Текст книги "Следы смоет дождь"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Выспалась я нормально. Проснулась около девяти, потянулась и наконец почувствовала себя человеком. На самом деле, лучше недоесть, чем недоспать. Я выспалась, а как только вспомнила о еде, меня потянуло на кухню.

Я вчера нормально так ни разу и не поела, поэтому решила устроить себе сегодня великолепный завтрак. Я поджарила тосты, сделала яичницу с зеленью, колбасой и помидорами, сварила кофе, открыла маленькую баночку болгарских маринованных огурчиков. Красота. Ко всему прочему достала сыр и холодную копченую курицу.

Не спеша и тщательно пережевывая пищу, я поела, потом выпила две чашки кофе и закурила. Надо было снова собираться в путь. Надеюсь, сегодня меня ничто не остановит.

Я в который раз собрала вещи, села в машину и поехала. Настроение было боевое. Кроме того, появилась новая информация, нужно проверить. Возможно, у меня наконец появится ниточка, которая и приведет меня к убийце.

На этот раз в Мырино я добралась без всяких приключений. Сразу закинула вещи в квартиру Смолькиной и поехала для начала на Одесскую, поговорить с родственниками Веретенникова. Скорее всего им уже позвонили из Тарасова и сообщили о произошедшем с Александром. Но у меня теплилась надежда, что не все поехали туда. Кто-то да должен остаться дома. В таких случаях разговаривать даже удобнее. В большой компании люди боятся сказать лишнее – думают, что другим это может не понравиться. А в узком кругу частенько пускаются в откровения, и можно узнать весьма и весьма интересные вещи.

Вот и номер восемь. Дом, который был мне нужен, находился в маленьком дворике. Уютный такой, чистенький, оранжевенький. Я, как его увидела, сразу детскую песенку вспомнила: «Оранжевое небо, оранжевое море, оранжевая зелень, оранжевый верблюд. Оранжевые мамы оранжевым ребятам оранжевые песни оранжево поют». Здесь все было замечательно.

На скамейке у подъезда сидела одинокая старушка, а рядом бегал трехлетний ребенок. Я подошла и поздоровалась:

– День добрый. Вы не подскажете, Веретенниковы здесь живут? – я показала рукой на подъезд.

– Да, тута. А кто тебе нужен?

– Даже и не знаю. Отец или мать Александра Веретенникова. Я из Тарасова.

– Родители в твой город уехали. Беда с Шуркой случилась, – начала вытирать платком глаза старушка.

– Я знаю. Вот, пришла поговорить.

– Так нету сейчас никого.

– Жаль, – я не собиралась уходить. – А вы сами знали Александра?

– Конечно. Да ты присаживайся, дочка, – бабушке явно хотелось поговорить. – Хороший парнишка был. Жалко его. Такой молодой, жить да жить ему, а вот поди… Никто не знает, что нам на роду написано.

– Да, – согласилась я. – Всем распоряжается судьба.

– Парень он хозяйственный, добрый. Поможет, когда надо, – старушка намеревалась заплакать.

Вот интересное дело. Старые люди плачут не так, как молодые. Не всхлипывают, не рыдают. Чаще всего у них просто текут слезы. Капают из глаз. Только платком вытирай.

– У него, наверное, друзей было много? – не без интереса спросила я.

– Конечно. И девушка была – Катя из соседнего подъезда. Она теперь убивается. Вчера с ней истерика случилась, как узнала, что Шурка того, погиб в катастрофе. А матери так вообще «Скорую» пришлось вызывать. Они с отцом сегодня с утра в Тарасов поехали. Теперь к похоронам готовиться надо.

– А Катя в какой квартире живет?

– В двадцать четвертой.

– Понятно. Скажите, вы случайно не знаете, были ли у Александра друзья по имени Олег, Николай, Игорь, Павел. И девушка с ними еще – Ксения.

– Ой, чего не знаю, того не знаю. Много к нему молодежи ходило. Разве всех запомнишь? А настоящий друг у него один был. Кстати, его Игорем звали. Но давно он уже не приходил.

– Фамилию его не знаете?

– Кого? – не поняла старушка.

– Ну того Игоря, что к Веретенникову ходил.

– А зачем мне фамилия? Здесь все друг к другу по имени обращаются. Не знаю, детонька. Красивый такой парень, серьезный, а больше ничего сказать и не могу.

– Спасибо и на этом, – я встала.

Старушка со своим внуком стали собираться домой. Мальчик ныл, что хочет еще погулять, но бабушка была непреклонна и обещала снова выйти с ним на улицу только в том случае, если он хорошо покушает горячих щей со сметанкой. Она так мило и аппетитно говорила об этих щах, что я буквально представила их себе. Однако, проглотив выступившую слюну, я пошла в соседний подъезд, ведь именно там жила девушка Веретенникова.

Войдя в него, я услышала громкий шум – кто-то явно ругался. Были слышны женский и мужской голоса. Не было понятно, о чем именно у них речь, но голоса гремели в гулком подъезде так, что мне казалось, будто стекла звенят в подъездных окнах.

Подойдя к нужной двери, я поняла, что шум идет из нужной мне квартиры. Я не стала стучать, а слегка приблизила ухо к двери.

– Ты пойми, не мог он просто так попасть под колеса, – говорил женский голос. – Саша аккуратный. Он вечно в хвостах плетется, никогда обгонять не станет. У него характер не тот. Я ведь его знаю.

– Хватит! Не желаю больше слышать о нем. Саша, Саша… У тебя что, свет клином сошелся на нем? Все! Чтоб ни слова больше.

– За что ты его так не любишь?

– А за что мне его любить? Что в люди выбился? А какими такими средствами, позволь тебя спросить? Весь тихий такой, правильный. Да только именно в таких омутах черти и водятся. Забудь про него. – Мужской голос стал более спокойным.

– Все, надоело! Не надо за меня решать, что мне делать.

С той стороны двери послышались торопливые шаги. Я быстро дернулась назад, и, когда дверь открылась, у вышедшей девушки должно было сложиться впечатление, будто я только что поднялась с последней ступеньки лестницы. А девушка, можно сказать, вылетела. Бросив на меня мимолетный взгляд, она собралась уже сбежать по лестнице, но я взяла ее за руку и спросила:

– Ты Катя? – Почему-то у меня сразу получилось обращение на «ты». Не хотелось, наверное, официальности.

– Ну, я. А что вам, собственно, от меня надо? – не очень приветливо спросила девушка, тряхнув головой и рассыпав по плечам белокурые пушистые волосы.

Надо же! Похоже, она была натуральной блондинкой. Как ни крути, а все-таки всегда заметно – натуральная блондинка или крашеная. А сейчас по большей части наши блондинки – именно искусственные. А тут на тебе, такая красавица. Просто словами не описать, даже я была слегка ошарашена. Но только слегка. Я быстро взяла себя в руки и попыталась придать лицу выражение, которое вызвало бы к себе расположение.

Что же мне сказать этой девушке с умными и пытливыми глазами? Она просто пронзила меня взглядом насквозь, и я поняла: если скажу, что я частный детектив и пришла узнать кое-что о жизни Веретенникова, то она просто не пожелает со мной разговаривать. Надо было придумать что-то более подходящее.

Времени на размышления у меня не было, пришлось быстро сочинять на ходу.

– Я к тебе поговорить про Сашу пришла. Я… знакомая Игоря, Сашиного друга, – наугад соврала я.

– Садомцева, что ли?

От удивления я чуть язык не проглотила. Надо же, как мне повезло. Нашлась-таки ниточка.

– Да, Садомцева. Ты ведь знаешь, что с ним произошло, – опустив глаза, сказала я.

– Да, – печально сказала Катя. – И что ты по этому поводу думаешь?

– Я вот у тебя хотела кое-что спросить. Давай выйдем во двор, там поговорим.

Мы спустились по лестнице. Катя предложила пройти в парк и поговорить там, чтобы нас никто не видел. А то потом разговоры пойдут. Хотя Катя их нисколько не боится, просто ей надоело все.

Мы вышли из двора, перешли через дорогу и молча пошли туда, куда вела меня Катя. Я послушно двигалась следом – не хотелось спугнуть того настроя, который у нее сейчас был. И, кажется, она что-то обдумывала. Ладно, пусть все прикинет, а потом поговорим. Эх, и здорово же я придумала назваться подругой Игоря Садомцева. Даже сама не знаю, как так получилось и почему именно это имя всплыло у меня в голове. Садомцев уже умер, его нет. А может, стоило назваться подругой Олега, к примеру? Тогда можно было искать ту связь, отсутствие которой так долго тормозит расследование.

Мне стало по-настоящему страшно, как только я подумала, какая связь может иметься между ними. Если все это затеял Олег Таганов, тогда он мог сговориться с Веретенниковым, чтобы тот меня припугнул или подставил под удар машины. То, что Саша был знаком с Игорем, – понятно. А вот знал ли он Олега? Да, надо было по-другому представиться. Не подругой Садомцева. Если Катя по рассказам Веретенникова знает, что я Таня Иванова, то получилось не совсем хорошо. Но она молчит, значит, все в порядке.

Минут через пять мы свернули еще раз и вышли на большую площадь, с правой стороны которой был большой и очень красивый парк. Летом там, наверное, очень красиво. Стена деревьев. За ними даже не видно, что находится внутри самого парка. Сейчас, когда все листья окрасились в самые разные цвета, зрелище было просто великолепным. Этакий красно-оранжевый остров посреди почти однотонного по колориту города.

Мы нашли свободную лавочку и сели. Катя посмотрела на меня очень внимательно, как бы прикидывая, стоит ли со мной говорить. И стоит ли мне рассказывать все, что она знает. Я почему-то не сомневалась, что знает она предостаточно, надо только суметь ее «раскрутить». Этим я и собиралась заняться. А для этого лицо надо сделать попроще.

* * *

А простым лицо должно быть для того, чтобы у собеседника и мысли не возникало, будто ты умнее его. Те, у кого есть какие-либо тайны, всегда думают, что они самые-самые, а вокруг них ходят одни простофили. И не надо их в этом разочаровывать, а то они замкнутся в себе и ничего говорить не станут.

Может быть, я не права, отнеся Катю сразу к такому разряду людей, но тут уж манеру поведения мне, скорее всего, подсказала моя интуиция, а с ней у меня отношения хорошие. И если она что-то мне говорит, то я обязательно к ее советам прислушиваюсь.

– Так что тебе надо? – Катя посмотрела на меня как бы вскользь.

– Что ты думаешь по поводу этого всего? – спросила я, предложив Кате сигарету.

Она с удовольствием ее взяла – видно, свои дома забыла, – прикурила от моей зажигалки и выпустила дым вверх. Я тоже закурила.

– Игорь взорвался в своей машине, – сказала я, – теперь вот твой Александр попал в аварию. Кроме того, ты, наверное, слышала, что у нас в Тарасове погибли еще двое. То есть их, скорее всего, убили. Что ты думаешь? Может, ты знаешь что-нибудь такое, чего не знаю я? Надо вместе подумать. Вдруг опасность и нам угрожает? – Я сделала испуганное лицо. – Ты не боишься?

Катя посмотрела на меня, как на глупую девицу, любящую впадать в панику при любой возможности. Конечно, она была не такой. Она была сильной.

– Я думаю, что лично тебе ничто не угрожает, – сказала она спокойно.

– Откуда такая уверенность? – как назойливая муха, пристала я. Даже за руку Катерину взяла. – Ты знаешь что-нибудь?

– Как тебя зовут? – спросила Катя.

– Таня, – тут я не стала врать.

– Что-то я про тебя ничего не слышала, – улыбнулась Катерина.

Девушка, что сидела сейчас передо мной, никак не вязалась с той, чей голос я слышала за дверью. А может, это и не она вовсе? Та очень беспокоилась и волновалась. Она переживала смерть своего любимого, а эта Катя даже улыбается.

– Ты точно Катя? – спросила я.

– А кто же? – Девушка тряхнула белокурой головой. Несомненно, у нее это хорошо получается. И, может быть, этим жестом можно свести мужиков с ума, но я-то не мужик. Чего она передо мной выделывается?

– Давай так, – пошла я напролом. Мне надоело, что она сидит и играет со мной, как кошка с мышкой. Пора и свои коготки выпускать, а то совсем обнаглела девица. – Если ты знаешь что-либо по этому делу, то должна мне сказать. А если у тебя информации нет и ты просто пудришь мне мозги, то извини, мне время на тебя тратить не хочется. Поговорю с кем-нибудь еще, ты же не одна на свете.

Больше всего мою собеседницу задела фраза про то, что она «пудрит мне мозги» и что у нее нет никакой информации. Разумеется, она у нее была, и Катерина попалась на мою удочку.

– Нечего на меня наезжать. Уж кто-кто, а я знаю побольше некоторых. Просто мне не хотелось тебе все рассказывать.

– Да нечего тебе мне рассказать! Строишь из себя умницу-красавицу, а сама только головой мотать, как лошадь скаковая, и можешь, – спокойно ответила я и достала себе сигарету. Кате я не предложила.

Было видно, что она просто взбешена моим с ней обращением. И еще ей очень хотелось курить. И теперь она понимала, что зря начала так со мной разговаривать.

– Ладно, скажу, что знаю, – грубо сказала она. – Дай мне тоже сигарету.

– А волшебное слово? – решила поиздеваться я.

– Пожалуйста, – скорчила рожицу Катерина.

Я дала ей сигарету и приготовилась слушать.

– О том, что Саша дружил с твоим Игорем, я узнала только тогда, когда Садомцев погиб. Помню, Саша, как узнал о смерти друга, очень изменился – так переживал. Тогда он мне и сказал, что есть у него в Тарасове хорошие друзья, и вот одного из них не стало.

– А каких еще друзей имел в виду Александр? – как будто просто так спросила я.

– Не знаю, – ответила Катя. – Вот о Садомцеве сказал. Они еще и в вузе учились вместе. А больше никого не упоминал.

Я еще раз порадовалась за то, что мне в голову пришло именно имя Игоря. Назови я другое, Катя совсем не стала бы со мной разговаривать.

– И что? – напомнила я о себе, так как Катя задумалась и замолкла.

– А? Что? – как будто очнулась она от звука моего голоса. – Да, переживал. И с тех пор очень изменился. Стал угрюмым и со мной мало разговаривал. А раньше всегда делился, что у него на работе, что вообще нового. Но потом вдруг в какой-то день очень веселый пришел. Абсолютно трезвый и веселый. Мне даже странным это показалось. Я стала его спрашивать, но он ничего мне так и не сказал. Только твердил: «Друг вернулся, друг вернулся». А какой друг, я и не знаю. Я спрашивала, а он только смеялся и говорил, что это не моя забота. Мне даже показалось, он с ума сошел.

– И что дальше?

– Ну, ходил он так, ходил… А потом, перед своей последней поездкой, мне и говорит: «Надо мне съездить в Тарасов по делу важному, серьезному. Если кто спрашивать будет, скажи, что не знаешь, где я. Я быстро вернусь».

– Ты так мне рассказываешь, будто сказку говоришь, – сказала я Катерине. – Чудно как-то.

– В общем, остальное ты и сама знаешь, – закончила свое повествование Катерина. – Не вернулся он из этой поездки. В аварию попал. Только не пойму, что его на встречную полосу потянуло? Зачем он обгонять стал?

– Кто теперь об этом сказать может? – произнесла я для поддержания разговора. – От судьбы не уйдешь.

– Были у Саши моего дела непонятные, – сказала Катерина. – Хоть он это и скрывал, но я все равно чувствовала, а кое-что и слышала. Кроме того, на квартире нашей бывала и иногда того человека видела. Ну, с кем Саша дело имел. И вот что странно. Вроде как нравилось это Саше. Он почти постоянно в приподнятом настроении ходил. Деловой такой.

– На какой квартире? – заинтересовалась я.

– Мы с Сашей квартиру снимали. Правда, почти там не жили. Просто встречались и время проводили, а потом по домам расходились. Так вот на этой квартире я и видела того человека.

– Описать его сможешь? – Тут вдруг до меня дошло, что я слишком серьезно начала с ней говорить. Вдруг Катя что-то заподозрит? Сначала дурочкой прикидывалась, а сейчас чуть ли не допрос веду. И я решила смягчить свой вопрос: – Вдруг он мне попадется, так хоть знать, кого бояться.

– А почему ты решила, что его надо бояться? – сделала недоуменные глаза Катерина.

– А разве не так? Я так поняла, что как только твой Саша с этим человеком связался, так все наперекосяк у него и пошло.

– Кто знает… Саша мне говорил, что скоро хорошо жить будем. За границу поедем. Если бы не этот глупый случай, то, может, и сложилось бы все, – сказала Катя.

– Разве ты не считаешь, что эта авария была не случайно? – задала я провокационный вопрос.

– Нет. Мне, конечно, странно все это. Но ты сама подумай, разве можно такую ситуацию сделать неслучайной? Он же сам на обгон какой-то машины пошел. В машине один сидел, никто его не заставлял, не указывал.

– Это, конечно, да, – согласилась я, – но все равно есть тут что-то неправильное.

Разумеется, я не могла рассказать ей, что той машиной, которую Александр обгонял, была моя. А я почти уверена, все произошло не случайно. Надо постараться и Катю в этом убедить.

– Посуди сама: человек он по сути своей спокойный, никогда не ввязывавшийся в авантюры, на дорогах вел себя примерно… и вдруг такая резкая перемена. Просто так подобное не происходит, – убеждала я Катерину.

– Но он не был пьян, если ты это имеешь в виду. И наркотики тоже не употреблял, – сообщила Катя и попросила еще сигарету. – Но, кроме этого, могут быть и другие стимулы пойти на обгон.

– Например, какие? – Катя никак не могла понять, о чем я ей толкую.

– Вдруг он хотел, чтобы другой человек попал в аварию, а получилось, что он сам.

– Да что ты такое говоришь? – изумилась Катя.

– Ладно. Слушай, а на квартиру ту вашу сходить можно? – спросила я. – И с тем другом познакомиться… Ты знаешь, где его найти? – Я и не надеялась, что из этого моего предложения что-либо получится.

– Он вообще-то там у нас и живет. Только собирался уезжать, – ответила Катя.

– Что же ты раньше молчала? – Я аж вскочила с лавочки. – Поехали! Может, мы его еще застанем… Он из Тарасова?

Я сразу стала задавать столько вопросов, что Катерина не знала, на какой из них отвечать в первую очередь. Наконец я немного успокоилась и решительно заявила:

– Нам надо срочно поехать туда.

– Хорошо. Пойдем. Здесь недалеко, если тебе очень надо, – невозмутимо посмотрела на меня Катерина.

Я летела чуть впереди нее и постоянно оглядывалась на свою спутницу. Катя тоже спешила, но все-таки бежать не собиралась.

Сердце мое замирало. Я боялась даже представлять себе, кого могу сейчас увидеть. Мне было вроде бы страшно, но, с другой стороны, я надеялась, что этот друг все-таки еще там. Как только в разговоре Кати мелькнула фраза о появившемся друге, мне стало понятно, что, скорее всего, этот друг и есть убийца. И ему зачем-то понадобилась помощь Александра. По крайней мере, относительно меня. А почему? И кто он, тот человек?

– Ну, ты мне хоть опиши его, – попросила я Катю. – Как он выглядит? Может, у него есть приметы особенные.

– Он что, бандит, чтобы приметы особенные у него имелись?

– Это не зависит от профессии, – мне стало смешно. – Опиши.

– Ну, симпатичный такой, серьезный.

– А звать-то как?

– Саша его при мне по имени не называл. Говорил, просто друг. Видимо, тот так просил, потому что и дома Саша имени не называл. Да мне все равно было. Я, знаешь ли, человек не любопытный.

Я поняла, что ничего толкового сейчас добиться от Катерины не смогу, поэтому решила промолчать. Когда рот закрыт, и двигаешься быстрее.

– Сюда, – показала рукой девушка, – сейчас за этот дом завернем, и, считай, пришли.

Я старалась выглядеть спокойной, но на всякий случай решила все же приготовиться к тому, что сейчас, возможно, столкнусь с человеком, который не пожалел многих своих друзей. Хорошо, что я захватила с собой свой «макаров». Я сунула руку в карман и нащупала рукоятку пистолета. Может пригодиться сегодня, а то давно мы с ним в деле не были. Наверное, соскучился. Да и во мне азарт заиграл.

Мы подошли к дому, вошли в подъезд и поднялись на второй этаж.

– Вот здесь, – показала Катя на дверь.

– Ключи есть?

– Да.

– Открывай тогда, – стараясь не шуметь, сказала я. – Или лучше дай мне, я сама потихоньку открою.

Я взяла ключ, засунула его в скважину и тихонько повернула замок. Он легко открылся. Я слегка толкнула дверь и прислушалась, одновременно показывая Кате, что надо держать рот на замке. Она меня не подвела.

В квартире было тихо. Я не стала вынимать оружия, чтобы не напугать и Катю, и самого «друга» раньше времени. Мы просто потихоньку вошли, причем Катя шла первой. Ее Сашин друг знает и не испугается.

Мы обошли всю квартиру, но она была пуста.

– Наверное, уже уехал, – сказала Катя тихо.

– В таком случае можно говорить и громче, – сказала я и решила еще раз, повнимательнее, осмотреть всю квартиру.

На плите в кухне стоял чайник, и он был еще теплый. Значит, этот человек сегодня был здесь. Жаль, опоздали. Все было прибрано и чисто, никакого мусора. Видимо, он даже ведро мусорное вынес, не хотел утруждать хозяев.

На столе в зале лежала записка: «Спасибо, Катя. Быть может, еще встретимся». Подписи никакой. Я положила записку себе в карман.

– Кать, а как он отреагировал на смерть Саши? – все еще оглядываясь по сторонам, спросила я.

– Он держался, как настоящий мужчина. Не плакал, но было видно, что ему тяжело.

Что-то здесь не сходится. Я села на кресло и задумалась. Катя в это время вышла на кухню.

Предположим, будто этот самый друг хотел, чтобы Саша меня, допустим, напугал, чтобы я куда не надо не лезла. Тогда вопрос – нужна ли ему была смерть Саши? Вроде бы нет. Если послушать, что говорит Катя, получается, Саша ждал больших денег, раз собирался за границу. А откуда эти деньги он мог получить? Ясное дело – от товарища, который объявился. Ой, ой, не потерять бы мысль… Что там про его появление говорила Катя? Будто бы он вернулся, что ли. Тогда еще вопрос: откуда он мог вернуться? Ничего не понимаю.

Но меня настораживал еще и тот факт, что этот самый друг почему-то не захотел попугать меня сам. В самом деле, зачем ему с кем-то делиться деньгами из-за такой невинной просьбы? Тут либо—либо. Либо он знает, что я его знаю и могу угадать, кто он. Либо он знал, что машина Саши должна попасть в аварию. Но как это можно предугадать? Если только сговориться с водителем «КамАЗа»… Но только не в нашем случае. Авария была настоящая. Веретенников по глупости пошел на обгон и поэтому врезался в фуру.

А может, эта случайность только на руку нашему убийце? Не пришлось убивать – сам умер.

Боже мой! Это что же получается? Столько смертей… Но ради чего? Кажется, дело начинает проясняться – естественно, ради денег, ведь именно это убийца обещал Александру Веретенникову. Хотя, с другой стороны, убийца мог предложить помощнику большие деньги, а сам получил бы что-либо другое. А что «другое» может быть столь ценным? Но, сдается мне, речь идет об огромной сумме, раз из-за нее убили Садомцева, Пименова и Мыльникова, а теперь еще и Веретенников разбился.

– Кофе будешь?

Я повернулась и с удивлением посмотрела на Катерину. Я совсем о ней забыла.

– Да, спасибо, – я взяла горячую чашку в руки.

– Только ты мне что-то недоговариваешь, – вдруг сказала девушка, усевшись напротив меня. – Ты ведь не та, за которую себя выдаешь?

В руке у нее был пистолет. И направляла она его прямо на меня.