Текст книги "Древнее хобби"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Тогда желаю вам побыстрее принять ваше решение, и, надеюсь, оно будет правильным. Иначе эта запись пойдет в Интернет и еще кое-куда… На всеобщее обозрение.

– А где гарантия, что вы сдержите слово и отдадите мне пленку? И что у вас нет других копий?

– Никаких гарантий нет!

– А вы не многого хотите?

– Полмиллиона – много? Ну, не скромничайте! Для вас это пустяки, я знаю. Да и потом, другого варианта у вас просто нет.

Пауза.

– И как я передам вам эти деньги?

– Вы будете стоять завтра… на одной из улиц, на какой именно, я скажу завтра, и будете держать в руке непрозрачный пакет с деньгами. Я сам подойду к вам. Я отдам вам пленку и заберу у вас пакет. Если вздумаете шутить – пеняйте на себя! И помните: я буду не один. Мои люди будут держать вас под прицелом. Так что трижды подумайте…

Глава 8

Практически весь следующий день был посвящен подготовке к передаче денег. С самого утра я все тщательно обдумывала, взвешивала, но принять окончательное решение не могла. То мне не нравилась улица, то время. Улицы казались то чересчур людными, то, наоборот, слишком пустынными. Время выбрать тоже представлялось довольно проблематичным. Слишком рано – много народу, а значит, свидетелей вокруг. Слишком поздно – тоже нехорошо, я рискую быть схваченной людьми Епифанцева. И где же все-таки лучше получить с него деньги? Так, в раздумьях и прикидках, прошел почти весь день. Близился вечер. Все, время поджимает, пора звонить Епифанцеву. Я набрала его номер на сотовом.

– Игорь Дмитриевич?

– Да, это я.

Он говорил коротко, отрывисто и очень недовольным тоном. Но я его вполне понимала. Представляю, каково ему сейчас. Узнал, что жена ему изменяет, причем увидел это во всех подробностях – это раз. Деньги требуют за неразглашение – это два. Любому в такой ситуации пришлось бы несладко. А я чего ожидала? Что Епифанцев с криком «ура» кинется к своему сейфу за деньгами? Хорошо, если меня не схватят его люди там же на месте и… Нет, об этом думать не будем. Сделаем так: сама за деньгами я не пойду. Это очень опасно. Кто знает, что от этого злодея можно ожидать? Пожалуй, надо сделать так, чтобы деньги забрал кто-то другой. Не я. И не дед. Неужели снова придется обращаться к Васе с Люсей?

– Вы деньги приготовили?

– Да!

– Сюрпризов не будет?

– С моей стороны – нет.

– Городской парк, аллея каштанов. Девятнадцать ноль-ноль.

Я отключилась. В пятьдесят девятый раз задала себе вопрос: все ли я предусмотрела, все ли взвесила, правильно ли наметила план отступления?

А теперь – в парк. Вот сейчас и посмотрим, все ли я просчитала правильно.

* * *

По городскому парку шел человек с пакетом в руке. Он шел неторопливо, часто оглядывался по сторонам. Одет он был в хороший летний костюм и кожаные сандалии. Мужчина дошел до аллеи каштанов, зашагал по ней, продолжая оглядываться. Вокруг были люди, много людей. Все они гуляли по парку с детьми или парами. Некоторые сидели на лавочках в тени деревьев, ели мороженое, пили холодные напитки.

Мужчина продолжал идти и оглядываться, но ничего подозрительного вокруг не было.

Вдруг откуда ни возьмись – мальчик-подросток лет двенадцати на велосипеде. Он ехал по аллее каштанов и выделывал всякие трюки: то отпускал руль и катался «без рук», то пролетал мимо прохожих на невозможно близком расстоянии, демонстрируя высший пилотаж и мастерство.

Проезжая мимо человека в хорошем летнем костюме, подросток внезапно нагнулся, выхватил пакет из рук мужчины и, быстро закрутив педалями, в мгновение ока скрылся за кустами и деревьями парка. Мужчина побежал было за ним, но вскоре понял, что это бесполезно и остановился, в сердцах топнув ногой и грязно выругавшись…

Я наблюдала за этим из другой аллеи, идущей параллельно. Потом свернула на боковую дорожку и быстро пошла на другой конец парка к киоску с мороженым. Там меня уже ждал мальчик на велосипеде с пакетом под мышкой.

– Молодец! Давай, – я протянула руку.

– А деньги? Тетенька, вы сначала деньги дайте, вы обещали!..

Я достала из кармана две сотки и протянула пацану. Тот взял деньги и встал в очередь к киоску, должно быть, намереваясь побаловать себя мороженым, а я положила пакет в свою сумку и быстро пошла к северному выходу из парка, где на стоянке меня ждал мой верный друг «Мини Купер».

Только отъехав пару кварталов от парка, я остановилась у обочины, огляделась по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, достала из сумочки пакет. В нем был газетный сверток. Я развернула его. Деньги. Пачки, перевязанные канцелярскими разноцветными резинками. Я взяла одну банкноту и посмотрела на свет. Хм, настоящая! Прикинула количество… Вроде бы столько, сколько я требовала. Неужели получилось?! Тогда – быстрее к Ремезовым.

Гульнара открыла мне и отступила в прихожую:

– Здравствуйте! Проходите, Полина. Только Игната пока дома нет. Он еще на работе.

Мы сели в комнате на диван.

– Как он?

– Ищет новый объект… Хорошо, что он – в делах, хоть отвлекается…

– Гульнара, я принесла вам деньги.

– Что? Какие деньги?

Девушка смотрела на меня удивленно. Я положила на журнальный столик пакет. В это время раздался звонок в дверь.

– Это Игнат!.. Я сейчас…

Она убежала открывать вернувшемуся с работы мужу.

– Игнат, у нас Полина, она принесла какие-то деньги… – услышала я ее удивленный шепот.

Ремезов зашел в комнату и поздоровался со мной.

– Что это за деньги, Полина?

– Это вам от Епифанцева. Здесь пятьсот тысяч. Я понимаю, это, конечно, только четверть того, что он вам должен, но я постараюсь вытянуть с него и остальные.

Игнат с Гульнарой смотрели на меня удивленно.

– От Епифанцева? Вы хотите сказать, что он сам отдал вам эти деньги?

– Можно сказать и так.

– Только не говорите мне, что в нем проснулась совесть, не поверю.

– Правильно сделаете. Совесть господина Епифанцева, если таковая вообще имеется, спит мертвым сном. Пришлось применить хитрость.

Я коротко рассказала Ремезовым о том, как выманивала деньги у их врага. Они слушали меня, буквально открыв рты. Вдруг до Игната дошло… Он вскочил и взволнованно заговорил, шагая по комнате:

– Так ведь это… Я же могу начать… Гуля, я могу купить… Я могу оплатить аренду, снова позвать ребят… А еще мне предлагают новый изоляционный материал! Я могу взять немного на пробу…

– Игнат, Игнат, тише, пожалуйста, не волнуйся так! Тебе нельзя… На, выпей валерьянки…

Гульнара взяла пузырек, стоящий на столике рядом с другими лекарствами, начала отмерять в рюмочку капли. Ее супруг взволнованно потирал руки.

– Я позову Серегу и Вадика, а еще Михалыча. Мы снова будем дружной командой!

– А они пойдут к вам? – спросила я. – У них наверняка уже другая работа.

– Ко мне – пойдут! Они всегда говорили: «Игнат, ты только держись на плову, мы с тобой работать будем с радостью! Ты не жлобишь, платишь честно. Такие начальники – просто клад!»

– Да, Полина, он такой! – поддакнула супруга. – Ребята у него хорошие, и ради них он готов пахать день и ночь. Они ведь долго ждали, пока он судился, все надеялись, что дело выгорит, и они опять будут работать все вместе, как прежде.

– Полина, – вдруг спохватился Игнат, – а сколько мы вам должны из этих денег?

– Я покупала камеру, «прослушку», тратилась на бензин, запись дисков, помощникам пришлось кое-что подкинуть… В общем, десяти тысяч будет вполне достаточно да еще останется на продолжение моего плана по выкачиванию денег с Епифанцева.

– Как?! Всего десять? Я думал вы попросите… ну, хотя бы тысяч пятьдесят…

– Нет, пока я укладываюсь в эту сумму. Потом, когда он вернет еще…

– Вы что же, хотите вытащить с него еще денег? Думаете, заплатит?

– Во всяком случае, я постараюсь.

Игнат удивленно вскинул брови, но ничего мне не сказал. Он пожал плечами и быстро отсчитал мне десять тысяч.

– Ну, раз такое дело… Полина, оставайтесь с нами на ужин!

– Да, Полина, вы не представляете, что вы для нас сделали! Поэтому просим хотя бы отужинать с нами…

Я встала с дивана.

– Нет, ребята. Конечно, спасибо за приглашение, но у меня еще дела. В другой раз…

Я направилась к выходу. Супруги шли за мной и по дороге продолжали уговаривать остаться. Но я была неумолима. Мне почему-то сейчас очень захотелось побыть одной.

Дома, порадовавшись тому, что Ариша отсутствует, я поднялась в свою комнату и взяла в руки саксофон. В связи с последними событиями я давно не прикасалась к нему. Я начала импровизировать. Моя мелодия была грустной. Она то плакала, то будто звала кого-то. Поднималась высоко и нежно разливалась в вышине, потом резко падала и бежала по долине быстрым ручейком. Если бы Ариша слышал меня сейчас, он обязательно выразил бы недовольство. Я сама удивлялась, какой винегрет творился у меня в душе. Казалось бы, я сделала хорошее дело: вернула человеку часть его денег, но почему тогда мне так муторно? У меня вообще такое ощущение, что я что-то упускаю или делаю очень мало, мизерно мало по сравнению с тем, что могла бы…

Неожиданно в комнату заглянул Ариша.

– Полетт, ты решила довести меня до инфаркта?

Я перестала играть и вопросительно уставилась на деда. Когда это он успел вернуться домой?

– Что это за «плач одинокого путника»? Что за пессимизм и упадническое настроение? Ты – молодая здоровая девушка, должна быть оптимистичной и веселой! И твоя мелодия должна быть такой же. В ней должен слышаться задор и радость жизни. А ты не играешь, ты просто воешь…

– Разве выходит так плохо? Ариша, у меня было немного грустное настроение, переходящее в…

– Ничего себе «немного грустное»! Просто тоскливое! У тебя что-то случилось?

Я рассказала деду, как «выбила» из Епифанцева полмиллиона, как обрадовались этому в доме Ремезовых, когда я передала им деньги.

– Они обрадовались, а ты грустишь?! Полетт, почему? Тебе что, Епифанцева жалко?

– Дедуль, я не знаю. Честное слово, не знаю.

– Замуж тебе надо, – сделал заключение дед, – тогда и грустить будет некогда. Вот Ремезов и его жена – смотри, какая замечательная семья, как хорошо, как дружно они живут! Осмелюсь сделать предположение, что они счастливы…

– Дед, а ты? Тебе брак принес счастье?

Ариша посмотрел на меня с укором. Конечно, я знала ответ на этот вопрос, просто не любила, когда дед начинал доставать меня нотациями на тему замужества. Дед считал своим долгом время от времени напоминать мне о необходимости в мои двадцать девять иметь семью. Я этого мнения не разделяла и оборонялась всеми доступными мне способами. В данном случае я напомнила деду о его собственном горьком опыте. Он сам прожил в браке недолго, всего несколько лет. Его жена умерла от онкологического заболевания. Теща не преминула обвинить «любимого зятя» в том, что именно он довел жену до тяжелой болезни своим разгульным образом жизни, забрала у него сына, своего внука, и воспитывала его до совершеннолетия. И лишь уход моей бабушки в «лучший» мир позволил отцу и сыну воссоединиться вновь.

Аристарх Владиленович сначала был счастлив до безумия, но, видно, такова его судьба: ему вновь пришлось пережить боль утраты, потеряв впоследствии сына со снохой, оставшись на старости лет с четырнадцатилетней внучкой, то есть со мной…

– Полетт, это нечестно! Ты прекрасно знаешь, ма шер, что я очень любил твою бабушку, что она была незаурядной личностью и, если бы не ее болезнь…

В это время раздался звонок в дверь.

– Вот! – с укором сказал Ариша. – Ты всегда умудряешься уйти от серьезного разговора!..

Он стал спускаться на первый этаж в прихожую, чтобы открыть гостю, а я убрала саксофон на место и вышла из комнаты, намереваясь пойти в ванную помыть руки перед ужином.

– …Здравствуйте! Я к Полине… – услышала я внизу знакомый голос.

– Догадываюсь, что не ко мне, – проворчал Ариша, но это легкое недовольство было напускным. Я подозреваю, что дед был очень даже доволен визитом молодого человека ко мне, просто его натура не позволяла ему демонстрировать окружающим его внутреннее состояние. «Учитесь властвовать собою», – сказал когда-то Александр Сергеевич Пушкин, и Аристарх Владиленович Казаков был с ним абсолютно согласен.

Гостем оказался Антон Ярцев. Он поднялся в мою комнату и плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу.

– Как у тебя дела? Какие вести с полей?

От Антона у меня практически не было секретов. Я рассказала, как выманила у Епифанцева полмиллиона наших родных деревянных рублей.

– Ого! Это круто! Ну, ты молодец!

– Смотри не перехвали меня, а то зазнаюсь – здороваться перестану…

– Думаю, тебе это не грозит. Итак, начало положено!.. А я эти дни тоже не на пляже загорал. Встретился с несколькими рабочими, которые когда-то трудились в цеху Епифанцева, поговорил с ними и обнаружил кое-что интересное.

Я придвинулась ближе к Ярцеву, всем своим видом давая понять, что слушаю его очень внимательно.

– Все эти рабочие – не из города.

– А откуда же?

– Они рассказали, что живут в деревне Веселовка, что неподалеку от Горовска. Это туда дальше, за колбасным цехом, по Баскаковскому тракту. Так вот, оказывается, практически все епифанцевские рабочие – из этой деревни. Когда цех открылся и приехали нанимать их на работу, они сначала обрадовались, так как их колхоз давно развалился, все сидели без работы, кормились со своих огородов и надеялись с помощью колбасного цеха поправить свои финансовые дела. Все дружно записались к Епифанцеву. Каждое утро за рабочими приезжал автобус, и всех везли в цех на работу. Вечером отвозили обратно в деревню домой и забирали вторую смену.

– Так люди в цеху что, в две смены работают?

– В три! Дорогое оборудование ведь не должно простаивать, оно должно приносить прибыль. А люди – не железные. Те, кто не справляется, уходят, а на их место приходят другие, из которых тоже выжимают все, что можно…

– Да… Но ты говорил, что рабочие эти – бывшие. Почему они уволились?

– Точнее было бы сказать: их уволили. Епифанцев, несмотря на обещание платить хорошую зарплату и вовремя, слово свое не сдержал. Люди у него получают очень мало, работают тяжело, почти без выходных, и при этом зарплату им задерживают на два месяца.

– Они куда-нибудь жаловались?

– Да. Вот с теми, кто жаловался, я и разговаривал. Теперь это – бывшие работники.

– Значит, их уволили за жалобу?

– Причем тут же! А на их место взяли других и объяснили, почему уволили тех.

– Я так понимаю, что новые жаловаться уже никуда не побежали.

– Правильно понимаешь.

– Антон, у тебя эти интервью тоже записаны на диктофон?

– Разумеется.

– А Епифанцев не боится, что когда-нибудь ему придется уволить всю деревню?

– Не боится. Он без рабочих не останется. Туда дальше по тракту есть еще деревня Рогачевка, а в той люди закончатся – дальше деревня Хмелевка. Деревень в России много, как и безработных людей. Так что Епифанцев может спать спокойно.

– И вести себя нагло. Потому что самый дешевый товар на рынке – это труд таких вот работяг… Будешь писать об этом статью?

– Буду.

– Антон, а ты не боишься? Епифанцев может тебя… ну, не знаю… заказать.

– Меня уже заказывали. Как видишь, жив остался.

– Ну, все равно, Антон, будь осторожен!.. И потом, ты столько работаешь! Не успел сдать одну статью, как тут же берешься за другую!

– Я же чернорабочий умственного труда. На добытых мною фактах строится все здание статьи… А из статей складывается газета… Это редакторы, сидя в теплых уютных кабинетах за компьютерами, с чашками кофе на столе исправляют нарытое мной, наработанное потом и кровью… Слушай, – Антон резко переменил тему, – как этот Епифанцев хорошо устроился, а? Рабочим платит мало, зарплату задерживает, за озеленение, пруд и тому подобное не платит совсем или платит частично… Что так не жить, на халяву-то! Широко развернулся. Вошел во вкус. Уволенным рабочим расчет тоже не отдает. В кассе им говорят: денег нет, приходите недели через две. Те приходят, им опять: денег нет, приходите недели через три… И так до тех пор, пока человек не махнет рукой и не бросит ездить в этот чертов колбасный цех. Мне потихоньку шепнули в кассе, что это негласное распоряжение Игоря Дмитриевича: не отдавать уволенным деньги до последнего…

Мы посидели с Антоном еще некоторое время, поговорили. Я предложила ему чаю, но он отказался, сославшись на то, что когда много пьет в жару, потом страдает от отеков.

Уже собираясь уходить, Антон вдруг повернулся в дверях:

– Кстати, я еще что сказать-то хотел… В благородном семействе скандал. Господин Епифанцев посмотрел твою кассету вместе с супругой.

– Что ты говоришь?! Надеюсь, им понравилось?

– Еще бы!

– Я рада! Я так старалась!.. Значит, если что… пойду в кинооператоры. Или сделаю свою передачу «Брачное чтиво». Так, говоришь, что там случилось в благородном семействе?

– Мадам Епифанцева ушла красиво, шумно хлопнув дверью.

– К молодому любовнику?

– Похоже, что так. Перед этим, естественно, были бурные объяснения, сопровождающиеся не парламентскими выражениями… Супруги вылили друг на друга переполнявшие их эмоции…

– Леденящая душу история! Откуда знаешь?

– Так ведь не только своим рабочим в цехе Епифанцев платит маленькую зарплату. Его горничная, живущая в доме, работает по семь дней в неделю без выходных, праздников и премии. Драит полы и вытирает пыль по десять-одиннадцать часов в день за смешную зарплату. А ты этот домик видела? Девятьсот квадратных метров жилья!

– Ну, что ж, скромненько и со вкусом…

– Так что есть недовольные и в доме господина «колбасника», готовые за… умеренную плату поведать много интересного.

– Да, моральные принципы супругов…

– Слушай, а бывают принципы аморальные?

– Вот чего не знаю…

После ухода Ярцева я заглянула на кухню, где в гордом одиночестве Ариша пил чай.

– Дед, а ты чего сегодня так рано? Казино сгорело?

– Типун тебе…! Тьфу, тьфу, тьфу… Казино на месте, просто сегодня такие ставки… Я не рискую большими деньгами, ты же знаешь! А к Матвеичу домой не пошел: там после покера дело всегда кончается банальной пьянкой.

– А ты теперь решил стать убежденным трезвенником?

– Я?! Трезвенником?! Ма шер, я склонен расценивать это как оскорбление! Нет, конечно, до убежденного трезвенника мне далеко, просто напиваться сегодня я не расположен.

– Дед, колись: что-то случилось? Только не пытайся увиливать!

– Ну, если честно… по правде говоря…

– Сердце?

Ариша посмотрел на меня, как-то торопливо схватил картофелину и начал ее чистить.

– Дед, тебе что, заняться больше нечем?

– Я хочу на ужин картофельное пюре!

– Все понятно: значит, сердце все-таки прихватывало. Где тут у нас панацея завалялась?

Я достала аптечку из верхнего ящика стола. В ней наблюдалось полное отсутствие сердечных средств.

– Что ж, поеду в аптеку, куплю тебе корвалол или валидол, или валокордин. А лучше, и то, и другое… В общем, там видно будет.

Глава 9

Аптека была расположена сразу же на выезде из коттеджного поселка. Несмотря на довольно позднее время, здесь образовалась очередь. Я встала в ее конец, а впереди меня томились ожиданием человек шесть.

– Наташ, ну, ты дальше-то слушай! Значит, жена Епифанцева собрала после этого шмотки и ушла к тому пацану, любовнику своему! Нет, ну ты представляешь?! Студентик-то больше чем на двадцать лет ее моложе!

– Ой, ужас! Позор-то, позор какой!

– Ну, это для совестливых позор, а для таких, как Епифанцева… Таким хоть… сама знаешь, чего делай в глаза, им все – божья роса!

– А как же это Лизка ушла от такого богатства? Там же у них денег и добра всякого – немерено?!

– Да уж не с пустыми руками ушла! Мне Нинка еще сказала, что у Лизки денежки-то имеются! А еще в сейфе побрякушек старинных – мешок!

– Ах! Живут же люди! Вот кому повезло! Да с такими деньгами не то что к мальчику двадцатилетнему – к любому уйти можно. И примут как родную, и любить будут, и в попу целовать!

– И не говори! Вон у Гоши Коровина жена ушла в монастырь…

– Как?! Все-таки ушла?

– А то как же! Он ее довел. Издевался над ней – страшно сказать! Она и ушла. Но перед этим развелась, свою долю денег на свой счет положила – и в монастырь. Так живет там, как барыня, говорят, ест-пьет из серебряной посуды, спит в таких хоромах!.. И на службу ходит по желанию…

– Да, богатому человеку везде – почет и уважение.

– Ну, а что Лизка-то с этим пацаном?

– На его съемной квартире живут, вернее, на ее. Это ведь она снимает ему квартирку, оплачивает и его самого содержит.

– Что ж, официально разводиться будут?

– Да кто их знает? Может, завтра и помирятся. У богатых ведь свои причуды. Вон Леха Пименов, сосед мой, два года назад с женой поругался, разбежались, даже официально развелись. А полгода назад встретились – и опять любовь до гроба! Даже снова поженились!

– Ой, как только люди не чудят!

– И не говори!..

В это время подошла очередь дамочек покупать медикаменты, они сунули головы в окошко, купили какие-то таблетки и покинули аптеку.

Я тоже приобрела для деда все необходимое и вышла на улицу, где меня ждал мой «Мини Купер».

По дороге домой я все обдумывала то, что сейчас услышала. Быстро, однако, по городу поползли слухи про семью Епифанцевых. Ну, это их дела. А чем мне заняться, чтобы дальше «раскручивать» нашего «колбасника»? Может, наконец согласиться написать о нем статью и таким образом получить доступ в его цех, а главное – в дом?

Утром я позвонила-таки на мобильник Епифанцева со своего обычного телефона.

– Игорь Дмитриевич? Здравствуйте, это говорит Катя, стажер. Помните меня?

– Здрасте, – буркнул Епифанцев недовольным тоном. Видать, сказались выяснения отношений с супругой.

– Игорь Дмитриевич, я обдумала ваше предложение, к тому же сейчас освободилась и могла бы написать статью по вашему заказу, если вы, конечно, не передумали…

– Я не передумал, просто у меня тут кое-какие неприятности…

– Что случилось? Я могу вам помочь?

– Вы-то чем можете?.. В общем, это мои дела, личные… Я скоро все разрулю, а вы – да, можете прямо сегодня начинать писать о моем цехе. Когда приедете, позвоните с проходной. Я предупрежу, чтобы вас пропустили.

Он отключился внезапно, без всякого прощания. Ну, что ж, в цех, так в цех. Начинаю карьеру журналистки!

На проходной на меня посмотрели подозрительно, но телефонный звонок хозяину с моего мобильника и его приказ по внутреннему телефону «пропустить журналиску» изменили отношение охраны ко мне. Два бугая в пятнистой форме встали чуть ли не по стойке «смирно», когда я проходила мимо них во двор цеха.

Знакомая уже дорога в дирекцию. И секретарша при моем появлении встала и открыла дверь с улыбкой:

– Здравствуйте! Проходите.

– Маргарита! Нам холодной минералки и зеленый чай со льдом! – рявкнул Епифанцев, едва я нарисовалась в его дверях.

Меня пригласили сесть, сам хозяин продолжал еще несколько минут говорить с кем-то по телефону. Секретарша в это время принесла на подносе чай и воду и бесшумно удалилась. Я откинулась в кресле и закинула ногу на ногу. Мне пресмыкаться перед этим князьком нужды не было.

Епифанцев закончил разговор, положил трубку и сделал широкий жест в сторону подноса с напитками.

– Угощайтесь!

Я взяла чашку с зеленым чаем и шоколадную конфету из вазочки.

– Так как? – спросил хозяин кабинета, пристально глядя мне в глаза.

– Что «как»? – не поняла я.

– Будем писать заказную статью?

– Сколько? – так же вопросом на вопрос ответила я.

– Двадцать.

А он жаден. Но и я не из пресного теста леплена.

– За двадцать – будет короткая зарисовка про ваше производство и немного о продукции. А о семье разве ничего не будем писать?

– Зачем? – подозрительно уставился на меня «колбасник».

– Ну… люди любят, когда пишут подробности о тех, кто поставляет на рынок что-нибудь эдакое… Ведь ваша продукция – очень хороший качественный товар, ее едят практически все в нашем городе. А о том, кто это производит, не знают ничего. Согласитесь, как-то это не очень… Этот пробел, я думаю, надо восполнить.

– Я против того, чтобы писать о моей семье…

– Хорошо, я буду писать не о вашей семье, а о вас лично, но не только как о руководителе, но и как о семьянине.

– Согласен, только напишите коротко о моих хобби и о том, что я уделяю много времени воспитанию детей – и все, – махнул рукой Епифанцев.

– Тогда это будет стоить несколько дороже…

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– А вы не многого хотите, милая барышня? Вы ведь только начинаете… Это маститым журналюгам платят хорошие бабки… А вам бы не мешало быть несколько скромнее.

– Уверяю вас, статьей вы останетесь довольны. Я на курсе писала лучше всех. Меня хвалили, предлагали даже работу в Москве.

– Что ж вы туда не рванули?

– Решила начать с небольшого провинциальных городка. Да и квартиру получить здесь больше шансов. Ну, кто мне в столице даст квартиру?

– Это точно! – криво усмехнулся Епифанцев. – Так сколько вы хотите?

– Тридцать.

«Колбасник» посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. Может, он и мне не заплатит за статью? Как Ремезову за пруд. Как озеленителям…

– Ну, что, пойдем производство смотреть? Чай-то допила?

Мы ходили по цехам, складам и подсобным помещениям. Солидно, надо сказать, было у Епифанцева! Оборудование новое, территория большая, все крутится-вертится, все бегают, работают… Он все объяснял и рассказывал, я записывала на диктофон. Потом Игорь Дмитриевич дал мне список вопросов, которые, по его мнению, следовало осветить в статье. Через два с лишним часа я покидала территорию цеха, договорившись с хозяином буквально на днях показать ему набросок статьи, а потом уж договориться о посещении его фазенды.

– Если твоя журналистская стряпня мне понравится, так и быть, получишь тридцать, – заключил он на прощание.

Ну, что ж, начало, как говорится, положено. Теперь бы еще поймать Ярцева и сосватать ему эту статейку. Начинать карьеру журналистки мне уже поздновато, а ему деньги не помешают!

В редакции было шумно и тесно. Мы с Антоном еле нашли какую-то тихую комнатенку, чтобы уединиться.

– Хозяйка на интервью уехала, – объяснил Ярцев, – так что… Только кофе не обещаю, где здесь чего – не знаю.

– Перебьюсь!

Я уселась в кожаное вертящееся кресло и начала рассказывать Ярцеву о посещении колбасного цеха. Тот выслушал внимательно.

– Так ты теперь собираешься блеснуть умением писать статьи и заодно «деньжат по-легкому срубить»?

– Антон, не я – ты!

– Я?! У меня вообще-то другое задание…

– Тошка, ты что, хочешь бросить меня на растерзание Епифанцеву?

– Ты сама захотела себя туда бросить…

– А что мне было делать? Как еще я могу проникнуть к нему домой? Ну, набросай хоть что-нибудь… У меня тут кое-какой материальчик имеется.

Я поставила перед Ярцевым диктофон. Он включил его, послушал, выключил.

– А свое задание я когда буду делать?

– А у тебя какое?

– А вот у меня задание – просто отпад! В городе объявилась какая-то христианско-сексуальная секта, проповедующая всеобщую любовь. Попросту говоря, там все спят со всеми. Ну, это по слухам. В действительности никто ничего толком не знает. Так вот, наш главред дал мне задание все выяснить про этих отщепенцев, написать статью да еще желательно со снимками. Как тебе такое?

– Что-то знакомое, а вообще не хило! Уже придумал, с чего начать?

– Поль, ты шутишь?! Я даже не знаю, с какой стороны к ним подойти! Ну, вернее, знать-то знаю, но так мало, что даже не знаю… А тут еще ты со своей статьей…

Ярцев выглядел несколько озадаченным. Решение пришло в мою светлую голову, причем совершенно неожиданно.

– Антош, а давай махнем не глядя!

– Чем махнем?

– Своими заданиями. Я займусь твоей сектой, а ты пока набросай что-нибудь для Епифанцева. Кстати, я выбила у него неплохой гонорар за статью – тридцатка. Как тебе?

– Ну, Поль, ты – авантюристка! Ладно, вот тут кое-что про этих сектантов-мутантов, все, что дал главред. Так что дерзай. Вопросы будут – звони. А я быстро накропаю что-нибудь этому «колбаснику», но запомни: это так, для вида. Никакой статьи не будет. Я имею в виду положительной статьи. Я потом здесь все исправлю, и все это выйдет в свет под совершенно другим соусом…

– Само собой. Мне главное, чтобы Епифанцеву понравилось и чтобы мне открылся доступ в его хоромы. А там уж я разберусь.

Дома я, сварив себе кофе и отрезав кусок пиццы, купленной по дороге, разложила на столе листки с набросками и записями, сделанными таким безобразным почерком, что разобраться в этой китайской грамоте просто не представлялось возможным! Врачи и то разборчивее пишут. А мы сейчас попытаемся этот ребус разгадать. Итак. Что мы имеем? Христианская секта. Или организация, как здесь написано. И кого же она организовала? «Для отроков и молодых людей». Ну, в отроковицы меня вряд ли запишут, а вот за молодую я пока сойду. Так, что еще? Где зарегистрирована? Ничего не разобрать… Место нахождения: деревня Каюкино… Это где же такая? Горовского района. В нашем районе, выходит? Ну дела! Так что, туда ехать надо? Так, а это что здесь приписано?.. Олеся Красильникова… лежит… Где лежит? Ничего не разобрать? Кто это вообще писал? Отправить бы его в первый класс на урок каллиграфии. Пеи…хио… Что это такое? Нет, без Антона мне с этим ребусом не разобраться. Я набрала номер Ярцева.

Антон мои сомнения развеял сразу.

– Девочка Олеся Красильникова находится сейчас в психиатрической больнице. Ей удалось вырваться из этой секты. Она-то и рассказала про все «прелести» жизни в ней. Но тебя к ней не пустят… Надо найти другой способ подобраться к этой Олесе. Какой – я еще сам не придумал.

– А в этой секте что, живут? Туда насовсем уезжают?

– В Каюкино – живут. А у нас здесь – филиал их. Только вот где – неизвестно. Сами ищем. Попробуй раскопать хоть что-нибудь.

Ярцев отключился. Хорошенькое дело – раскопать хоть что-нибудь про то, что совершенно неизвестно. И откуда мне начинать копать?

* * *

Проснувшись утром, я поняла одно – вся надежда у меня на Аришу. Если он не определит меня в психиатрическую клинику, то никто больше этого сделать не сможет. А брать ее штурмом мне что-то не хочется. Я тихонько подошла к комнате деда. Он спал. Из-за двери доносилось мерное посапывание. Как младенец! Спит себе беззаботно и в ус не дует, что мне надо срочно в психушку!

Я умылась, привела себя в порядок после сна и пошла на кухню заваривать кофе. Сейчас я тебя разбужу! Уж я-то знаю, какие запахи быстро приводят тебя в чувство. Тосты с сыром, кофе с корицей и, пожалуй, бутерброд с ветчиной.

Через четверть часа мы с дедом сидели на кухне, завтракали и вели неторопливые светские беседы.

– Как прошла твоя встреча с Епифанцевым? – поинтересовался Ариша.

Я рассказала деду, как съездила в колбасный цех и осмотрела его в сопровождении хозяина. Когда он узнал, что за статью мне обещали тридцатку, очень обрадовался:

– Полетт! Это же просто замечательно! А то у нас с деньгами… не того…

– Как не того? Ты же только что получил пенсию? А потом – наши акции? Они, надеюсь, не проданы кем-то в уплату карточного долга?