Текст книги "А счетчик тикает"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 8

Проснувшись, я первым делом удивилась тому, что сплю на каком-то неудобном диване и явно не у себя дома. Медленное вживание в окружающую действительность ознаменовалось тем, что я сообразила, что нахожусь не совсем не у себя, а точнее, у себя, но не дома. Я, судя по всему, провела ночь в своей конспиративной квартире, значит, что-то случилось. Надеюсь, не пожар и не наводнение. Так! Пора мне лечить склероз: я на конспиративной квартире исключительно потому, что в моем основном жилище сидит засада, встречаться с которой в ближайшее время я не имею ни малейшего желания. И вообще, мне в данный момент надлежит не валяться на неудобном диване, холя и лелея свой склероз, а вскочить, позавтракать в темпе, продумать план действий на день и действовать в соответствии с этим планом.

Честно говоря, вставать мне абсолютно не хотелось, а уж вскакивать – тем более. После вчерашней беготни я чувствовала себя совершенно разбитой, поэтому медленно сползла с дивана и осторожно переправила свое не очень отдохнувшее тело в ванную. В ванной я поняла, что день явно начинается как-то не так: вода есть только холодная, горячую отключили. Я все же полезла под холодный душ и моментально превратилась в айсберг. Стуча зубами и пытаясь согреться с помощью активного растирания махровой простыней, я побрела на кухню.

Кухня встретила меня радостно зачитываемым по радио гороскопом, из которого я узнала, что мне сегодня не стоит выходить из дому по причине грозящей мне опасности, а рекомендуется мне посидеть дома и привести в порядок свою квартиру перед приходом нежданных, но приятных гостей. Хороший гороскоп, жалко я не смогу ему последовать, прежде всего потому, что в моей квартире уже находятся незваные и не очень приятные гости (надеюсь, они не обижаются, что квартира не находится в идеальном порядке). К тому же, несмотря на все опасности, которые мне грозят за порогом квартиры, я все же героически решила покинуть свое убежище. Но, конечно, сперва я все-таки позавтракаю.

Завтрак не прибавил мне оптимизма, потому что состоял из какого-то завалявшегося на полке шкафа печенья и растворимого кофе. Печенье было противное, а растворимый кофе я вообще ненавижу. Единственным положительным моментом этого завтрака было то, что поела я действительно очень быстро. Следовательно, два пункта своей утренней программы я выполнила, пора приниматься за составление плана действий на этот день.

Прежде всего, конечно, проедусь мимо своего дома и попытаюсь установить, есть там засада или нет. Потом съезжу в фирму «Караван» и попытаюсь познакомиться с главой этой самой фирмы Кольцовым Геннадием Владимировичем и, если получится, подружусь с ним. Авось пригодится. Да! Не забыть бы еще связаться с Натальей Семеновной и узнать, как дела у нее. Вроде все. План составлен.

Я критически его проанализировала и поняла, что он ни к черту не годится. Во-первых, как это я, интересно, проверю, сидит у меня дома засада или нет? Вряд ли они вывесили на моих окнах красные флаги или поставили на подоконнике знак «явка провалена». Позвонить туда – скорее всего трубку они тоже снимать не будут. Да и что мне даст проверка наличия незваных гостей у меня дома, кроме неприятностей? Даже если их там не будет, я не могу быть уверена, что они там не появятся через полчаса: а вдруг они вышли, потому что у них закончились запасы пива.

Нет, проверять собственную квартиру – занятие трудное, опасное и бесполезное. Следовательно, квартиру мы пока оставим в покое и вычеркнем этот пункт из плана. Что у нас остается? Личное знакомство с фирмой «Караван» и главой ее – Кольцовым. Тоже никуда не годится: за обычного клиента, водопроводчика или сотрудника налоговой службы я не сойду просто потому, что им наверняка известен мой портрет. А я слишком хорошо помню инструкции, которые им дали: немедленно убрать меня. Так что до знакомства дело может просто не дойти. Вряд ли там со мной дружески побеседуют и помогут в расследовании этой истории. А что же тогда мне делать? Они – самая надежная моя ниточка, и выудить из них какие-нибудь сведения мне просто необходимо.

Эврика! Я полезу на рожон, пойду ва-банк, буду блефовать: я нагло туда приду и скажу, что девчонка у меня, и я требую принять меня в долю. Это, конечно, рискованно, но другого варианта я просто не вижу. Так, надо все хорошенько продумать. Прежде всего сказать, что я обезопасила себя на случай их неадекватного поведения, что куча народу, в том числе и вся родная милиция, знает, куда я поехала. Что если я не дам о себе знать через час, то в их паршивую фирму ворвется отряд ОМОНа с вертолетным сопровождением…

Когда, наконец, мое неуемное воображение добралось до использования в моих поисках и наказании преступников ракет средней дальности, я затормозила и подумала, что в самом деле будет неплохо поставить кого-нибудь в известность о своем маршруте и хотя бы частично уведомить об опасностях, которые мне грозят. Чтобы знали, где искать мое бездыханное тело в случае неудачного развития событий.

Я попыталась воплотить в жизнь это благое намерение, для чего позвонила в родную милицию. Там я получила доходчивые и неутешительные для меня разъяснения, касающиеся нужных мне работников внутренних сил безопасности: один в командировке, другой в отпуске, третий на задании. Ну что же, значит, милиция опять узнает все последней, и я очень надеюсь, что это не будут сведения о моем внезапном исчезновении или безвременной кончине.

Так, похоже, мне придется оповещать о своих намерениях внедриться в предполагаемый стан врага лишь Наталью Семеновну. Ну, естественно, не ее лично, а ее друга Виталия Короткова, чтобы подстраховаться от телефонного прослушивания. Я набрала номер Короткова, трезво рассудив, что в семь часов утра он еще дома. Его голос в телефонной трубке подтвердил мои умозаключения:

– Алло, Виталий у телефона.

– Привет, Виталий, это Татьяна.

– А-а, доброе утро, Таня! Дать вам Наталью?

– Она у вас? Давайте, конечно. Надо же, как я удачно попала.

– Таня, доброе утро! Что-то новое?

– А как же, у меня каждый день что-нибудь новое. Сегодня, к примеру, решила рискнуть жизнью и заявиться к людям, которые вряд ли заварили эту кашу, но скорее всего являются непосредственными исполнителями.

– Вы шутите, или это действительно опасно?

– Наталья Семеновна, у меня работа такая – в основном опасная. Но не в этом дело. Вы можете мне помочь?

– Все, что скажете. Слушаю вас.

– Тогда записывайте: фирма «Караван», телефон 24-15-40, глава фирмы – Кольцов Геннадий Владимирович. Записали?

– Да. А кто это?

– Это и есть та фирма, куда я пойду. И если я долго не буду давать о себе знать, начинать искать меня надо будет оттуда. На всякий случай запишите еще телефончик знакомого милиционера, который поможет вам, чем сможет.

– Майора Кирсанова? У меня есть, вы мне в прошлый раз давали.

– Да? Ну и отлично. И очень вас прошу: телефон все время держите при себе – и «похитителям» нашим спокойней, и мне. Кстати, сегодня они вам не звонили?

– Пока нет.

– Ну, не волнуйтесь, еще позвонят. Ну ладно, Наталья Семеновна, идите работайте, надеюсь, что в течение дня я вам еще позвоню и у меня будут новости. До встречи!

– До свиданья, Таня. Будьте осторожны.

Я отключилась, удовлетворенно отметив, что Наталья Семеновна, как всегда, головы не теряет и, пожалуй, у меня появился надежный тыл. Ну а теперь пора и в путь, вот только не помешает посоветоваться о том, что меня поджидает в ближайшее время с моей последней инстанцией. Я вытащила из мешочка кости, сосредоточилась, кинула, и мне выпала следующая комбинация:

«24 + 33 + 11»

«Ваши авантюрные похождения, к сожалению, могут привести к неблагоприятным последствиям. Может пострадать ваше здоровье».

Да, это уже посерьезнее, чем гороскоп: гороскоп сейчас составляют все кому не лень, а вот магические кости меня еще никогда не подводили. Можно, конечно, отсидеться сегодня дома, никуда не ходить и таким образом избежать авантюрных похождений. Но я по опыту знала, что если подобные похождения меня где-нибудь ждут, то они в конце концов меня дождутся – не сегодня, так завтра. Больше того, даже если я сегодня совсем никуда не пойду, они меня найдут и дома. Так что не будем избегать неприятностей, а смело двинемся им навстречу.

Глава 9

Я выскочила из квартиры, с удовлетворением отметила, что с моей машиной за ночь ничего не случилось, и поехала в сторону табачной фабрики, неподалеку от которой располагалась нужная мне в данный момент фирма «Караван».

После получасовых поисков, когда я кругами ездила вокруг фабрики, я поняла, что ориентировка «в районе табачной фабрики» – понятие растяжимое и я могу искать эту фирму до пенсии.

И вот когда я уже абсолютно выбилась из сил, я вдруг увидела родной зеленый пикап с вмятиной на багажнике. На всякий случай я заехала подальше в тень, чтобы не бросаться в глаза, и увидела, что пикап заворачивает в проулок, который я проезжала уже раз пять, все время принимая его за дорогу, ведущую к местной свалке. Видимо, это было не так, потому что пикап проехал по этому проулку метров десять и остановился.

Я прикинула взглядом расстояние, решила, что моей подслушивающей аппаратуре это расстояние по силам, и приготовилась слушать. И точно, в динамике раздалось фальшивое насвистывание какого-то модного мотивчика. Судя по всему, в пикапе сидел один шофер и кого-то ждал. Нет, все-таки мне повезло, что «Караван» такая небогатая фирма, у которой всего один механический верблюд, а то бы я не напаслась жучков.

Интересно, долго мне ждать, пока что-нибудь в этой машине произойдет? Еще немножко, и я не выдержу – пойду и попрошу этого шофера заткнуться. Он там явно один – никто не смог бы так долго выдержать его фальшивый свист, вряд ли там подбирают народ по отсутствию слуха.

Слава тебе, господи! Замолчал. К нему кто-то направляется, видимо, начальство. К машине шли два мужика, они очень громко разговаривали и размахивали руками. Настолько громко, что мое устройство уловило их разговор на расстоянии метров пяти от машины:

– …уже два дня! За что он нам деньги платит, по-твоему?

– Геннадий Владимирович, ну что мы можем? – Ага, вот шеф. Замечательно. – Это не баба, а какой-то Джеймс Бонд. И дома она не появилась, и где девчонка – непонятно.

– Так. Меня все это интересует, но мало, а вот его – вообще не интересует. Сейчас я как-нибудь попробую выкрутиться, а к обеду, в крайнем случае, к вечеру, чтобы они обе были у меня. Ясно?

– Ясно. А если мы найдем эту бабу, а она будет сопротивляться?

– Если у вас уже будет девчонка, то баба нам уже не нужна, можете ее убирать. Но это только если засветитесь. Лишних проблем не создавайте. Помните: главное – девчонка. Все. Меня ищи по сотовому, если буду очень нужен.

С этими словами господин Кольцов сел в машину, машина развернулась в сторону окраины города, я немного помедлила и поехала за ними, стараясь держаться в пределах слышимости. Но за всю дорогу не услышала ничего интересного, кроме оригинала насвистываемой шофером песенки – видимо, они поставили кассету.

Так, судя по разговору, мы сейчас приехали к тому человеку, который заказал всю эту музыку, и мне предоставляется уникальная возможность его увидеть.

Пикап остановился возле довольно большого частного дома, Кольцов вошел в этот дом, а водитель вышел из машины, запер ее и направился через трамвайные пути к ближайшему лотку с сигаретами.

Нельзя было терять время. Я поставила машину на соседней улочке и как можно незаметнее направилась к дому, в котором скрылся Кольцов. Миновала калитку, осторожно направилась к ближайшему окну, прижимаясь и даже вжимаясь в стену, чтобы меня не было видно из окна.

Но меня, по всей видимости, заметили – из окна или с улицы – безразлично, потому что я вдруг увидела перед собой небо, в голове что-то взорвалось, и я куда-то провалилась, успев подумать лишь, что неблагоприятные последствия отразились-таки на моем здоровье.

Первым чувством, которое вернулось ко мне, было ощущение, что я уже умерла и меня почему-то отправили в мир иной в соответствии с традициями древних египтян: запеленали и забальзамировали. Ощущение это подкреплялось двумя моментами: я была туго спеленута, так что не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, а еще очень сильно пахло чем-то, навевающим мысли о склепе и о больнице одновременно.

Потом чувства стали возвращаться с пугающей быстротой, я даже не успевала на них должным образом отреагировать: сначала дала о себе знать жуткая боль в голове, как будто на меня нечаянно упала штанга или гиря, потом я ощутила во рту крайне неприятный привкус, и мне тут же очень захотелось минеральной воды. В довершение ко всему мне вдруг стало очень холодно.

Из всего этого следовал лишь один утешительный вывод: если мне больно, холодно и хочется пить – значит, я живая. И похоронили меня либо по ошибке, либо из вредности, поскольку я кому-то очень надоела. Интересно, кому? Похоже, когда на меня роняли штангу, у меня отшибли память. Ладно, вспомним потом, а сейчас надо напрячься и попробовать открыть глаза.

Сделать это оказалось непросто, вначале я решила, что вообще разучилась это делать, потому что результата никакого не было: я ничего не увидела. После длительного интенсивного размышления я пришла к выводу, что глаза мне открыть все-таки удалось, а не вижу я ничего потому, что здесь очень темно.

Это открытие еще более укрепило мое предположение, что меня похоронили и я нахожусь в каком-то склепе. Но все же склеп был достаточно просторным. Я попыталась перекатиться с места на место, и мне это удалось, хотя не без боли, потому что пол в этом склепе был очень твердый и не очень ровный.

Где же я все-таки нахожусь? И что меня сюда занесло? Ха, что же, как не непревзойденное умение находить приключения на собственную задницу! Остается надеяться, что меня не подведет и моя уникальная способность выпутываться из этих приключений. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!

Ладно, вспоминать то, как и почему я сюда попала, буду потом. Скорее всего это вспомнится само, если, конечно, у меня нет амнезии. Да вроде нет: я – Татьяна Иванова, частный детектив, живу в городе Тарасове, не замужем, детей и собаки нет, денежных долгов – тоже. Ну а остальное вспомнится по мере надобности. Сейчас я лучше попробую как-то улучшить свое положение.

В идеале, конечно, хотелось бы отсюда выбраться, закутаться во что-нибудь теплое, глотнуть минеральной водички и показать свою многострадальную голову любимому врачу Сан Санычу. Ну а программа-минимум – попробовать освободить руки и ноги от этих пут, которые мне уже изрядно поднадоели.

Что нам для этого нужно сделать? Первым делом – определить, чем меня связали и реально ли развязаться без посторонней помощи, поскольку помогать мне явно никто не собирается. Так… Насколько я могла определить на ощупь, дела мои не так уж плохи: у тех, кто меня нейтрализовывал, видимо, ничего подходящего под руками не было, и меня связали-спеленали обрывками каких-то тряпок. Правда, тряпки были не очень ветхие, но все же это не шелковый шнур и не бельевая веревка.

И вообще, создавалось ощущение, что меня связывали люди не очень опытные. Даже обидно. Вот если бы я себя связывала сама, я бы уж вряд ли сумела развязаться: связала бы локти как следует, и привет! И никакие наручники не нужны, и ноги не надо связывать, зря мучиться. И сидела бы я себе тихо-мирно до прихода моих охранников и никуда бы не рыпалась. А то получается: пеленали меня, старались, а я сейчас поднатужусь и развяжусь. Дальше, правда, непонятно, что делать, но это будет видно потом.

Ну ладно, шутки в сторону, будем развязываться. А для этого хорошо бы сесть, но так просто мне это не удастся: надо бы найти какую-нибудь опору. И я, перекатываясь, попыталась добраться до ближайшей стены. К счастью, находилась я не в Колонном зале Дома Союзов, а в каком-то, видимо, довольно тесном помещении, потому что до стены я добралась довольно быстро. Стена была так себе: влажная и неровная. Внезапно я поняла, почему здесь пахло склепом и больницей: стенка была покрыта плесенью. Гадость какая, но деваться некуда. Опираясь на стену всем, чем только можно, я попыталась приподняться и придать телу полувертикальное положение. С третьей попытки мне это удалось, хотя очень мешала головная боль.

Сев, я поняла, что практически достигла нужного результата: тряпки, которыми я была спеленута, в результате своеобразного путешествия по полу моей темницы ослабли, и освободиться мне удалось достаточно легко. Итак, программа-минимум выполнена: я вновь обрела свободу движений. А теперь надо выбираться дальше, для начала попробовать найти выход – дверь, люк, окно или что-то подобное.

Так же аккуратно, по стеночке, я встала и осторожно начала продвигаться по периметру неведомого помещения. Все же интересно, почему это я так легко развязалась? Ой, не нравится мне, когда все получается слишком просто, не к добру это. И пора бы все-таки вспомнить, благодаря чему я очутилась здесь, исключая мою любовь к приключениям и авантюрам. Авантюрам? В голове забрезжила какая-то мысль, воспоминание… Еще немного, и я совсем вспомню… Ну же!

На самом интересном месте, когда я уже, кажется, была близка к тому, чтобы все вспомнить, мне, как обычно, помешали. Во-первых, неожиданно и некстати нашлась дверь, во-вторых, из-за нее послышались голоса, один из которых мне был незнаком, а второй я явно где-то слышала:

– …и срок – до вечера. Вечером я должен все знать. Все – это то, что девчонка мне уже больше не мешает, а эта баба для меня не опасна. Ясно?

– Ясно, конечно. А бабу убирать? – Ага, этого я знаю, и вспомнила все сразу. Баба, которую надо убирать, – это именно я. И узнавать о местонахождении девчонки собираются тоже от меня. Нет мне спокойной жизни, и смерть тоже, видимо, мне готовят беспокойную. И устроит ее мне Кольцов Геннадий Владимирович – вон как старается выпытать все желания своего собеседника.

– Это меня не касается. Это ваши дела и меня в них не впутывайте. И запомните – просто так деньги я вам платить не собираюсь. Ясно?

Серьезный мужик. А мы с Кольцовым, судя по всему, вызываем у него жуткое раздражение. Досадно.

Кольцов тем временем рассыпался в уверениях преданности и готовности сделать все как следует, причем голоса их удалялись, становились глуше. Затем зашумел двигатель машины, и я вновь услышала голос Кольцова, на этот раз он звучал начальственно резко и властно:

– Ты этих олухов вызвал?

– Вызвал, едут.

– Едут, идиоты! Если бы не я, они бы там сидели до пенсии. Ты ее проверял?

– А че ее проверять? Вы ее здорово выключили, она, поди, долго еще проваляется.

– Долго нам не надо. Я с ней разговаривать буду. Ты проверь, но аккуратно, это не баба, а кошмар какой-то. С нее станется уже и очнуться, и начать рыть подкоп. Или оружие где-нибудь раздобыть.

Да, обидно, когда не оправдываешь ожиданий: и оружия я, даже плохонького, не раздобыла, и к рытью подкопа еще не приступила. Кажется, уже и не приступлю… Я отскочила от двери, и очень вовремя, потому что она начала распахиваться внутрь моей каморки. К счастью, я оказалась за дверью, и у меня появился какой-то шанс выпутаться самостоятельно из этой заварушки.

– Ген, нет ее! – проорал какой-то парень, стоя на пороге этого сарая и не решаясь войти внутрь.

– Я тебя не спрашивал, есть она или нет ее! Я тебе сказал, что она мне нужна для разговора, – ледяным голосом отозвался господин Кольцов и прибавил несколько малолитературных выражений. – Остальное – твои проблемы. Ищи.

Парень вошел в сарай и осторожно начал меня искать, для чего первым делом заглянул за дверь. Мне его мерзкая рожа не понравилась, ему мое лицо, судя по всему, тоже, но первой я успела оповестить его о своих недружественных чувствах и временно вывела парня из участия в событиях окружающего мира точным ударом ребра ладони по шее. Парень свалился к моим ногам, я услышала возмущенно-изумленные возгласы и пулей вылетела из-за двери им навстречу.

И очень вовремя: как раз еще две, на редкость неприятные, морды намеревались проникнуть в мой сарай с явным желанием меня обезвредить.

Еще чего! «Эту песню не задушишь, не убьешь!» Вдохновляемая такой мыслью, я заехала обеим мордам ногой в прыжке, да еще и с разворотом. Получилось неплохо, жаль только, морды не скоро смогут это оценить. Так! Главное – не останавливаться, я перелетела через два полутрупа, лежавших на пороге, и увидела еще троих типов, вполне живых и очень недовольных моим сеансом карате. А зря! Сейчас, голубчики, я вас всех тут уложу: во-первых, я очень сегодня злая и кусачая, а во-вторых, я профессионал, а вы – лохи, непонятно только, за что вам платят деньги.

Сейчас я выведу из строя вот этого, мелкого, но очень надоедливого, потом уберу с дороги тех двух здоровых горилл, и все… путь свободен – вон она, калитка, на улицу, в машину, и только они меня и видели…

Да… посмотреть на меня им все же еще придется, как и мне на них. Профессионализм – это, конечно, хорошо, но в понятие профессионализма входит еще и трезвая оценка противника и ситуации, а не только умение махать ногами и руками. И как это я забыла про этого гада Кольцова? А вот он про меня не забыл:

– Танечка, не утомитесь! Устали уже, наверное, умаялись, – Кольцов стоял на пороге дома, держа в руках пистолет, нацеленный прямехонько на мою глупую башку. Да, с такого расстояния он вряд ли промахнется. – Хватит спектакль разыгрывать, стерва! Все равно зрителей нет. Стой спокойно, а вы, идиоты, свяжите ей локти, чтобы не рыпалась.

Ну вот, теперь я наконец-то связана по всем правилам. Довольна, идиотка? Накаркала. Теперь имей дело с профессионалом, героиня! Джеймс Бонд в юбке! Вечно тебе больше всех надо… Мои самобичевания перебил Кольцов, промолвивший:

– Ну вот, барышня в надлежащем виде, можно с ней и побеседовать. Пройдемте в дом, Татьяна Александровна. И без фокусов, а то живо пожалеешь, что метла твоя ни разу не столкнулась с вертолетом. Ведьма!

Мы двинулись в дом – Кольцов, я и один амбал. Второй остался на улице, видимо, приводить в чувство своих подельщиков.

Пока мы шли в дальнюю комнату обычного жилого частного дома, я напряженно думала: кто же этот Кольцов и откуда он так неплохо меня знает? С одной стороны, знает отчество. Я его произношу нечасто и, как правило, в официальной обстановке. Друзья вряд ли даже знают его. С другой стороны, Кольцов знает мою кличку «Ведьма», которая лучше всего известна людям, имеющим проблемы с законом. Да, проблемы у него явно были – Гриша же говорил, что Кольцов сидел. Но я поняла, что это было не очень серьезно – обычная драка. И довольно давно. Я тогда еще не работала. Следовательно, у Кольцова и сейчас есть проблемы с законом, а нет – так будут. Одна его пушка чего стоит, а тут еще явное желание устроить мне неприятности с летальным исходом. Да, не дай бог, доберутся до Даши! Нет, этого я допустить не могу. Будем бороться.

Шедший за мной амбал грубо прервал ход моих размышлений и толкнул меня по направлению к дивану, куда я и приземлилась достаточно благополучно. Амбал замер в неподвижно-настороженной позе (черт его знает, что от этой бабы можно ожидать?), а Кольцов сел напротив меня в кресло с достаточно потертой обивкой.

– Ну, красавица, будем разговаривать?

– А чего же не поговорить с хорошим человеком? И тема у нас есть общая, верно?

– Есть, как не быть. Давай, будь хорошей девочкой, расскажи мне все: куда Дашеньку дела, чего про нас знаешь. Будешь честно рассказывать – выпустим тебя, и гуляй на все четыре стороны. Будешь действовать мне на нервы – я стану нервничать и, не дай бог, поврежу твое драгоценное здоровье. Давай, лапонька, говори.

Говорить-то можно, сказать трудно. Ну и мерзкая же рожа у этого Кольцова, ничем не лучше морд его подручных. Но он на их фоне выгодно отличается интеллектом, к тому же у него есть оружие. Что же мне делать?.. Как что делать?! Так у меня же с утра план был – нагло прийти к Кольцову и потребовать у него своей доли. В чем же дело – вот он Кольцов, передо мной сидит. Поехали.

– Здоровье мое ты уже повредил. У меня голова раскалывается. И локти болят. Ты бы развязал, раз у нас пошли такие переговоры.

– Нет уж, лапонька. Когда тебя развязывают, ты очень беспокойно себя ведешь, размахиваешь ногами-руками. Мы вот лучше тебе еще и ножки свяжем. Давай-ка, – последняя реплика относилась не ко мне, а к амбалу, который тут же ринулся выполнять команду и очень крепко и надежно связал мои ноги в щиколотках на манер кандалов – чтобы я могла делать лишь крошечные шажки. Во время этой операции Кольцов предусмотрительно держал меня на прицеле. Но я, наверное, и так бы ничего не стала делать, на меня навалилась усталость и апатия.

– Вот и хорошо, вот и ладненько, – пропел Кольцов, когда амбал закончил свое дело и встал в исходное положение перед дверью. – А теперь можно и поговорить. Ну, рыбка моя, что ты надумала? Надеюсь, ты уже поняла, кто мы? Правильно, мы Олины друзья и хотим только одного – вернуть девочку Дашу к маме Оле. Я думаю, ты хочешь того же – помочь своей подруге, просто не знаешь, как это сделать, правда? Мы тебе посодействуем, не стесняйся. – Кольцов не говорил, а прямо-таки пел, ни на секунду не отрывая пытливого взора от моего лица, проверяя мою реакцию на его речь.

Я постаралась предельно сконцентрировать свое внимание, чтобы, не дай бог, не ляпнуть лишнего, и в то же время расслабилась и постаралась забыть о грозившей мне опасности быть убитой или покалеченной. Главное сейчас – умудриться стать хозяйкой положения:

– Ага, хочу больше всего на свете. Прямо с ног сбиваюсь. А у вас тут, похоже, было производственное совещание по поводу скорейшего воссоединения семьи?

– Было, киска, было. Ты давай, не томи! Куда Дашу дела? – Елки-палки, да он же волнуется и боится больше, чем я: и ерзает все время, на месте ему не сидится, и руки дрожат.

Мне стало совсем весело и спокойно:

– Да что вам беспокоиться, мальчишки. У вас, поди, есть дела и поважнее. А с этим я сама справлюсь: отвезу Дашеньку к Ольге, и дело с концом. – При этих словах лицо Кольцова просияло. Господи, какой дурак! Неужели он еще может предположить, что я так и не поняла, что дело это грязное и непростое? Не-е-т, надо ставить точки над «i». – Или отвезу еще куда: может, ей там будет лучше.

При этих словах ерзающий Кольцов буквально подпрыгнул и прошипел мне уже без всякой раскованности и доброжелательности:

– Ну ты, шалава, без фокусов! Говори, где девчонка, и уматывай отсюда на все четыре стороны. Будешь финтить – отрапортуешь архангелу Гавриилу о своем сильно досрочном прибытии. Так что не зли меня. – Кольцов постепенно успокаивался, что мне сейчас было нежелательно. Он мне нужен обозленным и испуганным. В таком состоянии люди глупеют и теряют над собой контроль.

– Кто кому станет рапортовать, будет видно. По ходу, так сказать, пьесы, – я собрала всю имеющуюся у меня в запасе наглость и уставилась прямо ему в глаза. – А то, сдается мне, что отвечаешь за Дашино возвращение к маме Оле лично ты. И если что-то не получится, то виноватым окажешься ты. Ох и попадет же тебе от Оли, верно? – Я выдержала паузу. – Или еще от кого.

Так, Кольцов, похоже, дошел до нужной мне кондиции – злой, растерянный и испуганный. Меня сейчас волнуют две вещи: во-первых, чтобы он не поглупел окончательно и не начал делать глупости. Например, не вздумал убить меня ради восстановления собственного душевного спокойствия. К тому же меня не устроил бы его чрезмерный испуг: он может впасть в молчаливый ступор. А мне от него позарез надо хоть что-нибудь узнать.

– Что тебе нужно? – Ну наконец-то. Вопрос закономерный, хоть и несколько нелепый.

– Счастья в жизни, чего же еще?

– Сколько?

– Да чтобы и на детей с внуками хватило, – я продолжала забавляться его испугом и не спешила его успокаивать.

– Ну это если они у тебя еще появятся, – Кольцов внезапно успокоился, видимо, приняв какое-то устроившее его решение. – Значит, так, голубка. Я даю тебе двести баксов, ты говоришь мне, где девочка, мы вместе туда едем, забираем ее и расстаемся довольные друг другом. И немедленно забываем о нашем приятном знакомстве. Идет?

– Двести долларов за такой каторжный труд? Да я столько зарабатываю в один день и напрягаюсь гораздо меньше. Ты меня не понял, Геннадий Владимирович. Мне, чтобы о тебе забыть, надо приложить массу усилий. А это должно хорошо оплачиваться.

– Хорошо – это сколько?

– Две штуки баксов – и у меня обнаруживается полная потеря памяти. По-моему, это не так уж и дорого.

– Ты че, девка, очумела? Да тебе еще пару раз дать по голове, ты и бесплатно все забудешь, включая свои паспортные данные и дату Октябрьской революции. Ты лучше бери, пока я добрый, двести баксов и поехали забирать Дашу.

– Я тебе что, напоминаю твою бабушку в маразме? Чтобы с тобой куда-то ехать сейчас, нужно быть круглой дурой. Нет уж, ты мне переводишь деньги на счет, выпускаешь на свободу, на свободе я покручусь некоторое время, пойму, что мне ничего не угрожает, и заручусь поддержкой пары-тройки моих друзей. Это на случай, если тебе опять придет в голову опробовать действенность твоих методов на моем затылочке. А уж потом, скажем, завтра, в восемь часов вечера мы встречаемся в нейтральном месте, и я передаю тебе Дашу из рук в руки. Как тебе план? И не забудь о двух штуках баксов. Не меньше. И цени – за моральный и материальный ущерб, который ты мне причинил, я денег не беру. Только за работу. – Я тяжело вздохнула. – Так уж воспитана.

– Да уж, на воспитание твое грех жаловаться, – Кольцов, видимо, что-то прикинул в уме, потому что заметно приободрился и успокоился. – Ну и мы в грязь не ударим, верно, Костик? – Он обернулся к амбалу, безмолвно стоявшему у дверей. – Вызови-ка Илюшу сюда, будем наверстывать упущенное. А то мы за разговорами забыли все законы гостеприимства. А гостья наша наверняка проголодалась…

Костик, ни слова не говоря, вышел из комнаты и вернулся вместе с Илюшей буквально через минуту. Похоже, они все сидят в соседней комнате. Значит, рыпаться мне смысла нет, надо во что бы то ни стало вести переговоры. Что же такое задумал Кольцов? Ответ не заставил себя долго ждать:

– Мальчики, развлеките пока гостью, а мне надо подумать над ее интересным предложением. И хорошо бы к концу моего раздумья наша милая Танечка передумала и помогла нам безвозмездно. Понятно? – Он кивнул в сторону небольшого столика у окна, где стояли бутылки с водкой и пивом и какая-то элементарная закуска, вроде картошки и соленых огурцов. Затем обернулся ко мне и с довольной улыбкой пояснил: – Безвозмездно – это значит, даром. Приятного аппетита, Танюша. Успеха, мальчики.