Текст книги "Смех сквозь слезы"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

Костина информация меня нисколько не удивила. Я ожидала чего-то подобного. Единственное, что мне не пришло в голову, так это связать оборотную сторону жизни Ласточкина с ее лицевой стороной, а именно с фотоделом. И то, что Жемчужный самым первым назвал директора «Крейзи», также упрощало дело. Сам собой отпадал вопрос о причине столкновения Велиханова с мужем Тимирбулатовой.

– Информация стопроцентная? – все же уточнила я.

– Как ты жестока, Женечка, – Жемчужный закатил глаза. – Я бы тебе никогда не подкинул липу. Повторить могу – мне удалось выяснить про Велиханова, других людей, которых доил Ласточкин, я не знаю. Но это только пока.

– Лучшего помощника и не пожелаешь, – похвалила я Костю и, чтобы сделать ему приятное, подошла и чмокнула в губы.

– Спасибо, – сказал он. – Хорошо, но мало.

– Всему свое время, – лаконично произнесла я. – Скажи лучше, а чем он подцепил Велиханова, не знаешь?

– Нет. Такую информацию добыть будет трудно. Ее знал, возможно, только сам Ласточкин.

– И Велиханов, – вставила я.

– Ну, это естественно.

– Форма шантажа, насколько я понимаю, – фотографии. Да?

– Да, – кивнул Жемчужный. – У Ласточкина был целый набор пленок. На каждого клиента по отдельной пленочке.

Я помолчала несколько секунд, а затем, взглянув на Костю, с хитрецой спросила:

– А тебя лично он не шантажировал?

– Меня? – изумился Костя. – Ты шутишь, Женя? Я чист, как ангел. Да, и денег у меня не так много, чтобы кормить еще и шантажиста.

– Я тебе верю, – утешила я Жемчужного.

– Ладно, я побежал, – сказал он, прислушавшись к словам из динамика, и энергично затянулся несколько раз подряд.

– Беги, – отпустила его я, и он, небрежно бросив окурок в пепельницу, взбежал вверх по лесенке.

Оставшись одна, я принялась расхаживать из угла в угол по курилке, собираясь с мыслями. Через пару минут план построения разговора с Анатолием Викторовичем созрел в моей голове. Реализовать его я собиралась немедленно в надежде на то, что застану директора на своем рабочем месте.

Воспользовавшись Олиной гримеркой, я немного преобразилась. Ничего глобального я в своей внешности менять не стала. Просто нацепила парик, захваченный с собой, и с помощью грима добавила себе лет. И все. Вот в таком виде я и собиралась предстать перед Велихановым.

Найти его кабинет не составило большого труда. Он располагался на третьем этаже здания в конце коридора.

Секретарши на месте не оказалось. Даже не было никаких признаков, что она ненадолго отлучилась. Либо Анатолий Викторович уже отпустил ее сегодня, либо секретарши у него не было вовсе. Жаль будет, если и его самого не окажется на месте.

Я приблизилась к двери с табличкой «Директор» и уверенно постучала.

– Войдите, – прозвучал в ответ приятный интеллигентный голос из кабинета.

Я облегченно вздохнула и толкнула дверь от себя. Она легко отворилась.

Картина, представшая моим глазам, умиляла. Господин Велиханов в черном дорогом смокинге при бабочке поливал цветы на подоконнике. Делал он это с такой нежностью и заботой, что мне даже захотелось сменить заранее запланированную мной тактику. Но, за секунду взвесив все «за» и «против», я решила этого не делать.

– Велиханов Анатолий Викторович? – сухо осведомилась я.

– Да, – он обернулся ко мне вполоборота. – Чем могу быть полезен?

Лицо у Велиханова было свежее, гладко выбритое, редкие волосы на лбу и макушке аккуратно уложены. Стройный, подтянутый – видно, следит за собой.

– Старший следователь Павлова из городской прокуратуры, – представилась я.

В руке моей на мгновение мелькнуло красное удостоверение и тут же исчезло в сумочке.

– Давайте присядем, – сразу продолжила я наступление, не давая ему собраться с мыслями. – У меня к вам ряд вопросов.

Анатолий Викторович был удивлен и обескуражен. Он тут же прекратил свое прекрасное и нужное занятие, прошел к рабочему столу и занял законное место. Я, не дожидаясь приглашения, взяла стул, пододвинула его поближе и села напротив него по другую сторону.

– Я веду расследование насильственной смерти господина Ласточкина. Вы были с ним знакомы, не так ли?

Велиханов мгновенно переменился. В глазах его мелькнул испуг, руки, которые он до этого положил на столешницу, забили мелкую дрожь, и он, дабы скрыть это, убрал их на колени.

– Не хотите отвечать? – спросила я. – Что ж, это ваше дело. Беседа наша пока неофициальная, так сказать, без протокола, но мне ничего не стоит вызвать вас повесткой в прокуратуру, и уж там ваш отказ отвечать на вопросы будет расцениваться совсем иначе. Наверное, так мы и поступим, – я сделала вид, что собираюсь подняться.

– Нет, подождите, – остановил меня Велиханов. – Ну зачем же вы так? Я ведь ни от чего не отказываюсь. Ни от ответов на вопросы, – постепенно он взял себя в руки, хотя глаза его все еще бегали. – Господи! Просто вы так сразу набросились на меня. Я и слова-то не успел вымолвить. Что вы хотите узнать?

– Я задала уже вам первый вопрос. Вы были знакомы с Федором Ласточкиным?

– Был. – Анатолий Викторович сглотнул слюну и тут же потянулся к графину. – Хотите водички? Или, может…

– Спасибо, ничего не хочу. Где и при каких обстоятельствах состоялось ваше знакомство с покойным?

– Одно время он работал у нас в театре. Делал фотографии. Его рекомендовала жена. Она наша актриса…

– Мне это известно, – бестактно перебила его я. – С Тимирбулатовой я уже имела честь познакомиться.

– Ну вот… – замялся Анатолий Викторович. – Я и говорю. Он проработал у нас какое-то время и уволился. Вернее, я уволил его.

– За что?

– Мне не нравились его работы. Вернее, в целом они мне нравились. Даже очень, – мой собеседник окончательно запутался. – Но те деньги, которые он просил за свою работу в качестве оплаты… В общем, его фотографии таких денег не стоили, – завершил он.

Молодец! Все-таки выкрутился.

– Анатолий Викторович, – произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – Сейчас я вам скажу кое-что, а вы, прежде чем ответить, хорошенько подумайте. Договорились?

– Хорошо, – кивнул он.

– Следствию стало известно, что Федор Ласточкин «зарабатывал» себе на жизнь шантажом. Это уже подтвердили некоторые люди, а при обыске фотолаборатории убитого обнаружено несколько пленок такого характера…

Услышав из моих уст эти слова, Велиханов побледнел как полотно, и рука его непроизвольно потянулась к области сердца. Я побоялась, что с ним сейчас может случиться инфаркт, а потому поспешно добавила:

– Вас среди так называемых «клиентов» Ласточкина нет. Но это еще ни о чем не говорит. Во-первых, пленки могут храниться где-то еще, а во-вторых, они могли быть при Ласточкине в момент убийства.

Анатолий Викторович хотел что-то сказать, но я жестом остановила его.

– Не торопитесь с ответом, я же предупреждала вас. Подумайте сами, если за верную брать вторую версию, то пленки сейчас в руках убийцы, а если первую… – Я помолчала. – Да и какая разница? Все равно в конечном итоге они окажутся у нас. Вы меня понимаете?

– Я не понимаю только одного. – Как ни странно, Велиханов основательно расслабился и даже выдал улыбку. – Что вы хотите от меня услышать? Каков ваш вопрос?

– Ласточкин шантажировал вас?

– Нет.

– Анатолий Викторович, подумайте еще раз, – настойчиво попросила я.

– Тут и думать нечего. – Велиханов достал руки из-под стола и потер их друг о друга. – Ласточкин не мог меня шантажировать по одной простой причине. Меня шантажировать нечем.

– Это ваш окончательный ответ?

– Более чем.

– Жаль, – сурово сказала я. – Видимо, нам еще предстоит в будущем более детальный разговор.

Во время последней фразы я слегка подалась вперед, как бы для того, чтобы подчеркнуть угрозу в своих словах, и незаметно для Велиханова прикрепила под крышку его стола самозаписывающий «жучок». Затем встала и энергично направилась к выходу. Уже взявшись за ручку двери, я обернулась и сказала:

– До скорой встречи, Анатолий Викторович.

– Всего хорошего. – Он тоже поднялся.

Я спустилась обратно на второй этаж и скрылась в Олиной гримерке. Спектакль близился к концу. До финала оставалось, может быть, минуты две или три. Я приняла свой обычный вид и улыбнулась в зеркало своему отражению.

Разговор с Велихановым казался мне весьма продуктивным. Во всяком случае, я теперь была склонна заподозрить именно его. Поведение Анатолия Викторовича при нашей беседе говорило само за себя.

Доказать, правда, я пока ничего не могла, а потому и не спешила разбрасываться обвинениями, но очень надеялась на то, что поставленный мной «жучок» в кабинете директора не сегодня, так завтра принесет свои плоды.

Из динамика зазвучала финальная музыка, раздались аплодисменты, актеры пошли на поклон.

Я отошла от зеркала и села на диванчик у стены.

Сейчас мне казалось ясным, почему охотятся на Ольгу. Один из тех, кого шантажировал Ласточкин (вполне возможно, что Велиханов), не выдержал и жестоко расквитался с Федором. Но нужной пленки при нем он, видимо, не обнаружил. И логично посчитал, что та осталась в руках у его жены. Преступник боится, что Тимирбулатова предаст дело огласке. Значит, изначально моя версия была верна. Охота на Ольгу Тимирбулатову – продолжение истории с ее мужем, берущее начало от его убийства.

Все верно, все сходится. Надо только выяснить, кто убил Федора Ласточкина, и нейтрализовать этого человека.

– Вот ты где! – воскликнула Тимирбулатова, входя в гримерку. – А я смотрю, за кулисами тебя нет, в курилке тоже, думаю, уж не уехала ли ты грешным делом, бросив меня на произвол судьбы.

– Хорошего же ты обо мне мнения, – упрекнула я клиентку. – У меня есть новые сведения. Хотя, как знать, может быть, для тебя они вовсе и не являются открытием.

– Расскажи. – Оля села перед зеркалом и приступила к снятию грима.

– Твой муж занимался шантажом, – сказала я.

– Да ну? – Она посмотрела на меня в зеркало. – Впрочем, это как раз в его духе.

– Ты не знала об этом?

– Нет.

– Лучше бы было, Оля, если бы ты знала, – произнесла я.

– Почему?

– Моя версия такая, – начала я. – Человек, убивший Ласточкина, не нашел у него то, что искал, то, ради чего он убил его…

– А что это? – перебила меня Тимирбулатова.

– Фотопленка. Убийца решил, что, раз ее нет у Ласточкина, значит, она у тебя.

– Это глупо, – возмутилась Ольга.

– Возможно. Но полагаю, что именно такая логика и движет преступником.

– Подожди! – До нее дошло, к чему я клоню, и она развернулась ко мне на крутящемся стуле. – Ты хочешь сказать, что меня хотят убить ради этой пленки?

– Вот именно.

– О боже мой. – Она театрально воздела руки к потолку. – Моя жизнь теперь зависит от какой-то злосчастной пленки, которую я даже в глаза не видела. Ну, спасибо тебе, Федя. Мне и после твоей смерти от тебя покоя нет.

Видимо, Тимирбулатова все еще не вернулась из грибоедовской пьесы в мир реалий. Все ее жесты и слова были сценическими.

– Оля, – окликнула ее я. – Чем причитать, ты лучше подумай, где Федор мог хранить свои пленки?

– В лаборатории, – уверенно ответила она.

– Несомненно, – согласилась я с Тимирбулатовой. – В лабораторию наведаться не помешает, хотя я думаю, что преступник уже успел побывать там.

– Тогда где?

– Вот я тебя об этом и спрашиваю, – с нажимом произнесла я. – Подумай, где еще мог хранить их твой муж? Может, где-то в доме?

– Хорошо, я подумаю, – пообещала она. – Но завтра. Все-таки сегодня как-никак праздник. Как ты смотришь на то, чтобы уютно посидеть сегодня вечером? А, Жень?

– Вдвоем?

– А с кем еще? Ты хочешь пригласить кого-нибудь?

– Я – нет, – ответила я. – Но разве Аркадий Александрович не присоединится к нам?

– Увы, – печально произнесла Тимирбулатова. – Ирина Юрьевна пригласила его на ужин, а отказать в чем-то этой женщине равносильно самоубийству.

– Ну, хорошо, – кивнула я. – Пусть наш ужин носит чисто женский характер.

– И ни слова о покушениях, шантаже, моем покойном муже, – подвела черту Ольга.

– Договорились.

Мы поехали домой именно с таким настроем. По пути Оля сделала покупки в супермаркете, что позволило нам быстро накрыть праздничный стол.

Я сдержала свое слово. Весь вечер мы с Тимирбулатовой говорили о приятном, делились прекрасными мгновениями, пережитыми ранее, и ни разу не коснулись наболевшей темы. Вообще-то все правильно. Праздник есть праздник. А я за информацией, полученной от Жемчужного, и разговором с Велихановым успела уже забыть о нем.

Мы мило просидели до самой полуночи и лишь в первом часу ночи, когда праздник, так сказать, остался в дне вчерашнем, разошлись по комнатам спать.

Разбудил меня телефонный звонок над самым ухом. Я машинально сняла трубку и только потом бросила взгляд на часы. Пять часов утра.

– Привет, Жень! С прошедшим тебя! – весело сказала трубка в моей руке. – Уже проснулась? Не разбудил?

– Кто это? – Я еще спала.

– Ну ты даешь! Я ведь мало того, что могу смертельно обидеться, я еще от расстройства могу и покончить с собой.

Я наконец-то сбросила с себя сонливость и узнала Жемчужного.

– Извини, Костя, не проснулась еще. – Я села на диване.

– Все равно, ты должна была узнать меня из тысячи звонивших. По тем флюидам, которые излучает мой голос. Флюиды, которые наполнены безграничной любовью, теплотой, нежностью…

– Что-нибудь случилось, Костя? – прервала я его словоизлияния.

– Случилось, Женя, – ответил он. – Меня осенила гениальная догадка.

– Какая?

– Это не телефонный разговор. Я могу приехать?

– Прямо сейчас?

– Нет, в следующем году, – съерничал он. – Проснись же ты наконец.

– Ладно-ладно, приезжай, – сказала я, зная, что отговорить его невозможно. – Жду.

Он тут же бросил трубку.

Я встала с дивана и прошла на кухню, сварить кофе. Что еще за гениальная догадка посетила Костю? Да еще и ночью.

Уже через три минуты в дверь тихонько постучали. Я удивилась. Что-то очень рано для Жемчужного. Даже слишком рано.

Моя сумочка висела в прихожей на вешалке, и по пути я вынула из нее револьвер. Посмотрела в глазок. На лестничной площадке и в самом деле топтался Костя. Я сунула оружие в карман и в тот момент, когда Жемчужный собрался вновь постучать, открыла дверь.

– Привет, – улыбнулся мой помощник.

– Как тебе удалось так быстро добраться? – спросила я.

– Я уже давно приехал, – ответил Костя. – Звонил тебе с улицы из автомата.

– Во сколько же ты проснулся? – Я провела гостя на кухню и закрыла дверь.

– Я вообще сегодня не спал.

– По причине чего?

– По причине мыслительного процесса. – Костя постучал пальцем по своей голове. – Как вчера после спектакля приехал домой, так всю ночь и сидел. Курил-курил, думал-думал. И где-то часа в два меня осенило. Я еле утра дождался. Приехал сюда уже в четыре, мотался под окнами, ждал более-менее удобного времени для звонка.

– А чего ж сразу не зашел? – Я налила кофе себе и ему.

– Неудобно как-то, – пожал плечами Жемчужный. – Квартира не твоя. Ольга здесь хозяйка. Кстати, как она?

– Ничего, поправляется. – Я села напротив Кости и сказала с серьезным видом: – Ну давай делись. Что у тебя там за гениальные идеи?

Жемчужный бросил на меня надменный взгляд, откинулся на спинку стула, закурил.

– Как насчет того, чтобы рассмотреть кандидатуру Майорова? – деловито осведомился он у меня.

– Как мужчины?

– Не говори глупостей, Женя, – скривился мой визави. – Ты намерена делом заниматься или шутить?

– Конечно, делом заниматься, – уверила я Костю.

– Тогда скажи, тебе не приходило в голову, что это он сам устраивает покушения на Ольгу?

Я печально посмотрела на Жемчужного.

– Лучше бы ты поспал.

– Женя, я серьезно, – выпалил он.

– Да о какой серьезности тут может идти речь? Ты думаешь, что ты говоришь? Майоров нанимает меня охранять Тимирбулатову от самого себя. Так, что ли?

– Так, – как ни в чем не бывало Костя выдохнул дым через ноздри и уставился на меня.

– Мне кажется, ты необъективен по отношению к Аркадию Александровичу, – осторожно сказала я Жемчужному.

– Ничего подобного, – открестился он. – Ты выслушай меня.

– Ну, давай.

– Как считаешь, Майорова есть чем шантажировать?

– Откуда мне знать?

– А я тебе скажу. Есть. Вспомни наш недавний разговор. Аркаша печется о своей репутации больше, чем следовало бы. А в действительности приударяет за каждой второй юбкой.

– И что?

– По-твоему, это не повод подцепить его? Предположим, Ласточкину удалось сфотографировать Майорова в неприглядной позе с какой-нибудь дамочкой (тем более что поймать такой момент не так уж сложно), Федор начинает его шантажировать, у Аркадия взыграло самолюбие, и он убил наглеца.

– Дальше. – Я сделала глоток кофе.

– Дальше ты и сама все прекрасно понимаешь. Необходимой Аркадию пленки у Ласточкина не оказалось в момент убийства. Аркаша едет к нему в студию, ищет там, но не находит. Логично предположить, что пленка осталась у жены шантажиста. У Ольги. И он готовит на нее покушение. – Жемчужный смотрел на меня сияющими глазами. – Ну как?

– Гениально, – ответила я. – Все правильно, Костя, все сходится, кроме одного.

– Чего же?

– Самого главного. Зачем Аркадий Александрович нанял меня? Он хочет, чтобы я его остановила? Или у него раздвоение личности? Одна половина – это убийца-маньяк, другая – благородный рыцарь. На чем строится твое объяснение этой загвоздки?

– Эх, Женя, Женя. – Костя посмотрел на меня снисходительно, потушил сигарету и наконец-то взял в руки чашку уже остывшего кофе. – Как ты, оказывается, далека от актерской стези. Но ты должна благодарить бога, что у тебя есть я. Не появись в такой ответственный момент на твоем жизненном пути Константин Эдуардович Жемчужный, ты бы погрязла в этом деле по уши. А то и того хуже, сама бы погибла.

– Прекрати заниматься самолюбованием, – осадила его я. – Выкладывай, что там за таинства актерской профессии.

– Майоров – гениальный актер. – Видно было, что Косте неприятно это произносить, но начал он именно с такой фразы. – На сцене он – король. Я уже говорил тебе об этом, если помнишь. Как это ни парадоксально, но я вынужден признать сей неопровержимый факт. Частенько, Женя, такие личности, как Аркаша, многое со сцены стараются перенести в жизнь. Например, свою непоколебимую веру в самого себя. Или величие над всеми.

– Ближе к делу, Костя, – поторопила я его, осознавая, что готова запутаться в том, о чем он говорит.

– Можно и ближе, – легко согласился Жемчужный. – Аркаша хочет в жизни быть таким же бесподобным актером, как и на сцене. Он играет, Женя, все время играет. Именно это мне и пришло в голову сегодня ночью. Что, если Аркаша затеял большую игру, так сказать, своеобразный спектакль? Расписал всем роли. Себе, Ольге, ее мужу, тебе и даже мне, если хочешь. Ты спрашиваешь, зачем он нанял тебя? Я скажу. Для пафоса. Для остроты игры. Чем больше персонажей на сцене, тем интереснее ему играть. Парить над всеми.

– Бред какой-то. – Я непроизвольно поморщилась.

– Бред, – подтвердил Костя. – Только это для тебя бред. И для любого нормального человека. Но не для актера, прослывшего гением. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, но не могу до конца поверить.

– И не сможешь, Женя. – Жемчужный улыбнулся. – Это надо прочувствовать. Я поставил себя на место Майорова, и у меня все сошлось. Один к одному. Это называется вхождением в образ. Умением пропитаться ролью.

У меня даже голова пошла кругом от всего только что услышанного. В одном Костя прав, если все и в самом деле произошло так, как он говорит, я бы без его помощи запуталась.

– Но ведь ты можешь и ошибаться, да? – с надеждой спросила я.

– Могу, – честно ответил он. – Конечно, могу. Но процентов на двадцать максимум, как мне кажется.

– В таком случае, что же делать? – помрачнела я. – Майоров – мой клиент. Именно он нанимал меня, и он платит мне за работу. Как же я буду ограждать Ольгу от него самого?

– Вот! – Жемчужный торжественно поднял вверх указательный палец. – Вот в этом и заключается вся твоя проблема, Женечка. Нельзя воспринимать все буквально.

– Хватит умничать, – огрызнулась я.

– Не сердись, – Костя тем не менее тут же сбавил гонор. – Я вот что хочу сказать. Ограждать Олю от Аркаши совершенно не нужно. Если бы он хотел придушить ее, то в постели давно бы уже сделал это. У Майорова же совсем другая логика. Вернее, другая игра. По его расчетам, смерть Ольги наступит тогда, когда он будет, например, в Новой Гвинее.

– Где-где? – переспросила я.

– Не важно где, – отмахнулся Костя. – Важно то, что далеко от Оли.

– Полное сумасшествие, – резюмировала я.

– Ну наконец-то! – воскликнул Костя и весь просиял от счастья. – Наконец-то до тебя дошло, что понятие «Крейзи» не случайно.

– Я запуталась окончательно, – честно призналась я.

– Ничего, разгребемся, – Жемчужный довольно потер руки.

Но я уже не слушала его. В голове моей роилось бесчисленное количество мыслей. Возможно, Костя ошибается. А если нет, то в первую очередь стоит выяснить те правила игры, по которым играет Майоров.