Текст книги "Сколько стоит моя жизнь"

В понедельник я ждала звонка от Руслана, но ближе к обеду мне позвонил Виктор.

– Здравствуй, Таня! Ты сейчас не очень занята? – поинтересовался он.

– Не очень.

– Давай встретимся, – тут же предложил журналист.

– Это так неожиданно, – я стала тянуть время, пытаясь придумать стоящую отговорку.

– Таня, ты ищешь Зинченко, – напомнил мне Витька, – так вот, у меня имеется информация, которая тебя может заинтересовать. Но это не телефонный разговор.

– Ну хорошо, давай встретимся, – согласилась я, стараясь сохранить нейтральную интонацию своего голоса.

Виктор объяснил, где и когда он будет меня ждать. Откровенно говоря, мне показалось странным, что журналист вдруг стал проявлять излишнюю инициативу в поисках своего соседа. Но отказываться от информации, которая сама шла мне в руки, я не собиралась. Примерно через час я зашла в летнее кафе, где за столиком под каштаном сидел Виктор. Уже издалека я заметила, что он излишне серьезен.

– Привет! Как дела? – спросила я, усаживаясь напротив него.

– Сейчас узнаешь, – журналист посмотрел на меня убийственным взглядом.

Уже зная его привычку интриговать по каждому поводу, я нетерпеливо осведомилась:

– Витя, да что случилось-то?

– Случилось, – подтвердил он и перевел разговор на другую тему: – Я взял на себя смелость заказать тебе кофе и мороженое. Ты не против этого?

– Спасибо, ты очень любезен, – ответила я, гадая, чем еще собирается удивить меня журналист.

Тем временем официантка поставила на стол заказ, который был в точности таким же, как в первый раз, когда Витька подарил мне розу. Я поднесла чашку к губам и едва не пролила кофе, услышав:

– Я знаю, зачем ты шукаешь Алексея.

«Неужели он все-таки догадался?» – промелькнуло у меня в голове.

– Такой горячий, – сказала я, чуть пригубив эспрессо и поставив чашку на стол. – Ну и зачем же?

– Таня, я все знаю, поэтому предлагаю тебе отказаться от своих планов и уехать обратно в Россию, – мой визави недобро прищурился.

– Витя, ты не заболел? У тебя температура нормальная? – рассмеялась я.

– Я говорю дюже серьезно – тебе лучше отказаться от задуманного.

– И уехать в Россию, – повторила я, гадая, что за всем этим стоит.

– Це так, – подтвердил журналист.

– А если я этого не сделаю?

– Будь уверена – я приложу максимум усилий, чтобы ты поступила именно так.

– Звучит как угроза! – я сделала несколько глотков кофе и спросила: – Витя, да что на тебя сегодня нашло, я не пойму?

Неужели он был довольно тесно знаком с Юлей и сразу догадался, что на самом деле меня интересует она, а не ее сожитель? Ловко же тогда Витюша водил меня два дня за нос!

– Я дознался, що тебе на самом деле треба от Зинченко, – журналист то ли от волнения, то ли от злости стал смешивать языки. – Таня, откажись от своей задумки!

Так, про Юльку он не сказал ни слова, значит, мою миссию не расшифровал. Но как тогда понимать его требование покинуть Украину? Еще вчера он хотел, чтобы я не только осталась здесь подольше, но и переехала к нему. Что это – смена тактики ухаживания за понравившейся девушкой или игра на грани фола ради того, чтобы выкачать из меня интересную информацию? А может, нечто совсем другое? Вдруг Витька по ошибке вбил себе в голову какую-то нелепицу?

– Виктор, ты меня извини, но я все еще не понимаю, что ты имеешь в виду. Может, ты все-таки объяснишь мне, желательно по-русски, а то я не улавливаю всех нюансов, что произошло за то время, пока мы не виделись? – попросила я. – Кстати, а мороженое здесь не такое вкусное, как было в том кафе.

– Ты прекрасно держишься, – заметил журналист.

– Все, Витя, мне надоели эти намеки! Или ты прямо скажешь, в чем дело, или… я сейчас встану и уйду!

– Ладно, ты сама напросилась! – Виктор резко отодвинул от себя розетку с полурастаявшим мороженым. – Таня, ты помнишь, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились?

– Конечно, моя девичья память пока еще не перешла в старческий маразм.

– Ты несколько дней крутилась в нашем дворе, пытаясь выведать у жильцов, куда переехал Зинченко. Неудивительно, что ты показалась очень подозрительной моей соседке тете Кате. Я пообещал ей, что во всем разберусь, и я разобрался, – журналист говорил медленно, тщательно подбирая каждое слово, чтобы снова не скатиться на украинский. – Все, что ты сама мне рассказывала, было настолько нелепо, что поверить тебе было невозможно. Мне пришлось побеседовать со своими соседями, и они подбросили мне кое-какую информацию. Знаешь, мне не хотелось верить, что она имеет к тебе какое-то отношение, но твое поведение и кое-какие факты не оставили мне никаких сомнений. Дальше продолжать?

Я никогда не считала Виктора глупым, поэтому понимала, что он мне не верит, просто подстраивается под мою игру. Но теперь было очевидно, что журналист впал в какое-то заблуждение и пытается потащить меня за собой.

– Конечно, продолжай, – спокойно попросила я, – ты ведь пока ничего толком мне не сказал.

– Ты сестра Александра Ткачука, так ведь? – негромко спросил Виктор, напряженно глядя мне прямо в глаза. Я ожидала чего угодно, только не этого. У меня даже мороженое встало поперек горла, и я закашлялась. Журналист расценил это как подтверждение своей гипотезы: – Таня, неужели ты не понимаешь, чем тебе это может грозить?

Нелепость предположения, в сердцах озвученного журналистом, ввела меня в ступор, но ненадолго. Оправившись от глубокого изумления, я не нашла ничего лучшего, как расхохотаться, привлекая внимание к нашему столику и посетителей, и персонала кафе. Виктор стал отчаянно мять в руках бумажную салфетку. Мне показалось, что он услышал свои собственные слова со стороны и усомнился в их справедливости. Во всяком случае, выглядел он весьма растерянно. Успокоившись, я снисходительно произнесла:

– Мне очень жаль, но ты, Витя, ошибся.

– Попробуй убедить меня в этом, – попросил, точнее потребовал он.

– А поверить на слово – слабо?

– Знаешь, как-то не получается. Вот сама посуди, десять лет назад Ткачук ограбил ювелирный магазин – ему были нужны деньги, чтобы сделать операцию матери. Так уж случилось, что одна из продавщиц оказалась его бывшей одноклассницей. Она заменила в тот день заболевшую коллегу. Ткачук был в маске, но все равно забеспокоился, что Оксана его узнала, поэтому он нашел, где она живет, рассказал ей о своей сложной семейной ситуации и предложил деньги за молчание. Она пообещала, что не выдаст его, но деньги не взяла. Долинский, подельник Ткачука, в ее бескорыстие не поверил, обманным путем проник в ее квартиру и убил продавщицу. Только она еще утром успела рассказать мужу, что узнала одного из грабителей. Вернувшись вечером с работы, Алексей вызвал милицию и рассказал о своих подозрениях. В итоге преступников задержали. Арест спровоцировал у матери Александра очередной приступ, и она умерла. В зале суда Ткачук обещал вернуться и отомстить Зинченко за ее смерть. Прошло десять лет, и он вернулся…

– Очень интересная, хоть и печальная история. Только я здесь при чем?

– А притом, что у Ткачука была младшая сестра, Таня. Десять лет назад она осталась круглой сиротой, и ее забрали к себе какие-то родственники из России. Сейчас ей должно быть двадцать пять лет. Что на это скажешь, Таня? – впервые в голосе Виктора звучали нотки неприязни.

– Скажу, что это очень распространенное в России женское имя. Я думаю, что здесь, в Украине, оно тоже часто встречается. Во всяком случае, официантку именно так зовут, – вспомнила я.

Витька был ошеломлен моей невозмутимостью.

– Ты же понимаешь, что этого аргумента недостаточно. Все слишком отчетливо указывает на тебя, – все еще пытался он заставить меня признаться в своем родстве с украинским зэком. – Ты приезжаешь сюда именно тогда, когда должен освободиться Александр Ткачук, вертишься около парадной Зинченко, наводишь о нем справки, не давая при этом правдоподобного объяснения, зачем он тебе нужен. Благодаря мне ты узнаешь, где работает старший брат Алексея, и почему-то идешь на встречу с ним в парике. Мне продолжать дальше?

– А тебе есть, что еще сказать? – в ответ на это Виктор закусил губу, и я поняла, что ему больше нечем крыть. Я попыталась разбить его обвинения: – Ты не хуже меня понимаешь, что все эти факты притянуты за уши. Да, я была вчера в парике, но я просто люблю их носить. Разве это криминально?

– Таня, ты можешь легко развеять все мои подозрения. Просто поведай мне, зачем ты шукаешь Алексея Зинченко?

– Прости, но я не могу ответить на твой вопрос, но я могу тебе кое-что показать, – я достала из сумки паспорт, открыла его и продемонстрировала из своих рук журналисту. – Обрати внимание на место и дату моего рождения.

– Подделка? – недоверчиво осведомился Виктор, изучив мои анкетные данные.

– Дурак ты, Витя! Какая женщина будет сознательно увеличивать свой возраст? – усмехнулась я, окончательно обескураживая журналиста.

– У тебя другая фамилия, другое отчество, родилась ты в Тарасове, а не в Киеве, и ты на три года старше, чем Таня Ткачук. Тогда я вообще ничего не понимаю, – растерянно вздохнул Виктор.

– А тебе никогда не приходило в голову, что не всегда стоит вникать в то, что тебя непосредственно не касается? Каждый человек имеет право на свою частную жизнь.

– В данном случае меня это касается. Ты приехала в мою страну, в мой город, ты пришла на мою улицу, до моего дому, – в Викторе на полную катушку взыграл патриотизм, и он снова перешел на свой родной язык. – Я повинен знати, що ты замышляешь.

– Хочу заметить, что в твоем доме восемьдесят квартир. Ты считаешь, что повинен – я непроизвольно стала вставлять в свою речь украинские обороты, – влезать в личную жизнь всех ее жителей?

– Говоришь ты, Таня, дюже убедительно, но я тебе все одно не верю. Поведай мне, зачем ты шукаешь Зинченко, и я вид тебе отчиплюся, – стоял на своем Виктор.

Я вынула из сумки кошелек, достала из него две купюры, положила их под блюдце, чтобы не улетели, и, встав из-за стола, бросила напоследок:

– Спасибо, Витя, за компанию. Я пойду. Прощай!

Журналист не стал меня задерживать, вероятно, исчерпал все свои возможности выведать мою тайну. Его абстрактные угрозы не произвели на меня особого впечатления. Он скорее меня насмешил, поделившись своим смелым предположением. И как Витьке только могло прийти в голову, что я младшая сестра преступника, ограбившего десять лет назад ювелирный магазин! Пусть он теперь сидит и мучается догадками, кто же я на самом деле! Я удалялась все дальше и дальше от кафе, размышляя над новыми обстоятельствами. Оказывается, Ткачуку удалось договориться с женой Зинченко не сдавать его, но ситуация вышла из-под контроля. Подельник убил свидетельницу, ее муж, точнее уже вдовец, дал милиции наводку на преступников, и они были задержаны. Мать Ткачука умерла от сердечного приступа, узнав, что ее сын обвиняется в серьезных преступлениях. Вины Алексея в этом уж точно не было, но у Александра была своя логика, причем перевернутая. Его ожидания не оправдались, и он нашел стрелочника в лице Зинченко, которому собирался отомстить после освобождения. Интересно, а почему не своему подельнику Долинскому, не поверившему в бескорыстие Оксаны? Наверное, его он боялся, а вот Алексея – нет. Ну что ж, Зинченко действительно мог сорваться с места, опасаясь не только за свою, но и за Юлину жизнь.

В сумке завибрировал мобильник, я достала его и ответила:

– Алло!

– Здравствуйте, Таня! Это Руслан Зинченко.

– Да, я вас внимательно слушаю.

– Татьяна, я вынужден вас разочаровать – вам не удастся повидать Юлю, так как они с Лешей уехали из Киева. Я сегодня с утра задействовал все свои связи, чтобы найти брата. Он, вероятно, почувствовал мою тревогу и сам позвонил мне в клинику. Так что пришлось дать приятелю отбой. Все выяснилось без его помощи. Оказывается, Алексей с Юлей обосновались в другой области, на то было несколько причин, и одна из них та, о которой я вам говорил. Думаю, Юля не связывалась со своими родителями именно из-за этого переезда. Теперь, когда все наладилось, она наверняка позвонит им и даст свои новые координаты. Но если вы вернетесь домой раньше, то можете их успокоить – нет никаких причин для волнений. У Юли с Лешей все хорошо, – заверил меня Зинченко-старший.

– Это радует. Но куда же они все-таки переехали из столицы? – поинтересовалась я.

Немного поколебавшись, Руслан Иванович сказал:

– В Харьков. Более точного адреса я вам дать не могу, не успел уточнить у Леши, так как меня позвали к пациенту.

– И на том спасибо, – поблагодарила я ветеринара.

Скорее всего, он на самом деле не знал, на какой харьковской улице обосновался его младший брат. Зинченко-старший был слишком интеллигентен для того, чтобы беспардонно лгать. А вот Алексей, вероятно, и не собирался называть Руслану свой точный адрес, а потому был даже рад, что тот не успел спросить его об этом. Почему я так решила? Да потому, что Леша позвонил брату не на мобильный телефон, а в клинику, чтобы тот не определил его номер. Немного поразмышляв, я пришла к выводу, что Зинченко-младший мог и соврать Руслану насчет Харькова. Не ответить на вопрос старшего брата было неприлично, а говорить ему правду Алексей изначально не собирался, позвонил лишь для того, чтобы успокоить родственника.

Несмотря на то что у меня не было полной уверенности, что Юля сейчас именно в Харькове, я все равно решила повернуть вектор своего расследования в сторону этого города. У меня уже вошло в привычку покупать билеты в режиме on-line, поэтому я поехала не на вокзал, а в гостиницу. Рассмотрев в Интернете все возможные варианты, я решила, что отправлюсь завтра утром в Харьков электричкой.

Глава 5

Дорога из Киева в Харьков пролегала через Миргород и Полтаву. Примерно часа через два после того, как я села в поезд, зазвонил мой телефон. Достав его из сумки и взглянув на дисплей, я с удивлением обнаружила, что мне звонит помощник Грибова.

– Да, Владимир, я вас слушаю, – ответила я.

– Татьяна, как ваши дела? – дежурно поинтересовался он.

Поскольку я не могла обсуждать с ним детали своего расследования, то отделалась короткими фразами:

– Нормально. Работаю.

– Вам нужна помощь?

– Смотря какая, – я не стала сразу говорить о том, что не отказалась бы от очередного денежного вливания.

– Павел Игоревич вспомнил, что в Киеве живет его старинный приятель. Если у вас возникли какие-то проблемы с адаптацией, с украинским языком, то он мог бы вам помочь.

Ну почему же Грибов сразу не вспомнил об этом знакомом! Сейчас его предложение было уже совершенно не актуально.

– Нет, Владимир, у меня нет никаких проблем с адаптацией, да и с украинским языком тоже.

– Хорошо, я так и передам Павлу Игоревичу. Скажите, а положительные сдвиги в расследовании есть?

– Да, я, можно сказать, на середине пути, – сказала я, глядя в окно.

– На середине? Ну ладно, как только вернетесь в Тарасов, сразу же дайте мне знать, – скороговоркой выпалил помощник Грибова и отключился.

*