Текст книги "Осыпь меня золотом"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Так, стоп! – хлопнула я ладонью по крышке стола. – Все взвинчены, все на нервах, поэтому давайте постараемся успокоиться и подумать, где может быть Кристина.

– Так вы согласны? – одновременно воскликнули Темникова и Ильичев, причем если в голосе первой звучали явно радостные интонации, то Владимир Николаевич произнес свою фразу чуть ли не с ужасом.

– Согласна, куда же деваться, – вздохнула я. – Не беспокойтесь, я постараюсь управиться быстро! – повернулась я к Ильичеву, моментально выразившему свой протест. – Вам я предлагаю несколько вариантов. Первый – остаться здесь.

– Исключено! – тут же вставил Ильичев.

– …Второй, – продолжала я. – Я отвезу вас к вашему тестю, где вы спокойно переночуете. Думаю, там вам тоже гарантирована безопасность, а я заеду за вами утром. Как третий вариант – вы можете снять номер в гостинице на ночь. Ну, и четвертый – просто поехать домой, а охранять ваш покой призвать кого-нибудь из службы охраны концерна.

Ильичев перебрал в голове все варианты, и, видимо, ни один из них не устроил его полностью.

– Давай быстрее, время теряем! – подал голос Бабурин.

Ильичев смерил его чуть ли не ненавидящим взглядом.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Я направлюсь в гостиницу. Не хватало еще тревожить тестя по ночам из-за вашей… Из-за ваших…

– Непредвиденных обстоятельств, – договорила я за него, думая, что Александру Андреевичу крупно повезло, что Ильичев отказался от ночевки у него дома и избавил таким образом профессора от необходимости слушать его храп. – Вот и отлично, договорились. А вы, Елена Константиновна, постарайтесь сейчас дать мне список людей, у которых она может быть. И вот еще что. Прежде чем я приступлю к поискам, обзвоните всех ее подруг. Может быть, она просто сидит у кого-то из них. Мне не хотелось бы тратить всю ночь на бесполезное шатание по городу.

Темникова полезла в сумку и достала сотовый телефон. Вооружившись еще и стационарным, она принялась выискивать нужные номера и названивать по ним.

– Увы, – со вздохом произнесла она через несколько минут. – Ее нигде нет. Кстати, некоторых ее подруг тоже.

– Где они обычно собираются? У них же есть какая-то своя тусовка? Если они типа эмо… – усмехнулась я.

– Иногда они ходят в клуб «Небеса обетованные», – сразу сказала Елена. – Это за детским парком.

– Так, хорошо. Еще какие-нибудь места, адреса? Может быть, есть знакомый или знакомая, на квартире которого они собираются?

Елена наморщила лоб.

– По-моему, они не собираются на квартирах, – медленно произнесла она.

– По-моему! – передразнил ее Бабурин. – Короче, ни черта ты о родной дочери не знаешь!

– Можно подумать, ты знаешь больше! – парировала Елена, моментально закипая.

– Стоп-стоп! – поморщилась я. – Оставьте вы уже свои выяснения отношений, одни эмоции и никакого конструктива! Давайте имена и адреса подружек!

Елена с оскорбленным видом вышла из гостиной и вернулась с блокнотом в руках. Она продиктовала мне два имени и адреса с телефонами.

– Наташа Клюева и Жанна Блинова. Это девочки из ее класса, они вместе поют в группе, – пояснила она и подчеркнула: – Все из очень хороших семей!

Я кивнула, усмехнувшись про себя, поскольку не понаслышке знала, на какие подвиги порой способны девочки из благополучных семей. После этого, не смущаясь, сгребла деньги, выложенные Бабуриным на стол в качестве оплаты моих услуг, к себе в сумку и направилась к двери со словами:

– Как только будет результат, я вам сообщу. Ждите.

Ильичев, не желая задерживаться у Темниковой, поспешил за мной, обувшись. Он не стал дружески прощаться с хозяйкой квартиры и с ее гостем, лишь сухо кивнул.

В машине Владимир Николаевич дал волю своим чувствам.

– Это черт знает что! – возмущался он. – Вешают свои разборки на меня! Отбирают моего личного телохранителя, хотя сами больше всех кричали об абсурдности этой идеи!

– Успокойтесь, я думаю, это ненадолго меня отвлечет, – сказала я, усаживаясь за руль и заводя машину.

– Вы думаете? – с надеждой уставился на меня Ильичев.

– Конечно! Куда может исчезнуть сопливая девчонка, к тому же без денег? Ну, зависнуть у кого-то из друзей или на какой-нибудь свободной хате. Не переживайте, самое позднее завтра утром я ее разыщу. Лучше подумайте о том, что мы с вами будем делать. Угрозы в адрес ваших компаньонов пошли нешуточные. Может быть, имеет смысл встретиться с представителями «Атланта»?

– Я подумаю об этом, – твердо произнес Ильичев. – Просто сейчас мне вообще не до этого, я хочу хорошенько выспаться, так как вчера бодрствовал практически всю ночь.

– Сочувствую, – бросила я. – Куда мы едем?

– В отель «Богемия», – проговорил Владимир Николаевич. – Мы неоднократно проводили там конференции с коллегами из других городов, место проверенное, хорошее.

– Куда именно? – уточнила я, так как гостиниц сети «Богемия» в нашем городе было целых пять.

– В бизнес-отель, – оповестил меня Ильичев. – Знаете, где это?

– Знаю, – кивнула я.

Бизнес-отель «Богемия» находился на тихой улице Яблочкова, при этом в самом центре города. Место было удобным и уютным, со множеством уголков в округе, предназначенных для отдыха и развлечений – таких, как парк «Липки», например, или цирк, а также лучшие театры и кинотеатры города и улица Немецкая – местная прогулочная улица со множеством кафе, ресторанов и круглосуточных магазинов. Конечно, я и в мыслях не держала, что Ильичев сейчас не найдет ничего лучшего, чем отправиться на балетное представление или совершать ночной променад по Немецкой, просто в очередной раз отметила, насколько удобным было местоположение этого отеля.

Когда все было оформлено, я на всякий случай уточнила:

– Надеюсь, вы не собираетесь разгуливать по парку или проспекту?

Ильичев смерил меня выразительным взглядом и произнес:

– Я, в свою очередь, надеюсь, что вы не переметнетесь в личные телохранители семейки Темниковой и Бабурина!

– Даже не сомневайтесь, не переметнусь! – заверила его я и попрощалась до утра.

* * *

Юрий Аркадьевич Полежаев посмотрел на часы. Времени было половина девятого вечера. Рабочий день официально закончился еще полчаса назад, но в приемной дожидались еще несколько клиентов, и Полежаев не мог отказать им. Точнее, себе…

Юрий Аркадьевич с хрустом потянулся, ощутил, как сразу защелкали шейные позвонки, предупреждая о развивающемся остеохондрозе, и покачал головой. Вот она, сидячая работа, будь она неладна! Вот так к сорока годам и становишься развалиной! Все стараешься, стараешься ухватить момент. Тем более когда он так ловко ухватывается, только не упусти!

Юрий Аркадьевич, конечно, молодец, на славу потрудился. Такую контору отгрохал – народ валом валит, метлой не выпроводишь! Вон, почти ночь на дворе, стемнело давным-давно, самое время чаи попивать да «Поле чудес» смотреть, а они – нет, сюда. Верно он все просчитал. Жадность. Элементарная, примитивная и вечная человеческая жадность гнала этих людей в ветреные, дождливые вечера из дома.

«Все-таки падок русский народ на халяву! – довольно подумал Юрий Аркадьевич, потирая руки. – Верно поется: «На жадину не нужен нож, ему покажешь медный грош – и делай с ним что хошь!»

И Юрий Аркадьевич делал то, что считал нужным. Сделано было уже немало – и все за каких-то два месяца работы.

«Да, – с сожалением думал Полежаев. – Один только минус: такие конторы недолговечны. Пожалуй, еще неделька-другая, максимум три, и нужно сворачиваться!» Он всегда считал, что лучше потерять в малом, чтобы выиграть в большом, за мелкой выгодой не гнался и проявления столь популярной в народе жадности в себе душил в зародыше.

Юрий Аркадьевич поднялся с кресла, оглядел свой кабинет – два стола, три стула – и подумал, что обещаниями золотых гор в человеке можно усыпить любую бдительность. И даже на редко возникающий провокационный вопрос: «А что это кабинетик у вас такой непрезентабельный?» – всегда отвечал исполненным достоинства голосом: «А потому что мы против показной роскоши. И наша скромность обеспечивает ваш доход!»

Последняя фраза звучала особенно эффектно, народу нравилось. Народ любит, чтобы с ним разговаривали уважительно, солидно и душевно одновременно. Хотел даже эту фразу рекламной сделать, да не успел, а теперь уже поздно. И смысла нет сейчас еще и на рекламу тратиться – народ и так придет в отпущенные ему Полежаевым две-три недели. Непременно придет, а уж он позаботится, чтобы за это время выжать по максимуму, чтобы уйти красиво.

Юрий Аркадьевич приблизился к стоявшему в углу сейфу и отпер его. Глазам сразу же стало приятно от аккуратно сложенных тугих пачечек, перехваченных тоненькими резинками. Черт, все никак места не подберет, чтобы убрать их отсюда. И вообще пора подумать всерьез о том, как их хранить. В чем хранить. Деньги – это ерунда. Бумажки, которые обесцениваются с каждым днем. Про всякие акции-ваучеры Полежаев и думать не хотел – знает он эти дела, сам такой. Нужно что-то надежное, такое, чтобы наверняка. Имелась у Юрия Аркадьевича одна мыслишка, но чтобы осуществить ее, требовались помощники, а он не любил делиться – как планами, так и прибылью. Вот и сейчас, думая о своих компаньонах, как важно называл он случайно собравшихся под его крылом людей, Юрий Аркадьевич размышлял, как бы все сделать, чтобы уйти в тень. Осторожно, одному, и чтоб комар носа не подточил…

На столе зазвонил телефон, и Полежаев подумал, что это наверняка один из припозднившихся клиентов.

«Приму! – решил Юрий Аркадьевич. – Копейка лишней не бывает, а курочка по зернышку клюет!»

И он, придав голосу задушевную бархатистость, произнес в трубку:

– Компания «Урал-инвест», рады приветствовать вас в столь поздний час. Слушаю вас внимательно.

Он всегда избегал слишком штампованных фраз, звучавших безлико. К примеру, произнося приветствие от множественного числа, тут же добавлял «слушаю», словно бы от себя лично. Это сближало, Полежаев сам неоднократно в этом убеждался.

– Привет, Юрок! – Хрипловатый голос звучал насмешливо. – Все купоны стрижешь?

– Работаем, – уклончиво ответил Полежаев, моментально узнав в звонившем Ипатьева.

– Работай, Юрок, работай! – рассмеялся собеседник. – За это я тебя уважаю – за трудолюбие. Я вот как раз на днях тебе работку хочу подкинуть… Пустяковая, в общем, работенка, как раз по твоей части.

– Я вообще-то на днях закрываться собираюсь, – осторожно намекнул Полежаев.

– Да ну? Ну правильно, борзеть не надо, Юрок! Тут ты тоже молоток. Вот как раз и нужно успеть все обстряпать. Так я, значит, завтра заскочу, – с утвердительной интонацией сообщил оппонент. – Где-то к обеду, часикам к двенадцати жди. Покедова!

И в трубке запищали гудки. Полежаев был готов к подобному варианту. Подобное происходило регулярно в последнее время и стало уже привычным. Полежаев знал, что это неизбежно, и особо не возражал. Опять срабатывал его излюбленный принцип: лучше потерять в малом, но приобрести в большом. А Юрий Аркадьевич был нацелен на большое. На очень большое…

* * *

Отвезя Ильичева в бизнес-отель «Богемия», я перешла непосредственно к поискам. Для начала проштудировала список телефонных номеров, выданный мне Еленой Константиновной, и остановилась на домашнем номере подруги Кристины по имени Наташа. Время уже перевалило за полночь, и звонить было не совсем удобно, но сейчас меня не заботили правила приличия. Трубку сняла, по всей видимости, мать Натальи.

– Здрасте, а позовите, пожалуйста, Наташу, – придав голосу подростковые интонации, попросила я.

– А Наташа ушла, – тут же ответила женщина.

– Ой, а куда? – продолжала я.

– В клуб, – не стала скрывать мать, видимо, приняв меня за приятельницу дочери.

– В «Небеса обетованные»? – уточнила я.

– Да.

– Спасибо, – сказала я и быстренько отключила связь.

«Небеса обетованные» находились в центре и являлись чем-то средним между клубом и кафе, рассчитанным преимущественно на молодежь – по уровню цен и комплексу предоставляемых услуг и развлечений. В основном это обилие танцевальной музыки и игровые автоматы. Выбор не слишком широкий, но юных бездельников он вполне устраивал.

Однако прежде чем отправляться туда, я решила подготовиться. Все-таки не исключено, что Кристины там не обнаружится, и мне желательно вписаться в круг посетительниц «Небес обетованных», приблизиться, что называется, к контингенту, чтобы в случае чего найти с ними общий язык.

Для этого пришлось заехать домой. Тетя Мила уже спала, и я спокойно направилась в ванную преображаться. Для начала сбрызнула волосы водой и смазала гелем кончики, затем вытянула их. Потом приступила к «омолаживающим» процедурам. Нет, не ко всяким маскам и прочим питательным процедурам – это методы длительного действия, и работают они при регулярном применении. Конечно, я прибегаю к их помощи, но сейчас мне нужно было «помолодеть» в считанные минуты. Все-таки, что ни говори, а шестнадцать и двадцать семь – две большие разницы.

Открыв специально предназначенную для подобных случаев косметичку, я прошлась по лицу спонжем, нанося основной тон, затем выровняла и осветлила нужные зоны, после чего придирчиво оглядела себя в зеркале. На меня смотрело практически юное, чистое лицо, казавшееся совершенно лишенным косметики. Конечно, можно было остаться и в таком виде – впечатление юности и свежести гарантировано! – но в том месте, куда я направлялась, требовалось иное, и я перешла к следующему шагу перевоплощения.

Вооружившись тушью для волос, я сделала себе несколько малиново-розовых прядей. Потом перешла к макияжу. Рисовать слишком густые круги вокруг глаз я не стала, ограничившись черно-розовой цветовой гаммой: тени плюс контур. С губами я обошлась уже бережнее, лишь слегка пройдясь по ним светлым блеском. Посмотрев на себя со стороны, осталась довольна. Нет, не тем, что сделала из себя красавицу – я и так хороша, – а тем, что смогу сойти за свою в среде эмоционально-неуравновешенных тинейджеров.

Затем я прошла в комнату и, порывшись в шкафу, откопала кое-что из одежды, подходящее к случаю. Затем еще раз осмотрела себя с головы до ног и решила, что можно смело отправляться на поиски, и поехала прямиком в «Небеса обетованные».

Внутри звучала музыка – на сцене стоял бледный юноша с черными глазами, увеличенными подводкой, которого вполне можно было принять за миловидную девочку, и тянул в микрофон унылую песню о том, как сильно он страдает. Причиной страданий являлось несовершенство нашего мира, непонимание со стороны близких и, конечно же, неразделенная любовь. Голосок у мальчика был слабенький, но страдал он очень красиво. Настолько красиво, что каждый слушатель через несколько секунд начинал чувствовать прямо-таки жгучую зависть оттого, что на его долю не выпало и десятой доли той неимоверно тяжелой ноши, которая легла на хрупкие плечи этого юнца…

Я поискала глазами свободный столик и не нашла. Зато практически мгновенно нашла ту, которую искала: у стены в компании двух подружек и одного паренька сидела Кристина. Судя по ее виду, она не очень-то сильно горевала: смеялась, высоко запрокидывая подбородок, размахивая руками, принималась что-то возбужденно доказывать. Потом бросала на роняющего на сцене сопли паренька томные взгляды и, прижимая руки к груди, закатывала глаза, видимо, давая понять, как хорошо она его понимает и вообще прямо-таки не находит себе места от чувств. Словом, вела себя так, как ей это было свойственно: очень эмоционально и несколько театрально.

На столике стояли стаканы с коктейлями, какие-то салатики и пирожные. Кристина тянула что-то из стакана с нанизанным на край ломтиком апельсина и ковыряла пирожное. Парень в темно-красной жилетке и ярком, цветастом шарфе, небрежно болтавшемся на шее, пил пиво.

Я решила, что не стоит откладывать дело в долгий ящик, и подумала, что подойду к Кристине сразу, как только появится подходящий момент. А он уже появлялся: подружки ее поднялись с места и направились в конец зала. Кристина осталась в компании паренька.

Юноша на сцене завел новую песню, показавшуюся мне по мотиву и содержанию продолжением первой, и спутник Кристины неожиданно подхватил ее за талию и повлек в зал танцевать. Кристина обвила его шею тонкими руками, они практически приклеились друг к другу и, топчась на месте, стали покачиваться из стороны в сторону. Пластикой не отличались оба, но их, кажется, это не смущало.

Мне хотелось пообщаться с Кристиной один на один, и я все ждала момента, когда она направится, например, в туалет. Тем временем обе девушки вернулись в зал. По заговорщицким взглядам, бросаемым друг на друга, я поняла, что они покидали зал не для того, чтобы поправить колготки. Да и движения их тут же стали более раскованными и расслабленными одновременно.

В том, что многие так называемые эмо кривят душой, утверждая, что исповедуют здоровый образ жизни без алкоголя, сигарет и наркотиков, я в очередной раз убедилась на практике. Девчонки явно что-то приняли. И я нисколько не удивилась бы, если бы Кристина сейчас последовала их примеру.

Примерно так и получилось. Я, высмотревшая-таки себе местечко в уголке, за столиком, который занимал один молодой человек непонятно какого пола, улыбнулась и спросила, можно ли составить ему компанию. Человек пожал плечами, не проявив ко мне интереса, и именно это меня устроило в нем больше всего. Сейчас, когда моя цель маячила перед глазами, я не нуждалась в расспросах.

Кристина тем временем что-то спросила у одной из подруг, и та утвердительно кивнула с довольной улыбкой. Кристина вопросительно оглянулась на своего партнера по танцам. Я поняла, что она надумала последовать примеру подруг и принять какую-нибудь дрянь где-нибудь в здешнем туалете. Это меня совсем не устраивало, и я, видя, что она зашагала к выходу, тихонько направилась следом. По внешнему виду Кристины у меня сложилось впечатление, что она еще до моего появления в «Небесах» успела чем-то накачаться, а теперь решила «догнаться». Я обратила внимание на ее расширившиеся зрачки и общее возбуждение. Все это походило на действие амфетамина. Находясь под впечатлением дневной сцены с матерью, девчонка теперь глушила воспоминания всякой химией.

К моему удивлению, Кристины в туалете не оказалось. Я прошлась дальше по кулуарам кафе, насколько в них можно было проникнуть, но девчонки нигде не обнаружила. Слегка обескураженная, вернулась в зал. Кристины не нашлось и там. Подождав некоторое время, я решительно направилась к столику, где сидели ее подружки.

– Привет, – улыбнувшись, пропела тоненьким голоском.

– Привет, – довольно равнодушно отозвалась одна из девушек.

– А где Кристина? – невинно полюбопытствовала я.

– А ты что, ее знаешь? – спросила другая.

– Ну да… Мы договаривались с ней здесь встретиться, я ее заметила, а она меня нет. Только хотела подойти. Она уже исчезла куда-то.

– Ну, исчезла – сейчас появится, – нехотя протянула девушка.

Обе демонстрировали явное нежелание общаться со мной, и я отошла в сторону. Пока я возвращалась к своему столику, из другого конца зала, почему-то совсем не с той стороны, в которой скрылась в первый раз, появилась Кристина. Так как я находилась спиной к ней, то заметила не сразу, а уже когда она успела подойти к своему столику.

Повернув голову, я увидела, как одна из подруг что-то говорит ей, показывая на меня. Лицо Кристины моментально вытянулось, она сделала шаг назад и вдруг побежала. Теперь, когда мое инкогнито раскрыли, я бросилась следом.

На выходе было два коридора, расходящихся в разные стороны, и я побежала в левый, так как именно там мелькнул цветной шарф Кристининого спутника. Пробежав до конца, я вновь оказалась возле закутка, в котором располагались туалеты: кафе внутри было выстроено полукругом. Рванув на себя дверцу, я влетела внутрь.

Первая кабинка, дверь которой я бесцеремонно дернула на себя, оказалась пустой. Во второй, тараща на меня и без того увеличенные нарисованными кругами, сидела незнакомая девчонка и в ужасе смотрела на меня.

– Пардон, мадемуазель, – усмехнулась я, захлопывая дверцу, и направилась к третьей кабинке, из которой уже выбегала девушка в черно-розовом одеянии. Однако это была не Кристина.

Чертыхнувшись про себя, я выбежала из кабинета в коридор, теперь выбрав второе ответвление. В самом конце виднелось окно, возле него, скукожившись, сидела какая-то фигурка. Подскочив, я увидела Кристину. Уронив лицо на руки, она плакала.

– Что с тобой? – схватив ее за плечо, спросила я. – Поехали домой, тебя мама ждет!

– Я… не хочу… – сквозь рыдания выдавила девчонка. – Я больше ничего не хочу!

– Да ладно тебе! Плюнь. Все пройдет, и снова все захочешь. Вставай! – Я потянула ее вверх, помогая подняться.

– Ты не понимаешь… – проговорила она. – Он меня бросил… Он ушел!

«Тоже мне беда!» – подумала я, но высказалась мягче, дабы не усугублять и без того взвинченное состояние девушки.

– Кто он-то? – миролюбиво спросила я.

– Андрей! – выдохнула она, поднимая на меня зареванное лицо.

И только тут я поняла, что это не Кристина. Блин, до чего же эти розовоглазые куклы-эмо похожи между собой! Тот же прикид, тот же макияж, та же прическа…

– Ладно, не реви, вернется твой Андрей! – сквозь зубы пробормотала я, быстро отпуская девчонку.

Та, удивленная такой сменой реакции, обиженно уставилась на меня. Но мне уже некогда было с ней возиться. Обернувшись на бегу, я быстро проговорила:

– Хочешь сидеть здесь и реветь как дура – твое дело. Только Андрею твоему от этого ни холодно ни жарко. Он наверняка продолжает радоваться жизни. Чего я и тебе советую!

И, оставив девчонку стоять с открытым ртом, я поспешила по своим делам. Уже добежав до поворота, увидела, что та вдруг встряхнулась, с каким-то недоумением оглядела мокрые от слез ладони, тщательно вытерла их и полезла в карман за зеркальцем… Вот так иногда отказ разводить нюни действует на человека лучше, чем долгие уговоры. Поняв, что никто не собирается с ней нянчиться, девчонка самостоятельно проявила здравомыслие.

Меня же волновала пресловутая Кристина, которая как сквозь землю провалилась. Пришлось возвращаться в зал. Там я сразу же увидела сидевших за тем же столиком ее подружек и быстро подошла к ним. Не тратя времени и не разводя на этот раз церемоний, я крепко ухватила одну и них за руку и, сунув под нос одно из липовых удостоверений, которыми обзавелась для такого рода случаев, твердо заявила:

– Отдел по борьбе с наркомафией! А теперь быстро говори мне, кто продает вам наркотики и куда делась Кристина.

У девчонки затряслись губы, а щеки побелели, даже несмотря на слой густых румян, длинными полосками размазанных по скулам.

– Никто, пустите, – пролепетала она, пытаясь выдернуть руку.

– Вот что, милые! – жестко продолжила я. – Наталья Клюева и Жанна Блинова, сейчас вы будете доставлены в городской отдел по борьбе с организованной преступностью, где дадите письменные показания. В присутствии родителей, которых я сейчас же вызову. Кто первый? 50-23-28, вот, пожалуй, с этого номера и начнем!

Я по памяти выдала один из номеров, которыми разжилась у Елены Константиновны Темниковой, и сразу увидела, как встрепенулась девчонка, сидевшая напротив меня.

– Что, Наталья Юрьевна, с тебя начнем? – уставилась я на нее неумолимым взглядом.

– Нет! – пискнула та и заплакала. – Не нужно ничего говорить родителям! Мы не наркоманки!

– Установим! – деловито проговорила я. – Вот сейчас проведем судебно-медицинскую экспертизу – и сразу станет ясно, наркоманки вы или нет.

– Мы не употребляем наркотики, мы только один раз сегодня попробовали, просто по одной конфетке, и все! – взахлеб заговорила Жанна, руку которой я крепко сжимала в своей.

– Он говорил, что они безвредные, что это не наркотики вовсе! – вторила ей Наташа.

– Так, кто он? – быстро спросила я.

– Рейвер!

– Кто? – переспросила я.

– Рейвер… Мы не знаем, как его настоящее имя, все зовут его Рейвер. Он всегда здесь ошивается, – сказала Наташа.

– Ясно, – усмехнулась я, принимая эту информацию на заметку и думая при случае подкинуть ее знакомым из ФСБ. – Рейверы, девочки, специализируются на экстази и более тяжелых наркотиках, так что не нужно петь мне детские песни про безвредные конфетки. Безвредные конфетки в туалетах из-под полы не продают, их мамы в магазинах покупают.

Девчонки дружно заныли:

– Но мы правда не знали… Мы больше никогда не будем, честное слово… Мы только один раз…

– Где Кристина? – перебила я их резко.

– Ее Антоха увез, – сообщила Наташа.

– Так, кто такой Антоха? Только не говорите мне, что понятия не имеете!

– Антошин его фамилия, зовут Сережа, он на год нас старше, в нашем лицее учится! Он иногда употребляет наркотики! Это он нам посоветовал к Рейверу обратиться, мы бы сами ни за что не стали! – быстро, стараясь говорить убедительно, залопотала Жанна.

«Ну правильно, один из лучших лицеев города! – подумала я. – Чего еще можно ждать от его учеников?»

– Кристина тоже принимала сегодня?

Девчонки переглянулись и тут же безжалостно сдали свою подругу.

– Да, она уже пришла полупьяная и потом три раза в туалет с Антошиным бегала! – сказала Наташа.

– Она с матерью поругалась, говорила, что назло ей хочет ширнуться!

– А раньше она тоже ширялась? Ну! Все равно узнаю!

– Раньше только иногда. Она в основном таблетки глотала, амфетамин. Он не вызывает привыкания…

– Разумеется! – усмехнулась я. – Абсолютно безвредный препарат.

– А сегодня она пожаловалась Сереге на мать и сказала, что хочет оттянуться по-взрослому, – сказала Жанна.

– А он что?

– Он… Он пошел к Рейверу и что-то у него купил. Мы правда не знаем, что именно! – Жанна умоляюще заглядывала мне в глаза.

– Куда они поехали?

– Не знаем, они не сказали… Кажется, собирались к Ангелу.

– Где это? Только не врите, что ни разу там не были!

По тому, как переглянулись девчонки, я поняла, что, конечно же, были, и не один раз.

– У него квартира на Челюскинцев. Он один живет.

– А родители?

– Да он старый уже, ему уж лет двадцать восемь, – высказалась Наташа. – К нему часто все подряд ходят, двери не закрываются. Музыку там слушают, то-се…

– Адрес! – потребовала я. – Точный!

– Ой, мы точно не знаем, но третий дом от угла Горького, кажется… Там еще через арку нужно пройти, и сразу увидите. У него постоянно музыка орет, в любое время.

– А Антошин?

– Он живет возле детского парка, в девятиэтажке, где поликлиника, – тут же сказала Наташа.

– Только у него там родители, – вставила Жанна. – Они, наверное, к бабке его поехали! Антоха говорил, что она сейчас в больнице лежит, и у нее хата свободная.

– Так, а бабка где живет?

– На углу Рабочей и Чапаева, там такой длинный дом двухэтажный, с общим коридором, – сказала Жанна. – Квартира четырнадцать, на втором этаже. Угловой подъезд.

– Машина у него есть? Какая? – не отставала я.

– У него «Жигули» белые. «Семерка», по-моему…

– Значит, так! – скомандовала я. – Сейчас немедленно по домам и ложиться спать. Ваши адреса и паспортные данные внесены в нашу базу данных, так что, девочки, будьте готовы к тому, что вас в любой момент могут навестить и проверить, чем вы занимаетесь и в каком состоянии. Так что будьте умницами и покупайте конфеты в кондитерской. Чтобы не было вреда для здоровья. Усекли? А теперь пулей дуйте отсюда!

Перепуганных дурех не пришлось уговаривать: они быстро напялили короткие куртайки, похватав их со спинок стульев, и разом рванули к выходу. Я выждала пару минут и направилась следом за ними.

Первым делом я решила проверить адрес некоего Ангела. Почему-то меня терзали смутные сомнения, что личность эта мало похожа на доброго ангела-хранителя… Скорее всего, наркоман со стажем. И почему этих малолетних дураков так тянет нажраться всякого дерьма с юности?

Однако, отложив нравственно-философские размышления до лучших времен, я сосредоточилась на поисках. Точного адреса я не знала, и теперь следовало быть предельно внимательной.

Доехав до улицы Горького, я свернула на Челюскинцев и пошла по улице вниз. После третьего по счету дома и впрямь показалась арка, в которую я и направилась.

Двор состоял из нескольких домов, близко поставленных друг к другу. Только в одном горел свет, оттуда же доносились и звуки музыки.

«Похоже, я на верном пути», – подумала я и увереннее пошла к двери.

Дернув ее, я убедилась, что слова подруг Кристины о том, что двери в доме Ангела не закрываются, нужно понимать буквально. Дверь открылась беспрепятственно, что неудивительно: присмотревшись, я поняла, что раскуроченный замок давным-давно не действует. Видимо, по причине утери хозяином ключа он был просто взломан.

Протиснувшись через узкий коридор, я попала в комнату, предметы обстановки в которой едва просматривалось из-за повисшего вокруг, словно смог, сигаретного дыма. На стульях, деревянной кровати и прямо на полу сидели молодые люди обоего пола. В центре расположился парень с длинными, давно не мытыми и нечесаными волосами, стянутыми на лбу какой-то веревкой.

К моему удивлению, мой приход ни у кого не вызвал особого интереса. Все лишь оглянулись, бросили на меня равнодушные взгляды и снова отвернулись. Даже хозяин не удосужился спросить, кто я такая и с чем пришла. Возможно, он привык к тому, что в его доме может появиться кто угодно. К тому же свою роль явно сыграл созданный мною имидж.

Я прошла и, бросив сквозь зубы приветствие, присела на краю кровати. Полулежавшая на ней в обнимку парочка чуть подвинулась. Из старого магнитофона лилась какая-то зарубежная мелодия, которую один из парней пытался повторить на гитаре.

Я закурила свои сигареты, хотя в комнате, честно говоря, нечем было дышать, и осмотрелась. Ни Кристины, ни ее спутника по фамилии Антошин в комнате точно не было. Равно как и белых «Жигулей» во дворе.

Некоторое время посидев и послушав треньканье, я решилась обратиться к Ангелу. Склонившись к его макушке, тихонько спросила:

– Кристина появлялась?

Тот на пару секунд задумался, потом отрицательно покачал головой.

– А Серега?

Ангел отреагировал так же. Собственно, делать здесь было нечего. Наверное, парочка нашла себе другое место, вряд ли они где-то колесили просто так уже около часа.

Так же незаметно, как и вошла, я покинула пропитанный атмосферой толерантности дом. Теперь путь мой лежал по адресу бабушки Сергея Антошина. Добралась я туда довольно быстро. Старенький дом, половина квартир в котором были коммунальными, почти весь мирно спал. Только кое-где горел свет в окнах. К своей радости, я увидела во дворе припаркованные белые «Жигули» седьмой модели.

Я подняла голову ко второму этажу, пытаясь вычислить нужную мне квартиру. Потом подошла к старой деревянной двери, оснащенной, к моему изумлению, домофоном. Разумеется, звонить я не стала, просто открыла ее универсальным ключом и пробралась внутрь. В подъезде было темно, пахло кошками и чем-то затхлым, к тому же старые дощатые полы скрипели от малейшего движения.