Текст книги "Все против короля"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

На следующий день я позвонила Светлане и сказала, что принимаю ее предложение.

– Хорошо, – сдержанно ответила Борщинская, потом добавила: – Полина, я понимаю, что у тебя возникнут определенные расходы. Я готова их компенсировать.

– Не стоит, – возразила я. – У меня пока особой нужды в деньгах нет.

– Ладно, поговорим об этом потом, когда будут первые результаты. Знаешь, Поля, я тут один момент вспомнила и пришла к выводу, что диплом отца об окончании вуза вполне мог стащить Толик Зайцев. Однажды он приходил ко мне, мы смотрели какие-то старые фотографии, а диплом и другие документы лежали в том же ящике.

– Выходит, он получил такой заказ от Кудринцева?

– Не исключено, – согласилась Света.

Мы с ней еще немного поговорили, и я услышала, как хлопнула входная дверь. Отключив телефон, я спустилась вниз. Дедуля ушел вчера в ночь, а вернулся только сейчас и, что удивительно, выглядел как огурчик.

– Бонжур, Полетт! – сказал он, таинственно улыбаясь.

– Доброе утро! Как дела?

– Нормально.

– Завтракать будешь?

– Конечно, заодно расскажу тебе кое-что.

– А есть что рассказывать?

– А как же! – Ариша лукаво прищурился и сказал: – Значит, так, Полетт, мне удалось кое-что выяснить про супругу вашего директора. Правда, чтобы выйти на человека, который мне про нее рассказал, пришлось очень длинный путь проделать.

– Ты ездил ночью в областной центр?

– Не в том смысле. Я прошел длинную цепочку людей, прежде чем вышел на нужного человека. Мне сказали, кто может помочь с информацией, но я лично с ним знаком не был...

– Дед, избавь меня от подробностей. Переходи к конкретике.

– Лады. Зовут Кудринцеву Ларисой Львовной.

– Отлично, я даже этого о ней не знала. Кудринцев держит свою жену от всех в тайне. Они никогда нигде вместе не появляются. Это наталкивает на определенные подозрения. Итак, дальше, я вся во внимании...

– Значит, в свет он ее не выводит? – Дед чему-то ухмыльнулся. – Вот это как раз объяснимо. Сейчас ты сама все поймешь. Много-много лет назад, но уже после того, как Лариса Львовна родила двух детишек, мальчика и девочку, случилась трагедия – автомобильная катастрофа. Доченька, я понимаю, это для тебя больная тема, но что поделаешь, статистика аварий со смертельным исходом в нашей стране велика...

– Дед, не надо, я теперь совершенно спокойно на это реагирую. Давай ближе к делу, я уже сгораю от любопытства.

– Лады, – сказал Ариша и с аппетитом откусил бутерброд. Прожевав, он продолжил: – Короче, на ее глазах погиб отец и младшая сестра, а мать получила тяжелое увечье. Сама же Лариса в аварии практически не пострадала, в физическом плане, а вот морально надломилась. В общем, был у Кудринцевой сильнейший стресс, а потом затяжная депрессия на почве чувства собственной вины. Ведь семейство ехало куда-то по ее просьбе. Хорошо, хоть детишек малых с собой не взяли.

– Понятно. Что было дальше?

– Мать вскорости тоже умерла, и Лариса попала в психиатрическую лечебницу. Там супругу вашего директора немного подлечили, но, выписавшись из больницы, она стала чудить.

– Это как? – спросила я, позевывая.

– Завела себе любовника и стала с ним едва ли не в открытую встречаться. Муж узнал об этом и пригрозил разводом. А она сразу же и согласилась, но двух малолетних детишек брать с собой не захотела. Кудринцева такой расклад не устраивал, разводиться он не стал, простил супругу. Но чтобы дальше неповадно было, поучил ее как следует... Лариса Львовна с месяц на улицу выйти не смела, потому как все лицо в синяках от мужниных побоев было.

– Теперь ты веришь, что он и меня мог ударить? – спросила я, и дед тяжело вздохнул. – Светлана рассказывала, что в далекой молодости он ее матери дал пощечину. А Алинка своими глазами видела, как Кудринцев целился кулаком в лицо рабочей конюшни.

Дед укоризненно покачал головой и сказал:

– Значит, он по жизни хулиган, а я думал, что только по отношению к своей супруге такой невоздержанный. Владимир Дмитриевич время от времени бьет ее.

– За что? Она продолжает ему изменять?

– Вроде бы нет, но он периодически находит повод для того, чтобы показать свое физическое превосходство над женой. От такой «веселой» семейной жизни Лариса Львовна запила и примерно за год превратилась в хроническую алкоголичку.

– Так она пьет?

– Уже нет. Владимир Дмитриевич положил ее в психиатрическую клинику, дабы вылечить от пагубного пристрастия, – сказал дед. – Наркологи у нас хорошие. Пить Лариса Львовна перестала, но фанатично ударилась в религию. Стала посещать церковь, детей окрестила и начала водить их в воскресную школу при Казанском соборе. Стукнуло ей в голову, что сын Сережа должен стать священником. Ни самому мальчику, ни отцу эта затея не нравилась. Но Кудринцева настаивала на своем и даже дочь грозилась отдать в монастырь. Мужнины побои не смогли выбить из Ларисы Львовны это намерение. Она выносила их с христианским смирением. Но вот когда Кудринцева узнала про своего духовника какие-то нелицеприятные факты, то перестала быть истой верующей и вмиг забыла о том, чтобы хотела пристрастить детей к вере. Однако после этого она увлеклась магией, парапсихологией и прочей эзотерической чепухой.

– У нее экстрасенсорный дар случайно не открылся?

– Нет, ничего у нее не открылось, несмотря на то, что она какие-то курсы по обучению то ли экстрасенсорным, то ли магическим навыкам посещала. Но даже осознав, что ни Вангой, ни Джуной ей не стать, Лариса Львовна не утратила интереса к сверхъестественному. Она до сих пор ходит ко всем ворожеям и магам, которые появляются в Горовске как грибы после дождя, в областной центр периодически ездит, чтобы встретиться с тамошними экстрасенсами и колдуньями... Кстати, психотерапией тоже не брезгует.

– Она что же, не работает?

– Нет, ее содержит супруг. Они продолжают жить в одном доме, сохраняют видимость того, что у них нормальная семья, но на самом деле это не так. У каждого из них своя жизнь, тем более дети уже взрослые...

– Ариша, а откуда ты все это узнал? – осведомилась я, когда проанализировала его рассказ.

– Ну мне как раз поведал об этом тот психоаналитик, которого Лариса Кудринцева прилежно посещает вот уже несколько лет. И, между прочим, сегодня в три часа дня она будет у него на приеме.

– У психоаналитика? В три часа? – переспрашивала я, размышляя о том, как можно использовать это обстоятельство.

– Да, вероятно, снова станет плакаться, что у мужа есть другая женщина с каким-то экзотическим именем, – дед застыл в глубокой задумчивости.

– Агнесса? – уточнила я, смеясь.

– Да, точно. А почему тебя это так развеселило?

– Потому что Агнесса – это не женщина, а кобыла. Но Владимир Дмитриевич действительно называет ее любимой. Однако другая женщина у Кудринцева тоже имеется. Мне удалось выяснить, что у него роман с дочерью хозяина конюшни.

– С Мешковой, что ли?

– Ариша, ты ее знаешь?

– Я знаю Игоря Алексеевича Мешкова и в курсе, что у него есть дочь, но с ней лично незнаком.

– Да, мир тесен. А скажи-ка, Ариша, этот Мешков – игрок, да?

– Сейчас уже нет, но персонаж он очень интересный.

– Чем же?

– Прежде всего скажу тебе, – дед уселся поудобнее и продолжил: – Мешков очень скаредный тип. Деньги он любит до безобразия. Играл Игорек в карты не ради самого процесса, не ради общения с интересными людьми, а исключительно ради выигрыша. Если проигрывал, то сразу начинал оспаривать справедливость чужой победы. Поначалу ему даже удавалось убедить всех сидящих за игральным столом в том, что наиболее удачливый соперник – плут или профессиональный катала.

– Шустрый какой! – усмехнулась я. – Как вы его только терпели?

– И в нашей семье, как говорится, не без морального урода. Со временем к его выходкам все привыкли, и они уже не прокатывали. Тогда Мешков взял другую тактику – начинал давить на жалость. Денег, мол, нет, жена больная, дочка маленькая, дайте отыграться, иначе вены себе порежу и кровью здесь все залью.

– И что? Неужели резал вены?

– Нет, обычно ему шли навстречу и давали отыграться. И ведь везло мошеннику – зачастую отыгрывался! Но помню, был и такой случай, – дед с удовольствием ударился в воспоминания, – проиграл Игорек Роме Ковалевскому пятьсот советских рублей. Не такие уж это большие деньги, скажу я тебе, потому как иногда ставки и до десяти тысяч доходили. А за десять штук тогда «Волгу» взять можно было. Но и не маленькие – профессорская зарплата. Мешков, как водится, стал плакаться, что деньги, дескать, были, сторублевыми банкнотами, но их кто-то из присутствующих спер из кармана пиджака, который он неосторожно на пять минут без присмотра оставил. Тогда Рома, щедрая душа, говорит ему – прощу долг, если ты нас всех позабавишь. Ты уж прости, Полетт, расскажу дальше все без купюр...

– Дедуля, неужели все так неприлично было?

– По тем временам это было очень срамно. Это сейчас по «ящику», прости, господи, чего только не увидишь. А моральный облик советского человека был практически целомудренным. Лицезреть обнаженку, кроме как в раздельной бане, нигде не приходилось. Так вот, Рома и говорит ему – выйдешь неглиже на мороз и споешь во дворе во весь голос какой-нибудь куплетик, прощу долг. Так что ты думаешь, Полетт, сделал Мешков?

– Неожиданно нашел деньги, которые завалились за подкладку, – предположила я.

– А вот и не угадала! Дело было глубокой ночью, часика в три. Как ты понимаешь, специализированных заведений, в которых можно было в комфортных условиях просаживать свои деньги, в те годы не было. Играли мы на квартире у этого самого Ромы Ковалевского. Мешков, ни слова не говоря, развернулся и ушел. Удерживать его никто не стал, все решили, что он за деньгами отправился. И вдруг, минут через пять, слышим на улице пение пьяного ямщика. Мы прильнули к окну и буквально остолбенели – Игорек стоит в чем мать родила посередине двора и голосит: ой, мороз, мороз... Мы с ребятами едва со смеху не умерли. А он куплетик спел – и обратно в подъезд забежал одеваться. После этого Игорек с полгода не играл, потом опять втянулся, но ненадолго. Снова проиграл крупную сумму одному заезжему гастролеру по кличке Маститый. Я сам при той игре не присутствовал, но кое-что знаю с чужих слов. В общем, Мешков опять стал юлить, но тот мужик был шибко серьезный и ни на какие уловки не поддавался. Сказ его был простой: проиграл – плати.

– Логично.

– И я про то же, – поддакнул дед. – Игорек понял, что влип капитально, и сунул тому гастролеру в лицо свою сберкнижку. В общем, поутру они пошли в сберкассу, вдвоем без свидетелей. Мешков якобы все, что проиграл, отдал ему сполна. Только вскоре дошел до нас слушок, что в лесопосадках был найден труп неизвестного мужчины с проломленной головой. Лицо изуродовано так, что и не узнать. Но одна особая примета на того гастролера указывала. Была у Маститого на спине татуировка с дамами четырех мастей. Об этом немногие знали, и Мешков, похоже, был не в теме. Вот, Полетт, делай выводы отсюда сама.

– Выводы просты, но Мешков, конечно, был удивлен этим прискорбным фактом не менее других, – предположила я.

– Разумеется.

– И что же ему это все с рук сошло?

– Видишь ли, Полетт, гастролер многих в Горовске обул, поэтому добрых чувств к нему здесь никто не испытывал. Умер дяденька, и царство ему небесное! Может, я зря, конечно, напраслину на Игоря Алексеевича возвожу. Не исключено, что кто-то другой того человечка порешил, но только не я один тогда подозревал в этом мокром деле Мешкова. Многих такие мысли посетили. Дело в том, что Маститый росточка был небольшого, щупленький, а Игорь – шкаф под два метра ростом. Однако милиция на него не вышла. Убийство потом на какую-то преступную группировку повесили, которая фуры на дорогах бомбила.

– Ясно. И что же, после того случая Мешков резко бросил играть?

– Да, с тех пор он действительно завязал. Были то уже смутные девяностые годы. Люди делали капитал, кто как мог. Вот и Мешков тоже ударился в бизнес.

– Приватизировал конюшню? – предположила я.

– Нет, лошадьми он занялся не сразу. В застойные времена Игорь ветеринаром работал, потом разведением собак занимался, из-за границы элитные породы возил парами, чтоб здесь размножались...

– Ясно, устроил у себя дома Ноев ковчег.

– Не знаю, у себя дома или не у себя, но живет он по-прежнему на улице Космонавтов. Знаешь, желтую шестиэтажку сталинской эпохи? Ну вспоминай, с аркой! В этом доме на углу еще железнодорожные кассы находятся...

– Так бы сразу и сказал. Я частенько мимо проезжаю. В этом доме раньше партийная элита жила, так?

– Да, отец его покойной супруги был когда-то вторым секретарем горкома, потом его в область перевели, а квартира Мешковым осталась. Игорь Алексеевич ее однажды чуть в карты не проиграл.

– Дед, но ведь раньше все квартиры муниципальными были, как же ими можно было за карточный долг рассчитываться?

– Легко. Менять-то жилье никто не запрещал! – пояснил дед. – Я знаю случай, когда один картежник обменял свою благоустроенную трехкомнатную квартиру в центре Горовска на комнату в коммуналке, причем на окраине города. И Мешков был тоже на грани, но отыгрался. Кстати, его квартира на третьем этаже, прямо над аркой.

– Ясно, возможно, мне пригодится эта информация. Ариша, значит, он сейчас конюшней владеет?

– Да, – подтвердил дед, – если я не ошибаюсь, последние пять лет. Кстати, Епифанцев, прежний хозяин, умер при весьма странных обстоятельствах. Если надо, то я могу узнать, что там к чему.

– Я думаю, и эта информация не помешает.

– Да, жена его умерла лет десять назад после долгой болезни, остался Мешков с дочерью, в которой души не чаял. Она похожа на него как две капли воды. Я видел их несколько лет назад в магазине.

– Ариша, все это очень интересно и, возможно, пригодится мне в будущем, но сейчас меня прежде всего интересует, где принимает тот психоаналитик.

– Что ты задумала? – Дедуля повернулся ко мне, нахмурил брови, и я заметила, что глубокая складка прорезала его лоб.

– Хочу увидеть супругу Кудринцева, возможно, даже пообщаться с ней.

– Полетт, а может, не надо все это? Лариса Львовна несчастная, больная женщина...

– Вот я и хочу убедиться в этом своими собственными глазами. Итак, где принимает психоаналитик?

– Ладно, ты уже большая девочка, поэтому должна отдавать себе отчет в том, что делаешь. – Дед немного помолчал, затем сказал: – У Ольховского свой кабинет в каком-то медицинском центре, а тот находится в цоколе новой высотки на проспекте Победы. Точнее сказать не могу.

– Ничего, думаю, по твоим ориентирам я смогу найти психоаналитика.

Наш разговор нарушил телефонный звонок.

– Поля, привет! – жизнерадостно крикнула в трубку Алинка.

– Привет! – ответила я, и дед, удостоверившись, что это звонят не ему, ушел к себе.

– Как продвигаются дела со строительством чайного домика? – деловито осведомилась моя подружка.

– Пока все только в стадии замысла, но архитектора я уже озадачила, – соврала я.

– Но ты его поторопи, надо все делать быстро, – распорядилась Нечаева.

– Конечно, потороплю.

– А у меня для тебя есть кое-какие новости. Не знаю, стоит ли говорить об этом по телефону. Может, ты ко мне заедешь?

– Хорошо, – тут же согласилась я.

– Только подъезжай прямо сейчас, в три у меня маникюрша, а вечером – свидание.

– Нет проблем, буду в течение часа, в три у меня тоже важная встреча.

– Все, жду, пока, – сказала Алинка и отключилась.

* * *

Минут через двадцать я уже сидела у нее в гостиной, любовалась икебаной, сотворенной руками моей подруги, и слушала о тех подробностях чайной церемонии, о которых вчера она не успела мне рассказать.

– Так вот, Поля, сначала подают гостям густой чай, который все пьют из одной чаши...

– Алина, по-моему, с точки зрения гигиены это как-то не очень, – озаботилась я. – Ты так не считаешь?

– Ну мы же бомжей с улицы звать не будем, – успокоила меня подруга и тут же подкинула другую задачу: – Поля, ты когда-нибудь видела в продаже порошковый чай?

– Не обращала внимания.

– А я уже искала его и не нашла. Дело в том, что густой чай готовят из порошка. Его накладывают в большую чашу, добавляют горячую воду и взбивают венчиком до образования густой массы.

При этих словах я почувствовала приступ тошноты. Честное слово, деликатность и такт иногда только мешают! Надо было сразу сказать Алинке, что у меня нет ни времени, ни желания выслушивать ее бредни про чайную церемонию, а я позволила ей почувствовать себя в роли знатока японской культуры. Ну какой она знаток! Так, нахваталась верхушек и засоряет мне теперь мозги.

– Поля, мне казалось, тебе есть что мне рассказать кроме этого.

– Вот опять ты спешишь! – с упреком бросила она. – До трех часов еще целая вечность. Все-таки у тебя, Полинка, проблема с ощущением времени. Ничего, участие в чайной церемонии поможет тебе с этим справиться. Ты только представь себе – в густую чайную массу еще раз добавляется немного кипятка для создания идеального баланса между густотой чая и его температурой...

Мое ангельское терпение лопнуло.

– Алина! – прикрикнула я.

– Что? – Нечаева испуганно вытаращила на меня свои огромные серо-голубые глазищи.

– Ничего.

– Да, подруга, нервная система у тебя порядком расшатана. Тебе надо сходить к психоаналитику.

– Ты не поверишь, но именно к нему я сегодня и собираюсь.

– Врешь! – усомнилась Алина и правильно сделала.

– Почему ты такого плохого мнения обо мне?

– На тебя это не похоже. Разводишь меня, да?

– Отнюдь нет.

– А как фамилия твоего психоаналитика?

– Ольховский, у него кабинет на проспекте Победы.

– Я знаю. Сама у него как-то была. Хороший специалист, – сказала Алина, немного разочарованная тем, что поймать на лжи ей меня не удалось. Затем, предприняв безуспешную попытку выяснить причину моих душевных терзаний, заставивших обратиться к психоаналитику, она стала вещать о том, по какому поводу сама посещала сеансы Ольховского. Потом она вкратце прошлась по всем своим бойфрендам и задержалась более подробно на последнем. Прежде чем Нечаева подошла к тому, что меня более всего интересует, выяснилась масса совершенно ненужных мне подробностей о характере и привычках всех ее мужчин. Но я молча переносила тяготы дружбы с этой болтушкой. Наконец Нечаева сказала: – Генчик уверен, что у Кудринцева и Мешковой роман. Они встречаются не только на конюшне, но и посещают культурные заведения.

– Казино? – предположила я.

– Ну почему же сразу казино? Я имела в виду наш драмтеатр. Мне не очень приятно об этом говорить, но Генчик мне признался, что был со своей супругой в театре на антрепризе с участием столичных артистов и встретил там Владимира Дмитриевича с Ритой. Представляешь, один туда с женой пошел, а другой – с любовницей. Я же осталась не при делах. Впрочем, Кудринцева тоже...

– И это все, что тебе удалось узнать о нашем директоре?

– Да, о нем Геннадий больше ничего не знает. А вот о Мешковых он рассказал мне еще кое-что... Но не знаю, заинтересует ли это тебя, – интриговала Нечаева.

– Ты говори, а я по ходу дела разберусь...

Алина стала вещать, и я поняла, что самое интересное она оставила на десерт. Оказывается, у Риты имеется сын дошкольного возраста. И у Нечаевой создалось ощущение, что это мог быть ребенок Кудринцева. Она видела, что Владимир Дмитриевич общался с мальчиком легко и непринужденно. Кроме того, Геннадий как-то случайно подслушал один разговор...

Глава 10

Частную клинику, где принимал психотерапевт Ольховский, я нашла довольно быстро. Алина назвала мне ее точный адрес. Напротив входа был небольшой скверик со скамеечками, в котором я и расположилась, дабы подождать даму, нуждающуюся в лечении словом. Лариса Кудринцева была пунктуальна. В том, что это именно она без пяти три вошла в клинику, сомневаться не приходилось. Это была невысокая, склонная к полноте дама лет пятидесяти, всеми силами старающаяся выглядеть моложе. Полупрозрачная блузка с рукавами-фонариками и обтягивающая юбка, доходящая лишь до колен, отвечали требованиям современной моды, но, увы, подчеркивали все возрастные недостатки Кудринцевой. Длинные распущенные волосы, окрашенные в тон неспелого персика, и яркий мерцающий макияж кричали о безвкусице, граничащей с вульгарностью.

Теперь я понимала, почему наш генеральный никогда не выводил в свет свою законную супругу. Похоже, Кудринцевой так и не удалось полностью излечиться от психологического шока, спровоцированного аварией. Судя по рассказам, сознание Ларисы Львовны всячески пыталось найти замещение трагическим воспоминаниям, поэтому кидало ее из одной крайности в другую. Я решила использовать это обстоятельство и начать психологическую обработку семьи Кудринцевых именно с нее.

Неожиданно ко мне на скамейку подсел какой-то нервный мужик лет тридцати пяти. Он оглядывался по сторонам, при этом шарил руками по всем своим многочисленным карманам, но, кажется, никого не высмотрел и ничего не нашел.

– Девушка, простите, у вас закурить не найдется? – спросил он, придвигаясь ко мне поближе.

– Нет, я не курю.

– Жаль, – сказал он, приблизившись почти вплотную, и я едва не задохнулась от резкого неприятного запаха, исходящего от этого странного субъекта. На бомжа он похож не был, его одежда казалась мне вполне приличной, но у меня сложилось такое ощущение, что он не мылся несколько дней.

– Мужчина, вам что, места в сквере мало? – возмутилась я. – Вы бы пересели на другую скамейку...

– Тебе надо, ты и пересаживайся, – выпалил незнакомец на одном дыхании, закинул ногу на ногу, а руки раскинул по всей спинке скамейки.

Этот наглец явно пытался выжить меня с моего места. Спорить с ним было бесполезно, я встала и пересела на соседнюю лавочку. Тот противненько ухмыльнулся и с видом триумфатора уселся посередине отвоеванной территории. Вскоре периферическим зрением я заметила, что мужик достал из кармана мобильник и стал нещадно теребить его в руках. Вероятно, он рассылал кому-то эсэмэски, но при этом периодически отрывал взгляд от трубки и хищно зыркал по сторонам. На меня он бросал самые недружелюбные взоры, но это не мешало мне с интересом листать новый глянцевый журнальчик и следить за входом в частную клинику.

Стоило мне на пару минут увлечься одной статейкой, как вдруг обнаружилось, что странный тип исчез с соседней лавочки. Причем сделал он это так же неожиданно, как и появился. Чтобы не упустить из вида Кудринцеву, я убрала журнал в сумку. Через минуту-другую ожидаемая мною дама вышла на улицу. Она кокетливо поправила ниспадающие на плечи волосы, некрасиво одернула юбку и пошла в мою сторону. Я встала и неспешно направилась ей навстречу.

– Лариса, – позвала я, когда мы поравнялись.

– Да, я, – живо откликнулась та, остановившись. – Мы с вами знакомы?

– Нет, я узнала ваше имя свыше, – сказала я измененным голосом. – Не удивляйтесь, я – контактер, получаю информацию оттуда...

Я и моя собеседница, мы обе подняли глаза к небу так, будто ожидали увидеть там пророческие знаки. Уж не знаю, как Кудринцевой, но мне, кроме перистых облаков, на небе ничего не привиделось.

– Вы – контактер? Но почему я до сих пор ничего о вас не слышала? Я знаю всех горовцев, имеющих дар, – в жирно подведенных глазах Ларисы горел огонь исступленной веры во все сверхъестественное. А на скуле сквозь толстый слой тонального крема пробивался синяк.

– Я в вашем городе проездом, – глубоким звучным голосом сказала я. – Уже сегодня меня здесь не будет...

– Да, но тогда мне действительно повезло, что мы вот так случайно тут с вами встретились, – восторженно говорила Лариса Львовна. – Вы посланы мне самой судьбой. Пожалуйста, загляните в мое будущее и подскажите, как поскорее найти путь к счастью. Я знаю, что оно ждет меня где-то там, впереди, но хотелось бы встретиться с ним быстрее.

– Мне нечем вас порадовать. Впереди вас ждет не счастье, а напротив, беда, – спокойно сказала я.

– Нет, – возразила Лариса и потрогала рукой синяк. – Мое настоящее – это беда.

– Сочувствую, но вас, Лариса, и всю вашу семью в самом скором времени ждут многочисленные беды и напасти.

– Чушь, – Кудринцева ошарашенно захлопала глазами. – Этого не может быть! Вы ошибаетесь. Мне уже предсказывали будущее, и не раз, в нем не было никаких несчастий, только радости... Я хотела уточнить у вас лишь только некоторые детали и сроки...

– Лариса, вас обманывали, жалеючи, потому что вам уже много страданий довелось пережить в этом земном воплощении, но это только начало. Я вижу, я чувствую, что опасность сгущается вокруг всей вашей семьи, словно волна, которая вздымается, чтобы вот-вот с силой обрушиться на вас...

Я употребила всю свою фантазию и актерское мастерство на то, чтобы внушить своей собеседнице страх перед будущим, а она мне не очень-то верила.

– Простите, а вы точно видите сейчас мое будущее, а не прошлое? – осведомилась Кудринцева, совершенно не уязвленная моим мрачным предсказанием. – Моя семья уже погибла, осталась я одна...

«Так, кажется, тетенька даже более больна на голову, чем можно было предположить, – подумала я. – Она абсолютно неадекватно воспринимает действительность, живет в придуманном мире, в котором больше нет места для трагедий. Ее супругу, наверное, это даже на руку. Пожалуй, надо вернуть дамочку к суровой действительности».

– Да, в аварии действительно погибли ваш отец, сестра, младшая, – для пущей важности уточнила я, – потом ушла на небеса ваша мать, но у вас, Лариса, осталась семья. Это – муж, сын, дочь. Им всем угрожает смертельная опасность... Я вижу, как роковая сила наступает на них с всевозрастающей мощью...

– На них? – с подозрительным равнодушием уточнила Кудринцева. – А я? Может, меня это все не коснется? Я ведь должна быть счастлива...

На лице Ларисы была гримаса детской обиды, но это меня не смутило. Мой вердикт был тверд и неумолим:

– Я вижу всех вас вместе в одной пучине...

– Неужели я не могу спастись? – Лариса Львовна наконец-то прониклась всей серьезностью моего предсказания, но только относительно себя. Ладно, судьба мужа ее совершенно не волновала, но вот будущее детей должно было тревожить, однако не тревожило. – Скажите, я точно вместе с ними? Они ведь вычеркнули меня из своей жизни, все, даже дочка Марина...

Я снова обратила свой взгляд ввысь. В голубом небе сияло солнце.

– Да, вас всех ждет одна печальная участь, – изрекла я.

– И ничего изменить нельзя? – трясущимися губами спросила Кудринцева.

Я опять вскинула глаза к небу, постояла так какое-то время, будто считывала информацию с редких облачков, потом сказала:

– Лариса, вы можете попытаться спасти себя и семью.

– Но как? Что мне делать?

– Вы должны передать мужу и детям все, о чем я вам уже говорила, предостерегите их, пусть знают наперед о грядущих несчастьях. И еще, – я вновь обратила взор к небу, – они непременно должны узнать от вас, что посланник рока взялся исполнить приказ таинственных сил. Да, Лариса, только ваша рука, ниспосланная провидением, может остановить беду. Предупредите семью, они должны это знать...

– А я? Как же я? – повторяла Лариса Львовна, переминаясь с ноги на ногу. – Я больше не выдержу никаких несчастий. Понимаете, я ждала счастливой любви, а вы отняли у меня последнюю надежду... За что? Что я вам плохого сделала? Зачем вы меня остановили?

– Такова зловещая прихоть рока, а я только посредник между ним и вами, – сказала я и пошла своей дорогой.

Чувствовалось, Кудринцева стояла на месте и смотрела мне вслед, но я не боялась, что она опишет меня детям и мужу. Дело в том, что к этой встрече я заранее подготовилась – еще дома у Нечаевой надела темно-синий балахонистый пиджак, черный парик и сделала макияж, кардинально меняющий мою внешность. Мне очень пригодились для этого навыки, полученные на курсах стилиста, которые я несколько лет назад прилежно посещала. У Алинки, конечно, были вопросы насчет того, к чему эта конспирация, но я спросила ее о чайной церемонии, и она, забыв про свой вопрос, увлеклась вдохновенным рассказом...

Я вышла из скверика и как бы невзначай посмотрела назад – Ларисы уже не было. Я пошла к своей машине, оставленной за углом, но какое-то недоброе предчувствие вдруг посетило меня. Объяснения ему не находилось. Пройдя несколько метров вдоль чугунной ограды сквера, я снова посмотрела назад и увидела того странного типа, который выжил меня со скамейки. Он выглядывал из-за толстого ствола тополя, как будто наблюдал за мной. «Вот идиот! Хорошо, хоть не помешал нашему разговору», – подумала я и пошла дальше.

Вскоре в отражении витрины магазина я опять увидела того же мужика, следующего за мной буквально по пятам. Он явно за мной следил. Но с какой стати? Этот вопрос меня озадачил, и я даже прошла мимо своего «Мини Купера», дабы до конца соблюсти конспирацию. Если бы товарищ просто хотел со мной познакомиться, то вряд ли природная стеснительность помешала бы ему сделать это еще в сквере. Мужик явно был не из робкого десятка. В этом я убедилась, когда он согнал меня со скамейки. Теперь этот тип шел за мной следом. Что же у него на уме? Может, это вор или маньяк? Но почему именно я привлекла его внимание? Неужели это случайное стечение обстоятельств места и времени?

Оттолкнувшись от этих обстоятельств, я вдруг пришла к неожиданному выводу – странный тип, следующий за мной вот уже два квартала, пас Кудринцеву, но когда увидел, что мы с ней разговариваем, то переключился на меня.

Я попыталась понять, какой у него изначально мог быть интерес к Ларисе Львовне. Может, она ему нравилась, вот он и ходил за ней по пятам, будучи таким же недолеченным психом, как и его пассия? А при чем тогда я? При том, что подошла к Кудринцевой и о чем-то с ней заговорила, после чего у той напрочь улетучился заряд бодрости и оптимизма, полученный после посещения психоаналитика. Может, дяденька хочет меня за это наказать? Все может быть...

Остановившись на автобусной остановке, я мельком взглянула назад, на преследователя. Тот попытался спрятаться за спину огромного верзилы, идущего впереди него. Пришлось сделать вид, что я его не заметила. Вскоре подошел автобус, следующий на железнодорожный вокзал. Это был очень напряженный маршрут, много народу вышло на остановке, но желающих зайти в автобус было еще больше. Я собиралась втиснуться в среднюю дверь, но вдруг заметила, что странный тип, преследующий меня, уверенно продвигается к задней. Я нарочито замешкалась, а его толпа буквально внесла в салон. Автобус тронулся, но без меня. Можно было сделать преследователю ручкой, но я проявила благоразумие и не стала откровенно злорадствовать. Напротив, создала видимость, что расстроена из-за того, что автобус не резиновый.

Однако радоваться было нечему – мне еще предстояло вернуться к своей машине и незамеченной сесть в нее. Странный тип мог сойти на следующей остановке и попытаться перехватить меня на полпути. Вот уж никак не ожидала таких сложностей! Мне оставалось только одно – быстренько найти место, подходящее для того, чтобы привести свою внешность в естественное состояние. На другой стороне дороги было кафе. Вот там-то, в дамской комнате, я сняла просторный пиджак, зрительно увеличивающий мою фигуру, парик и смыла яркий макияж. После этого я вернулась к своей машине и поехала в бассейн.