Текст книги "Как стать миллиардером"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Муля держит автосалон на Комбинате, – наморщил лоб Умецкий. – Все мелкие магазины в этом районе тоже вроде бы его. Вроде бы что-то еще есть, не уверен. Да я в его дела не особо лез, если только в разговоре какие-то названия случайно всплывали. С любопытными сами знаете, что бывает.

– Спасибо, Дмитрий Иванович, для начала достаточно, – сказала я. – Постараюсь узнать из своих источников, не было ли в последнее время неприятностей у официальных владельцев этих предприятий.

– Узнайте, – согласился Умецкий. – Да вот только я думаю, что ничего у вас не получится, покоса не будет. Во-первых, если б, в натуре, братва новую войну начала, об этом бы уже весь город знал. Слухи бы всякие ходили, журналюги б, как ошпаренные крысы, метались, менты бы тоже хоть чего-нибудь, да унюхали. А у нас что? Тишина. – Умецкий победно уставился на меня.

– Неприятность, как правило, сначала случается, а уже потом о ней начинают говорить, – медленно сказала я. – А что во-вторых?

– Во-вторых, как-то не похоже это на войну. Звонки какие-то, выкуп в три «лимона»… Если бы было так, как вы говорите, просто пришли бы к нам, наехали нормально, по-человечески… Да и Муля, я думаю, мне бы сказал, если что. Не такой он человек, не стал бы мне пургу гнать. Вам этого не понять…

– Знаю, знаю, – закончила я за него. – Потому что я женщина.

На пороге офиса мы столкнулись с Серегиным.

– Димон, ты где был? – сразу же набросился он на Умецкого. – Тебя тут все ищут. Нам давно уже в банк пора, а ты как в воду канул. Где ты есть – никто не в курсе, по мобиле сплошное «плиз кол бэк лэйте»… Я уже беспокоиться начал.

– Блин, Костян, извини. Вопрос встал, решать срочно надо было. Сейчас поедем, я только к себе за бумагами заскочу.

– Замечательно. О, Евгения Максимовна, и вы здесь? Прекрасно. Я вам там список подготовил, который вы просили. Пойдемте, прямо сейчас его и отдам, раз уж все равно ждать.

– Какой такой список? – насторожился Умецкий.

– Да так, ерунда, – ответил клиент. – Евгения Максимовна заставила меня переписать всех тех, кто мог на нас зуб иметь. Поименно, представляешь? Я чуть не помер, пока писал.

– Так какого ж вы раньше молчали? – недоуменно спросил Умецкий. – У меня давно такой список в столе валяется. И наработки кое-какие по нему уже есть. Я, как меня Евгения Максимовна убедила, что наш ахтунг может быть и не в теме, сразу все наши старые грехи вспомнил. Знакомым кое-каким показал, те информацию по ним подбросили. Телега страниц на двадцать получилась. Не фонтан, конечно, но лучше, чем ничего.

Лицо Серегина вытянулось. Я решила, что сейчас он снова набросится на Умецкого с упреками, на что просто не было времени, и немедленно вмешалась:

– Константин Вячеславович, Дмитрий Иванович, несите ваши списки, я вас здесь подожду.

– Отлично, – кивнул Серегин и махнул рукой маячившему неподалеку шоферу: – Боря, мы сейчас, обожди пару минут.

Пока Серегин с Умецким наперегонки несли мне бумаги, Боря слонялся вокруг крыльца. По его виду было совершенно ясно, что думает он только о том, как бы подойти ко мне, попытаться поговорить и вымолить прощение, но он так и не решился. Скоро руководство «Феникса» вернулось, сунуло мне свои распечатки и помчалось к машине.

– Одну минуту, – окликнула их я. – У вас в офисе найдется свободный компьютер? Я хотела бы начать работу прямо сейчас и для начала проверить, что по фигурантам есть в Сети.

– Да, конечно, – обернулся Умецкий. – Обратитесь к Коле, это наш системный администратор. Свободная машина у него найдется, а нет – пусть свою уступит. Скажете, я приказал. Он у нас на втором этаже сидит, там спросите.

Я кивнула. Генеральный директор «Феникса» совершенно напрасно объяснял мне, где именно в его офисе сидит системный администратор. Во-первых, я с ним уже успела познакомиться, а во-вторых, я и так нашла бы его без особого труда. Все-таки одна небольшая ошибка при строительстве здания допущена: кабели локальной вычислительной сети не были упрятаны в стены, как, например, электропроводка, а проложены наружно, как в тысячах других зданий, построенных до начала компьютерной эры. Все они, словно нити гигантской паутины, сходились в одно место. В центре, словно сытый, ленивый паук, сидел системный администратор Коля. Кроме того, на дверях серверной висело распечатанное на принтере объявление следующего содержания:

«Не беспокоить админа до обеда – админ с похмелья.

Не беспокоить админа во время обеда – админ кушает.

Не беспокоить админа после обеда – админ спит».

Должна сказать, что это было не так уж и далеко от истины.

Итак, друзья умчались в банк, а я пошла в офис будить Колю: время было послеобеденное. Вопреки надписи, Коля не спал, не обедал и не страдал похмельем, но на работу его деятельность тоже мало походила: админ азартно рубился в какую-то игрушку.

– Привет, – улыбнулась я. – У тебя свободный комп в хозяйстве найдется? Начальство велело выделить, а если нет – отдать мне свой.

– В углу, – отстраненным голосом ответствовал Коля и подкрепил свои слова взмахом свободной от мышки руки в направлении пылящегося на монтажном столе полуразобранного компьютера. – Тачка рабочая, периферия подключена, Сеть есть, винды стоят. Если надо еще чего – скажи, поставлю, – добавил системный администратор, не отрывая глаз от монитора, где положительный, добрый и светлый персонаж под его, Колиным, чутким руководством превращал в кучу мясного фарша целую орду персонажей отрицательных, злых и темных.

– Нет, больше ничего не надо. Работай, Коля, – сострила я, на что админ не обратил ровным счетом никакого внимания.

Сняв со стола тонер от лазерного принтера, я устроилась за компьютером, разложила бумаги и углубилась в изучение списка. Передо мной замелькали даты, имена, судьбы, словно скорбная повесть о темных сторонах бизнеса.

Анненков Павел Сергеевич, бывший коммерческий директор ОАО «Вектор плюс». Никаких данных: по указанному адресу не проживает, местонахождение неизвестно, данными о доходах налоговая инспекция не располагает.

Борисов Александр Александрович, бывший директор ООО «Стройинициатива». В настоящее время проживает в Тарасове, работает рядовым инженером-проектировщиком.

Вербицкий Юрий Михайлович, бывший генеральный директор ЗАО «Титан». Скончался год назад от инфаркта миокарда.

Грдзелидзе Лаша Георгиевич, бывший генеральный директор ОАО «Алазани». Выехал на постоянное место жительства в Грузию, адрес неизвестен.

Демидов Иван Васильевич, бывший частный предприниматель без образования юридического лица. Четыре месяца назад покончил с собой, выбросившись из окна.

Евстигнеев Алексей Юрьевич, бывший председатель совета директоров НПО «Спектр». Осужден за мошенничество, отбывает срок в исправительно-трудовой колонии общего режима.

Жебровский Владимир Моисеевич, бывший…

Я потерла слезящиеся глаза и посмотрела на часы. Пора ехать в милицию, дабы предстать пред светлы очи следователя Земляного. Едва я успела об этом подумать, как дверь в серверную приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась голова Бори с выражением мрачной решимости на лице. Коля икнул и нажал клавиши переключения задач, убирая игрушку с экрана: шофер и телохранитель коммерческого директора был единственным человеком в офисе и, кажется, во всей вселенной, которого системный администратор хоть немного, да побаивался.

– Жень, нам в милицию пора, – глухо сказал Боря.

Эх, Боря, Боря! Допустим, ты полностью сознаешь свою вину и искренне раскаиваешься, но почему бы тебе попросту не подойти и не извиниться? Почему тебе обязательно нужен какой-то идиотский повод для того, чтобы вообще начать разговор, тем более такой, как совместный визит в милицию? Откуда вообще в мужчинах берется столько трусости, едва разговор заходит о чувствах? Я уже было начала сомневаться, что он вообще рискнет со мной заговорить. Мысленно вздохнув еще пару раз, я все-таки решила дать Боре еще один шанс, хотя бы только для того, чтобы посмотреть, собирается ли он мямлить и дальше.

– Да, я уже собираюсь, – сухо сказала я и добавила: – Подожди, сейчас вместе поедем.

Боря молча кивнул и скрылся за дверью. Я ожидала, что он снова заорет какую-нибудь разухабистую песню, но почему-то, кроме шагов, ничего не услышала.

Через пару минут я попрощалась с Колей, который, кажется, моего ухода даже не заметил, продолжая сосредоточенно шинковать скачущих по экрану монстров, и спустилась вниз. Боря ждал меня на стоянке, облокотившись пятой точкой на капот «Лексуса».

– Ну что, готова? – лучезарно улыбнулся он. – На твоей поедем или на моей?

– Давай на твоей, – ответила я, решив не уточнять, что машина вообще-то принадлежит Серегину.

Однако меня ждал сюрприз. Боря отклеился от «Лексуса», обошел его и распахнул дверцу притаившейся за ним красной «девятки».

– Пр-р-р-рошу! – прорычал Боря, улыбнувшись и присовокупив к вербальному приглашению соответствующий жест.

– Однако, – только и нашлась что сказать я.

Вид у машины был такой, словно ее только что вынули из пасти тираннозавра. Богатая коллекция вмятин была замазана где краской произвольного оттенка, где попросту грунтовкой, дверцы держались на честном слове, а передняя, судя по цвету, и вовсе принадлежала другому автомобилю, как и колеса. Они-то меня поразили больше всего: двух одинаковых дисков на этом рыдване не было. В начале своего пути они могли стоять на автомобилях каких угодно марок, но только не на «Жигулях». Например, правый передний был точь-в-точь как у моего «Фольксвагена». Что ж, хоть диаметр одинаковый. По крайней мере, хотелось в это верить. Зато в другом я была убеждена на все сто процентов: если эта колымага вообще сдвинется с места, то доедет лишь до первого поворота, а дальше нам с Борей либо придется идти пешком, либо нас повезут на катафалке. Я уже успела пожалеть, что не предложила Боре отправиться на моем «Фольксвагене», но отступать было поздно. Я обошла «девятку», открыла дверцу и полезла внутрь, мысленно подбирая слова для завещания.

– Пристегнись, – посоветовал Боря, запуская двигатель.

Я ожидала чего угодно, например, что стартер сорвется с креплений и полетит Боре в глаз, как в известной непристойной песенке, но только не того, что машина заведется нормально, с полуоборота. Двигатель заурчал довольно тихо, ровно и мощно, обещая познавательную прогулку на хорошей скорости. Так и случилось: едва мы выехали со стоянки, Боря плавно нажал на газ, двигатель зарычал чуть громче, и мы помчались по улицам Тарасова, лавируя среди других машин, замерших, казалось, в почтительной неподвижности. Я готова была поклясться, что у этой машины не только колеса, но и двигатель был не родной. Скорее всего, от «Мессершмита».

– Слушай, Борь, а почему ты ее внешний вид в порядок не приведешь? – спросила я, заваливаясь на дверцу на очередном крутом вираже.

– Заметила, да? – самодовольно ухмыльнулся Боря. Вопрос не был риторическим. Боря совершенно серьезно спрашивал, обратила ли я внимание, что внешне его машина больше подходила для свалки, чем для городских улиц!

– Это называется крысомобиль. Я по телевизору как-то видел, – начал рассказывать Боря, не дождавшись, пока я подберу слова для ответа. – Там, правда, не про машины показывали, а про мотоциклы, но суть та же. Есть в забугорных странах целая категория байкеров, намеренно уродующих внешний вид своих мотоциклов. Началось это случайно, у парней просто денег на ремонт не было. Собирали их из частей от нескольких разных мотоциклов, на покраске и прочем гламуре экономили, и в результате получалась этакая крыска с колесиками: без слез не взглянешь, а бегает ничуть не хуже других. Ну а потом понравилось, начали специально новые мотоциклы покупать и кроить по своему усмотрению.

– Подожди. Ты что, хочешь сказать, что ты специально новую машину так изуродовал?!! – ужаснулась я.

– Не-е-е-ет, – протянул Боря, – у меня бы рука не поднялась. Кузов на свалке подобрал, остальное прикупил по частям. Ну, и собрал.

– Тебя бы с Шуриком познакомить, – проговорила я. – Интересно, он бы тебя убил или сам застрелился?

– С каким таким Шуриком? – насторожился Боря.

– Слушай, а ты не мог бы немного скорость сбавить? – поспешила уйти от опасной темы я.

– Скорость? – переспросил Боря. – А что с ней не так? Мы что, слишком быстро едем?

– Нет, слишком низко летим, – ответила я.

Шутка бородатая, но Боря из вежливости хохотнул.

– Послушай, а куда ты меня везешь? – спросила я. – Мы только что наш поворот проехали.

– Ах, да, – спохватился Боря. – Мне домой заскочить нужно. Я тут шаурму ел и пятно посадил, видишь? – Боря оттопырил рубашку, демонстрируя смачное жирное пятно. – Переодеться нужно. Не волнуйся, я быстро. Можешь со мной пойти, можешь в машине посидеть. Я недолго, правда.

– Пойду, пожалуй, посмотрю, как живешь, – ответила я, хотя Борин быт меня совершенно не интересовал. Меня просто пугала вероятность того, что меня в этом проклятом «крысомобиле» может случайно заметить кто-либо из знакомых. Им же не объяснишь, что его так специально разукрасили, верно?

– Замечательно! – воскликнул Боря, явно пародируя своего шефа.

– Послушай, а квартира у тебя тоже в крысином стиле выдержана? – сострила я.

– Что нет, то нет, – серьезно ответил Боря. – Впрочем, сама увидишь.

– И как скоро? Я что-то адрес твой запамятовала, – призналась я.

– А вот уже и приехали, – ухмыльнулся Боря, тормозя перед какой-то темной подворотней. – Выходи, тут пешком пройти маленько придется. Во дворе все перекопано, на машине не проехать.

Я отбросила ремень безопасности и с чувством огромного облегчения покинула «крысомобиль». Мою радость лишь немного омрачало сознание того, что скоро придется лезть в него обратно.

В подворотне нас ожидали. Уж не знаю, сработало профессиональное чутье телохранителя или пресловутая женская интуиция, но то, что группа торчащих в подворотне подростков именно ждет и именно нас с Борей, я почему-то решила еще до того, как разглядела бритые наголо макушки.

– Идет, – тихо сказал кто-то.

Подростки отошли от стен и выстроились в подворотне рядком, перекрывая нам дорогу. Вперед шагнул молодой человек заметно более старшего возраста, чем все остальные, лет примерно двадцати пяти или около. Мы остановились, с интересом ожидая продолжения.

– Он? – спросил молодой человек кого-то из своих, сверля Борю недобрым взглядом.

– Точно, – подтвердил самый младший, на вид ему можно было дать никак не больше пятнадцати. – И девка эта тоже с ним была. Я ее узнал, она Лехе руку сломала.

Старший качнулся на каблуках взад-вперед, хищно осклабился и медленно, словно бы лениво, потянулся левой рукой к карману куртки. Мы с Борей переглянулись и одновременно, не сговариваясь, шагнули вперед. Рука старшего дернулась чуть быстрее, но было поздно. Вытащить ее из кармана он так и не успел. Я взрезала ему апперкотом в челюсть, а когда подбородок задрался, аккуратно тюкнула ребром ладони прямо по ноздрям. Бить пришлось осторожно: я хотела всего лишь сломать ему нос, а чтобы осколки хрящей пропороли его куриные мозги, мне вовсе не требовалось. Скинхед взвыл волком, схватился обеими руками за лицо и начал медленно оседать на землю. На мой взгляд, даже слишком медленно. Я решила ускорить процесс подсечкой во внутреннюю сторону колена.

Переступив через упавшего, я шагнула навстречу следующему противнику, который, как и предыдущий, искал что-то в кармане. Выяснять, что именно он там ищет, мне не хотелось, и я ринулась ему навстречу почти бегом, но не успела, Боря был уже рядом. Подскочив к противнику, он провел почти классическую серию ударов: кулаком в челюсть, локтем в нос, коленом в пах, коленом в лицо, локтем в позвоночник. Выпавший из кармана поверженного врага пистолет Боря отфутболил ногой куда-то подальше.

Больше ни у кого огнестрельного оружия не оказалось, и повторилось то же самое, что и позавчера ночью у «Наутилуса», с той лишь разницей, что противников было на сей раз гораздо меньше. Я даже начала скучать и уже не столько дралась сама, сколько контролировала действия Бори. Тот работал спокойно, четко и уверенно, валя на пыльный асфальт одного противника за другим, словно боевой киборг из какого-то футуристического боевика. Лишь однажды на его шее захлестнулась велосипедная цепь, и мне на секунду стало страшно. Я выбила ногой нож у очередного нападавшего, следующим ударом отправила его в нокаут и рванулась было на выручку Боре, но моя помощь не понадобилась. Боря схватился рукой за цепь и резко рванул ее на себя, державшийся за другой конец цепи скинхед сам налетел правым глазом на заботливо подставленный Борей кулак.

Я на секунду отвлеклась, наседавший на меня противник тыкал ножом со скоростью швейной машинки, и мне пришлось немного повозиться, прежде чем я сумела перехватить вооруженную руку и вывернуть ее сразу во всех суставах. Сверкнувшее на солнце лезвие взмыло вверх, словно «Восток» Юрия Гагарина. Ноги скинхеда описали в воздухе красивую дугу, и он со всего размаху впечатался спиной в асфальт, отбив себе печенку. Я прибавила ему ощущений пяткой по зубам и снова повернулась к Боре.

Тот уже успел отобрать у кого-то нунчаки и выписывал ими вокруг туловища замысловатые круги, петли и восьмерки. Его лица я не видела, но, судя по побледневшим рожам скинхедов, его выражение ничего хорошего не сулило. Драка закончилась. Те, что еще могли стоять на ногах, испуганно пятились и озирались, высматривая пути к отступлению, а самые робкие уже и вовсе пустились наутек.

– Старшак на месте, остальные свободны, – приказал Боря, останавливая вращение.

– Как – свободны? – опешила я. – Звони ноль-два. Сейчас машину вышлют, заодно и сами доедем с ветерком и мигалками.

– Свободны, я сказал, – повторил Боря, и что-то в его голосе убедило меня больше ему не перечить. – Тех, кто ножками идти не может, тоже прихватите. Давайте, помогите товарищам. Да не бздите, не трону.

Самые решительные из толпящихся у выхода подростков робко приблизились и принялись собирать ползающих по земле и просто лежащих неподвижно товарищей.

– Я сказал, старшак – на месте! – выкрикнул Боря, заметив, что тому тоже помогают подняться.

Свистнули нунчаки, главарь скинхедов снова упал, обхватив руками разбитую голову, его незваные помощники испуганно отпрянули.

– Эй, мелкий! Ты тоже останься, – приказал Боря.

Самый юный, тот, что опознал нас с Борей, остановился, медленно повернулся и понуро побрел обратно. Боря дождался, пока последний подросток скроется с глаз, присел на корточки перед главарем, сунул руку ему в карман и вытащил оттуда пистолет.

– Очухался, лысый? – спросил Боря. – А ведь я тебя тоже узнал. Бегаешь быстро, молодец. И куртка у тебя хорошая, жаль, размер не мой.

Скинхед уперся рукой в землю и сел, сверля Борю злобным взглядом.

– Значит, ты у нас левша, да? – спросил Боря, и вдруг, широко размахнувшись, ударил торцом нунчаков по пальцам левой руки скинхеда, той самой, которой тот опирался о землю.

Главарь снова повалился на бок, молча, не издав ни крика, ни стона. В тишине хруст ломаемых костей прозвучал особенно жутко.

Боря деловито схватил его за правое запястье, потянул на себя и положил его руку ладонью на асфальт, продолжая крепко держать за запястье. На сей раз главарь заорал нечеловеческим голосом, заорал, как только понял, что именно Боря собирается делать. Нунчаки снова взлетели и снова опустились, скинхед заорал еще громче, скручиваясь в тугой комок боли и страха.

– Мелкий, подойди, – приказал Боря, а когда тот подошел и вдоволь насмотрелся на сломанные руки старшего товарища, добавил: – Еще раз с бритой башкой увижу – тебе тоже руки переломаю. И ноги заодно. Понял?

Бледный, испуганный до полусмерти парнишка кивнул.

– Свободен, – сказал Боря.

Дважды повторять не пришлось, юнец дал деру так, что только пятки засверкали.

– Пошли отсюда, – сказал Боря, вставая.

– Ты ведь хотел зайти домой переодеться, – напомнила я.

– Хрен с ним, с пятном, – отрезал Боря. – И так сойдет, в ментовку идем, а не на свадьбу. Все настроение испортили, козлы.

– Сейчас, – сказала я и направилась в угол, где валялся пистолет, выбитый Борей из рук второго скинхеда.

Пистолет оказался «береттой М-92», стандартным оружием американских военных и русских бандитов. Возможно, именно с таким киллеры подкарауливали Серегина на лестничной площадке. У меня даже мелькнула шальная мысль, что это, может быть, и есть тот самый пистолет, но я ее сразу же отбросила. Я не верила в случайные совпадения.

– А ты, оказывается, садист, – сказала я Боре, усаживаясь в «крысомобиль». – Не знала. Теперь я тебя бояться буду.

Боря убрал руки с руля, повернулся в кресле и долго смотрел на меня, не произнося ни слова.

– Не мог я иначе, – сказал он наконец. – Этот пацан ведь – соседский, мы с ним в одном подъезде живем. Я же его с пеленок знаю. Да что там с пеленок! Я ведь еще мамку его беременной помню. Им беременной. И что я должен был делать, в милицию его сдавать, а потом всю жизнь матери в глаза смотреть? И старшака я просто так отпустить не мог. Это ведь он Петровичу руки ломал. Понимаешь?

– Понимаю, – сказала я. – Извини.

Остаток пути мы проехали молча.

– Здравствуйте, Евгения Максимовна! – радостно, словно хорошую старую знакомую приветствовал меня Земляной. – Проходите, присаживайтесь. И еще раз изложите мне вашу версию случившегося.

– Где, в «Наутилусе»?

– Бог с ним, с «Наутилусом», – махнул рукой Земляной. – Это дело передали другому следователю. Начинайте сразу с завода.

Я еще раз подробно пересказала все с момента моего знакомства с Серегиным, стараясь не упускать ни одной важной детали. Земляной молча слушал, дымя сигаретой и изредка кивая головой.

– Скажите, Евгения Максимовна, вы умеете стрелять по-македонски? – спросил он, когда я закончила.

– С двух рук? Да, конечно. А какое это имеет отношение к делу? – удивилась я.

– Самое прямое. Куда вы дели оружие?

– Револьвер? Я же его вам отдала, прямо в руки, – недоумевала я.

– Я не о нем, – сказал Земляной. – Мне известно, что у вас было второе оружие, автоматический пистолет западного производства, под стандартный натовский девятимиллиметровый патрон. В тот момент, когда вы отдавали мне револьвер, пистолета у вас уже не было, я бы заметил. Куда вы его дели?

– Не было у меня никакого пистолета! – запротестовала я. – Бог с вами, Вячеслав Юрьевич, как вам только в голову могло такое прийти?

– Вот, смотрите, – как по волшебству, на столе перед Земляным появились маленькие целлофановые пакетики. – Эту пулю, – сказал следователь, указывая на первый, – эксперты извлекли из карабина Игнатьева. Баллистическая экспертиза подтвердила, что пуля была выпущена из вашего револьвера. Удачный выстрел, поздравляю, карабин был полностью выведен из строя. Вот это, – Земляной поднял за уголок второй пакетик, – резиновая картечь, которую мы нашли под кожей покойного прямо напротив сердца. Картечь углубилась в тело не более чем на две трети своего диаметра и, разумеется, не могла являться причиной его смерти. А вот это, – следователь пододвинул ко мне пакетик с маленьким комочком свинца и стали, – пуля, выпущенная из вашего второго пистолета. Еще один неплохой выстрел, Евгения Максимовна, прямо в сердце.

– Постойте, – наконец-то дошло до меня. – Вы меня что, в убийстве обвиняете?

– В убийстве? – выгнул бровь Земляной. – Ни в коем случае. Максимально строго ваши действия можно классифицировать как превышение необходимой самообороны, да и то с натяжкой. Речь идет совсем о другом. У вас есть разрешение на это оружие? Разумеется, нет. И вовсе не потому, что нет самого оружия, как вы утверждаете. Просто, согласно действующему российскому законодательству, невозможно получить разрешение на ношение оружия под такой мощный патрон.

– Не было у меня второго пистолета! – почти закричала я. – Слышите, не было!

– Успокойтесь, пожалуйста, Евгения Максимовна. У кого же, в таком случае, он был? Ваш друг Боря стрелял из «моссберга», это неоспоримо, но «моссберг» – не зубочистка, его необходимо удерживать двумя руками. Вы хотите сказать, что на месте происшествия находился кто-то еще?

– Да!

– И кто же, если не секрет?

– Поверьте, Вячеслав Юрьевич, это я и сама хотела бы знать.

– С вашего позволения, не поверю, – Земляной откинулся на спинку стула и с ленинским прищуром посмотрел на меня. – Евгения Максимовна, давайте не будем ходить вокруг да около. Мы оба с вами взрослые люди, и оба прекрасно знаем, что в вашем арсенале, помимо револьвера, есть еще много чего колющего, режущего, взрывающегося и стреляющего. И далеко не на каждую из ваших игрушек вы можете предъявить разрешение.

– Так за чем же дело стало? Можете обыскать мою квартиру.

– Я не смог получить санкцию, у вас оказалось слишком много влиятельных защитников, – щека Земляного досадливо дернулась. – Прокурор мне это едва ли не открытым текстом сказал, представляете? Но как только мы найдем тот пистолет, что был у вас в руках прошлой ночью, санкция у меня будет. А пистолет мы найдем, можете не сомневаться. Вы не могли вынести его за территорию завода, вам бы просто не хватило времени.

Эх, знал бы Земляной, что в сумочке, лежащей на столе на расстоянии вытянутой руки от него, у меня лежат целых два незарегистрированных пистолета, один из которых я только что отобрала у скинхедов!

– За что? – спросила я. – За что вы меня так ненавидите, Вячеслав Юрьевич?

– При чем здесь ненависть? Я просто выполняю свою работу. Закон один для всех, Евгения Максимовна. Закон позволяет вам отстреливать наемных убийц, в порядке необходимой самообороны, естественно. Но если в законе сказано, что преступников можно отстреливать только из зарегистрированного оружия – будьте любезны его зарегистрировать.

– А я не виновата, что закон не позволяет мне иметь хорошее оружие, – огрызнулась я. – Почему я должна выходить против вооруженных преступников с газовым баллончиком?

– Какой плохой у нас закон. Не позволяет всего, чего хочется, – съязвил Земляной. – Мне тут на прошлой неделе один сопляк жаловался, что закон не позволяет ему наркотики употреблять. Но вам ведь не четырнадцать лет, Евгения Максимовна, не так ли? Вы должны понимать, что, покупая пистолет на черном рынке, становитесь соучастницей преступления.

– Все, что у меня есть незаконного, я отобрала у разного криминального элемента, – возмутилась я. – Вашу работу, между прочим, делала!

– Предположим, что все ваши стволы достались вам в качестве боевых трофеев, – не стал спорить следователь. – Но почему вы их не сдали? Почему вы их дома храните? Незаконно храните! А баллистическую экспертизу этого оружия вы проводили? Проводили или нет, я спрашиваю?

– Нет, – вынуждена была ответить я.

– Так откуда вам, в таком случае, известно, что оно не стреляло раньше? Храня незарегистрированное, да еще и приобретенное у преступников оружие, не важно, каким именно способом приобретенное, вы скрываете от следствия важные улики, покрываете преступника, становитесь соучастницей преступления. Сколько убийств не раскрыто благодаря вам, Евгения Максимовна? Вы даже не соучастница, вы преступница. Я понятно выражаюсь?

– Да, – ответила я, мысленно поклявшись отделаться от всех незаконных стволов, как только выпутаюсь из этой истории.

– В таком случае, куда вы спрятали пистолет? – продолжал наседать следователь.

– Не было у меня никакого пистолета, – устало ответила я. – Думайте, что хотите. Можете весь завод по кирпичику разобрать, ничего не найдете. Вы ищете несуществующего черного кота в темной комнате. А если вдруг пистолет и найдется, на нем будут чьи угодно отпечатки, но только не мои.

– Вижу, душевного разговора у нас не получилось, – констатировал Земляной, снимая телефонную трубку. – Алло, Ватутин? У меня тут Охотникова сидит, поговоришь с ней? – спросил он невидимого собеседника. – Я тебе покажу «какая»! Что-то рановато у тебя склероз прорезался, лейтенант. Свидетельница по «Устрице». Что? Как? Ладно, а когда сможешь? Я же тебе русским языком объясняю: она сейчас у меня. Допроси ее прямо сейчас, чтоб два раза человека взад-вперед не гонять. А, завтра? Ладно, понял. Ну, все, иди работай, – Земляной повесил трубку и тяжело вздохнул. – Это я с одним из тех следователей говорил, что ведет дело о налете на «Наутилус».

– Да, я поняла, – вставила я.

– Наберут, блин, по объявлению! – снова вздохнул Земляной, не обратив ни малейшего внимания на мою реплику. – К сожалению, он вас сейчас принять не сможет. Давайте ваш пропуск. И постарайтесь не покидать город до окончания следствия.

Поймав на себе встревоженный взгляд Бори, я вышла из отделения, обессиленно прислонилась к стене и долго стояла, закрыв глаза. Вот так-то, оказывается, снайпера страховал еще один стрелок. Он, не задумываясь, убрал стрелка, и оставалось молить бога, чтобы он забрал оружие с собой, а не бросил на территории. Я на секунду представила оперативников и омоновцев, вламывающихся в мою квартиру, испуганное лицо тети Милы и торжествующего Земляного, вынимающего из тайника незарегистрированные пистолеты один за другим. Мне стало дурно. Тетя Мила наверняка всего этого не переживет. Но что я могла сделать? Завод кишмя кишел милиционерами и саперами, проникнуть туда незамеченной было просто невероятно, а уж найти оружие раньше их и подавно. Возможно, именно в эту самую минуту мокрый от пота Газ или кто-то из его товарищей поднимает с земли злополучный пистолет. Бежать домой избавляться от лишних стволов бессмысленно, напротив моего подъезда наверняка уже дежурил один из подчиненных Земляного, либо устроившись на лавочке и делая вид, будто читает газету, либо выгуливая какого-нибудь служебного пуделя, либо просто прохаживаясь взад-вперед, изображая праздношатающегося бездельника. Может быть, их даже двое, в этом случае они непременно расположились бы на краю песочницы, разложив нехитрый реквизит из одноразовых стаканчиков и водочной бутылки, наполненной обычной минералкой.

Стоп, сказала я себе, что-то у тебя воображение разыгралось. Без паники. Предупрежден – вооружен, говорили мудрые древние римляне. Я получила новую информацию, осталось только придумать, как ее можно использовать. Итак, в то время, пока я разбиралась со снайпером, на заводе находился либо сам заказчик преступления, либо его доверенное лицо. Стрелка контролировали не зря. Скорее всего, его убрали бы, как только он выполнит свою работу.

Стоп. Если квалифицированному, высокооплачиваемому снайперу простили первый промах и дали второй шанс, то зачем оставлять в живых тех быдлоидов, что подстерегали Серегина в подъезде? Их, скорее всего, следует искать в Волге. Но сперва стоит побеседовать с одним из своих информаторов. Я посмотрела на часы: он все еще должен был быть на месте, но стоило поторопиться. Я подняла глаза. Курящий у стоянки усатый милиционер с капитанскими погонами подозрительно косился на меня. Этого еще не хватало! Я торопливо пошла прочь.