Текст книги "Раб лампы"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10 ЭКСКУРСИЯ

Маркарян-старший открыл тяжелую металлическую дверь, ключи от которой ему заботливо вручил один из охранников виллы. За дверью оказалась металлическая же винтовая лестница. В обработанном кондиционерами чистом теплом воздухе помещения бассейна разлилась сырая прохлада, характерная только для подвальных помещений.

– Идемте за мной, – проговорил Маркарян. – Только накиньте халаты… тут холодновато.

Проем осветился мягким молочно-белым светом люминесцентных ламп, и процессия медленно начала спуск. Лестница оказалась довольно крутой. Последнее обстоятельство вызвало определенные проблемы у господина Пугачева, потому что если – по причине алкогольного пресыщения – лежал он на шезлонге с явным удовольствием, то процесс прямохождения давался ему с изрядными сбоями и пробуксовками.

Впрочем, на его счастье, кончилась лестница довольно быстро, всего лишь через несколько оборотов вокруг собственной оси. Хотя, как подсчитала я, шедшая последней, это соответствовало примерно тридцати метрам ниже уровня поверхности бассейна.

Маркарян проскользнул в полуоткрытую дверь, за ним последовали заинтригованные гости, и…

Мы оказались в огромном зале, размерами значительно превосходящем тот, в котором началось наше застолье. Вдоль его стен тянулись ряды плотно запертых мрачных дверей – с интервалами примерно в десять метров одна от другой. Впрочем, эти двери казались просто какими-то крысиными дырами по сравнению с колоссальными размерами этого зала, вероятно, не менее грандиозного, чем иные пещеры естественного происхождения.

Его длина составляла около ста пятидесяти – двухсот метров. Ширина – не менее семидесяти. Пустые серые стены вздымались вверх на высоту девяти – или даже десятиэтажного дома.

Раздались возгласы удивления. Проклюнулся Володя Крамер, сказавший голосом Сталина: «Ви пастроылы нэплохой бункер, таварищ Жюков!»

Толстый Сергей Глебович присвистнул, даже не пытаясь скрыть восхищение.

– Это что за бункер? – наконец спросил он.

– А это я специально прикупил и подарил сыну, – сказал Маркарян-старший. – Меня в свое время гноили в чем-то похожем…

– В тюрьме? – пробулькал Крамер.

– На секретном объекте, – досадливо поморщившись, проговорил Бабкен Борисович. – Вроде этого, только немного поменьше. Не знаю, что тут было раньше… может, несколько шахт для ракетных установок, супербункер на случай ядерной войны или секретное хранилище – нам с сыном без разницы. У нас тут оборудованы склады и автостоянка. Такого подземного гаража, вероятно, нет и у султана Брунея! Хотя машин, надо признать, у нас существенно поменьше. Впрочем, Гамлик, какие такие твои годы – купишь еще!

– То есть вы уже знали, что тут находятся такие подвалы… когда покупали участок земли для строительства дома? – пискнула одна из девиц.

– Разумеется, – важно отозвался мой подопечный, вылезая поперед батьки. – Знал.

– А это шо такое? – по-брежневски вопросил Вова Крамер.

Все повернулись в направлении, указанном одним из гостей, и увидели идущую вдоль стены до самого потолка лестницу с несколькими маленькими, не больше квадратного метра, горизонтальными площадками на высоте примерно восьми и шестнадцати метров. Вдоль лестницы протянулись несколько толстенных труб с огромными кранами.

«Ничего себе, – подумала я. – Кажется, я начинаю понимать, что это такое!»

Потолок в этом месте выглядел весьма странно. Он шел как бы уступом метра в четыре по отношению к остальной своей площади, зависая на высоте примерно двадцати метров, словно корпус внушительного корабля непривычной прямоугольной формы. Металлическое покрытие этого «корпуса» резко выделялось на фоне ровной темно-серой бетонной поверхности свода бункера.

Вдоль металлического покрытия проходило несколько параллельных труб, оплетенных вязью других трубочек существенно меньшего диаметра. Выглядело все это страшновато.

– А-а, это, – протянул Маркарян, – там мы уже были. Это же дно бассейна!

– Дьявольщина! – вырвалось у Крамера. – То есть твой бассейн висит над этим бункером, черт побери? Матка боска ченстоховска!

Вова хватил здоровенный глоток из вновь початой бутылки виски и полез обниматься к Ашоту Гургеновичу, видимо, перепутав его в полумраке с рыжеволосой Аней.

– Ну и что? – пожал плечами Маркарян. – Просто через бункер было проще наладить прямое водное сообщение с Волгой. К тому же у меня в задумке есть кое-какие интересные штучки… А этот бункер хорошо использовать для хранения продукции, проходящей через мой магазин «Король Лир». Знаете, разная там неучтенка… ну, вы меня понимаете.

Конечно, все его поняли, отметила я.

– А если бассейн прорвет? – спросил до этого момента молчавший Савва Николаевич. – Ведь в таком случае его содержимое сработает по принципу водоворота и может засосать тех, кто будет в этот момент плавать! И несложно представить, что будет с ними в таком случае. Падение с высоты метров этак в двадцать пять – это не шутка.

Гамлет Бабкенович повернулся к Пугачеву и тускло посмотрел на него взглядом, который мог означать только одно: уйми ты своего горе-пророка!

– Я думаю, вы погорячились, Савва Николаевич, – произнес толстяк, – у господина Маркаряна все сделано на совесть.

– Особенно стэны этого бункэра, которые строили еще в мое правлэние, – голосом Иосифа Виссарионовича вклинился в беседу Крамер. – Кстаты, а кто украл мою трубку? Таварыщ Бэрия, займытэсь этим бэзобразием!

Но ни на Крамера, ни на его «Сталина» не обратили внимания.

– Хотя, конечно, если сунуть в стык листового дна бассейна килограмма два пластита… хороший водоворотик получится! – буркнул себе под нос кто-то из самых умных гостей, а Вова Крамер, потерявший аудиторию, при этих словах запутался в собственных ногах и спикировал на холодный бетонный пол.

Савва Николаевич медленно повернулся к «умнику» и окинул его холодным взглядом, затем оглядел распростершуюся на полу фигуру Крамера внимательным взглядом.

– Заберите этого артиста, – кивнул Маркарян-старший. – Отнесите его в одну из спален, пусть проспится. Он мне часам к одиннадцати вечера будет нужен. Отужинаем, а потом – куда ж нам без Вовы Крамера и его девочек?

Я присмотрелась получше и тронула ладонью холодную стену. Подошел Гамлет Бабкенович, молча постоял рядом со мной и сказал:

– Если бы не папа, то я никогда бы не купил этот чертов бункер, да еще с расположенным наверху домом. Честно говоря, я здесь, в этом подземелье, был всего два раза, и меня почему-то преследовало смутное ощущение неминуемой беды…

– Это у вас нервное, – коротко сказала я. – А вашего психоаналитика, Кругляшова, все что-то нету.

– А я ему сейчас позвоню! – спохватился Маркарян, выхватывая из кармана мобильник. – Он на меня действует благотворно… как успокоительное. Сейчас я его спрошу, что за дела… Ай, нехорошо! – прищелкнул он языком. – Приема-то тут нет! Этот проклятый бункер начисто сигнал блокирует!

– Прозвонитесь, как выйдем наверх, – посоветовала я очевидное.

Гости разбрелись по гигантскому бункеру, в самом конце которого за чисто символической оградкой стояло несколько машин, составляющих автопарк Маркарянов. Их было около десятка, но и это довольно внушительное количество личного автотранспорта выглядело просто жалко на фоне громадного пустого пространства, пронизанного рассеянным светом нескольких мощнейших, киловатт на десять каждая, ламп, и яркими лучами четырех армейских прожекторов, сходящимися к центру бункера, посреди которого стояла сравнительно небольшая, метров на пять, вышка с вмонтированной в нее жилой секцией.

– А это еще зачем? – спросил Пугачев.

– Охрана, – коротко ответил Маркарян-старший. – Тут стоит машин чуть ли не на «лимон» «зеленых», да еще хранятся всякие прибамбасы на равноценную сумму.

– Это что же именно вы храните? – прищурился Сергей Глебович.

– А что конкретно вас интересует?

– Ну… об этом мы можем поговорить завтра, – усмехнулся самарец. – С вашим сыном.

И он обменялся выразительным взглядом с Саввой Николаевичем.

Тем временем я проследила взглядом, как двое парней выносят окончательно разложившегося морально и физически Вову Крамера, и, подойдя к Маркаряну, негромко произнесла:

– Честно говоря, Гамлет, ты прав. Этот бункер наводит смутную тоску. Он, наверно, хорош в качестве постановочной площадки для какого-нибудь фильма ужасов…

– А это мысль! – воскликнул тот.

– …Но в качестве объекта для экскурсии – мрачноват, – закончила я свою мысль. – Просто какая-то гробница фараонов. Да и холодно тут.

– Возвращаемся, – кивнул он. – Э-ге-гей, дорогие гости, папа, все наверх! Ашот, проследи, чтобы все гости вышли из бункера, и закрой двери!

Глава 11 ГОЛУБОЕ И КРАСНОЕ

– То, что ты меня пригласил, – это правильно, – негромко говорил Сергей Глебович Маркаряну. – А вот что долг не отдаешь – это неправильно, дорогой. Ты что, своему отцу не сказал, сколько ты мне денег должен?

– Не сказал, – угрюмо ответил Маркарян.

– И правильно. Иначе он не стал бы передо мной так хвастаться. А эта твоя новая телка… она что, и вправду телохранитель?

– Лучший в городе, – буркнул Гамлет.

– Да ну! Можно, конечно, проверить, но жалко такую красоту портить.

– Попробуй! – огрызнулся Маркарян, отхлебывая из бокала вино. – Жаль, у моих компаньонов таких телохранителей не было, вот что!

Толстое лицо самарского гостя помрачнело, две тяжелые вертикальные складки залегли на переносице.

– Ты что же это, – медленно выговорил он, – на меня тянешь, я так понимаю? Нет, ты не крути, именинник, так и скажи: на меня подумал, что ли?

– Если бы я на тебя подумал, – медленно выговорил Маркарян, – то тебя тут точно не было бы, у меня-то в новом доме на дне рождения!

– Верно! А какой резон мне убивать твоих друзей, спрашивается? Заказуха – это дело серьезное. Если бы я на нее решился, то разве стал бы убирать твоих друзей? Да нет, я бы тебя самого завалил, и дело с концом!

– Да ну, Сережа! А долги мои тебе тоже… «конец» отдавать стал бы? – спросил Маркарян. – А компаньонов моих ты мог и так завалить, по своим делам, ведь у вас было с ними что-то, по крайней мере, с Барминым. Ладно! – он хлопнул Пугачева по толстому плечу. – Ты не грузись! Это я просто так говорю.

Оба бизнесмена сидели посреди бассейна на резиновом плоту и пили вино. Оба были изрядно пьяны. Я дрейфовала поблизости на маленьком резиновом матрасике. Слышала обрывки разговоров, которые лишний раз подтвердили, что Маркарян должен Пугачеву крупную сумму денег.

…После посещения бункера все вернулись в бассейн, которому вскоре суждено было стать основной ареной событий. Прыткий дуэт друзей-врагов – Маркарян-младший и Пугачев – уже успел выпить немереное количество кальвадоса, рома и водки «Кристалл» с яблочным соком, а также плотно пообщаться с девицами, катавшимися на понтоне с Вовой Крамером, подняв себе этим настроение.

Затем я стала свидетельницей банальной по существу и забавной по составу участников батальной сцены. Взъерошенный и в доску пьяный Вова Крамер вцепился в оторопевшего от такой прыти Бабкена Борисовича и отчаянно пинал его ногами, при этом издавая звуки, которые исторгал бы воинственный троглодит, колотящий дубинкой подстреленного мамонта:

– Ы-ы-ы… в-в-в… гы-нида!!

Причиной такого поведения, по всей видимости, была рыжеволосая Аня, которая стояла в трех шагах и поправляла купальник, который и без того мало что прикрывал, а теперь и вовсе сполз.

Впрочем, силы соперников были неравны. Атлетически сложенный Бабкен Борисович, хоть и изрядно подшофе, но все-таки несравненно более трезвый, чем Крамер, к тому же бывший в куда лучшей физической форме, быстро показал, «кто в доме хозяин».

– Я думаю, щьто вас нужно рррасстрэлят, товарищ Бухари-и-ин! – взвыл Вова, получив сильнейший удар под ребра.

Больше он ничего сказать не успел: прекрасно выполненным хуком с правой Маркарян-старший отправил его на пол.

Потом оказалось, что все это – просто шутка, и что у Маркаряна любимейшей забавой были такие спарринги с Крамером. «Тень отца Гамлета» добродушно поднял Вову с пола, а потом легко забросил его в бассейн, куда и нырнул следом.

Я продолжала исподтишка наблюдать за общением Гамлета Бабкеновича и Пугачева, хотя я немного расслабилась. Нет ничего более умиротворяющего, чем просторный голубой бассейн и прозрачная вода, в которую так приятно окунуться. Мой матрасик легонько покачивался на волнах, которые шли от резвящихся на воде гостей, и я дала волю раздумьям.

«Итак, – думала я, – легче всего допустить, что у парня из двенадцатой квартиры имеются какие-то провидческие данные и что он, не имея ни малейшего отношения ко всему происходящему, просто способен угадывать ход событий в силу своих паранормальных способностей. Но подобное предположение – это уход от проблемы, а не ее решение, мне так кажется. Однако иначе этого парня с лампой вообще не приткнешь к проблеме никаким боком! А ведь он знал все, до нюансов! Как?! Каким образом? Остается только предположить, что он все же способен предвидеть будущее… Сколько сейчас времени? Около десяти вечера. Если пройдет еще два часа и Гамлет Бабкеныч будет жив – значит, хоть что-то не сбудется. Но, черт побери, как этого добиться?!»

Я подняла глаза на рыжеволосую Аню, которая несколько нервным движением подняла бокал и выпила немного мартини, потом долила туда водки и махнула все разом. Ее бледное лицо порозовело, и она, вскарабкавшись на вышку для прыжков, красиво изогнулась в воздухе и почти без всплеска – по сути профессионально – вошла в воду.

– Какова, а? – донесся до меня голос Маркаряна. – Ничего девочка, Пугачев?

– Да, – неопределенно ответил тот, – главное, чтобы вовремя распознать, для кого она – ничего.

«Так, – подумала я, – кажется, наши бизнесмены дофилософствовались. Ладно… почти все гости уже ушли, около бассейна и в воде остались только три девочки, еще какие-то два типа, Крамер, я и Пугачев с двумя Маркарянами. Нужно окунуться и приступать к ужину».

– Сергей Глебыч, дорогой!.. – крикнул резвящийся Маркарян-старший. – Ты не грузи моего сына. Давай лучше поплаваем, и пора возвращаться к столу. Там повара столько наготовили, нужно все съесть!

– Да в меня уже больше не лезет. Сколько ж можно жрать-то?

– А иначе нельзя, кровная обида, дорогой. Купайтесь и вылезайте!

– Сейчас! – отозвался тот. – Но пить я больше не буду!

Я не дослушала и нырнула.

И вот тут-то произошло нечто из ряда вон выходящее.

Мне показалось, что тугая волна, накатив из глубины бассейна, словно разжатая пружина, зацепила и дернула меня к краю бассейна… послышался сдавленный глухой грохот, как будто где-то далеко ворочались гигантские жернова. Промелькнула мысль, что в самом деле следовало бы поменьше пить (как только что изрек Пугачев), но в этот момент я больно стукнулась о бортик и поняла, что мне ничего не примерещилось.

На поверхность воды вырвался огромный, тускло отливающий пузырь… он поднял понтон, на котором находились Маркарян и Пугачев, примерно метра на полтора, а потом пузырь взорвала изнутри свистящая струя воздуха, и он с плеском и клекотом осел, расшвыривая во все стороны тугие концентрические волны, захлестнувшие борта бассейна и смывшие в воду два шезлонга.

Я вскрикнула – в голове молнией промелькнула чудовищная мысль. Выскочив на бортик бассейна и широко открыв рот, я заорала во всю мощь своей глотки (уж тут не до церемоний!):

– Вылезайте из бассейна, мать вашу! Быстрее, быстрее, вперед!

Впрочем, мои вопли касались только четырех человек: большинство тусующихся в помещении людей находились поодаль от воды и с аппетитом пожирали ужин, запивая его неумеренным количеством вин и прочих спиртных напитков. А те четыре человека, которые плавали в бассейне, были: Вова Крамер, уже кое-как вылезающий из бассейна, сам Маркарян-старший, пребывавший все еще где-то там, в глубине вместе с Пугачевым, и Гамлет Бабкенович на надувном понтоне в самом центре бассейна.

– Да что же, черт побери, творится такое!

Уровень воды в бассейне вдруг начал понижаться так стремительно, что все просто не успели понять, что же, собственно, происходит – а ее убыло уже почти на два метра. В центре бассейна начали вырисовываться угрожающие круговые контуры водоворота, быстро притягивающего к себе все, что ни находилось на поверхности воды.

Словно паук, сидящий в центре погибельной паутины и подбирающийся к угодившим в липкие нити жертвам…

– Господи! – оцепеневшими губами еле выдавила я и, одним движением сорвав с себя полотенце, бросилась обратно в воду. Туда, где барахтался наконец-то всплывший на поверхность Пугачев и болтался на понтоне окаменевший от ужаса Гамлет Бабкенович.

Впрочем, последний быстро понял, чем грозит ему промедление: он бросился в воду и поплыл изо всех сил, но еле сумел остаться на месте.

Уж слишком близко от него оказалась страшная воронка водоворота.

Я вцепилась в Макаряна-младшего хваткой бешеного питбуля в момент эпилептического припадка в то мгновение, когда его (Маркаряна, а не питбуля) уже начало затягивать в глубину, и рявкнула:

– Веревку! Быстро!

Присутствующие вели себя странно: вместо того чтобы помочь попавшим в беду, они бегали по краю бассейна и громко вопили. Один даже сорвался в воду, но его тут же вытащили.

Охранники беспорядочно суетились, один зачем-то начал раздеваться, и в этой кутерьме, подавляя все звуки, нарастал глухой, сдавленный рев чудовищного водоворота, в воронке которого уже – почти без шанса на спасение – вертелись в смыкающейся в одной точке смертельной спирали Маркарян-старший и Пугачев…

В этот критический момент на арене событий снова появился Вова Крамер в длинных, до колен, шортах, с мобильником и почему-то с отломанной ножкой от стола. Он шел с блаженной улыбочкой на лице, поддерживая под руку мертвецки пьяную модель, заплетавшуюся в собственных ножках, растущих «от ушей».

– Вова! – закричала я.

Крамер повернулся и, увидев, что я отчаянно плыву к бортику бассейна, помахал мне рукой:

– Красиво плывет группа в полосатых купальника… а-а-а, Женька-а!!

Ужас его оказался не меньшим, чем у отдыхающих в «Полосатом рейсе», когда на побережье высадилась команда тигров.

Впрочем, надо отдать должное Крамеру – соображал он быстро.

Пока остальные метались в поисках чего-нибудь мало-мальски смахивающего на веревку, он отпустил руку своей дамы, после чего она свалилась на мокрый кафель и тотчас заснула. А Вова опрометью бросился к пожарному шлангу, находившемуся в коробке, застекленной тонированным стеклом. Вероятно, шланг хранился там скорее для антуража – весьма сложно представить возможность пожара в бассейне, но сейчас он оказался как нельзя более кстати.

Крамер разбил локтем стекло и, вытащив шланг, молниеносно размотал его и кинул мне конец. Я находилась в каких-то двух метрах от бортика, но сила всасывания водоворота все увеличивалась – и, вероятно, мне и Гамлету Бабкеновича все-таки не удалось бы достичь борта бассейна…

Вова подоспел вовремя.

Я перехватила конец шланга, Крамер с силой потянул его на себя, и уже через две секунды трясущийся Маркарян оказался спасен из водной стихии – я, ухватившись за спусковой поручень, буквально вытолкнула его из бассейна, а потом, крепко ухватив шланг, скользнула обратно, туда, где в трех метрах ниже обычного уровня бассейна тугой струной бился губительный водоворот.

В него неудержимо затягивало Маркаряна-старшего и толстяка Пугачева.

В толще воды уже вырисовался смерчевидный спиральный хоботок, и клокотание, похожее на сморкание простуженного великана, указывало на то, что между воздушным пространством бассейна и бункером внизу образовался прямой воздушный канал.

Я думаю, все часто видели многократно уменьшенную модель такого воздухотока, когда спускали воду в ванной и вода уходила сквозь сливное отверстие.

Водоворот достиг максимальной силы.

Он засосал понтон, на котором еще недавно плавали Пугачев и Гамлет Бабкенович, и втянул его в себя…

Маркарян что-то крикнул, но его голос потонул в грохоте бушующей воды, низвергающейся с более чем двадцатиметровой высоты на бетонный пол огромного подземного зала в огромный пробой вытянутой формы. Который к тому же расширялся за счет того, что листы, прилегающие к его краям, прогибались под чудовищным давлением проносящихся по ним кубометров воды.

Мне осталось буквально два-три метра до мечущегося на гребне спиральной волны отца именинника и вцепившегося в него Пугачева, но тут раздался металлический хруст, скрежет, слышный даже сквозь мерный грохот воды.

И тяжеленный фрагмент металла, выворотившись из креплений, рухнул вниз, в бункер.

Вода буквально завизжала, словно кромки металла больно полоснули ее туго спеленутое тело. Захрипел водоворот, со страшной скоростью глотая остатки воды, и Маркарян с Пугачевым, даже не успев вскрикнуть, скрылись в клокочущем зеве пролома.

Я только чудом избежала такой же участи. Меня с непреодолимой силой повлекло в водоворот, но несколько человек, вцепившись в пожарный шланг, не отпускали его. К счастью, меня спасло расстояние, отделяющее меня от воронки – иначе не помогли бы никакие усилия.

Вода слепила меня, рвала мое тело, неистовствовала… Последние конвульсии уходящего в провал водоворота швырнули меня на обнажившееся дно бассейна…

* * *

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на самом краю пролома. Листы толстенного металлического дна на самом краю провала прогнулись, словно жесть консервной банки. Так велика была сила, бушевавшая здесь.

Я встала на четвереньки и скованными движениями кое-как привела свое тело в вертикальное положение. И первое, что увидела, – пятна крови на окрашенном в голубой цвет металле бассейна.

Красное на голубом!!

Координация движений сразу же вернулась ко мне, мысли захлестнули мозг мощной волной, но я не дала ходу паническим предположениям – почему опять сбылись дурацкие, казалось бы, слова обитателя двенадцатой квартиры…

КТО он?! Как ему это удается, черт побери?

Я подошла к пролому в дне бассейна. С трудом преодолевая сильное головокружение и острую боль в правом плече, глянула вниз, туда, где в двадцати метрах внизу в тускло отливающей свинцовой воде распростерлась неподвижная фигурка. Рядом с ней, словно сломанный игрушечный солдатик, застыло еще одно тело.

– Как же так? – пробормотала я и увидела, как у него из носа капнула кровь, пятная голубой с серебристыми проблесками металл. – Ну… ну как же так? Этого не может быть… не могло быть!

– Ты сама уцелела только чудом, – серьезно сказал спустившийся вниз Крамер.

Я подняла голову, вытерла кровь с рассеченного лба и увидела в пяти шагах от себя – точно так же на дне бассейна – неподвижного Маркаряна. Он стоял, как-то по-детски опустив голову и свесив руки.

– Да! – вырвалось у меня. – Первый раз сталкиваюсь с подобным!

Я поднялась по узкой вертикальной лестнице на бортик бассейна и произнесла:

– Нужно спуститься вниз!

…И в тот же момент раздался чей-то сдавленный вопль: на кафель, лицом вниз, был с силой брошен какой-то человек. Он упал, вытянув вперед руки, и я увидела, что они, эти руки, перепачканы в крови. Это был один из охранников, находившихся под командой Ашота Гургеновича. Ашот подскочил к нему и, схватив за шиворот, легко поднял в воздух и зашипел в лицо:

– Что там было? Почему у тебя руки в крови? А ну-ка пойдем глянем… ска-атина!

Тот что-то отвечал по-армянски, однако мне было совершенно очевидно, что он тут ни при чем. Ашот с перепугу кинулся на первого попавшегося, на ком увидел кровь. А она, похоже, шла у охранника из носа.

Нелепость, чудовищность… но двое, двое погибли таким невероятным образом!

Послышался неясный шум. Я обернулась.

В этот момент одна из дверей, ведущих во внутренние помещения дома, распахнулась, и из нее хлынули вооруженные люди. Впереди широкими, решительными шагами шел Савва Николаевич, и как эта размашистая походка была не похожа на тот осторожный, вкрадчивый шаг, которым он вступил в дом Маркаряна!

– Эт-та что за похоронная процессия, – процедил сквозь зубы Вова Крамер при появлении новых действующих лиц, среди которых он заметил немало маркаряновских охранников. Но то, что во главе их шел неприятного вида сухощавый телохранитель погибшего – это нас почему-то смутило. Гамлет же Бабкенович по-прежнему находился в состоянии полного ступора.

– Всем оставаться на своих местах, руки за голову, и ни одного резкого движения! – тоном, далеким от того, какой должен выдерживать даже самый важный гость, проговорил Савва Николаевич.

– Если это и похоронная процессия, то хоронить будут, скорее всего, нас, – вполголоса откомментировала я предыдущее замечание Вовы, а потом повернулась к Маркаряну-младшему и произнесла: – Гамлет, ты как… цел?

Он молчал. А что он мог сказать? У него был какой-то остолбенелый, мутный, неживой взгляд. Я даже на мгновение испугалась за его душевное здоровье. Да что там на мгновение – серьезно испугалась, а не на мгновение! Можно понять несчастного Маркаряна: убили друзей, а теперь – в собственный день рождения – земля в буквальном смысле разверзается под ногами, и вода, завившись упругими гибельными жгутами, едва не утягивает его в преисподнюю!

– И что же дальше? – пробормотал Крамер.

– Это выяснится в ближайшие несколько минут, – отозвалась я. – Но мне почему-то кажется, что один из людей, собравшихся в этом доме, – хладнокровный и изощренный убийца. Причем я не исключаю, что таких замечательных людей может оказаться несколько.

Вова вздрогнул и облизнул губы.

– То есть…. ты думаешь, что это убийство?

– Вот именно. Взрыв, пробоина в дне бассейна – и Гитлер капут!

– Вы что-то сказали? – вкрадчиво спросил Савва Николаевич, приближаясь ко мне.

– Я сказала, что тут произошло убийство. Вот и все.

– И убийца вам известен?

Я прищурилась, глядя на наглеца, и медленно, чеканя каждое слово, проговорила:

– Мне кажется, у вас должны быть очень веские основания, чтобы разговаривать в этом доме в подобном тоне.

– Майор федеральной службы безопасности Бессонов, – последовал немедленный ответ, и перед моими глазами появилось внушительное удостоверение сотрудника ФСБ.

– Вам неплохо удается совмещать работу в спецслужбах с ударными вахтами у господина Пугачева, товарищ майор, – без тени насмешки проговорила я. – Но если так, конечно, вам и карты в руки. И я со всей ответственностью заявляю, что тут произошло убийство. И если бы не я и не господин Крамер, то к двум погибшим присоединился бы и сам виновник…

– Что?!

– И сам виновник сегодняшнего торжества, – медленно договорила я, – Маркарян Гамлет Бабкенович!

Савва Николаевич обернулся.

– Оцепить помещение! – скомандовал он, но произнес это, как отметила я, больше для того, чтобы подчеркнуть свою роль в происходящем. Потому как огромный зал бассейна был давно оцеплен. – Вниз!

– Именно это я и собиралась сделать, – с удовлетворением (хотя о каком удовлетворении может идти речь?) проговорила я.