.

– Ага. И домашний адрес Солодова вам тоже на пляже подсказали.

– Ну да. Я так поняла, это какие-то близкие знакомые или родственники Игоря Петровича были, – гнула я свою линию.

В конце концов Курбатову надоест слушать весь этот бред, и он меня отпустит, ведь никаких конкретных улик у него против меня нет. Только жалоба от всесильного господина Солодова. Будь он неладен!

– Я могу привлечь вас к ответственности за незаконное проникновение на частную территорию, – поставил меня перед фактом майор.

– На какую еще территорию? – вполне серьезно растерялась я.

– Игоря Солодова.

– Но я никуда не проникала. Меня туда пустили!

– Чем докажете? У меня есть заявление от Солодова. На пару суток я точно могу вас засадить за решетку, до выяснения обстоятельств.

– Каких еще обстоятельств?

– Татьяна Александровна, – проникновенным тоном начал Александр Петрович.

Все, кажется, началось. Вот сейчас свет от лампы ударит мне в глаза и суровый голос майора возвестит: «Выбирайте! Либо вы по-хорошему подписываетесь под убийством Нуштаева, либо будем по-плохому, и тогда к делу еще пришьют и жалобу от Солодова!»

Но произошло нечто другое. Все в том же тоне Курбатов продолжил:

– Не лезьте не в свои дела. Я бы вам советовал собрать чемоданчик и уехать из города, пока чего плохого не произошло. Ищите работу в другом месте.

Майор откинулся на спинку стула и уже своим обычным тоном спросил:

– Понятно?

Я кивнула.

– Я вас предупредил. Еще одна попытка появиться в радиусе километра от Петровска, и я найду повод, чтобы из добропорядочной гражданки нашей страны превратить вас в уголовницу. Запомнили?

– Чего уж тут не запомнить... – буркнула я.

– Вот и хорошо. Думаю, мы с вами договорились. Пока вы свободны.

– Я могу идти? – уточнила я.

Майор кивнул.

Я встала со стула и медленно пошла к двери, открыла ее, сделала шаг за порог. Так же медленно я прошла по длинному коридору, спустилась по лестнице. Честно говоря, я думала, что меня остановят, заставят вернуться и допрос начнется заново. Но этого не произошло. Совершенно беспрепятственно я покинула здание милиции и остановилась у тротуара.

Только теперь я почувствовала, что голова у меня раскалывается. Хотелось немедленно оказаться в номере и лечь спать. Но машины на бешеной скорости проносились мимо меня и не думали тормозить. Я проклинала свою неудачливость, Солодова, Курбатова и всех жителей этого гнусного городишки! Еще с полчаса я размахивала руками, пытаясь поймать попутку. Потом плюнула на это бесполезное дело и пошла на остановку.

В холл гостиницы я вползала, как шпион в лагерь врага. Ужасно не хотелось сталкиваться с Виктором Семеновичем. Проскользнув через стеклянные двери, я юркнула за большую кадку с непонятным растением, обозрела территорию и, убедившись, что администратора поблизости нет, – семимильными шагами поскакала к лифту. Примерно таким же образом я добралась и до своего номера. Быстро вставила ключ в замочную скважину, повернула его несколько раз, толкнула дверь и шмыгнула в комнату. Закрыв дверь, я прижалась к ней спиной и медленно сползла на пол. Мысли в голове путались, мешались. То мне хотелось прямо сейчас поехать к Солодову и сказать все, что я о нем думаю, а потом – будь что будет. То приходила гениальная идея последовать совету Курбатова и убраться из этого города подобру-поздорову.

В итоге я поднялась на ноги, шатающейся походкой доковыляла до кровати и шлепнулась на мягкие покрывала. «Нетушки... – думала я, расстегивая ремешки на босоножках. – Даже не думайте, что от меня можно так легко избавиться. Я вам еще всем покажу, кто такая Таня Иванова». Потом я зашвырнула одну туфлю в правый угол, другую – в левый, откинулась на кровать и почти сразу уснула.

...Я проснулась посреди ночи от какого-то шороха. Открыла глаза и уставилась в темноту. Похоже, ночь выдалась совсем безлунная, так что можно было только с трудом различить черный квадрат окна и уловить легкое колыхание занавесок. Дверь на балкон широко открыта, и ночная прохлада медленно расползается по полу. Что-то шевельнулось в углу комнаты. Я напряженно всмотрелась в темноту. Сердце пропустило пару ударов, а потом бешено заколотилось. В моем номере кто-то был.