Текст книги "Двадцать пятый кадр"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 7

Из автомата я позвонила Болдыреву.

– Как там наша подопечная? – поинтересовалась я.

– Она спит, – доктор пробормотал это несколько сконфуженно. – Понимаете, никакого воздействия или гипноза не было. Она сама отключилась.

– Да, она еще дома наглоталась каких-то транквилизаторов, – уточнила я.

Это замечательно. Пусть Хохлова отдохнет в спокойной обстановке. Я вкрадчиво попросила Болдырева оставить Машу у себя еще на часок, пояснив, что за это время доделаю срочные дела.

– Ни в коем случае никуда ее не отпускайте, – предупредила я.

Доктор удивленно и озадаченно согласился позаботиться о «спящей красавице».

После активных пеших прогулок гудели ноги, хотелось есть и поскорей принять горизонтальное положение. Но впереди робко замаячил парус удачи, который не позволял и думать о расслаблении. Фортуну надо уважать, потому что она имеет свойство растворяться при малейшем пренебрежении к своим причудам и поворотам.

Мне действительно начало везти. Я застала Свистунова дома. Он встретил меня с шутливым удивлением:

– Проходи. Наш тандем мне начинает нравиться. Возможно, наши встречи станут более интимными.

Я прошла в комнату и с удовольствием расслабилась на уютном мягком диванчике.

– Можно, я прилягу, так хочется вытянуть ноги, – отрешенно спросила я.

– Оригинально! Прямо с порога – и в койку, – подтрунивал Свистунов.

– Ага. Сейчас передохну минут пять, а потом загружу тебя по полной программе, – предупредила я.

– Может быть, начнем с массажа?

– При исполнении своих служебных обязанностей – флиртом не занимаюсь.

– Понятно, – разочарованно проворчал Свистунов, – но можно провести бесконтактный массаж, как Джуна. Очень помогает восстановить энергетику.

– Принеси блюдце. Я лучше покурю.

Свистунов пошел в кухню.

– Чай будешь? – крикнул он.

– Давай, только покрепче.

– Держи блюдце, – он присел на край дивана, – чайник уже на плите.

– Слушай, Валера, – я приступила к основному разговору. – У меня необычная просьба, может, поможешь мне?

– Поясни… дело в чем?

– Хочу познакомить тебя с шикарной девушкой. Она важный свидетель, и для избежания неприятностей ей нужно где-то на время спрятаться.

– Значит, у меня? – закончил он мое объяснение.

– Правильно мыслишь, – похвалила я его. – Так как? Согласен?

– Ну тебе-то я ни в чем не могу отказать, хотя ты оставляешь мои пылкие чувства без ответа.

– Чайник свистит, слышишь? – остановила я его шутливые излияния.

Он молча встал с дивана и через минуту принес мне большой бокал с двумя пакетиками чая.

– Пли-из… – он протянул мне чашку, – сахар принести?

– Нет, натуральный чай и натуральный кофе, вот что по-настоящему тонизирует.

– И секс тоже… – не унимался он.

– Да, и секс тоже, – согласилась я, – но давай ближе к нашему делу. Так я привожу к тебе эту девушку?

– Ладно. Когда?

– Да прямо сегодня, через полчаса. Съезжу, заберу ее из подпольного кабинета психотерапевта…

– Она что, буйная?

– Нет, просто напугана. Но ко всему прочему очень красива и сексапильна. Возможно, именно ее ты видел однажды с Крутиковым, – уточнила я.

– Ну так бы сразу и говорила, – улыбнулся Свистунов. – Буду ждать с нетерпением.

После крепкого чая горчило во рту, но в голове появилась ясность и четкость мыслей. Короткий отдых восстановил мои силы.

Время строго и неумолимо перешагнуло полуденный рубеж. Я понимала, что не успеваю забрать свою бежевую «ласточку» из ремонта. Стараясь перебороть грустные мысли о сиротливо брошенной машине, я решила завершить перебазировку Маши в укромное место.

Автобус был переполнен, он тяжело и медленно тащился. Тоскливые и усталые лица пассажиров свидетельствовали о близком завершении выходного дня. Мой чахлый и измученный вид отлично гармонировал с массой «отдохнувших» дачников. Их трехведерные кошелки и рюкзаки хаотично располагались по всему автобусному пространству. Пришлось ехать бесплатно, так как все движения были скованы соседними пассажирами, и любое шевеление могло быть воспринято как двусмысленное поглаживание или явное покушение на карманы граждан. Кондукторша, зажатая в тиски, смиренно взирала на необилеченных граждан. Потом она несколько раз голосисто призвала оплатить проезд, но все молча игнорировали ее призывы.

В центре большая часть пассажиров энергично покинула салон. Меня деликатно вытеснили с подножки и общими усилиями поставили на тротуар. Я отдышалась, проверила наличие целостности своей сумочки и направилась к доктору.

На коленях у Маши вальяжно развалился рыжий котище, по своим габаритам и округлостям больше напоминающий домашнего поросенка. Оказывается, она спокойно влилась в домашнюю атмосферу уюта и покоя.

– У вас усталый и измученный вид, – оповестил меня доктор.

Я тоскливо посмотрела ему в глаза, безусловно, он намекал на необходимость хорошего отдыха. Но в моих планах на ближайшее будущее пока что и не намечалось передышки.

– А мы с вашей подругой мило побеседовали…

– Спасибо. Надеюсь, я не причинила вам больших проблем со своим подкидышем, – я глазами указала на Машу.

– Нет-нет. А я знаю, что может вас взбодрить. У меня как раз есть кофе в зернах. Сейчас сварю. Болдырев скрылся на кухне.

– Как настроение? – спросила я Машу.

– Нормально. Я даже выспалась лучше, чем дома. Знаешь, а этот мужчина занятный. Такие интересные вопросы задает… А он что, твой любовник? – прошептала она.

– А ты что, собираешься отбить? – также таинственно полушепотом сказала я.

– Ну зачем? Просто мне показалось, что он как-то трогательно и бережно к тебе относится.

– Неужели? – ее предположения выглядели очень забавно. Совершенно понятно, что она путает галантность доктора с его профессиональным тактом.

Маша встрепенулась и с готовностью стала развивать интересную тему:

– Конечно, я же вижу…

– Он женат, и довольно удачно, – напрямик прервала я ее вдохновенные и упоительные советы. – А мне он интересен только как хороший специалист.

– Да? А мне кажется…

Болдырев принес ароматный и приятно дымящийся напиток, тем самым прервав Машины излияния.

– Ну что, девочки, может быть, чуть-чуть коньячку в кофе? – бодро спросил он.

– Вы с Машей, если хотите, добавьте, а я лучше пару чашек кофе приму без всяких примесей и добавок.

Болдырев ловко и с чувством открыл пузатую бутылку, достал коробку конфет, наполнил себе рюмку, немного плеснул Маше в кофе. Она мило заворковала, отодвинула котищу, застенчиво подула на горячий и дымящийся напиток. Я тоже совершенно спокойно и обыденно наслаждалась кофе.

– Геннадий Викторович, позвольте поблагодарить за гостеприимство. Нам пора…

Мы попрощались с ним. Маша была просто очарована благородством и манерами Болдырева и в приподнятом и радостном настроении спускалась по лестнице. Я бесцеремонно вернула ее в реальную действительность:

– Слушай, сейчас нам нужна осторожность и неприметность, так что перестань светиться, как новогодняя гирлянда.

– А что, я свечусь? – беззаботно и обрадованно спросила она.

– Да, тебе вредно общаться с мужчинами. В тебе пробуждаются инстинкты роковой женщины. Тебе хочется очаровывать всех и вся.

– Ага! Ну, а в тебе совсем нет этих инстинктов, ты состоишь из сплошного умища… – весело и беззлобно огрызнулась Маша. – Ну, ладно, не ворчи, сейчас я стану грустной и озабоченной.

– Нет, надо стать безликой, то есть никакой. Чтобы при взгляде на тебя человек совершенно не заинтересовался ни твоей внешностью, ни твоими мыслями.

– Это, конечно, сложно, но я попробую. Мы вышли из подъезда. Да, действительно, для такой яркой красавицы очень сложно стать безликой, но пусть постигает все прелести маскировочного жанра. Неизвестно еще, сколько времени ей придется находиться в подполье.

Я почувствовала себя совершенно счастливой, когда мы без приключений добрались до Свистунова и я сдала Машу в надежные руки. Заходить к Валере в квартиру не стала. Познакомив их с Машей, быстренько попрощалась, предупредив, что буду стучать условным сигналом. Я изобразила стук на стенке, он повторил. Уже у лифта я махнула ему рукой и с грустью поняла, что мне как-то тоскливо оставлять его наедине с такой красоткой.

Теперь я снова возвращалась в центр, к будочке по изготовлению ключей. Закрывалась эта частная точка в шесть часов, если верить вывеске. Мне очень хотелось лично проверить, когда мастер уйдет с работы, а также дальнейший маршрут этой интересной личности.

В это предвечернее время на центральных улицах фривольно и хаотично дефилировали парочки и стайки подростков. Степенно и рассеянно прохаживались молодые родители с младенцами разных возрастов и калибров. Я влилась в общий поток пестроты и сумятицы, скрыв под маской праздности свое острое любопытство к полуприкрытой дверце на противоположной стороне улицы. За время своего променада я успела съесть две порции мороженого, выпить колу и пару раз покурить, пристроившись на лавочке к компании веселых подростков.

После третьего рейса мимо вожделенной цели моя активность и энтузиазм заметно убавились. Совершенно равнодушно и беспощадно на город опустился вечер. Размазанные контуры предметов и исчезновение с улиц мамаш с младенцами свидетельствовали об окончании светового дня и плавном поглощении солнца вечерней тенью и сумеречными блестками фонарей.

Из будочки никто не выходил, что навевало тягостные сомнения. Неприятно, если мой подопечный ловко скрылся, а полуприкрытой дверцей только стимулировал мое любопытство и сколачивание вокруг нужного места. Бесхозяйственность открытой двери поражала меня и настораживала. Придется нанести повторный визит к важному объекту и прояснить тайное бесследное исчезновение мастера.

Я невыразительно и медленно перешла улицу, заглянула в окошко, а потом поспешно в полуоткрытую дверь.

Широко открыв глаза, спокойно и умиротворенно на меня смотрел человек. Он сидел расслабленно, но его поза не гармонировала с остекленевшим и пустым взглядом. Все прямые и косвенные признаки вещали о весьма плачевном и бездыханном состоянии мужчины.

Я повернулась и, не оглядываясь, отошла от двери. Средней рысью я понеслась к ближайшему телефону и стала названивать Мельникову. Только когда я услышала спокойный и уверенный голос Андрея, я ощутила дрожь и слабость в коленях.

– Андрюша, срочно пришли наряд на Майскую улицу, к магазину «Элегант», здесь в будочке труп. – Я нервно и невнятно мямлила о своей неудавшейся слежке, о ключе, заказанном еще днем, о причастности этого мужчины к непонятным и загадочным ограблениям.

Мельников выслушал мои сумбурные объяснения:

– Хорошо. Я и сам сейчас подъеду. Стой в сторонке, я тебя увижу.

На полусогнутых я отползла к лавочке и, присев, закурила. Не люблю трупы, особенно в вечерних сумерках. С утра и в дневное время они выглядят не так загадочно и устрашающе.

Милиция прибыла оперативно, и через некоторое время безмолвная и слаженная работа была завершена. Я уже совсем спокойно докуривала третью сигарету и вглядывалась в розовые закатные сумерки, стараясь разглядеть знакомую фигуру Мельникова. Он приблизился к команде оперативников, подал руку одному из парней. Вошел внутрь, через некоторое время появился на улице. Постоял, беседуя о чем-то со старшим группы, затем попрощался и окинул взглядом улицу. Я вяло и заторможенно прилипла к скамейке, но Андрей, почесав бровь, незаметно поманил меня пальцем и двинулся вдоль домов. Я пошла следом и через два дома свернула за ним на боковую улицу. Он приблизился ко мне с насмешливой ухмылкой:

– Молодец. Выполнила свой гражданский долг. А что тебе надо было от этого гражданина?

– Хотела с ним поближе познакомиться, – вяло съязвила я.

– Ну, он, наверное, сильно перенервничал от предстоящего знакомства с тобой.

– Мои намерения были тайными.

– Опять шпионила? – пошутил Мельников. Я пропустила его замечание мимо ушей.

– Андрей, а от чего он умер?

– Совершенно банальный сердечный приступ. Так что криминалом здесь не пахнет. Выясним местожительство, и пусть его забирают родственники.

– Ну ведь он не старый. Почему вдруг приступ? – возразила я.

– А почему кирпич на голову падает? – он уверенно и удовлетворительно списал все на грустные и неизбежные повороты судьбы.

– Но это нелепо… От него явно избавились… – я задумчиво посмотрела на Мельникова. – Слушай, узнай все поподробнее про этого мужчину. Поинтересуйся его прошлым… Это звено из той же цепочки, что и драка у стадиона. Убираются исполнители.

Мельников уже более внимательно и заинтересованно слушал меня, затем серьезно заметил:

– Да, это действительно интересно. Обязательно прощупаю все досконально.

Мы шли по светящимся улицам. Ах, как хотелось просто наслаждаться вечерним воздухом, огоньками домов и просто прогулкой. Как обостренно чувствовалась прелесть и полнота жизни после внезапного и тягостного столкновения с мрачным событием.

– Тебя проводить домой? – побеспокоился Мельников.

– Угу, я хочу в койку… Я сегодня нашлялась, как блудливый бобик. А к вечеру такая поганка – труп. Опять клубочек не хочет распутываться, – я слезливо жаловалась Мельникову, повиснув на его могучем плече.

– Я понимаю, что ты очень устала, но ножки-то переставляй самостоятельно. А то я тащу тебя, как мешок… – игриво заметил он.

– А по-моему, я даже усохла за сегодняшний день, стала легенькая, как мышонок…

– Действительно? – он с сомнением оглядел меня. – Ну, в кармане ты вряд ли поместишься.

Глава 8

Прогулка и разговор с Мельниковым оказали на меня благотворное влияние – раздражение и депрессия отступили. До моего дома осталось еще два квартала, но, как ни странно, усталость сменилась бодростью. На ближайшей остановке я рассталась с Андреем, заверив его, что я уже в полном порядке и теперь живенько доберусь домой. Конечно, я чувствовала легкие уколы совести, что сорвала его выходные дни. Но зато я раскрутила перед ним некоторые детали и комбинации этой тайной фирмы мошенников и любителей частной собственности. Он с легкостью вник в суть изложенных мною фактов, развил и дополнил мою теорию некоторыми нюансами.

От остановки я свернула с людных улиц в тихий переулок, намереваясь сократить дорогу к своему дому. Я заметила, что прохожу мимо дома Хохловой Маши. Да, действительно, если идти по диагонали, это совсем недалеко от моего жилья. Я автоматически оглядела подъезды – никаких подозрительных личностей не видно. А все-таки вовремя я замаскировала Машу, неизвестно, какую неожиданность могли ей приготовить. Тем более что ее дружок Димка недвусмысленно предупреждал об опасности.

Что-то меня привлекло в Машином окне. Я пружинисто отступила в тень кустов. Может быть, я слепну или глюки посетили меня в конце активного дня, но я видела еле заметное движение огонька в ее окне. Как будто кто-то фонариком прочертил темноту помещения.

Некстати я отправила Мельникова домой. Подозрительные тени и блики в окне меня насторожили, но упустить интересный момент я не имела права. Чтобы отмести все сомнения, я решила рискнуть и проверить, кто в такой поздний час шастает по чужим квартирам. Мне пришлось одной бесшумно подняться на третий этаж, тихонько ощупью толкнуть дверь, которая легко и плавно открылась. Ух, как неосторожно действуют неведомые взломщики. Правило первое: если орудуешь в чужом доме, то не подставляйся, огради себя от любопытных, плотнее закрой дверь. Я шагнула в темноту, быстро закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце стучало, глаза привыкали к темноте.

Я чувствовала каким-то неведомым наитием, что внутри квартиры затаился человек. Я решила присесть на корточки за тумбочку в коридоре, так как в стоячем положении представляла слишком хорошую мишень для злоумышленника. Я присела быстро и бесшумно и как раз в это время услышала мягкие, крадущиеся шаги. Около меня остановился мужчина, он явно всматривался в пустоту на уровне своей головы и совершенно не смотрел под ноги. Он растерянно оглянулся, чиркнул зажигалкой. Именно в этот момент я сделала подсечку, и он со всего размаху грохнулся на пол, тяжело и шумно приложившись затылком к большой напольной вазе из какого-то камня или очень толстой керамики. На некоторое время он отключился. Я присела около него в темноте, выжидательно вслушиваясь в тишину дома. Он явно один, без напарника. Я быстро вытащила ремень из его брюк и туго связала ему руки. После этих манипуляций нащупала пульс. Живой. Ладно, подожду, когда очухается. Я вытащила сигареты, прикурила и осторожно посветила в лицо зажигалкой. Ото! Такая удача в конце трудного дня. Крутиков личной персоной. Чтобы никто не помешал нашей интимной беседе, я закрыла дверь на замок и накинула цепочку. Крутиков слабо повел головой, потянул связанные руки к шее. Я опять посветила.

– Привет, – окрыленно сказала я. – Вот мы и встретились.

– У-У-У, – протянул он. – Что ты здесь делаешь?

– То же самое я хочу спросить у тебя.

– А кто ты такая? – он попытался присесть. Я, помня о его коварстве и непредсказуемости, решила предупредить его дальнейшие попытки к активным действиям.

– Лучше давай поговорим спокойно. Мне не хочется демонстрировать свои навыки в боевых искусствах. Не рыпайся, а то придется снова уложить тебя отдыхать.

– Ну, и все-таки, кто ты?

– Давай потихонечку ползи в ванную, там включим свет и разглядишь меня. Может, вспомнишь, как красиво от меня вчера ушел.

Я приоткрыла дверь, готовая в любой момент отразить его агрессивные действия. Он попытался встать.

– Нет-нет. Потихонечку подползи к двери, на ноги вставать необязательно.

– Что я тебе, червяк, ползать? – огрызнулся Крутиков.

– Если хочешь, включим свет на кухне и в коридоре. Наверняка за квартирой следят.

Он молча, боком переполз в ванную. Я включила свет, уселась на коробку с бельем, он прислонился к ванне. Плотно прикрытая дверь не пропускала свет в квартиру.

– Ну, дальше что? – проворчал Димка.

– Вспомнил меня?

– Да, видел тебя вчера. А зачем ты шляешься за мной?

– Дело одно есть к тебе, а ты меня игнорируешь.

– Какое же дело?

– Да уж ты, видно, догадываешься… По поводу интересных съемок, по поводу гибели Киселева… Много вопросов, – размеренно перечислила я.

– Ты пытаешься заскочить в поезд, который несется полным ходом. Зачем тебе это?

– А ты хочешь выскочить из этого поезда, как я понимаю. Что ж, Вадик не успел выскочить, еще один гражданин тоже не рассчитал с выходом… Ты зачем Хохлову подставляешь? Что у нее ищешь?

– Я-то Машкин друг, а ты вообще зачем сюда приперлась? – он соображал быстро и, видимо, рассчитывал устроить дискуссию по поводу моего незаконного пребывания в квартире.

– Тебя ищу, пока до тебя не добрались другие… Крутиков угрюмо и понуро уставился в одну точку, игнорируя мой уверенный тон. Он явно ждал, что я открою свои карты, по каким причинам он мне так интересен.

– Ладно, не переживай, я не из милиции, хотя сыскные навыки имею. Надо распутать это дело… У меня задача вернуть имущество владельцам, так сказать, дружеская услуга некоторым людям.

– А я-то здесь при чем? – он упрямо продолжал отбрыкиваться.

– А почему тогда ты скрываешься? И почему в темноте шаришь у Хохловой в квартире?

– Ладно, зря я сюда пришел, они все равно Машку куда-то увезли. Пожалел я ее, дурочку, тоже везде нос совала. Зашел к ней, а дверь уже открыта, и ее нет…

. – О ваших делах с Киселевым я уже знаю. Мне нужен главный распорядитель в вашей игре. Ты ведь только исполнитель.

– А зачем он тебе?

– Должок вернуть надо.

– Ага, – Димка вдруг разговорился и озлобленно пошутил:

– Может, что и вернешь. Только этот умник уже основной капитал за границу перевел. Через банк, как и положено.

– А он, оказывается, молодец. Теперь подчистит ряды своих помощников, чтобы не столкнули чего… а потом отдыхать, в Швейцарию, например. Так?

– Умная ты. Ух-х, – он потянулся. – Руки затекли, развяжи, не трону.

– Посиди еще немного, пока что ты не вызываешь у меня доверия, – я спокойно продолжала разговор. – Конечно, ты понимаешь, что у тебя в этой игре роль трупа. А я тебе предлагаю другое. Ты поможешь найти своего шефа, с ним люди разберутся, он денежки назад на Родину вернет. Ну, а ты получаешь отпущение грехов и можешь свалить куда-нибудь, подальше желательно.

– Тогда уж я точно не жилец… – Крутиков засмеялся, – ну и наивная ты… Он же все равно узнает, кто про него шепнул.

– А ты шепчи не шепчи, он в Швейцарию не поедет, пока тебя не достанет, – веско и уверенно пояснила я. – Ему за спиной свидетели не нужны. У нас ведь сейчас активная дружба с Интерполом, если что, его и там прижмут.

– Да, – Димка вздохнул. – Гад он, конечно. И Машку зачем-то впутал. Он ведь ее как приманку взял, знает, что я не смогу ее бросить…

– Ладно, не переживай, Машу я спрятала в надежном месте.

– Ну, ты даешь… Знал бы, давно из города смотался, – он высказывал свои мысли без малейшего смущения.

– Что-то я не пойму. То ты Машу бросить не можешь, то из города смыться хочешь?

Крутиков действительно оказался парнем сообразительным и пронырливым. Он явно не мучился угрызениями совести и не тиранил себя разными комплексами по поводу не праведных и некрасивых поступков. На личностные отношения он смотрел равнодушно и безответственно. Я была совершенно уверена, что его основной проблемой сейчас был страх и инстинкт самосохранения, но он меня удивил:

– Знаешь, мы с Вадиком с детских лет вместе. А потом его об скамейку. Я как-то не думал, что все может так закончиться. Если и с Машкой что случится, то… ей-то за что? Она и дел-то наших не знает, – он говорил кротко и тихо.

Видимо, у Димки наступил краткий момент раскаяния. Ему нужен был собеседник, чтобы высказывать свои тревоги и сомнения. Вероятно, свои поступки он не считал слишком ужасными, а тем более не собирался расплачиваться за них своей жизнью. Инстинкт подсказывал ему, что хозяин настроен решительно: компромисса – кошелек или жизнь – быть не может, и скорее всего заберут второе.

– А как же несчастный случай у стадиона? Ведь говорят, что Вадик сам оступился, – вкрадчиво заметила я.

– Нет. Шеф устраивает все как несчастный случай. У него и на зоне так пару раз прокатывало. Он убирал бесшумно, без лишних следов. Все происходит внезапно и случайно, и ни к кому никаких претензий.

– Может, рассекретишь имя и координаты своего умелого шефа? – поинтересовалась я.

– Только мне нужны гарантии, что я потом сваливаю из города, чтобы ко мне никаких претензий.

. – Гарантии тебе пусть твой шеф дает, – сухо и раздраженно ответила я. – За него я ручаться не могу, что он тебя в покое оставит. Хотя ты такой лис, что везде выкрутишься.

Димка усмехнулся:

– Только не я, а он и есть Лис… Раньше я мечтал быть похожим на него. Он очень осторожный, скрытный, уверенный в себе…

– Тебе это почти удалось, – пошутила я.

– Ты не поняла… у него кличка Лис, а имени я его не знаю, не представлялся он мне.

– Ну ты даешь. Работаешь на человека, а даже имени его не знаешь. Как же ты к нему обращался?

– Он любил, когда его именно так звали – Лис. При мне никто его по имени не называл, – сконфуженно уточнил Крутиков.

– А где же вы познакомились? – Да на одной презентации. Также с Вадиком снимали всю их торжественную муру., ленточки там разрезали, речи толкали, всякие хухры-мухры. Потом мы камеру отложили – и к столу. Пока расслаблялись, принимали на грудь, он к нам подсел… Поговорили ни о чем, он нам встречу назначил, заказ дать хотел. Ну и купил нас крутыми бабками… А и делов-то было, только заснять «жирных» клиентов, а дальше его проблемы, как он их потом крутил, мы не знаем.

– А где вы встречались обычно?

– В гараже, около аэропорта. Мы ему там записочку в щелку кинем, что дело сделано, мол, готовь бабки. Он потом мне домой перезванивал, встречу назначал в определенное время.

– А зачем он от Вадика решил избавиться? – я хотела проверить искренность Крутикова, хотя сама знала совершенно точно, за что поплатился Киселев.

– Так Вадик сделал две грубые ошибки. Первая, что кассеты перепутал, отдал черновую, а не ту, которая уже была смонтирована. Вторая ошибка – пожаловался Лису, что за ним следят. Лис посмеялся и предложил проверить, действительно ли это «хвост». Сказал, идите на футбол, если он потащится и туда, то, значит, точно соглядатай. А потом, говорит, выйдете через боковые ворота и двориками двигайте ко мне. Я только не знаю, настоящая там драка была у стадиона или кто из его дружков организовал. Но Вадик не успел никого и пальцем тронуть, а его подсекли прямо у скамейки.

– А что же ты только сейчас задергался? – удивилась я. – Почему сразу не скрылся?

– Да сначала я не понял, что к чему, после того как милиция уехала, поперся к Лису в гараж. Он все удивлялся, охал. Я тогда еще ничего не соображал.

Конечно, красивая жизнь и гангстерские штучки Хозяина заворожили молодого и самовлюбленного идиота. Мне стало жаль Крутикова. Какой из него хитрюга, он просто подражал Лису, играл в крутого парня. Правда, чутье и смекалка у Димки были отменные. Он пронюхал мою слежку, догадался-таки, что шеф хочет его убрать, – хватило ума затаиться. Со временем жизнь могла бы подкорректировать задатки Крутикова, и тогда он стал бы по-настоящему опасен. А сейчас? Он пытается выручить из беды Машу, жалеет о потере друга… В нем еще много чисто человеческих душевных качеств, которые еще не сумела вытравить из него жизнь.

– А зачем вам нужна была лаборатория? – я продолжала уточнять детали.

– Так это он нам арендовал подвальчик. В нем удобно работать, никто не отвлекает. Вывесок никаких, там и пожить можно. Мы именно там и монтировали кассеты. Ему отдавали кадры с богатенькими буратинками, номерами их машин, а клиентам – остальное…

– Как ты думаешь, Дима, а как он дальше находил адреса этих людей? Ведь в кадре этого не снимешь.

– Так мы еще запоминали фамилию и имя предполагаемой жертвы. Обычно на торжествах и пьянках люди общаются и называют друг друга по именам, – покорно пояснил Крутиков.

– А как дальше?

– А дальше я не знаю, – скорбно подытожил он. Самое печальное, что Крутиков действительно знал не все, хотя осторожно и по крупицам собиралась любопытная для меня информация. Конечно, с его помощью я могла быстрее найти нужного мне человека, но захочет ли Крутиков дальше болтаться в городе и подвергать себя риску? Он мечтал выйти из игры, освободиться от тяжелых воспоминаний, о своей причастности к ограблениям, к гибели Киселева. Унестись, исчезнуть, раствориться – это было его единственное желание, которое явно проскальзывало в его лукавых глазах. Оставлять его здесь со связанными руками я не могла, сдать в милицию тоже – не было против него никаких улик. А его признание в этой ванной без протокола вообще расценивается как частная беседа. Звонить Плотникову, чтобы его ребята подробно побеседовали с Крутиковым, тоже не имело смысла. По всему было видно, что он сказал все, что знал. Слежку за ним устанавливать тоже бесполезно. Сейчас он и сам активно избегает контактов со своим шефом и скрывается от любых встреч с этим человеком.

Я подробно узнала приметы Лиса, его дружков, адрес гаражного кооператива и номер гаража.

Теперь, обдумывая информацию, я гадала, как ближе и незаметнее подобраться к этому загадочному Лису и к гаражу Я развязала ремень. Димка поморщился, стал потирать запястья. Потом поднялся, включил теплую воду и помассировал в воде ладони.

– Черт! Затекли как… Ну, ты специалист по затягиванию узлов, – рассерженно ворчал он, потом философски посоветовал:

– Лучше не лезь в это дело. Нехороший он человек, для него люди – пыль. Если поперек дороги встанешь – растопчет.

Ну, наверное, Крутиков прав, только сдаваться я не привыкла. Опасные люди имеют одно уязвимое место, они обладают большим самомнением и амбициями сверхчеловека. По описанию Крутикова, Лис уже приблизился к той черте, у которой гордыня возносится на самый пик вседозволенности. Так называемый «синдром Наполеона», который многим разрушил самые гениальные и сногсшибательные планы. При таком самолюбовании человек становится нечувствительным к мелким незначительным событиям. Масштабность и экстравагантность ослепляют человека. Именно поэтому многие самые гениальные люди вляпывались в незначительные и глупые ситуации. Действительно, от смешного до великого – один шаг, но и в обратном направлении так же…

– Вот тебе мой телефон. В случае чего, звони. Надеюсь, сумеешь извлечь урок из своих приключений. Руки и голова у тебя есть. Ни к чему промысел жалкого воришки. Ведь за все приходится платить…

– Ну ладно, не зуди. Ученого учить – только портить. Мне бы из города смыться, а там я знаю, чем и как жить буду.

Я его отпустила, а потом успешно доплелась до своей квартиры. Ухитрилась залезть в теплую ванну и быстренько в ней отключилась. Проснулась от того, что в ледяной воде я уже стала клацать зубами. Накинув теплый халат и надев пуховые носки, нырнула в постель, которая вообще не желала нагреваться. Перед сном я осоловело подумала, что не отказалась бы сейчас от коньячка, предложенного Болдыревым, от хорошей водки или от других напитков, которые могли бы повысить теплообмен в моем организме.

В эту ночь я спала крепко, без сновидений.