Текст книги "Телохранитель класса люкс"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– В любом случае нам лучше держать связь. – Я уже устала отговаривать Сергея Сергеевича от насильственных методов воспитания непутевого сына.

– Хорошо, – согласился он.

Я не стала забивать желудок полуфабрикатами, потому что была уверена: скоро смогу полакомиться вкусным завтраком от тети Милы. Она наверняка напекла пирогов или запекла курочку под сырным соусом.

Тетя Мила, как всегда, оправдала мои гастрономические надежды. Она напекла целый ворох блинчиков, сдобрила их сахарной сметаной и свернула в тонкие трубочки. Блины пропитались сметаной и стали сочные, мягкие, аппетитные. В буквальном смысле слова таяли во рту. Тетя Мила с нескрываемым восторгом смотрела, как я уплетаю ее стряпню. Она просто обожала смотреть, как я ем, и я всегда баловала ее своим здоровым аппетитом.

– Как работа? – поинтересовалась тетушка, когда я отодвинула на край стола тарелку с остатками блинных трубочек и глотнула ароматного черного кофе.

– Нормальная, на удивление спокойная, – ответила я равнодушно.

– Ой, сплюнь три раза, – забеспокоилась тетя Мила. – Хорошо, что работа несложная, а то я всегда так волнуюсь, когда ты подолгу отсутствуешь и не звонишь.

– Так разве я долго отсутствовала?

– Нет, но я все равно беспокоюсь.

После завтрака я пошла к себе в комнату и сразу включила компьютер. Вчера в суматохе мне не удалось поговорить с Каменевым и получить от него информацию по заводу керамической плитки. Я посмотрела на часы, начало десятого, время вполне подходящее для звонков. Надеюсь, Олег не сильно разозлится, если я его разбужу.

Я набрала номер Каменева, он ответил почти сразу:

– Привет, Охотникова.

– Извини, Олег, вчера не могла говорить.

– Да я понял, понял. Пули, гранаты. Типичная для тебя ситуация. – Он усмехнулся. – Ну что, готова забить свою прелестную головку лишней информацией?

– Готова.

– В общем, так, – резво начал Олег, – Лапин Анатолий Сергеевич, директор Тарасовского завода керамической плитки. Я поднял всю имеющуюся информацию о нем, есть тут некоторые странности, хотя ничего криминального я не нашел. Лапин начинал простым продавцом плитки, потихоньку втянулся, накопил капитал, открыл свое дело. У него, похоже, оказалась хорошая предпринимательская хватка, потому что довольно быстро его взял под свою крышу Черкасский завод керамической плитки, то есть Лапину предложили стать директором торгового дома от завода. А это значит, что весь товар завода проходил через руки Лапина.

– Пока все достаточно логично, – отметила я. – Но о каких странностях ты говорил, Олег?

– Дело в том, что Черкасский завод решил построить филиал по производству плитки у нас, в Тарасове. И вроде как строительство велось на деньги самого завода и торгового дома Лапина, но в итоге весь Тарасовский завод достался одному Лапину. Это мне показалось странным, хотя я далек от бизнеса, возможно, партнеры договорились об этом заранее.

– Хорошо, – протянула я. Полученная от Каменева информация пока никак не помогала мне в ведомом деле. – А что ты можешь сказать про «Керамдом», торговый дом Тарасовского завода?

– Какой еще «Керамдом»? – искренне удивился Олег.

– Ну как же, – теперь настала моя очередь удивляться. – «Керамдом», самый крупный дилер завода, через него идут все поставки с завода.

– Не знаю я ничего про «Керамдом», в документах он не фигурирует. У Тарасовского завода есть дилерские дома, но «Керамдома» среди них нет.

– Ты уверен? – с недоверием поинтересовалась я.

– Абсолютно. – Оснований не верить Каменеву у меня не было, а вот Лапину-младшему с этой минуты я перестала доверять. – Слушай, Олег, ты можешь узнать, кто у Лапина заместитель?

– Уже узнал, Федор Фролов.

– Мне нужно с ним встретиться, – заявила я.

– Записывай телефон.

Я связалась с Фроловым сразу, как только закончила разговор с Каменевым. Мне был крайне неприятен тот факт, что Анатолий Лапин, нанимая меня на работу, выдумал какую-то нелепую историю о своих преследователях, и я хотела как можно быстрее расставить все точки над «i». Фролову я представилась адвокатом Лапина, и он назначил мне встречу в ресторане в свой обеденный перерыв.

Федор Валентинович, именно так он представился, оказался мужчиной интересным, подтянутым, с золотистым загаром.

– Два дня назад вернулся с Кипра, – сообщил Фролов, – даже не знал, что тут такие жуткие события вокруг нашего завода происходят.

– Что вы имеете в виду? – Я немедленно уцепилась за словосочетание «жуткие события».

– Но как же, Анатолия обвиняют в убийстве Веры Ветровой, разве вы не по этому поводу хотели со мной встретиться?

– По этому, – я кивнула, – но почему вы называете их жуткими? Вы верите в то, что Анатолий убил свою возлюбленную?

– Честно говоря, не очень.

– Федор Валентинович, может, вас удивят мои вопросы, но прежде чем говорить о Ветровой, я хотела бы узнать кое-что о вашем бизнесе.

– Спрашивайте, – с готовностью ответил он.

– Меня интересует торговый дом вашего завода, «Керамдом». – Я внимательно посмотрела на своего собеседника.

– Как вы сказали? – Он нахмурился, – «Керамдом»?

– Именно.

– Но у нашего завода нет представительства с таким названием.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – Фролов повторил слова Каменева. – А откуда у вас такая информация?

– Это неважно, – отмахнулась я. – Значит, у вашего завода нет торгового дома?

– Пока нет, мы со всеми работаем на равных условиях, хотя в перспективе планировали создать торговый дом, но на сегодняшний день это только проекты, до дела еще не дошло. А почему вы спрашиваете? – Он был искренне удивлен моим вопросам.

– Поверьте, у меня есть причины задавать вам эти вопросы. – Я пыталась уйти от прямого ответа. – А что вы можете сказать о Черкасском заводе плитки?

– А что тут говорить? – Фролов удивленно пожал плечами. – Черкасский завод в свое время помог нам построить свой завод, но на сегодняшний день мы с ним никак не сотрудничаем.

– И вас это не удивляет?

– Ну, – он замялся, – когда велось строительство, я еще не работал на Лапина, поэтому понятия не имею, почему так получилось…

– Что получилось?

– Что строили вместе, а все досталось нам. Думаю, такова была предварительная договоренность, – не очень уверенно ответил Фролов.

Из нашего разговора с Фроловым одно я поняла точно: Анатолий Лапин что-то скрывает. Он никак не рассчитывал на то, что я начну разбираться в его деловых контактах. Он выдумал нелепого противника, обозначив его достаточно правдоподобно, торговый дом «Керамдом», а я, как дилетант, легко клюнула на наживку и взялась за дело. Теперь это дело принимало иной оборот.

– Простите, – мои молчаливые размышления прервал Фролов, – вы же адвокат Анатолия, я думал, вы хотите поговорить со мной о Ветровой…

– Да, – быстро ответила я, – хочу.

– Тогда к чему эти вопросы о бизнесе?

– Видите ли, Анатолий Сергеевич предполагает, что его хотят подставить конкуренты.

– Так это не он убил Веру?

– Конечно, нет, – сообщила я очевидный для себя факт, хотя меня этот вопрос несколько удивил. – Вы же говорили, что сомневаетесь в причастности Лапина к убийству.

– Да, сомневаюсь. – Фролов виновато опустил глаза. – Но не потому что Анатолий замечательный, добрый и любящий человек. – Все эти эпитеты из уст Федора Валентиновича звучали не очень искренне, сразу видно, Лапин не был для него другом, просто партнер по бизнесу, начальник.

– А какой он? – полюбопытствовала я.

– Он? – спросил Фролов и задумался.

Я наблюдала, как этот интересный сильный мужчина меняется в лице, размышляя о своем начальнике. Я даже не ожидала, что так быстро, за несколько секунд, заместитель Лапина может превратиться из делового бизнесмена в трогательного, нерешительного человека.

– Она любила его, – неожиданно сказал он. – Любила как сумасшедшая. Я пытался вразумить ее, открыть глаза, но она даже слушать не хотела. – Мне показалось, что на глаза Федора Валентиновича навернулись слезы. – Вера была ему безгранично предана. Я не знаю, что он с ней сделал, но она принадлежала ему всецело. Такая нежная, тонкая, ранимая, она прощала все, любила и ждала. – Он опустил глаза и замолчал.

Я выдержала паузу и спросила:

– Вы любили ее?

– Я? – Он вздрогнул. – Нет, это совсем не то, что вы думаете, я женат и люблю свою жену. – Его слова прозвучали не очень убедительно, но я не стала делать на этом акцент. – Просто я думаю, он был недостоин ее. Она как добрая фея ограждала его от всех проблем, никогда не давила на него, оберегала, жертвовала своей карьерой ради его прихотей. Ведь Вере предлагали работу в Англии, вы знаете? – с гордостью, как будто о своей дочери, сказал Фролов. – А она не захотела расставаться с ним и отказалась от выгодного предложения. – Он вмиг погрустнел. – Но на убийство Анатолий не способен. Не потому что он благородный рыцарь, он просто трус, – не сдержался Федор Валентинович и сказал то, что на самом деле думал о своем шефе.

После встречи с Фроловым у меня появилось гораздо больше вопросов. Анатолия Лапина я готова была на кусочки порвать за его бурную фантазию, основанную на выдумках.

По дороге домой я еще раз набрала номер Каменева:

– Олег, что-то там странное с заводом Лапина творится, мне нужно больше информации, особенно касательно его сотрудничества с Черкассами, ты можешь еще поработать в этом направлении?

– Обижаешь, Охотникова, – самодовольно усмехнулся Каменев. – Я и не прекращал работать в этом направлении. Мне как профессионалу стало любопытно, что это за скрытые файлы появились в деле Лапина.

– О чем ты говоришь? – заинтересовалась я. – Какие скрытые файлы?

– Пока не знаю, работаю с ними. – Олег разговаривал со мной рассеянно, параллельно он стучал по клавишам компьютера, я отчетливо слышала в трубке их характерное звучание. – Но думаю, через час я смогу ответить на твой вопрос. Как только закончу с файлами, отзвонюсь тебе.

– Олег, если информация действительно стоящая, сразу скинь мне ее на e-mail.

– Договорились. – Он отключился первым.

Едва я переступила порог дома, как настойчиво зазвонил мой мобильный телефон. Я посмотрела на дисплей и невольно улыбнулась. Звонил наш дорогой депутат, Александр Петрович Масленников. Значит, усилия молодого парнишки, который успел заметить, как мы с Лапиным покидаем место трагедии на Бульваре роз, оправдались. Он таки вспомнил, кто я такая, и сообщил о своих наблюдениях шефу. Я нажала на кнопку связи и поприветствовала звонившего раньше, чем он успел сказать «алло».

– Александр Петрович, я думала, вы мне прямо спозаранку звонить будете.

– А чего это ты думала, что я тебе звонить буду?

– Ну как же, друга вашего видела. Симпатичный такой, молодой. Неужели это не он вам намекнул, что пора бы вспомнить про хорошего человека, Женю Охотникову?

– Ладно, хватит ваньку валять. – С тех пор, как Шурка Масло сел в депутатское кресло, с юмором у него были явные проблемы. Он разучился шутить сам, не понимал, зачем шутят другие, и вообще, путался в догадках: что надо считать шуткой, а что оскорблением. В последнее время он все расценивал как оскорбление.

– Хорошо, давай по делу. – Я согласилась вести разговор по его схеме, без шуток. – Зачем позвонил?

– А ты не догадываешься? – хихикнул он злорадно. – Это не ты, случайно, у нас под ногами путаешься?

– У кого у вас?

Он тяжело закряхтел в трубку и проигнорировал мой вопрос.

– Евгения Максимовна. Где Лапин?

– Александр Петрович, а почему вы решили, что я отвечу на ваш вопрос, после того как вы пропустили мимо ушей мой?

– Охотникова, если бы ты знала, какие деньги крутятся в этом деле, ты бы так не хорохорилась.

– Для меня это неважно, хоть рубль, хоть миллион. Меня наняли на работу, а я всегда добросовестно выполняю ее. Так что не пытайтесь выяснить у меня, где и как я спрятала своего клиента.

– Ладно, что он тебе наплел?

– Вы о чем?

– Охотникова, я тебя давно знаю. Ты никогда не стала бы браться за работу, если бы не видела веских оснований для этого. Если ты взялась за дело, значит, Лапин сумел убедить тебя в том, что ему угрожает реальная опасность. Я прав?

– Абсолютно. И он, как выяснилось, не лукавил. Я уже имела удовольствие повстречаться с вашими ребятами, и они определенно не в догонялки с нами играли.

– Так что он тебе наплел? – повторил свой вопрос настойчивый депутат.

– Что вы хотите завод у него забрать.

– Это правда, – Масленников снова противно хихикнул, но тут же стал максимально серьезен. – И поверь мне, Евгения Максимовна, у нас есть все основания претендовать на этот завод.

– Хотелось бы услышать, что это за основания.

– Эх, Охотникова, что бы Лапин тебе ни наплел, думаю, ты владеешь не всей информацией.

– Так, может, поделишься? – игриво поинтересовалась я.

– Может быть, может быть. Приезжай сегодня ко мне, часикам к четырем, прямо в кабинет. Я тебе много интересного расскажу. Поверь мне, после этого ты сама откажешься от Лапина и добровольно передашь его на наш справедливый суд.

– Ну, с этим ты явно перебрал. – Пришла моя очередь хихикать. – Ваш справедливый суд вряд ли получит Лапина из моих нежных рук.

– Ладно, заканчиваем базар. Жду вас в четыре. – Шурка Масло вспомнил, что он депутат, и перешел на сугубо деловой тон.

– Договорились, – согласилась я и отключилась.

До четырех у меня еще было время. Для начала я набрала ванну, добавила в воду эфирного масла с ароматом грейпфрута и немного морской соли. Отмокая в ароматной ванне, размышляла над сложившейся ситуацией. К Анатолию Лапину у меня было много претензий, прежде всего мне не понравилось то, что он с самого начала соврал мне, придумав какое-то нелепое оправдание своим несчастьям. Наверняка у него были на то свои доводы, если бы он признался мне, в чем именно состоит причина нападок на него, я, скорее всего, не взялась бы за это дело, а его выдуманная версия выглядела достаточно убедительно. Тем более отца его удерживали неизвестные. Я решили перенести выяснение отношений с Лапиным на потом, а пока позволила себе немного расслабиться и очистить голову от неприятных мыслей.

На встречу с Александром Петровичем Масленниковым я планировала пойти во всеоружии. Для начала надо было определиться с гардеробом. Элегантная обтягивающая блузка с глубоким декольте, узкая, по фигуре, юбка и босоножки на высоком каблуке делали меня весьма соблазнительной. Я подкрасила глаза, губы, румянами освежила щеки и уложила волосы. Глядя в зеркало, я вспомнила Лапина-старшего и его рассказ про девиц Екатерины Медичи.

– Сейчас посмотрим, как я умею получать необходимую информацию от мужчин, – сказала я, глядя на свое отражение.

Спрятать под одеждой оружие не представлялось возможным, да мне бы и не позволили пронести его. Все-таки к депутату иду, туда с оружием только налоговая полиция прорваться может. У меня хоть и есть липовое удостоверение сотрудника налоговой службы, но я сильно сомневаюсь, что оно позволит мне пронести револьвер в Большой дом. Но идти в стан врага вот так, не имея при себе никакой защиты, непозволительная ошибка. В сумочку мою полетели нехитрые приспособления для самообороны и нападения, если потребуется: авторучка, внутри которой был не стержень, а тонкая заточенная спица, в пудренице миниатюрное записывающее устройство, во флаконе от духов удавка. Флакон давно был пуст, но его матовая непрозрачная поверхность удачно скрывала содержимое. Неожиданно я вспомнила рассказ Лапина-старшего про разведчицу Луизу, которая в своей работе очень удачно воспользовалась упаковкой гигиенических прокладок. Мужчин смущают такие сугубо женские вещицы, не попробовать ли и мне воспользоваться уроком Луизы? Я достала новую упаковку прокладок, вытащила часть содержимого, аккуратно надорвала одну из прокладок и в прорезь вставила пятирублевую монету, заточенную до состояния лезвия. «Заряженная» упаковка прокладок тоже легла в мою сумочку. На палец правой руки я надела массивное кольцо, которое при необходимости можно было использовать как кастет.

За двадцать минут до встречи с депутатом я вышла из дома, пообещав тетушке, что к вечеру вернусь. Я быстро поймала машину и поехала на деловую встречу. Водитель мне попался неприятный, медлительный и очень надоедливый. Я рассчитывала добраться до места минут за пятнадцать, а с этим ротозеем можно все сорок минут тащиться. Вместо того чтоб на дорогу смотреть, он косится на меня, при этом несет какую-то несуразицу, параллельно хвастаясь, что все его друзья в восторге от того, как профессионально он водит машину. Все его друзья, наверное, эстонцы. Для них шестьдесят километров в час – это бешеная скорость.

– Вот я и говорю, – тарахтел водитель, косясь на мою коленку. – Настоящий спец видит опасность издалека. Вот я сразу вижу, едет передо мной какая-нибудь тачка, криво едет, на разделительную полосу заваливается. Значит, «чайник» за рулем или баба. От таких надо подальше держаться, я сразу перестраиваюсь в соседний ряд.

– Нельзя ли побыстрее? – перебила я его занимательный монолог.

– Конечно, красавица, – ответил водитель и увеличил скорость до шестидесяти пяти километров. – Вижу, пешеход стоит на обочине, дорогу перейти хочет, озирается, – как ни в чем не бывало продолжал он. – Пешеходы-то они разные бывают, кто с мозгами, а кто с полным их отсутствием. – Он некрасиво заржал. – Я в таких случаях сразу сбрасываю скорость, вот как сейчас.

Мне показалось, что мы просто встали, я с ужасом посмотрела на спидометр – тридцать километров. И это на полупустой дороге!

– Так, давайте-ка лучше я сяду за руль и покажу вам, что значит ездить профессионально, – решительно заявила я, вынуждая своего водителя остановиться. Когда машина встала, я отодвинула водительское сиденье назад.

– Э, э, красавица, ты что? – заволновался разговорчивый парень.

– Перебирайтесь назад, я тороплюсь.

Он послушно сполз на заднее сиденье, я заняла его место и, не раздумывая, надавила на газ, и через минуту мы уже неслись со скоростью сто километров в час, ловко перестраиваясь с одного ряда на другой.

– Разобьемся, дура! – причитал позади меня перепуганный водитель.

– Не успеем, – приободрила я его.

Через семь минут мы были на месте.

– Сколько я вам должна? – Я кокетливо посмотрела на водителя, он растекся на заднем сиденье и смотрел на меня немигающим взглядом.

– Слушай, я не понял, если тебе не понравилось, как я еду, почему другую машину не взяла?

Да, действительно, чего это я?

– Ты достал меня своими рассказами. – Мне в голову пришло хорошее объяснение. – Какой ты профессионал – ты «чайник».

– Теперь я тоже так подумал. – ответил он и улыбнулся. – Красавица.

От денег водитель отказался и поблагодарил за увлекательную поездку. Я же поспешила на аудиенцию к депутату Масленникову.

Его секретарша, дама лет сорока, в элегантном брючном костюме, сидела за компьютером и со знанием дела просматривала варианты поздравительных открыток. Собиралась кого-то поздравить, наверное. Мое появление ее немного смутило, она поспешно выключила монитор и посмотрела на меня недовольным взглядом.

– Что вам?

– У меня встреча с господином Масленниковым, – ответила я.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Охотникова Евгения Максимовна.

– Минуту, – она нажала на кнопку связи и сообщила господину депутату: – Александр Петрович, к вам Евгения Максимовна Охотникова.

– Пропустите, – сказал Масленников.

Секретарша кивнула мне и указала на дверь депутатского кабинета.

Я зашла и застала картину, которую и ожидала увидеть: Александр Петрович очень любил театрализованные представления, в которых он исполнял роль очень важного и занятого человека. Сколько раз я у него бывала, столько раз заставала его склонившимся за столом над стопкой документов. Поморщив лоб, Масленников делал вид, что внимательно читает какую-то важную бумагу и даже пометки на полях делает.

– Проходите, проходите, Евгения Максимовна. Одну минутку, – сказал он, не поднимая глаз.

– Да ладно, не напрягайся ты так, Масленников. Это же я пришла. – Я саркастически улыбнулась и подошла к его рабочему столу.

– Евгения Максимовна, – начал он, откладывая в сторону бумажки. – К вашему сведению. – Наконец-то он посмотрел на меня, и его тон мигом сменился. – Ого! – Он жадно разглядывал меня, не зная, где лучше зафиксировать взгляд – на глубоком декольте или на вырезе юбки. – Это ты? Не ожидал. Садись, пожалуйста. – Масленников выскочил из-за стола и энергично обежал его, чтоб самолично выдвинуть один из стульев, на который я могу сесть. – Садись, все нормально?

– Все нормально, – с улыбкой ответила я.

Он сел напротив меня, закинул ногу на ногу, скрестил ладони на коленке и спросил:

– Ну как дела? Рассказывай. Замуж не вышла?

– Александр Петрович, кажется, вы забыли о цели моего визита?

– Нет, я помню. Конечно, помню. Коньяк хочешь? – Он вскочил со своего места и пошел к секретеру.

– Нет. – Я сделала вид, что теряю терпение.

– А я, с твоего позволения, выпью рюмашечку. – Он налили себе граммов двести ароматной коричневой жидкости и в два глотка опустошил содержимое бокала.

– Ну и рюмашечки у тебя, на аквариум похожи по объему. Трусишь, что ли? Расслабиться надо?

– С тобой расслабишься, как же, – обиженно заметил он, закрыл секретер и вернулся на свое рабочее место. Поскольку ноги мои теперь были вне поля его зрения, он сосредоточился на декольте и впился своим масленым взглядом в область моей груди.

– Тогда переходим к делу? – поторопила я его.

– Хорошо, давай к делу. – Он откинулся на спинку кресла и приготовился завести деловой разговор. Коньяк сделал свое дело, Масленников немного расслабился. – Итак, ты работаешь на Лапина?

– Я работаю с Лапиным. – Я сделала акцент на слове «с».

– Хорошо, пусть будет так. И он наплел тебе, что не?кто хочет забрать у него завод плитки?

– Вроде того, он пожаловался мне, что его завод хотят отобрать зажравшиеся дилеры.

– Даже так? – Масленников еще больше растянул губы в улыбке.

– Но я подозреваю, что дело тут не в дилерах, а в Мазепе.

– Как мило, это передавали в новостях?

– Нет, я всего лишь посидела пару часов в Интернете, – взяла я на себя заслуги Каменева.

– Ну хорошо, можешь не рассказывать мне о своих источниках, не в этом суть.

– А в чем?

– А в том, что ты, как я уже говорил, владеешь не всей информацией. Хочешь, я расскажу тебе, как все было на самом деле?

– Мечтаю об этом, – усмехнулась я.

– В славном городе Черкассы, что на Украине, был завод керамической плитки, – начал Масленников свой длинный монолог. – Во времена советской власти функционировал он на полную катушку, а в перестроечные времена стал медленно сдавать обороты, пока совсем не вышел из строя. Вот тогда-то выяснилось, что у правительства нет денег на ремонт, на новые линии, на дизайнеров. И завод встал. Лет десять назад его выкупил некто Смирнов и сделал из завода акционерное общество. Постепенно завод разросся и стал открывать дилерские сети в соседних городах. В это время у нас, в Тарасове, предприимчивый Лапин Анатолий Сергеевич открыл свое дело по продаже плитки. Дела шли неплохо. И в какой-то момент Черкасский завод плитки предложил ему сделать из своего предприятия торговый дом. Таким образом, торговый дом Лапина стал единственным связующим звеном между заводом и дилерской сетью. Завод отпускал плитку Лапину, он с небольшой наценкой давал плитку дилерам и сам параллельно торговал. Будучи в статусе торгового дома, предприятие Лапина шагнуло далеко вперед. Настал момент, когда надо было вкладываться и развиваться. И решили тогда Смирнов и Лапин, что построят они еще один небольшой завод по производству плитки. У нас, в Тарасове. Ты меня слушаешь, Женя?

– Да, да, слушаю внимательно, продолжай. – Масленников, наверное, рассчитывал, что я уже на этом этапе его рассказа должна возненавидеть своего клиента и сдать его с потрохами, но я не стала растрачиваться раньше времени.

– Так вот, – продолжил он. – Лапин взялся за составление договора, согласно которому каждая сторона вносит определенную часть денег в строго отведенные сроки. Допустим, с пятого по десятое декабря харьковский завод должен внести энную сумму денег, а с двадцатого по двадцать пятое – торговый дом Лапина. Гражданин Смирнов, наверное, не очень внимательно изучил документы и к срокам оплаты отнесся ветрено. Он поставил свою подпись, но не заметил маленький пунктик, который, как обычно, значится где-нибудь в конце документа мелким шрифтом. А там было написано: если одна из сторон сорвет сроки оплаты строительства завода, то вторая сторона становится единственным акционером нового завода. Вот так. Из-за юридической уловки Лапин стал единоличным владельцем Тарасовского завода керамической плитки.

– А что Смирнов? Он так легко сдался?

– Нет, сначала пытался разрулить проблему, но когда понял, что законным образом уже ничего не исправить, отступил.

– А теперь решил возобновить дело и вернуть-таки свою долю?

– Нет, дело в другом. – Масленников снова усмехнулся. – Смирнова в прошлом году на посту директора сменил другой человек. И человеку этому очень не понравилось, как обошлись с его заводом. Вот он-то и решил забрать завод у Лапина.

– Кто этот человек?

– Эммануил Красовский.

– Не знаю такого.

– А что б тебе его знать? – усмехнулся Масленников. – Он же в Черкассах обитает.

– Так Мазепа его человек? Или он его просто в долю взял.

– А вот этого тебе знать необязательно. – Он обнажил свои металлокерамические коронки, улыбаясь. – Я и так много рассказал.

– Значит, на данном этапе я могу предположить только один вариант: Красовский преследует моего клиента?

– Да. Красовский недоволен действиями Лапина и готовит атаку на непутевого директора завода керамической плитки. Только к действию он еще не приступил, все на стадии разработки. Красовский слишком далеко от нас, ему сложно в открытую претендовать на имущество, находящееся на чужой территории. Заметь, на очень чужой территории, в соседнем государстве. Так что без связей в Москве ему не обойтись, в одиночку он ничего сделать не сможет. Поэтому на данный момент господин Красовский не готов к бою, он еще армию не собрал, не заручился поддержкой союзников.

– Тогда в чем проблема, кто преследует Лапина, если не люди Красовского?

– Так, Женечка, это сейчас Красовский не готов к бою, а завтра кто его знает, кинется в бой и одержит победу. Он человек далеко не бедный, в состоянии вложить большие деньги в работу, потому как знает: наш тарасовский завод легко компенсирует его затраты и очень скоро начнет приносить реальную прибыль. Большую прибыль. Ты понимаешь это? – Масленников перегнулся через рабочий стол и посмотрел на меня как на потенциального избирателя, многозначительно подняв указательный палец.

– Это я понимаю. Только ты огородами не ходи, дело говори. Я задала конкретный вопрос: кто, если не Красовский? И я хочу услышать ответ на свой вопрос.

Масленников вернулся обратно в свое рабочее кресло и несколько разочарованно посмотрел на меня:

– Евгения Максимовна, если я просто назову вам имя человека, которому не нравится директорство Лапина, вам это ни о чем не скажет, поверьте мне. Но я хочу, чтобы вы поняли, что именно произошло и почему над головой вашего клиента собрались грозовые тучи. Уверяю вас, когда вы узнаете истинную причину, вы немедленно побежите к господину Лапину и откажетесь сотрудничать с ним, потому что он недостоин вашего внимания и риск ваш не оправдан, он не стоит этого. – Масленников наградил меня взглядом, полным сочувствия и в то же время восхищения. Ну, артист.

– Слушай, Шурка, я начинаю понимать твою страсть к политике, ты просто прирожденный оратор. А где, как не в политике, можно воспользоваться даром красноречия. Только я тебе не Дума, со мной можно попроще разговаривать и поэнергичнее. А то мы так до ночи тут сидеть будем.

– Ладно, раз тебе так не терпится, слушай. – Он не просто обиделся, он немного разозлился. Как же, не оценили его сочувственные речи. Александр Петрович встал из-за стола, сложил руки за спиной и стал монотонно расхаживать по кабинету. – Тарасовский завод строили два компаньона – торговый дом Лапина и Черкасский завод плитки. Каждый компаньон должен был в определенный срок вносить деньги на продолжение строительства.

– Это я уже слышала, ближе к делу, – подгоняла я оратора.

– Ну, хорошо. – Он начал нервничать. – Лапин оказался хитрее своего компаньона, который опрометчиво понадеялся на дружбу. Он всегда вовремя вносил плату, чтоб у него был козырь на руках, мол, он ни разу не нарушил условия договора, в отличие от своего черкасского компаньона. А где, скажи мне на милость, Лапин мог доставать такие большие деньги, да еще к сроку? – Наконец-то Масленников ощутил свое превосходство. Глаза его блестели от азарта, он с нетерпением ждал моего ответа и дождался.

– Не знаю, а где?

– Вот! – Масленников во второй раз продемонстрировал мне свой указательный палец. – В этом-то все дело. – Он облокотился на подоконник и расплылся в улыбке. – Чаю хочешь?

– Нет.

– Кофе? – Минута его превосходства подходила к концу, а так хотелось подольше быть в роли могущественного и осведомленного депутата. Он искусственно затягивал время.

– Ничего я не хочу. – Я начала сердиться.

И тут в наш диалог вмешалась секретарша Масленникова, через громкую связь она сообщила:

– Александр Петрович, к вам посетители.

– Пусть подождут минутку, – ответил депутат и плюхнулся в свое рабочее кресло.

– Почему только минутку? – удивилась я. – Ты собираешься объяснить в течение минуты мне все, а потом проводить?

– Нет, Женька, – он хитро улыбнулся и игриво подмигнул мне. – Это не я буду объяснять тебе.

Я насторожилась и незаметно повернула кольцо на пальце, так, чтоб заостренная сторона оказалась снаружи, это на тот случай, если придется применить силу.

– А кто будет?

– Илья Борисович. – Масленников рассмеялся.

Теперь-то мне стало ясно, почему Александр Петрович так искусно тянул время. Он ждал появления Мазепы и дождался наконец-то.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет депутата вошли трое. Первым и был знаменитый Мазепа. Позади него еще двое, практически братья-близнецы, ростом под два метра, с короткой, под ежик, стрижкой. Илья Борисович, как раскормленная обезьянка в костюме, направился в мою сторону. Возле меня он застыл, скептически оглядел с ног до головы и спросил Масленникова:

– Это она?

– Она, – с готовностью ответил Шурка Масло.

Я смотрела на нового посетителя снизу вверх.

– Александр Петрович сказал, что вы можете мне поведать интересное, – начала я.

– Ишь ты, какая прыткая, – оценил меня Мазепа, переводя взгляд на депутата. – Что ты ей уже наговорил?

– Так, по мелочи, про черкасский завод, про Красовского рассказал.

– Ничего себе, по мелочи, – наконец-то Мазепа сел на стул и вопросительно посмотрел на меня. – Разве ты не телохранитель? По-моему, телохранитель должен день и ночь таскаться за своим клиентом, а не совать, как ты, свой нос в дела взрослых дядей. – Он противно заржал. – Вон ребята у меня какие бравые, хочешь познакомлю, они вмиг научат тебя как, работать. – Шутка показалась Мазепе просто уморительной, мне же, напротив – примитивной. – Где ты прячешь Лапина? – Улыбка вмиг слетела с его губ, он стал сверлить меня тяжелым взглядом, ожидая ответа.