Текст книги "Служанка закона"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Валентин не говорил, сам он тайником когда-либо пользовался? – спросила я.

– Он-то не собирался рассказывать, да я разве не выпытаю? – засмеялась Дарья. – Доложил, как миленький.

– И что же он вам рассказал? – поинтересовалась я.

– Ну, поначалу, как место тайное обнаружил, стал туда пистолет прятать. Потом передумал. Говорит, дома спокойнее, все-таки под присмотром. Сделал в шкафу специальное отделение. А в тайник так, всякую мелочовку, которую потерять боишься, а дома мешает, складывать стал, – рассказала Дарья.

– Сейчас я задам вам щекотливый вопрос и попрошу ответить предельно честно, – подбираясь к главному, произнесла я. – Скажите, когда вы утром к Валентину приходили, он не давал вам каких-то поручений, связанных с его домом или конторой?

– Не понимаю, о чем вы? – озадаченно проговорила Дарья.

– Возможно, Валентин просил вас забрать что-то из кабинета или из его дома? Сверток, записи, сумку или пакет? Либо обратился с такой просьбой, смысла которой вы не поняли? – пояснила я.

Дарья задумалась. Она молчала, а я пыталась определить причину ее молчания. Либо Дарья решает, стоит ли довериться мне, либо добросовестно пытается вспомнить, было ли нечто подобное при утренней встрече. Сколько прошло времени, я не знаю. По ощущениям ждать ответа пришлось часов пять. Когда же Дарья заговорила, голос ее звучал серьезно.

– Увы, ничего подобного не было, – ответила она. – Видимо, Валентин не настолько мне доверяет.

Мне показалось, что Дарья слегка разочарована. Я решила, что для одного раза впечатлений ей достаточно. Главного я добилась. Теперь мне было понятно, где могут быть деньги и пистолет в том случае, если виновник всего случившегося – Еремин. Для того чтобы придумать более укромное место, у него не имелось ни времени, ни возможности. Нельзя забывать, что Еремин был пьян, и на все про все у него было не более часа.

– Спасибо, Дарья, вы мне очень помогли. И не расстраивайтесь без причины. Возможно, дело вовсе не в недостатке доверия. Возможно, Валентину просто не требовалась от вас такого рода помощь, – постаралась успокоить я девушку на прощание.

Как только разговор был окончен, я стала собираться. Прихватив телефон, тихонько вышла из комнаты. Я успела дойти до входной двери, когда из другой комнаты вышла хозяйка.

– Вы уходите? – спросила она меня. – Куда же это, на ночь глядя, собрались?

– Да вот, решила воздухом свежим подышать перед сном, – объявила я. – Не волнуйтесь за меня, я скоро вернусь. А вы ложитесь спать. Незачем вам меня дожидаться.

– Ну, ступайте. Не забудьте потом дверь на засов закрыть, – напомнила Катерина Матвеевна.

Я вышла во двор. Постояла на крыльце, привыкая к темноте. Когда глаза обвыклись, я завернула за угол дома и дошла до прохода, соединяющего дворы Катерины Матвеевны и Еремина. Прошмыгнув на территорию соседа, я быстрым шагом прошла к сараю. Дернув дверную ручку, убедилась, что он открыт. Я вошла внутрь, накрепко закрыла за собой дверь и включила фонарик, которым был снабжен мой мобильный. Посветив по сторонам, я увидела стеллажи, о которых говорила Дарья. Шесть полок, заставленных банками, ящиками и вышедшими из употребления бытовыми приборами. Так, где же тут маскировочная фанерка? Я осмотрела все полки. Никакой фанерки видно не было. Значит, тайник находится на самом верху. И как же туда добраться? Чтобы осмотреть верхнюю полку, мне пришлось пододвинуть вплотную к стеллажам тяжелый металлический куб, стоящий у противоположной стены. Кое-как взгромоздившись на него, я осветила пространство верхней полки. В углу я увидела-таки искомую фанерку. Дотянуться до нее не смогла. Пришлось спускаться обратно, передвигать металлический куб ближе к стене и снова карабкаться на него. Дотянувшись до фанерки, я сдвинула ее с места. Взору моему предстал тайник. Небольшое углубление, высота, ширина и глубина которого были практически одинаковыми. Тридцать-сорок сантиметров. И все эти сантиметры были девственно-чисты! Ни единого намека на деньги или пистолет. Сомнения мои не подтвердились, чему я была очень рада. Все, возвращаю маскировку, и домой, к Катерине Матвеевне под гостеприимную крышу. Одной рукой я держала фонарик, второй подхватила фанерку, намереваясь поставить ее на место. Когда же фанерка оказалась на расстоянии вытянутой руки от углубления и мне оставалось лишь слегка подтолкнуть ее, чтобы она встала, куда нужно, дверь сарая распахнулась, и я услышала грозный окрик:

– Ни с места. Руки за голову!

Я пошатнулась, телефон выпал из моих рук и полетел вниз. Следом за ним полетела и я. Перед тем как приземлиться на пятую точку, я разглядела того, кто так не вовремя появился в сарае. Конечно же, это был участковый. Роман Александрович Горбунов. Бросившись на помощь, он принялся ругать меня на чем свет стоит.

– Татьяна Александровна! Ну, что за детский сад. Чего ради, скажите мне на милость, вы полезли в этот злополучный сарай? Вот ведь неугомонная! Не сидится вам на месте, – ворчал он, поднимая меня с пола и выводя на улицу. – Ну, отвечайте, что вам понадобилось в сарае Еремина? Решили продолжить играть в сыщиков?

– Простите, Роман Александрович, – часто моргая, виновато проговорила я. – Я только хотела осмотреть территорию сарая. Ведь он не является местом преступления? И опечатывать сарай никто не стал. А в дом к Еремину не попасть. Должна же я что-то докладывать своему клиенту?

– Докладывать ей нужно, – проворчал Горбунов. – Вот, теперь доложите, что чуть не убились, выполняя свою работу. Может, Дарья вам гонорар повысит.

– Что вы! Какое тут повысит! Мне бы свое отработать, – поскучнела я. – Видите, и тут меня неудача подстерегла. Как, впрочем, и в случае с опросом соседей.

– А я вам говорил, – торжествовал Горбунов. – Не стоило вам лезть в это дело. Без вас мы справимся. Чего вам волноваться? У нас в районе тоже не дуболомы работают. Без вины никого не сажают.

– Это я понимаю. Но ведь мне нужно свой хлеб отрабатывать. Вот я и подумала: если Еремин денежки вернул, то должен был успеть их спрятать. Вы ведь деньги не нашли, так?

Горбунов согласно кивнул. Я продолжила:

– Так вот. Я решила порассуждать. Если Еремин доллары забрал около пяти или чуть позже, а арестовали вы его примерно в шесть, то у него не было времени бегать по деревне с кругленькой суммой в поисках подходящего для ее хранения места. А раз так, то деньги до сих пор должны быть где-то рядом. «Где?» – спросила я себя. И сама ответила: в сарае, вот где. Ну и прямиком сюда. Последнюю полку уже осматривала, а тут вы со своим криком. Я испугалась, и вот результат.

– Ох, Татьяна Александровна, Татьяна Александровна. Надо бы вас арестовать за проникновение на территорию частной собственности, да уж ладно. На первый раз прощу. Только вы пообещайте больше таких опрометчивых поступков не совершать. Или хотя бы предварительно советоваться со мной, прежде чем снова какую-то идею в жизнь воплощать. Обещаете? – потребовал ответа Горбунов.

– Обещаю, Роман Александрович, – торжественно поклялась я.

– Ну, пойдемте, провожу вас до крыльца. Мне так спокойнее будет. – Горбунов подтолкнул меня вперед.

– Постойте. А мой телефон? – воскликнула я, бросаясь обратно в сарай. – Он же где-то там остался.

Горбунов ухватил меня за рукав, стараясь остановить.

– Ну, куда вы все время несетесь? Стойте здесь. Будет вам телефон.

Он прошел в сарай, пошарил руками по полу и вернулся с трофеем. Мой телефон не пострадал. Только фонарик от удара погас. Горбунов вложил аппарат мне в руку, взял за плечи, развернул в сторону Катерининого дома и решительно зашагал следом. Поравнявшись с крыльцом, участковый спросил:

– Надеюсь, на сегодня ваши похождения окончены?

Я утвердительно кивнула. Неожиданно Горбунов приблизил ко мне свое лицо и прошептал:

– Тогда, быть может, пригласите меня на чашечку кофе?

Руки участкового уперлись в дверь, зажав меня в кольцо. Я ощутила на своей щеке его горячее дыхание. Лицо капитана наклонялось все ближе и ближе. Отклонившись в сторону, я ловко поднырнула под его руку.

– Спокойной ночи, Роман Александрович. И спасибо за помощь.

Резко дернув дверную ручку, я нырнула в сени, захлопнула дверь перед носом участкового и быстро задвинула засов. Из-за двери послышалось недовольное ворчание. Я стояла в сенях, стараясь уловить удаляющиеся шаги. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дождавшись, пока капитан покинет двор Катерины Матвеевны, я тихонько пробралась в свою комнату. Да, похоже, с ролью особы, не обремененной интеллектом, я справилась на «отлично». Главное, не переборщить. Осложнений в виде пышущего любовным пылом участкового мне сейчас совсем не нужно. И без того проблем полно.

Интересно, заметила ли участкового Катерина Матвеевна? Еще решит, что я дама легкого поведения, и откажет мне в приюте. Я прислушалась. В доме стояла гробовая тишина. Наверное, хозяйка послушалась моего совета и легла спать. Ну и хорошо. Меньше вопросов будет.

Я разложила кресло, постелила белоснежное постельное белье, которое приготовила хозяйка, разделась и легла. Сон никак не хотел приходить. В голове вертелся целый рой мыслей. Тайник пуст. Это хорошо, но само по себе ничего не доказывает. Меня волновал ночной посетитель. Надо было спросить у Дарьи, есть ли у Валентина знакомые, которые ездят на «Жигулях» светлого цвета. Кто это был? Для чего приезжал к Еремину в такое время? Знал ли Еремин заранее, что к нему пожалует знакомый на машине? А вдруг он приезжал за деньгами? Вдруг Еремин все ловко подстроил?

Я резко села в постели. А почему нет? Он был уверен, что деньги у Рыхлова. Сделав вид, что собирается нанять частного сыщика для расследования кражи, он в это самое время разрабатывал коварный план мести. Рыхлов мог и не приходить к нему добровольно. Ведь то, что первым на мировую пошел Рыхлов, я знаю только со слов Еремина, так? Так. На самом деле Еремин сам мог вызвать своего недруга, ведь сделать это было довольно просто. Десять шагов по коридору, и ты уже на территории противника. Вызвал Еремин Рыхлова к себе. Притворился доверчивым простачком. Позволил выпроводить меня из поселка. А когда Рыхлов наклюкался основательно, он позвонил водителю «Жигулей», попросил приехать к определенному времени к нему домой. Надеялся до двух часов управиться. Возможно, Еремин вытащил деньги из сейфа задолго до пяти. Отнес их домой, передал соучастнику, тому самому водителю «Жигулей». Соучастник уехал, а Еремин вернулся в контору, чтобы отвести от себя подозрения. Под утро Рыхлов очнулся. Понял, что денежки тютю. Завязалась драка. Итог: Рыхлов с пулей в голове, Еремин в тюремной камере. А ты, Танюша, пытаешься оправдать убийцу!

Я встала и принялась ходить по комнате из угла в угол, пытаясь выстроить логическую цепочку. По этой версии все сходится! Еремин вовсе не собирался убивать Рыхлова, это получилось случайно. Пистолет он мог взять из дома еще утром. Просто для собственной безопасности. На случай, если Рыхлов перейдет к решительным действиям. Думал припугнуть его, а вышло все совсем не так, как он рассчитывал. Когда понял, что натворил, из конторы сбежал. Пистолет по дороге выкинул. Лежит он теперь где-нибудь в кустах, дожидается, когда его отыщут. А деньги не нашли, потому что они давным-давно у подельника. Даже та злополучная пачка, что участковый обнаружил на столе в доме Еремина, и та в общую картину довольно легко вписывается. Еремин просто решил оставить часть денег при себе, вот и все. Оставил и забыл про нее. Ведь он убийство не планировал, значит, не ожидал, что к нему полиция нагрянет. И анонимный звонок тоже Еремин мог организовать. Испугался того, что натворил. Попытался исправить. Сам о стрельбе сообщил в надежде, что Рыхлова еще можно спасти. Отсюда и его поведение в тюрьме. Раскаивается человек, а признаться боится. Вот и делает вид, что ничего не помнит. Известный трюк.

Остановившись посреди комнаты, я уставилась на телефон, мирно лежащий на угловом столике. Нет, до утра ждать я не могу. Нужно попытаться выяснить, есть ли среди приятелей Еремина владелец светлых «Жигулей». Если это предположение подтвердится, я просто обязана отыскать его. Не думая больше о приличиях, я схватила телефон и набрала номер Дарьи. После третьего звонка в трубке зазвучал сонный голос невесты Валентина:

– Татьяна? Что случилось? Который час?

– Дарья, постарайтесь вспомнить, у Валентина есть знакомый, который ездит на светлых «Жигулях» с разбитой задней фарой? Подумайте хорошенько, это очень важно! – строго произнесла я.

– Что? «Жигули»? А в чем дело? – не понимая, что от нее требуют, переспросила Дарья.

– Неважно. Просто ответьте, есть среди знакомых Валентина владелец «Жигулей»? – настаивала я.

– Нет. Не думаю. По крайней мере, мне об этом ничего не известно, – поразмышляв, ответила Дарья. – А в чем дело?

– Вы уверены? Быть может, это кто-то из его партнеров по бизнесу, – предположила я.

– У Валька обширные связи. Всех не упомнишь. Но я действительно не думаю, что среди его постоянных партнеров есть кто-то, кто ездит на такой машине. Я бы знала, – голос Дарьи уже не звучал сонно. – Послушайте, завтра я собираюсь к нему. Начальник следственного изолятора обещал устроить нам свидание. Могу уточнить.

– Нет. Не нужно. Пока не нужно, – отказалась я. – Ладно, забудьте об этом. И простите, что разбудила.

– Татьяна, что случилось? У вас голос какой-то странный, – взволнованно спросила девушка. – И почему вы не хотите, чтобы я задала этот вопрос Вальку? Водитель «Жигулей» как-то связан со смертью Рыхлова?

– Пока не знаю. Честно. Мне очень жаль, что я побеспокоила вас в столь поздний час. Просто мне было очень важно услышать от вас ответ именно сейчас, – повторила я. – Не берите в голову. Завтра созвонимся. И спокойной ночи.

Я отключила телефон. Волнение улеглось. Я вернулась в постель. Уже лежа, я продолжала размышлять. Дарья не была знакома с владельцем «Жигулей». Что это может означать? Что Еремин пригласил к себе в помощники малознакомого человека? Или то, что все мои умозаключения не что иное, как ложный след? Единственный способ узнать правду, это как можно быстрее отыскать машину, а вместе с ней водителя, в два часа ночи посетившего моего клиента. И выяснить цель его визита. Это была последняя мысль, которая пришла мне в голову.

Глава 5

Звонок Борьки застал меня за завтраком. Катерина Матвеевна потчевала меня деревенскими сырниками. Из домашнего творога и сметаны. Вкуснятина невероятная! Я подцепляла на вилку румяный кругляшок, окунала его в густую смесь сметаны и сахара и тут же отправляла в рот. Занятие это настолько меня увлекло, что я чуть было не пропустила звонок, хоть и ждала его с вечера.

– Привет, Татьянка. Чем занимаешься? Бока отлеживаешь? – пошутил Борька.

– Привет. Есть новости? – приступила я сразу к делу.

– И да, и нет. Список звонков я получил. Тот, что тебя интересует, идентифицировал. Но вот поможет ли это тебе, сомневаюсь, – ответил Борька.

– Ты рассказывай, а решать, есть ли в этом прок, потом будем, – поторопила я.

– Короче, на этот номер с десяти вечера и вплоть до четырех сорока девяти утра ни одного вызова не поступало. И после пяти до семи утра также входящих звонков не было. Поэтому ошибиться при выборе кандидатуры твоего анонима просто невозможно, – начал объяснять Борька.

– Так это же здорово, – обрадовалась я. – Что тебя смущает?

– А смущает меня то, радость моя, что номер не принадлежит частному лицу, – заявил Борька.

– Кому же он принадлежит? – переспросила я.

– Почтовому отделению номер двадцать. Вернее, его филиалу, расположенному в районном центре под патриотическим названием Целинный. Тебе это о чем-то говорит? – поинтересовался Борька.

– Еще как говорит. Собственно, именно там я сейчас и нахожусь, – ответила я.

– Где? В почтовом отделении? – удивился Борька.

– Нет, не в почтовом отделении. В Целинном, – объяснила я. – Но в отделение местной почты попаду в самое ближайшее время. Это вся информация, или будет дополнение?

– Могу распечатку звонков прислать, если нужно, – предложил Борька.

– Давай. Посмотрим, насколько популярен среди сельского населения Роман Александрович. Борь, спасибо за помощь.

– Всегда рад. Обращайся, если будет необходимость. И про театр не забудь!

После разговора с Борькой аппетит у меня пропал. Ну, что за невезение! Только появится надежда, как тут же и исчезает. Ну почему не могло оказаться так, что номер телефона принадлежит одному из местных жителей? Я бы спокойненько к нему пришла, побеседовала по душам, выяснила все, что меня интересует, и получила готового свидетеля. Так нет же! Мало того, что номер принадлежит организации, так еще и звонок оттуда был произведен в неурочное время. Ну, кто, скажите на милость, вздумал сидеть в почтовом отделении в пять утра? Можно подумать, они специально открылись пораньше, чтобы случайный свидетель перестрелки мог полицию вызвать! А вдруг этот самый свидетель работает на почте? Ключи от отделения имеются, вот он и решил рабочим телефоном воспользоваться, чтобы свой домашний не светить. Хотя среди сотрудников почты его вычислить несложно. Сколько может быть почтовых работников в Целинном? Два? Три? Пять? Ладно, гадать не буду. Пойду туда и все выясню. Сейчас только узнаю у Катерины Матвеевны часы работы почты и тут же отправлюсь.

Хозяйки в доме не было. Я прошла во двор, но и там ни в одной дворовой постройке Катерины Матвеевны не обнаружила. Тогда я решила не тратить время на ее поиски, а сразу отправиться на почту. Помнится, нужное строение я видела, когда ехала в контору Валентина, оно расположено, не доезжая до коттеджа порядка пятидесяти метров. Одноэтажное здание.

Выйдя за калитку, я бодро зашагала в нужном направлении. Возле почты кучковалась молодежь. Человек шесть парней и две девушки. Они сидели на невысоком кирпичном заборе, окружающем здание почты. Из аккуратного динамика, стоящего тут же на заборе, лился современный рэп. Я вошла в здание почты. Молодая девушка старательно пересчитывала конверты, разложенные на стойке. Поздоровавшись, я спросила:

– Скажите, можно от вас позвонить?

– Аппарат на тумбочке у входа, – не глядя на меня, произнесла девушка.

Я обернулась. У входной двери стояла полированная тумбочка. На ней располагался телефонный аппарат. Я снова повернулась к девушке.

– Каким образом оплату производить? – поинтересовалась я. – Насколько я поняла, аппарат не приспособлен к тому, чтобы собирать денежные средства.

– Звонок за счет муниципалитета, – заученно отчеканила девушка.

– Что это значит? – я сделала вид, что не понимаю, о чем идет речь, пытаясь привлечь к себе внимание работницы почты.

– Это значит, что звонок бесплатный! – поднимая на меня глаза, воскликнула она. – Теперь понимаете? Ничего никому платить не нужно. Звоните, куда собирались, и идите.

– Интересно! Это что же, любой желающий может прийти к вам и позвонить? Вот так запросто? – удивилась я.

– Именно так. Кто хочет, тот и звонит. Приказ главы администрации, – пояснила девушка.

– Хороший приказ, вы не находите? – произнесла я. – Только не накладно ли? Кто счета от телефонной компании оплачивать будет? Почта?

– На самом деле ничего накладного. Звонить можно только на номера области. А на них тут все равно безлимитный тариф стоит, – объяснила почтальонша. – А вот следить за аппаратом канительно.

– Да чего за ним следить? Стоит он и стоит себе на тумбочке, – удивилась я.

– Ага, стоит. Утром занести, вечером выставить не забудь. А забудешь, придется возвращаться. Даже если ты уже в соседнюю деревню уехала! – ворчливо рассказывала девушка.

– Кого занести? – спросила я.

– Да аппарат этот. Нам положено его с шести вечера до восьми утра в тамбуре держать. Чтобы каждый желающий мог им воспользоваться в то время, в которое приспичило, а не когда почта работает, – передразнивая невидимого автора слов, проговорила девушка. – Вот раньше же как-то обходились в поселке без этого аппарата? И сейчас ничего бы с ними не случилось, если бы вместо того, чтобы на почту бежать, у соседей разрешение на один звонок попросили.

– То есть вы хотите сказать, что с шести вечера и до восьми утра телефон почты выставляется для всеобщего пользования? Невероятно, – не поверила я своим ушам.

– А с чего бы мне врать? – обиделась девушка. – Что есть, то есть, скрывать не стану. Ежедневно в конце рабочего дня мы выставляем телефонный аппарат в тамбур. Там и полочка приспособлена. И в двери специальное отверстие сделано, чтобы кабель не зажимало.

– И любой человек может им воспользоваться?

– Любой. У кого своего нет. Да у нас таких практически не осталось, – продолжила девушка.

– Мало, говорите? А мало – это, по-вашему, сколько? – спросила я, ожидая услышать солидную цифру. Но та и правда оказалась незначительной. Даже в масштабах районного поселка.

– Человек десять по деревне наберется. А то и меньше, – заявила она.

– И вот эти десять человек ходят к вам на почту, если им вдруг позвонить потребуется?

– Да прям! Будут они ходить за семь верст киселя хлебать. Говорю же, им легче у соседа аппарат попросить, – возразила девушка.

– А для кого же тогда аппарат в тамбур выставлять? – не поняла я.

– Кто его знает! Распоряжение главы. Наше дело маленькое. Нам велено, мы делаем, – произнесла девушка.

– Скажите, эти звонки как-то фиксируются? Быть может, вы учет таких звонков ведете? Ну, для отчетности. Какое количество человек воспользовалось данной услугой за неделю, за месяц, за год? За этим кто-то следит? – попыталась выяснить я.

– Да вы что! Кому это надо? Вот если бы звонки платные были, тогда другое дело. А вам-то это зачем? – спохватилась девушка.

– Человека одного ищу. Несколько дней назад он пользовался вашим аппаратом, – объяснила я.

– Эх, как же вы его найдете? У нас здесь ни камер слежения, ни звукозаписывающих устройств. Даже определителя номера в аппарате нет! Хоть в какое время он к нам приходил, знаете? – сочувственно проговорила девушка.

– Часов в пять, – ответила я без особой надежды.

– Вечера? Так я должна была его видеть. Какого числа, помните?

– Это было не в пять вечера, а в пять утра, – сообщила я и назвала дату.

– Нет. В такое время меня на работе не бывает. Я, конечно, работу свою люблю, но не до такой степени, чтобы ночевать в почтовом отделении, – пошутила она. – Жаль, что не смогла вам помочь.

– Посоветуйте, к кому с этим вопросом можно обратиться? Вы ведь наверняка всех соседей в округе знаете? – попросила я.

– Нет. Я здесь недавно работаю, а живу и вовсе на другом конце села. Так что еще не успела привычки местных жителей изучить. Хотя можете попытаться у Артема узнать. Он целыми днями возле почты отирается, – бросив взгляд в окно, посоветовала почтальонша. – Видите вон того долговязого, что сигареты у парней выпрашивает? Это он и есть.

– Кто он такой? Чем занимается? – спросила я.

– Так, чудик один. Живет неподалеку. Целыми днями бездельничает. У него какое-то хроническое заболевание, поэтому работать не может. Пенсию получает по инвалидности, – скороговоркой выпалила девушка и поторопила меня: – Идите скорее, сейчас его парни раздразнят, тогда вы неделю ни слова из него не вытянете.

Я вышла на крыльцо и направилась к компании молодых людей. Издали я слышала, о чем говорят ребята. Как и предполагала девушка с почты, они дразнили долговязого парня, того самого Артема с хроническим заболеванием.

– А что, Темик, пойдешь в армию? Там хорошо. Тебе форму дадут. Автомат, – усмехаясь, спрашивал один из компании.

– Не возьмут меня. Я к службе негодный, – расстроенным голосом отвечал Артем.

– Кто тебе такое сказал? – продолжал парень.

– Доктор в поликлинике. Сказал, нельзя тебе, Артемка, на войну. Придется дома сидеть, – принимая все за чистую монету, делился своей бедой Артемка.

– А ты ему денег предложи! У тебя деньги-то есть? – зубоскалил парень.

– Есть. Я пенсию получаю, – доложил Артем. – А сколько денег дать надо?

– Ну, за такое дело рублей двести придется. Есть у тебя столько? – подмигивая друзьям, спросил парень.

– Двести? Больно дорого, – проговорил Артемка. – Двести жалко.

– Так, молодежь, разбежались! Представление отменяется, – подойдя вплотную к компании молодых людей, произнесла я.

Как ни странно, ни один из компании спорить не стал. Переглянувшись, молодежь подхватила свои сумки и удалилась. Мы остались с Артемом один на один. Он с любопытством смотрел на меня.

– А я знаю, кто вы, – неожиданно произнес парень.

– Вот как? И кто же? – спросила я. Мне было любопытно, что он ответит.

– Вы – артистка. Я вас в кино видел! – торжественно сообщил Артем. – Вы с ним помирились?

– С кем «с ним»? – переспросила я, догадываясь, что Артем спутал меня с актрисой из какого-то сериала.

– С другом своим. Он вас бросил. Ушел к другой. Вы на него сердились, помните? – спросил парень.

– Нет, не помню. Да это неважно. Лучше скажите, вы возле почты часто бываете? – перевела я разговор в нужное русло. – Могли бы рассказать мне, кто сюда приходит?

– А вам зачем? К новой роли готовитесь? – оживился Артем.

– Угадали. Только об этом – никому! – и я приложила палец к губам.

Парень понимающе улыбнулся и прошептал:

– Я знаю! Вы будете играть шпионку! Я в газете читал, только забыл, как фильм будет называться.

– Скажите, Артем, вы наблюдали за зданием почты несколько дней назад? – и я назвала дату и день недели, в который убили Рыхлова.

– Не помню. Я дни плохо запоминаю, – признался Артем.

– Постарайтесь вспомнить, кого в последнее время вы встречали у почты?

– Много кого, – протянул парень. – Бабульки со всего поселка сюда ходят. Кто за пенсией, кто газ оплатить. Моя мамка тоже ходит. Про нее рассказывать?

– Нет, про нее не надо. Лучше вспомните тех, кого рано утром встречали. Когда почта еще не работает. Может, кто звонить приходил? – задала я наводящий вопрос.

Артем не был похож на слабоумного. Страдал ли он какой-то психической болезнью, сказать было трудно. Рассуждал он хоть и по-детски, но вполне адекватно. Может, и вправду, просто чудненький, как его почтальонша охарактеризовала.

– Это к аппарату, который Светка-почтальонша в коридор выносит? – переспросил Артем.

– Ну, да. Мне нужно знать, кто звонил по этому аппарату несколько дней назад в пять утра, – уточнила я.

– Про время я тоже не знаю. По часам я понимаю, только не слежу за временем. У меня расписания нет. Захотел – спать лег, выспался – гулять пошел.

– Значит, про странных посетителей ничего рассказать не можете? – приуныла я.

И вдруг Артем что-то вспомнил. Брови удивленно полезли вверх, глаза расширились.

– Я знаю, кого вы ищете! Могу рассказать, кого недавно здесь встретил! Только и вы об этом никому! – произнес он.

Голос его при этом слегка дрожал. Мне даже показалось, что его собственное предположение его напугало. Сделав «страшные» глаза, он придвинулся ко мне вплотную и зашептал в самое ухо:

– В тот день, когда в белом доме на Советской мужчину убили, я кое-кого здесь встретил! Я во двор вышел. Хотел звезды проводить. Сначала на небо смотрел, а потом его увидел! Напугался – жуть. Хотел убежать, а ноги не слушаются. Так и простоял у забора, пока он не ушел.

– Кто «он»? Вы его узнали? Сможете описать? – замерла я в предвкушении скорого результата.

– Могу! Я его хорошо запомнил, – заверил меня Артем. – А хотите, покажу, где я стоял?

– Сначала опишите того, кто в здание почты приходил, и что он там делал, – попросила я.

– Он пришел с той стороны, – Артем ткнул пальцем в направлении Советской улицы. – Осторожно шел, чтобы его не заметили. Бочком и близко так к заборчикам.

– Хорошо. Что было дальше? – поторопила я парня.

– Он подошел к крыльцу, дверь скрипнула. Он за ней спрятался. В тамбур зашел, – рассказывал Артем. – Я стоял там, где кусты. А потом он вышел и ушел той же дорогой. Странно, правда?

– Что же в этом странного? – переспросила я. – Обычно так и бывает. Откуда человек пришел, туда и возвращается.

– Нет. Это был не человек! – так тихо, что я едва сумела расслышать, произнес Артем.

– О чем ты? Что значит «не человек»? Животное, что ли? – переспросила я.

– Нечисть! – твердо проговорил Артем. – Черт это был! Самый настоящий черт! Весь черный, с рогами. И хвост по земле волочится!

Я разочарованно вздохнула. Еще одна ниточка оборвалась в самом начале. Даже потянуть не успела. Понятное дело, что Артем все придумал. Никого он не видел. И вообще вряд ли тот день помнит. Да и отличает ли он один день от другого? Может быть, его недуг не так уж невинен, как мне показалось вначале? Эх, столько времени, и снова все впустую.

– Я помог? – заискивающе глядя мне в глаза, спросил Артем.

– Конечно, помог, – похвалила я его.

– Я еще буду вспоминать, потом расскажу, – довольный собой, пообещал он.

Я помахала ему рукой и отправилась обратно в дом Катерины Матвеевны. Пора было приниматься за поиски владельца «Жигулей». У Катерины Матвеевны меня поджидал участковый. Хозяйка, раскрасневшись от стояния у плиты, угощала участкового свежеиспеченными пирожками. И когда только успела? Когда я уходила на почту, ее и дома-то не было, а сейчас уже полные миски пирожков.

– Вот, Роман Александрович, с капусткой попробуйте. Я туда для вкуса грибочки добавила, – поправляя несуразно крупные заколки, которыми закалывала волосы, предлагала хозяйка.

«И кто ее надоумил пользоваться такими громоздкими приспособлениями? – думая о заколках, удивлялась я. – Взяла бы обычный ободок. И волосы на глаза не лезут, и выглядит намного симпатичнее». Как только я вошла в кухню, участковый, вопросительно глядя на меня, спросил:

– Окрестности осматривать ходили?

– Да вот, почтовое отделение посетила. Версию одну проверить хотела, – внимательно следя за реакцией участкового, ответила я.

– Что за версия? – насторожился капитан. – Удалось что-то узнать?

– Увы! Похоже, в Целинном меня на каждом шагу подстерегают одни разочарования, – пожаловалась я.

Мое заявление о некоей версии участкового не особо взволновало. Судя по всему, он и не думал выяснять, откуда поступил анонимный звонок. Или же заранее знал, что эта ниточка никуда не приведет. Аппарат стоит бесхозным большую часть суток. Попробуй, выясни, кто с него звонил?

– Эй, вы мне все брюки зальете! – вскричал участковый, резко отодвигаясь от стола. – Аккуратнее нужно быть.

Коричневая жидкость перелилась через край чашки и закапала на пол. Катерина Матвеевна держала заварочный чайник в руках, наблюдая за тем, как чай переливается из носика чайника в переполненную чашку. Я перевела взгляд на ее лицо. Оно стало белым, как полотно. Похоже, хозяйке внезапно подурнело. Я бросилась к ней через всю комнату, забрала из рук чайник, поставила его на стол. Схватила кухонное полотенце и стала промокать образовавшуюся лужу. Потом обратилась к хозяйке: