Текст книги "Фатальная красота"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Начинать важный для себя разговор в присутствии этих мужчин было бы неосмотрительно, поэтому я на протяжении часа исправно играла роль девицы легкого поведения. Видимо, с актерскими способностями у меня был полный порядок, раз никто из собеседников не заподозрил неладное и не пресек мои попытки соблазнить рыжего Боксера сладкими обещаниями.

Короче, я угробила массу времени на обработку Боксера и в результате с превеликой радостью вышла вместе с ним из бара под руку. Если верить его словам, а причины не верить у меня не было, то собственная квартира Боксера находилась в десяти минутах ходьбы.

Мы пришли к нужной квартире, и когда Боксер открыл дверь, то уже в прихожей сразу накинулся на меня. К счастью, я была готова к такому развитию событий и удачно избежала крепких объятий воздыхателя, стукнув его по голове. Боксер отключился, и мне пришлось тащить его в комнату и устраивать на кровати. На всякий случай я предприняла дополнительные меры безопасности и привязала Боксера к этой самой кровати.

Когда парень очнулся, то, судя по гримасе на его лице, голова у него раскалывалась. Это было очевидно для меня – со стороны открывался отличный обзор плененного мужчины.

– Прошу прощения за крайние меры, Боксер, но обстоятельства в данный момент против меня и особо выбирать не приходится.

– Чего тебе надо, чокнутая? Какого хрена меня привязала?

– Это в твоих же интересах, рыженький, – ласково ответила я, держась на удаленном расстоянии. – Сам понимать должен, женщина я слабая и с таким боровом, как ты, не справлюсь.

– Предположим, я тебе поверю на слово, – недовольно пробурчал парень, – но хотелось бы быть в курсе своей дальнейшей участи.

– Это можно, запросто, – сказала я, подтащив к кровати кресло (стоять на своих двоих затруднительно). – Побеседовать надо о твоем знакомом Юрке Сафонове. У меня к нему интерес профессионального характера.

– Сутенершей стать решила? – противно ухмыльнулся Боксер, считая свою шутку смешной.

– Откуда могла взяться такая бредовая идея?

– Показалось.

– Когда кажется, креститься надо.

– А когда крестишься – только больше кажется, – язвительно парировал Боксер, – так что как-нибудь сам справлюсь со своими чертями.

– У меня к тебе вот какое дело, Боксер. Юрик подозревается в убийстве, и мне очень интересно, где он провел прошлый четверг.

– Делать мне больше нечего, как раскрывать своих ребят.

– Давай придерживаться действительности, Боксер. Твои ребята в данную минуту прийти на выручку не смогут по той простой причине, что понятия не имеют, в какую нехорошую ситуацию ты невольно влез по самые уши. Следовательно, в твоих интересах быстренько ответить на несколько вопросов и продолжать куролесить в баре.

– Не убедила, – нахально заявил Боксер без всякого признака раздражения на лице.

– Убеждать тебя я не собиралась, не больно-то и надо. А вот развязать тебе язык – раз плюнуть, – преувеличила я свои достижения в пыточном ремесле. – Повторяю для глуховатых: ты ответишь, где мог быть Юрик в четверг на прошлой неделе?

– Знать не знаю, что вы имеете в виду, уважаемая, – торжественно провозгласил Боксер, удивленно распахнув глаза. – На киллера ты не похожа, значит, Юрик тебе понадобился по личным причинам. Это во-первых. Во-вторых, подобные тебе люди не жалуют насилие над окружающими, даже такими, как я. Из этого следует весьма простой вывод, что в случае неудачи ты просто бросишь меня здесь.

– Ты прав, особо выбирать при таких незавидных обстоятельствах не приходится. Единственная твоя ошибка, Боксер, в том, что я уйду и оставлю тебя в связанном состоянии. Кстати, к тебе часто посетители ходят?

– При чем тут это? – подозрительно на меня посмотрев, спросил Боксер.

– При том, – произнесла я, привстав с кресла, – что ты долго пролежишь распятым на кровати, и еще вопрос, обрадуешься ли, когда тебя в конце концов найдут.

– Конечно, обрадуюсь. Друзей у меня много, в любом случае кто-то меня найдет.

Я позволила себе небольшую хищную улыбку.

– И почему мне не нравится твоя улыбочка, красавица? – спросил парень.

– Потому что она не предвещает тебе ничего хорошего, – подтвердила я его опасения, не особо разочаровавшись в отказе Боксера сотрудничать. В конце концов у меня еще Сухарь на примете, вдруг он окажется слабонервнее? А по поводу несговорчивого паренька у меня появилась потрясающая идея, жаль не смогу увидеть ее последствия. – Знаешь, Боксер, не воспринимай мой поступок как издевательство, но я кое-что придумала. Представь, как потрясающе ты будешь смотреться голышом, привязанным к кровати? Твои друзья наверняка оценят мое чувство юмора и с удовольствием посмеются.

– Значит, так, ты собралась осуществить свою задумку? – не воспринял меня всерьез Боксер (и между прочим зря). – Если ты думаешь таким образом заставить меня говорить, то зря стараешься. Я никогда не расколюсь какой-то дешевой…

– Не следует тебе меня провоцировать, – предупредила я парня, стараясь сохранять спокойствие.

– Даже в мыслях не было. И все же, как ты думаешь меня раздеть, если я прикован к койке? Ведь отвязать меня ты боишься, сдачи еще дам за моральные издержки.

– Очень просто.

– Неужели? Может, продемонстрируешь? – продолжал издеваться надо мной Боксер. – Или слабо?

Пришлось доказать ему, что мне не слабо раздеть прикованного к кровати парня за какие-то секунды. Несколько взмахов острым ножом, и клочья мужской одежды украсили постельное покрывало, после чего я с удовлетворенным самолюбием покинула его квартиру.

Боксер вслед осыпал меня весьма цветистыми нецензурными выражениями. Ой, не стоило ему меня провоцировать, не стоило. Хотя я его предупреждала, и в происшедшем виноват он сам.

* * *

Вернувшись к кафе-бару, чтобы забрать машину, я уже было решила приблизить счастливый момент освобождения нахального Боксера, объяснив дружкам, где они смогут найти его. Однако я вовремя представила себе последствия этого поступка. Боксер запросто может броситься на выручку Сухарю и спутает мне все карты. Нет, пусть, пожалуй, еще немного полежит в полном одиночестве.

Приняв это решение, я подошла к машине и направилась к Сухарю, который, по сведениям Гены Курносого, свободное от «работы» время проводил исключительно дома. Чем он конкретно занимается в своей квартире, Гена не упомянул, впрочем, это не особенно важно. Главное, застать его врасплох и выудить необходимую информацию о Юрике Сафонове.

* * *

Как же я хвалила Гену Курносого за точность изложения сведений, когда оказалась у Сухаря! Он на самом деле преспокойно сидел дома и на мой звонок весьма непредусмотрительно открыл сразу, даже пригласил пройти, когда я попросила его о разговоре.

Сухарь был милым парнем шестнадцати-восемнадцати лет с веселыми глазами и блуждающей улыбкой на лице. Лично у меня создалось впечатление, что он недавно услышал анекдот и никак не может успокоиться. Одежда оставляла желать лучшего, но все же была чистой. Аккуратный паренек, я никогда не приняла бы его за вора.

– Вы Алексей, верно? – спросила я, как только парень закрыл входную дверь. Добросовестный Генка потрудился написать на бумажке и имена с фамилиями интересуемых меня личностей.

– Неужели соседи пожаловались? – удивился Сухарь. – Вроде тихо себя веду и никакого беспокойства не причиняю…

Во избежание лишних объяснений я достала из сумки удостоверение социального работника и показала парню. Он вцепился в него мертвой хваткой и минуты полторы старался что-то в нем разглядеть. При этом он шевелил губами, – я готова была поклясться, – он пытался по слогам прочитать мое имя.

– Татьяна Александровна, значит, – наконец произнес он.

– Успокойся, я не воспитывать тебя пришла, поговорить надо.

– И только? Всего-навсего? – обрадовался Сухарь, и на его круглой физиономии снова появилась широкая жизнерадостная улыбка. – Пойдемте в комнату, я вам все расскажу, что захотите.

– Зачем же все? Меня интересует исключительно Юрик Сафонов.

– Так вы из-за него ко мне пожаловали? – продолжал разговаривать Сухарь на ходу, оглядываясь через правое плечо.

Мы вошли в комнату с весьма скудной обстановкой, где я присела на диван. Сухарь устроился на противоположном его краю, подложив под себя подушку, так как множество пружин на этом месте выбивалось из-под обивки.

– Итак, что вы хотите знать? – сложив, как первоклассник, руки на коленях, спросил Сухарь.

– Сперва давай договоримся быть взаимно откровенными. Мне о тебе известно многое, но эта информация останется при мне, если ты в свою очередь расскажешь мне о своем подельнике. Итак, давно ты воруешь с Боксером?

– Довольно давно, года два, – обреченно сказал Леша.

– В твоем представлении это долгий срок?

– Естественно, если каждый божий день трясешься за свою шкуру. Я не отличаюсь большим умом, и никакой профессии у меня нет, значит, зарабатывать деньги честным путем возможности не представляется. А жить на что-то надо.

– Так раз вы воруете, то почему новый диван хотя бы не купишь?

– Э-э, я малограмотный, конечно, но не дурак, и на подобные штучки меня не поймаешь!

– То есть? – не поняла я, что парень подразумевает под своими словами. – Что может быть общего между деньгами и твоими опасениями?

– Татьяна Александровна, вы сами-то не догадываетесь? – Я отрицательно покачала головой. – Допустим, я начну жить на широкую ногу. У многих людей возникнет вопрос, откуда я беру деньги, и если до сих пор у них имелись только предположения, то потом они превратятся в уверенность. А дальше им ничего не помешает стукануть на меня ментам.

– Хочешь сказать, эта показушная нищета защищает тебя от добропорядочных граждан, а заодно и от типов, которые не против поживиться за чужой счет?

– Конечно, будь у меня деньги, все парни стали бы ко мне таскаться и клянчить взаймы да без отдачи. Татьяна Александровна, это может показаться странным, но я не люблю суеты вокруг себя, предпочитаю жить тихо.

– И время от времени совершать набеги на жилища богатеньких дамочек? – иронизировала я.

– Зачем же так, – запечалился Сухарь. – Думаете, я много имею с этого дела? Как бы не так, Юрик с Боксером большую часть себе забирают, а я молчу, не жалуюсь. На жизнь хватает – и ладно, а временами, бывает, подрабатываю грузчиком или бутылки собираю.

– Понятно. Сухарь, а каким делом у вас занимается Юрик, кроме соблазнения женщин?

– На шухере стоит, смотрит, не вернулась ли раньше положенного срока та фифа, хату которой мы чистим.

– И что он делает, когда такое случается?

– Юрка их отвлекает своими методами. То стих какой-нибудь прочитает, то в соседний подъезд уведет да там с полчаса пообжимает. Программа у него богатая, – насмешливо произнес Сухарь с нотками восхищения в голосе. – Мне так легко сходиться с девушками не удается, наверное, я странный.

– Как Чебурашка, – пошутила я.

– Похоже, – неожиданно согласился со мной Сухарь. – Я такой же странный и безымянный.

– Ты не отдыхаешь вместе со своими компаньонами?

– В редких случаях, они меня не приглашают, и я не навязываюсь. Быть прилипчивым не в моем характере, мне лучше всего удается в форточки пролезать и двери открывать подручными предметами.

– И с подружками своих приятелей знаком не был?

– Татьяна Александровна, это вообще глупый вопрос. Я для них никто, пока дело не наметилось. Каждый сам по себе, с собственной жизнью и проблемами.

– Если я тебя правильно поняла, то вы встречаетесь только тогда, когда Юрик находит подходящую дамочку?

– Ну да, – ответил Сухарь. – Юрик сообщает Боксеру, а тот, в свою очередь, связывается со мной.

– И тебе неизвестно, как развлекался Юрик в прошлый четверг?

– Утром или вечером?

– Утром, где-то с восьми и… до одиннадцати, – стараясь не вызвать у парня подозрений, спросила я. Незачем ему связывать мои расспросы с убийством Казаченко.

Сухарь медленно стал краснеть и отвел глаза, которые до сей поры активно пялил на меня. Лично я подумала, что он засмущался и стесняется рассказать мне правду.

– Леша! – тихо позвала я паренька. Никакой реакции. – Сухарь! – Уже лучше, парень посмотрел на меня удивленно. – Взгляни мне в глаза и расскажи все, что знаешь.

– Ничего не знаю, – с подозрительной поспешностью ответил парень, по-прежнему избегая моего взгляда.

– Есть одна очень мудрая мысль по поводу лжи. Тот, кто врет, в первую очередь не уважает себя и только потом человека, которому лжет.

– Хорошо, Татьяна Александровна, я расскажу, но обещайте никому не проболтаться, – отчего-то шепотом попросил Сухарь.

– Обманывать не буду, все зависит от того, что ты скажешь.

Долгие пять минут Сухарь боролся с природной осторожностью, терзаясь сомнениями. Я молча сидела рядом и уже не чаяла услышать голос Сухаря, когда он наконец решился и произнес:

– Он был на своем обычном задании.

– На шухере стоял?

– Да, – опустив глаза к полу, сознался Сухарь. – Вечер среды он провел с какой-то цыпой, а в четверг вечером должен был приехать ее богатенький муженек. Естественно, медлить было нельзя, ведь мы рисковали упустить лакомый кусок. И ко всему прочему Боксеру срочно понадобились деньги. Поэтому мы шустро собрались и совершили налет на домик богатой дамочки прямо с утра пораньше, пока она совершала свою утреннюю пробежку.

– И далеко находился тот домик? – задала я первый волнующий меня вопрос.

– О-хо-хо, это еще мягко сказано. У черта на куличках.

– Поточнее можно?

– Татьяна Александровна, – покосился на меня Сухарь, – вы случайно не заложить нас хотите?

– Сухарь, можешь быть уверенным, если я этого захочу, то тебя предупрежу первым.

– Здорово, – нервно усмехнувшись, произнес паренек. – Ладно, на чем я остановился… ах да, на том доме. В Заводском он находится, в Комсомольском поселке, хорошо еще Боксер тачку достал, иначе не представляю, как бы мы туда топали. Накануне ограбления Юрка намекнул дамочке на вторую встречу, и она его ознакомила со своим распорядком дня, заодно проболтавшись про мужа. Дамочка богатой оказалась, нам даже не пришлось далеко лезть, все ценности стояли на виду.

– Неужели все? – засомневалась я в правдивости слов Сухаря.

Парень посмотрел на меня и обидчиво насупился:

– Зачем мне врать? Проку никакого. К тому же я рассказываю, как дело было, и не сбивайте, иначе я мысль теряю.

– Хорошо, буду помалкивать, – клятвенно пообещала я, забавляясь серьезностью Сухаря. Надо же, так все подряд и выкладывает.

– Продолжаю, – медленно сказал паренек. – К ценным вещам я отношу видеотехнику, вазы и всякие подобные вещицы. Кое-какие деньжата лежали прямо в стенке на полке вместе с красивыми украшениями. То есть мы удовлетворились тем, что лежало сверху, не рискуя лезть в сейф, дело это хлопотное и требует много времени, а его у нас было в обрез.

– Юрик при этом караулил у дома?

– Где же еще ему быть? – вопросом на вопрос ответил Сухарь. – Дамочка запросто могла подвернуть ногу и прийти с пробежки раньше. Представляете, как мы лопухнулись бы, не предприняв элементарных мер предосторожности? Мы же не какие-нибудь новички из филармонии.

– Действительно, с вашей стороны это было бы проявлением непроходимой тупости, – согласилась я с мнением парня. – Слушай, Сухарь, у меня в голове не укладывается одна вещь: вы с Боксером обчищаете квартиру, Юрик в этот момент стоит на страже. Но ведь он в принципе мог взять да и покинуть свой пост. Он ведь парень легкомысленный, насколько я успела заметить. Кто-нибудь его отвлек бы, например, или бы он в кусты юркнул по малой нужде. Могло ведь быть такое?

– Исключено, – сказал паренек и для убедительности даже отрицательно замотал головой. – Время от времени мы с Боксером попеременно посматривали в окошко… Юрик не отлучался, он стоял практически у нас на глазах. К тому же Боксер строгий начальник, чтобы во время дела кто-нибудь нес отсебятину… Да никогда в жизни Юрик поста не покинет, Боксер ему так рыло начистит, что тот впредь сто раз подумает, прежде чем самовольничать и подводить нас под монастырь.

– И сколько в общей сложности вам потребовалось времени, чтоб обчистить квартиру? – поинтересовалась я, слушая Сухаря (до чего же он милый, просто душка).

– Минут пятнадцать, думаю.

В этот момент меня словно осенило. Чего я тень на плетень навожу, ведь и так понятно, что Юрик выпадает из списка подозреваемых. Вот, значит, какая тайна держала его рот на замке… На самом деле, наивное я создание, кто же выставит в качестве алиби ограбление квартиры? Это каким же дураком надо быть для этого! Хотя, с другой стороны, преступник всегда выбирает наименьшее из зол, а ограбление против убийства не тянет. Поэтому Юрик мог бы и избавить меня от лишней беготни чистосердечным признанием, так нет, он в партизан решил поиграть.

– Сухарь, давай уточним еще один, вернее, три небольших момента. – Я решила избавиться от всех сомнений, так сказать, окончательно. – Первое: в каком часу вы собрались вместе, ты и Боксер с Юриком; второе: сколько времени у вас занял путь к вожделенным богатствам; третье: сколько вам понадобилось времени на обратную дорогу в центр.

– Ну и огорошили вы меня, – протянул Сухарь, почесывая чубчик на голове. – Дайте сообразить. Та-а-ак, собрались мы ровно в восемь, Боксер между прочим очень придирчив и пунктуален в этом вопросе, он ждал нас у главпочтамта на ворованной тачке. На ней мы отправились в Заводской по маршруту пятнадцатого троллейбуса, короче, добирались мы в общей сложности полтора часа, пятнадцать минут ушло на возню в квартире и без десяти десять мы выходили из подъезда. Только недалеко мы уехали, поскольку колымага Боксера сломалась и ни в какую не желала заводиться. Вот мы и бросили тачку на дороге, естественно, обтерев все поверхности тряпкой, вдруг мусора отпечатки будут снимать. В итоге мы пошли на остановку пятого трамвая, потом пересели на второй трамвай.

– И приехали в центр…

– В половине двенадцатого или в двенадцать, – продолжил мою мысль Сухарь, – потом завалились в ближайшую кафешку и от души напились.

– То есть остаток дня вы провели вместе?

– Не совсем, после кафешки пошли на квартиру к Боксеру и продолжили пирушку у него, когда расходились, еще не совсем стемнело, примерно восемь вечера было.

– Понятно, теперь вопросов совсем не осталось, – заключила я со спокойной совестью и вспомнила о связанном Боксере. – Слушай, а он вообще-то вспыльчивый, начальник-то ваш? Ну в смысле, если его рассердить, на что он способен?

– Рассердить Боксера? Ну вы даете, Татьяна Александровна, таких смельчаков раз, два и обчелся. В самоубийцы никто записываться не хочет.

– Хорошо, спрошу по-другому. Предположим, какой-то смельчак все-таки справился с Боксером и, допустим, приковал его к кровати. Теперь вопрос, как Боксер отблагодарит своего спасителя?

– Татьяна Александровна, вы не знаете Боксера, – тяжело вздохнув, сказал Сухарь и пригорюнился. – Если вы это сделали, то я вам не завидую…

– Ладно, придется что-то придумать, – не особо переживая, ответила я.

– Татьяна Александровна, – обратился ко мне Сухарь, – а вы ведь не социальный работник, ну этот… как там в удостоверении?

И получив утвердительный ответ, продолжил задавать вопросы:

– А как вы меня нашли?

– Запросто, у меня связи, – весомо ответила я, не конкретизируя источник своих знаний.

– Понятно, секрет большой.

– До чего же ты толковый парень! Может, тебе помочь работу путевую найти без риска неприятной встречи с правоохранительными органами?

– Да нет, спасибо, при желании я сам могу из дерьма выбраться. Между прочим, давненько подумываю об этом.

– Не советую тянуть кота за хвост, – высказала я искреннее напутствие. – Прими мою благодарность за полученную информацию.

– Да ладно вам, чего уж вы, Татьяна Александровна, – неясно попенял мне паренек, чьи щеки моментально стали пунцовыми.

– Не скромничай, – не упустила я возможности последний разочек подшутить над ним. – Еще раз спасибо и прощай.

Сухарь пожал мне руку и улыбнулся, показав крепкие белые зубы и розовые десны.

* * *

Вскоре я была уже у квартиры Боксера и, сидя в машине, соображала, как с минимальным для себя ущербом освободить его. Понятно, что если я сейчас попрошу кого-нибудь из его товарищей освободить шефа, то потом столкнусь с серьезными проблемами – он решит во что бы то ни стало отомстить, о чем говорил Сухарь. А этого мне совсем не хотелось. Приходится действовать самой.

Проникнув в квартиру Боксера посредством отмычки, я на цыпочках пробралась и заглянула в спальню. Парень спал сном младенца, но при моем появлении открыл глаза.

– Привет, – хрипло пробормотал Боксер. – Решила еще поиздеваться?

– Нет, вот думаю, как освободить тебя без риска для собственной жизни.

– Обещаю не драться, – пробормотал Боксер.

– Нашел доверчивую дурочку, – не поверила я обещанию Боксера. Такому обмануть – раз плюнуть. – Поступим мудро: я слегка освобожу одну твою руку, оставлю тебе нож, а ты уже сам добираешься до него. Мне в самый раз времени хватит, чтобы улизнуть с глаз твоих.

– И далеко собираешься закинуть нож?

– Чай я не изверг. До края кровати дотянешься?

– Попытаюсь, – спокойно ответил Боксер без малейших признаков злости. – Главное, перед мужиками не опозориться. Ведь ты никому из них не говорила прийти ко мне? – с опаской спросил он.

– Хотела, но передумала, – признала я, делая шаг из комнаты.

– Эй, ты куда намылилась? – не одобрил мои действия плененный.

– На кухню, естественно, – будничным голосом ответила я, – за ножом.

– Чокнутая…

– Сам ненормальный, – парировала я, еле сдерживая желание показать ему язык, и отправилась на кухню. Тратить драгоценное время на поиск ножа не пришлось – целый набор стоял в специальной подставке на кухонном столе. Достав самый большой, я вернулась в комнату и положила его на край кровати.

– Так ты его точно достанешь.

– Обязательно, но тебе лучше в ближайшее время мне на глаза не попадаться.

– Приму к сведению, – сказала я и неторопливо направилась к выходу. – Пока, желаю удачи в собственном освобождении.

– Змея подколодная!

– Будешь оскорблять, я дружкам твоим позвоню! – выкрикнула я угрозу, будучи уже в коридоре. – Прощай, бамбино.

Вернувшись домой в приподнятом настроении (хоть и немного погорячилась я с Боксером, но с кем не бывает!), я первым делом заглянула на кухню, чтобы приготовить себе кофе.

Пока он доходил до нужной кондиции, я успела выкурить сигарету.

И тут я спохватилась – жду кофе, а кофеварку не включила! Сижу, как идиотка, и жду манны небесной. Видно, устала я немного и совсем нелишним было бы отдохнуть часок-другой. С этой ненавязчивой мыслью мне пришлось подняться с места и включить-таки кофеварку.

Вскоре кофе был готов, и я с наслаждением выпила парочку чашек. Как мне его не хватало на протяжении всего этого хлопотного дня…