Текст книги "Женщина-загадка"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

И журналистка поспешила к Лисицкому. Отреагировать на заявление Морковкиной я не успела. Прибыл катафалк, похороны пошли своим чередом. Я поспешила ретироваться до начала прощальных речей, успев, однако, заметить, что человек, прятавшийся за памятником, уже исчез.

* * *

Идиотка, форменная идиотка, костерила я Морковкину на чем свет стоит. Угораздило же ее появиться в самый неподходящий момент. Их что, на журфаке этому специально обучают?! Если так, Морковкина, похоже, сдавала этот «экзамен» экстерном! Ну чего ради она разоралась на все кладбище? Будто век меня не видела. Подруга закадычная! Если бы не ее сумасшедшие вопли, я бы уже знала, что за скелет прячет в своем шкафу Лисицкий! А так – опять надо дожидаться удобного случая. И вообще, столько упущенных возможностей из-за ее дурацкого поведения!

Так я возмущалась вплоть до самого дома. Но, подъехав к своему подъезду, я невольно осеклась и напряглась. У моего дома стоял уже знакомый мне автомобиль темно-лилового цвета! Водителя поблизости не наблюдалось. Я быстро дала задний ход. Отогнав машину в соседний двор, я бросилась обратно. Успела я как раз вовремя. Из моего подъезда вышел Денис. Посмотрев по сторонам, он направился к своему автомобилю, прислонился к капоту и, по всей видимости, приготовился к длительному ожиданию. Я не сомневалась, что дождаться он решил именно меня. Что ж, пусть подождет! А я понаблюдаю.

Прошло не меньше четверти часа. За это время Денис не выкурил ни одной сигареты, ни разу не посмотрел на часы, одним словом, не выказал никаких признаков нетерпения или беспокойства. Наконец я решила обнаружить свое присутствие, так как уже изрядно замерзла, к тому же пить мне хотелось нещадно.

Выйдя из укрытия, я медленным, прогулочным шагом направилась к подъезду. Денис пока что меня не видел. Не дойдя до него нескольких шагов, я громко произнесла:

– Приветствую вас, добрый спаситель женских душ!

Денис встрепенулся, видимо, он ждал моего появления с другой стороны. Увидев, кто обратился к нему в столь экстравагантной форме, Денис улыбнулся и ответил в той же манере:

– Приветствую вас, чудом спасенная принцесса!

Чудом ли? – подумала я.

– Каким ветром занесло вас в наши, всеми забытые, края? – продолжала я дурачиться.

Я ожидала от Дениса банального ответа – «попутным», но у него оказалась более бурная фантазия.

– Я летел к вам навстречу, преодолевая тяжкие препятствия, встречные ветры и морские шторма!

Тут я не выдержала и рассмеялась:

– А шторма-то откуда взялись? В нашем дворе даже луж нет!

– Морские шторма – это же так романтично, – тоже засмеявшись, ответил Денис.

– Ну, здравствуй, спаситель, – переходя на более серьезный тон, поздоровалась я.

– Привет. Есть хочешь?

– Спрашиваешь! Конечно, хочу. Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Голодна, как слон!

– Молодые красивые принцессы не должны признаваться в таких вещах своим поклонникам, – наставительным тоном произнес Денис.

– Вот уж не знала, что ты – мой поклонник!

– Самый главный и самый преданный.

Тон был шутливым, а вот в глазах его промелькнуло нечто, что я определила как тайную надежду на определенного рода отношения. Ну, наглец! Плетет за моей спиной какие-то интриги – и одновременно норовит прыгнуть ко мне в постель! Невольно я восхитилась наглостью моего нового знакомого.

– Куда пойдем? – поинтересовалась я.

– В одно замечательное местечко. Тебе должно понравиться, – Денис хитро улыбнулся.

Я не поддалась на эту провокацию и ни о чем не спросила его, просто села в машину. Невероятным образом Денис успел предупредить мое намерение и элегантно открыл передо мной дверцу. Ловелас, подумала я. Несмотря на все обстоятельства и подозрения в его адрес, ухаживание Дениса было мне приятно.

Местечко, куда отвез меня Денис, поражало воображение. Дизайнеры этого небольшого ресторанчика в точности уловили атмосферу советских послевоенных времен. Оказавшись за одним из столиков, я ощутила себя героиней некогда популярного фильма «Место встречи изменить нельзя». Картины на стенах, мебель, одежда официантов, оформление меню и даже предлагаемые блюда – все полностью соответствовало тому периоду советской истории. Казалось, сейчас откроется дверь – и в помещение ворвутся сотрудники милиции во главе с легендарным оперативником Глебом Жегловым!

От неожиданности я не сразу пришла в себя. Денис исподтишка наблюдал за мной, пытаясь угадать по моей реакции: нравится мне здесь или нет? Мне нравилось. И откуда только он выкопал этот ресторанчик? Сколько лет живу в Тарасове, а даже не слышала о его существовании.

– Впечатляет? – спросил он, когда я перестала глазеть по сторонам.

Я кивнула. Выразить свои чувства словами я еще была не в силах.

– Я подумал, – продолжил Денис, – раз ты так ловко расправляешься с разного рода бандитами и отморозками, это заведение – как раз для тебя. Хотел произвести впечатление.

– Тебе это удалось, – сказала я и мысленно добавила: «Такое не часто случается!»

Изучив меню, я назаказывала себе всякой всячины, надеясь наесться впрок. Когда официант с невозмутимым видом выставил передо мною все заказанные блюда, Денис присвистнул:

– И ты надеешься все это съесть?

– Не съем, так понадкусываю, – улыбнулась я и набросилась на еду.

Утолив голод, я, став похожа на сытую кошку, откинулась на спинку стула. Теперь можно и поговорить! Мы, как старые добрые приятели, болтали обо всем подряд. Беседа лилась легко и непринужденно. Обсудили фильм «Место встречи…». Игру актеров, актерскую профессию в целом. Кинематографические предпочтения. И все – в том же духе. Когда эта тема исчерпала себя и наступила пауза, я уже собралась было перейти к вечной теме о погоде, но Денис меня опередил.

– Я должен тебе кое в чем признаться, – медленно, как бы нехотя, произнес он.

Я напряглась, но виду не подала. Молча ждала продолжения.

– На той пустынной улице я оказался не случайно, – и он замолчал.

Я не собиралась открывать ему свои карты, предпочла выбрать тактику ожидания. Не услышав от меня ни вопросов, ни комментариев, Денис вынужден был продолжить.

– Меня наняли… проследить за тобой, – и снова – молчание.

– Проследил? – подала я наконец голос.

– Да, – в голосе его прозвучало облегчение.

Может, он думал, что я начну возмущаться его коварством или вскочу, брошу ему в лицо салфетку и убегу?

– Что ты молчишь? – не выдержал Денис. – Скажи хоть что-нибудь!

– Жду захватывающих подробностей, – съязвила я.

– Да какие подробности?! Все очень просто. Подошла ко мне недавно молоденькая девушка, представилась журналисткой, попросила проследить за одним человеком, мол, она пишет статью… Дала твое описание, заплатила вперед. Никакого криминала. А деньги на дороге не валяются. У меня в тот день выходной был, вот я и решил подкалымить. А тут – такие страсти! Ну, думаю, подкалымил я на свою голову… После того как я тебя отвез домой, заказчица моя позвонила, отменила слежку. Причин не назвала. Просто сказала, что больше мои услуги ей не потребуются. Она и раньше звонила, да у меня телефон на беззвучке стоял.

Выдав эту тираду, Денис в очередной раз замолчал. Ладно, надо парню помочь, все-таки он мне жизнь спас.

– А теперь-то тебе от меня что нужно? – ответ на этот вопрос был известен нам обоим, но мне хотелось слегка помучить парня. Будет в следующий раз поосмотрительнее объект для слежки выбирать!

– Понравилась ты мне, – смущенно произнес он.

– Понра-авилась, – растягивая слоги, произнесла я, – это как, как апельсин, что ли?

– Почему – как апельсин?! Как девушка.

Похоже, чувство юмора у Дениса на время отключилось. Ну да ладно! Сейчас не это главное. Пришло время применить шоковую терапию.

– А за Лисицким ты зачем следил? Тебя тоже попросили об этом?

Выстрел попал в десятку. Брови его поползли вверх:

– А ты откуда знаешь?!

– Если у тебя память не отшибло – я, на минуточку, детектив! Профессия у меня такая – все знать. Так как, отвечать будешь или еще больше удивишься?

– Да она же и попросила! Лисицкого-то я знал. В новостях его показывали, в криминальной хронике. Правда, только фотографию. Девушка какая-то погибла… Так вот, журналистка мне сказала, что она готовит сенсационный репортаж, и ей просто жизненно необходимо знать, с кем вне работы встречается Лисицкий. А у нее помощников-то нет! Вот и приходится людей со стороны нанимать. Мне ее версия показалась правдоподобной. Кто такой неопытной журналистке людей и средства выделит?.. У нее же из всех профессиональных качеств – одни амбиции. Я, мол, сама преступление раскрою, раньше полиции! Сразу ясно – дилетантка.

К моменту окончания рассказа я уже почти стенала.

– Вот идиотка! – вырвалось у меня.

– Кто? – не понял Денис.

– Морковкина, кто же еще! Лезет, куда ее не просят! Наживет она приключений на свою… голову. И чего она к Лисицкому привязалась! Писала бы лучше свои огородные байки, так нет, ей криминальные страсти подавай! Решила, что соберет сногсшибательный материал. Стоп! – поток моего возмущения резко оборвался: я будто на стену налетела.

На кладбище Морковкина о чем-то таком говорила. О сногсшибательном материале и звонке… Который час? Ого, начало седьмого! Похороны Алисы уже давно закончились. А звонка все нет. Забыла? Могла. А если тут… другое? Я вспомнила о человеке, прятавшемся за памятником. По спине моей поползли мурашки. Телефоном журналистки я не обзавелась, но у Дениса он должен быть.

– Давай телефон.

– Мой? Ты имеешь в виду ее номер?

– Номер, номер… Давай скорее!

Денис вынул телефон из кармана, и я буквально вырвала трубку из его рук. Денис запротестовал, но я резко прервала поток его возмущения.

– Сиди тихо и не мешай! Телефон Морковкиной в памяти аппарата сохранился? – спросила я, листая журнал вызовов. – Когда она тебе в последний раз звонила?

– Да какая такая Морковкина?! Не знаю я никакой Морковкиной!

– Журналистки, что тут непонятно?! Когда ты в последний раз с ней связывался?

– Вчера. Чуть раньше пяти. Она просила меня подъехать к агентству Лисицкого.

Я нашла номер телефона и нажала на «вызов». Соединение установилось, но никто не отвечал. Повторив попытку дозвониться до нее раз восемь, я сдалась. Прежде чем отдать Денису телефон, я переписала номер Морковкиной в свой аппарат, сохранила его в памяти, на всякий случай.

– Скажи-ка, ты вчера слежку вел вместе с журналисткой? – Денис кивнул, и я спросила: – Что-то необычное можешь вспомнить?

– Нет, все было как обычно. Только журналистка все время щелкала фотокамерой. У нее в телефоне мощная камера, она ею хвалилась. Говорила, лучше, чем у Джеймса Бонда. А потом Лисицкий нас просек, и я свернул слежку.

– Что было дальше?

– Я высадил журналистку у телестудии и уехал.

– За вами мог кто-то следить, в свою очередь?

– Вряд ли. Я в системе такси уже миллион лет работаю. Сразу хвост чувствую!

– Ладно. Телефона студии ты, конечно, не знаешь, – утвердительно произнесла я.

– Не знаю.

– Адреса журналистки тоже…

Денис отрицательно качнул головой.

– Ладно. Поехали. Поздно уже…

Денис довез меня до дома и заглушил мотор. Некоторое время мы молча сидели в машине. Я взялась за ручку дверцы и сказала:

– Спасибо за ужин.

– Скорее, за обед, – попытался пошутить Денис, но мне почему-то смешно не было.

Мною овладела тоска. То ли из-за молчавшего телефона, то ли оттого, что вечер заканчивался и пришло время расставаться с Денисом. Странным образом он за такое короткое время успел стать мне уже не настолько безразличен. Возможно, мне хотелось продолжения нашего – так нетривиально начавшегося – знакомства. А может, осенняя погода так на меня подействовала? Видимо, почувствовав мое смятение, Денис потянулся ко мне – обнять, но я выскользнула из его машины и ушла, не оглядываясь.

Глава 5

До Морковкиной я в этот день так и не дозвонилась. И от нее звонка не дождалась. Отыскала в Интернете телефон Тарасовской телестудии, попыталась поймать ее там – не вышло. Трубку снял охранник. На мою просьбу позвать к телефону Стеллу Морковкину он не без издевки ответил, что может позвать только Капусткину. Согласна, фамилия Морковкина – для журналистки совсем неподходящая. И почему она псевдоним не возьмет? А может, это и есть псевдоним! Надо будет у нее поинтересоваться во время нашей встречи.

Закутавшись в плед, я сидела на диване и смотрела в пространство – в никуда. Думать не хотелось. День прошел, а результатов что-то не видно. Поездка на кладбище ситуацию не прояснила, лишь еще больше запутала. У Лисицкого про фотографию Алисы я ничего не выяснила, зато с журналисткой здорово подставилась! Вот сообщу я Лисицкому о том, кто за ним слежку установил, а он, чего доброго, свои выводы сделает. И укажет мне на дверь. Прощайте, мол, Татьяна Александровна, мы в ваших услугах больше не нуждаемся! Засада… И как теперь прикажете выкручиваться?

Поддавшись неким смутным ощущениям, я разложила трофеи, добытые в ходе расследования, и принялась рассматривать их со всех сторон. Деревянный солдатик, мое последнее приобретение, выглядел весьма печально. Это была фигурка артиллериста. Он стоял возле своей пушечки, такой маленький, но такой храбрый… Чей ты, солдатик, кто твой хозяин? Молчишь? Вот и я не знаю… Повертев в руках записку, я отложила ее в сторону и взяла браслет. Бусины – ровные, гладкие, выточенные с любовью. Хороший подарок для маленькой девочки. А кто-то взял и убил несчастную девушку. И ты, Таня, должна ее убийцу найти.

И куда запропастилась Морковкина? Опять кого-то выслеживает? Надавать бы ей по шее за самодеятельность! Утром первым делом позвоню ей и устрою головомойку. А потом нужно встретиться с Лисицким. Слишком много вопросов у меня к нему накопилось. Может, надо еще раз увидеться и с Ниной Дмитриевной? Вдруг она что-то вспомнила? Но Лисицкий сказал, что та хворает. Не стоит ее сейчас беспокоить. В таком возрасте со здоровьем лучше не шутить.

Я перебирала бусины браслета. Приятная гладкость их действовала успокаивающе… Одна бусина оказалась шершавой. Решив, что к ней что-то прилипло, я попыталась очистить ее поверхность. Потерла бусину о плед. Неровности не исчезли. Я попробовала рассмотреть, что же за изъян обнаружился в такой идеальной работе. Вглядевшись, я поняла, что на бусине… выточены какие-то буквы! Я бросилась за лупой. Схватив браслет, поднесла его поближе к свету. «Эмба-5» – вот что мне удалось разобрать. Вот оно! Наконец-то дело сдвинется с мертвой точки, я ощутила это всем своим существом! Ошибки быть не может! «Эмба-5»… что это означает?

Я бросилась к компьютеру, набрала в поисковике заветное слово… И получила долгожданный ответ. Вот и открыт секрет места рождения Алисы! «Эмба-5 – бывший военный городок. Ныне – город Жем. Самый малонаселенный из всех административных и жилых центров Актюбинской области Казахстана. В разные времена там насчитывалось не больше двух тысяч жителей. Система нумерации телефонных номеров – пятизначная». Что и требовалось доказать.

Я возликовала! Завтра встречусь с Лисицким – и в путь! В таком маленьком городке отыскать нужную информацию о человеке проще простого. Тем более что меня интересуют события не давно уже минувших дней, а сравнительно недавние…

* * *

Какие бы планы ни строил человек, жизнь обязательно внесет в них свои коррективы. Утром я первым делом набрала номер Морковкиной. Выслушав вежливый ответ оператора, сообщивший мне о недоступности абонента, я вынуждена была изменить свои планы. Судьба журналистки не давала мне покоя. Я решила доехать до телестудии и на месте выяснить, куда пропала девушка.

Приехав в студию, я сообщила охраннику о своем желании видеть Стеллу Морковкину. Дежурный охранник как-то странно посмотрел на меня, велел подождать и куда-то ушел. Я послушно ждала в холле. Через пять минут дежурный вернулся и предложил следовать за ним. Пройдя по нескольким коридорам, мы остановились перед дверью, на которой значилось: «Главный редактор телестудии Борис Вагапов». Фамилия Морковкиной в табличке не упоминалась. Утвердившись во мнении, что Стелла вляпалась-таки в крупные неприятности, я переступила порог.

Меня встретил испытующий взор господина Вагапова. Вежливо поздоровавшись, я повторила свою просьбу – что мне надо увидеть Стеллу. Вагапов отнюдь не спешил удовлетворить мое желание. Сначала он представился мне, перечислив все свои регалии. Затем попросил меня о том же. Услышав о моей принадлежности к достаточно неординарной профессии, он потребовал предъявить соответствующий документ и долго и тщательно его изучал. Наконец лимит моего терпения иссяк.

– Вы собираетесь пригласить сюда Морковкину или нет? – напрямик спросила я.

– Увы, этого я сделать не могу! – и Вагапов с сожалением покачал головой.

– Почему?

– Видите ли, Татьяна Александровна, Стелла Морковкина в данный момент не может ни с кем встретиться.

– Почему? – повторила я.

– По той причине, что Стелла находится в больнице.

– Что с ней случилось?! – задавая очередной вопрос, я не очень-то рассчитывала на то, что получу вразумительный ответ, но Вагапову, вероятно, тоже надоело ходить вокруг да около.

– Причина хоть и ужасная, но совершенно банальная – для представителей ее профессии.

И Вагапов поведал мне печальную историю.

Вчера, средь бела дня, на Стеллу напал грабитель. Прямо в подъезде ее дома! Судя по всему, он шел за ней следом. Ударил ее по голове тяжелым предметом. Девушка потеряла сознание, и грабитель, совершив свое черное дело, скрылся. Девушку обнаружил кто-то из соседей – примерно через два часа. Стеллу доставили в Третью клиническую больницу с тяжелой травмой черепа. В сознание девушка пришла, но врачи пока что давали весьма неутешительные прогнозы.

– Из ее личных вещей что-либо пропало?

– Кажется, сумочка, но я не уверен.

– Какой иной криминальный материал, кроме выяснения обстоятельств смерти сотрудницы рекламного агентства «Фибиус», разрабатывала в настоящее время Морковкина?

Главный редактор заверил меня, что, кроме «Фибиуса», Стелла ничем особенным занята не была. Больше Вагапов сообщить мне ничего не мог. Выяснив, кто ведет дело Морковкиной, я покинула здание телестудии.

Первым делом нужно выяснить, каково состояние девушки. И если она в состоянии говорить, задать ей пару вопросов. Я села в машину и поехала в Третью клиническую больницу.

В больнице меня поджидала новая напасть – в виде технички бабы Дуси. Воинственно настроенная женщина держала оборону приемного покоя, защищая его святая святых от внушительной толпы посетителей, как от нашествия Золотой Орды. Стойко и непоколебимо. Собрав перед дверью толпу человек двенадцать, после каждой попытки кого-либо пробить в ее обороне брешь она зычно провозглашала: «Кому сказано?! Только в приемные часы! Тут вам не заседание Госдумы. Больным покой нужен. Куда прешь?!». Становилось ли спокойнее больным от этих грозных выкриков, оставалось загадкой, но посетителей эти грозные крики бабы Дуси на время усмиряли.

– Давно стоите? – спросила я у пожилой женщины.

– Да как баба Дуся на смену заступила, так и стоим. Узурпаторша! С ней даже главврач не связывается.

– Главврач – это серьезно, – я улыбнулась.

Пожилой женщине было не до улыбок.

– Вы к родственнику пришли? – попыталась я поддержать разговор.

– Сын у меня там… После автокатастрофы… Лежачий. Сам себя обслуживать не может. А эта, – она указала пальцем на техничку, – гангрена, твердит: нечего вам тут валандаться, от вас одна грязь, инфекцию разведете! За больными, мол, и без вас есть кому ухаживать. Знаем мы их уход! Ухайдакают больного – и конец.

– Вы бы ей коробочку конфет преподнесли, – посоветовала я, – она и подобрела бы.

– Чтоб гангрена подобрела, ее удалить надо!

– Удалить, говорите?.. – план действий созрел мгновенно.

Я решительным шагом направилась к бабе Дусе, бесцеремонно распихивая собравшихся возле дверей родственников больных.

– Кто здесь главный? – задала я провокационный вопрос.

– Для чего это вам главный понадобился? – баба Дуся подозрительно сощурилась. Видимо, этот вопрос она слышала не в первый раз.

– Татьяна Иванова, частный детектив, – и я махнула перед лицом технички красными корочками. – Я расследую дело об убийстве человека. Где мы можем поговорить? – И, оглядев толпу, я добавила: – Разговор строго конфиденциальный!

Баба Дуся засуетилась. Несколько минут она соображала, как выйти из положения, переводя взгляд с собравшейся толпы на вожделенную для них дверь. Народ замер в ожидании. Я нетерпеливо поглядывала на часы, всем своим видом показывая, что дело не терпит отлагательств. Желание бабы Дуси оказаться в гуще неких криминальных событий в итоге победило.

– Что же мы стоим? Пойдемте в мои апартаменты. Там тихо, нам никто не помешает. – Бросив последний взгляд на остающуюся без присмотра дверь, баба Дуся махнула рукой и, взяв меня под локоть, повела в «апартаменты».

Обернувшись, я подмигнула пожилой женщине. Та благодарно кивнула в ответ. Я не имела никакого представления, о чем именно буду беседовать с бабой Дусей. Ерунда, придумаю на ходу.

«Апартаментами» бабы Дуси оказалась обычная каморка, в больницах такими конурочками пользуются для хранения уборочного инвентаря. Основным ее отличием от других подобных помещений было наличие колченогого стула и некоего подобия стола. Техничка гостеприимно уступила мне единственный стул. Я, с сомнением оглядев шаткую конструкцию, все же села. Чтобы придать нашей беседе оттенок солидности, я вынула из сумки блокнот и ручку и, откашлявшись, приступила к «допросу». Задавая бабке стандартные вопросы – кто такая, как зовут и так далее, – я старательно записывала ответы – тянула время. Ни единого убедительного повода для «конфиденциального» разговора с бабой Дусей мне на ум не приходило. Еще немного, и она заподозрит, что ее обвели вокруг пальца. И тогда мне не поздоровится. Не успела я додумать эту мысль, как баба Дуся ехидно спросила:

– Что-то никак я в толк не возьму! Вы, гражданка, детектив или, может, журналистка?

– С чего вы взяли, что я журналистка?

– А с того, милая, что вы все обо мне только и выспрашиваете. Будто биографию мою написать задумали! К делу все не переходите. А давеча так торопились, на часики поглядывали…

И тут меня осенило! Я всегда лучше соображаю в экстремальных условиях. Все гениальное – просто! Нужно воспользоваться истинной причиной моего визита сюда. Кто знает, может, еще и какая-то польза из моей авантюры выйдет? И Стелле дополнительный присмотр не помешает, и свои глаза и уши в больнице тоже лишними не будут.

Набрав в грудь побольше воздуха, я начала:

– Вчера к вам в больницу была доставлена пациентка Стелла Морковкина. На девушку напал грабитель. Вы наверняка в курсе?

– А как же! Не сомневайтесь, гражданка частный детектив, я всегда в курсе больничных событий. Я к работе серьезно отношусь, не то что некоторые. Для меня дела больницы – это мои личные дела. Так-то! – баба Дуся надулась, как индюк. – Выходит, больная-то – убийца?

– Почему – убийца?! – не поняла я.

– Ну как же! Вы же говорили, что расследуете дело об убийстве? Сама-то больная жива, значит, убили не ее? Вот и выходит, что она – убийца! – довольная своими дедуктивными способностями, баба Дуся посмотрела на меня с чувством некоторого превосходства.

Да, не ожидала от старушки такой прыти! Хорошо, что врать ей не начала. Такая вмиг бы меня раскусила. Я решила направить энергию технички в более созидательное русло.

– Стелла Морковкина никого не убивала. Она является главной свидетельницей в деле об убийстве! Я подозреваю, что именно по этой причине на нее и было совершено нападение. Поэтому мне крайне необходимо, чтобы за девушкой постоянно кто-то присматривал. Помощи от официальных властей ждать не приходится. Да и вряд ли они справились бы с этой задачей… Другое дело – вы! Вы – человек в клинике свой. Можете находиться здесь в любое время и в любом месте, не вызывая лишних вопросов. Ведь так?

– Так, гражданка частный детектив, все именно так, как вы и говорите.

– К тому же, как я успела заметить, женщина вы наблюдательная, и дедуктивные способности у вас имеются, – решила я польстить старушке.

Баба Дуся прямо расцвела от моей похвалы! И тут же принялась меня заверять, что выполнит мое поручение в лучшем виде. Я провела подробный инструктаж своего добровольного помощника, подкрепив его – для большей надежности – зеленой денежной бумажкой. Техничка хотела было от платы отказаться, но я убедила ее, что любой труд должен быть оплачен. С этим баба Дуся спорить не стала и спрятала свой «гонорар» в самый надежный женский тайник всех времен и народов – в лифчик.

После этого я отправилась разыскивать главного врача отделения травматологии. А бабу Дусю я откомандировала на выполнение «оперативного задания». Ее задачей было: выяснить, кто интересовался личностью больной в течение последних суток? И не было ли у Морковкиной посетителей со вчерашнего дня?

У главврача я пробыла недолго. Состояние больной он оценивал как среднее тяжелое. Если опустить медицинские подробности и перевести слова врача с его особого языка специалиста на общеупотребительные выражения, картина вырисовывалась следующая. В сознание Стелла пришла через восемь часов после нападения на нее. Все жизненно необходимые функции организма работали как часы. Но о полном ее выздоровлении говорить было еще рано. Обследование показало: имеется обширная область повреждений головного мозга. Опасности для ее жизни эти повреждения не представляли. Главным лекарством в данном случае было – исключить любые волнения. Покой, полный покой! Поэтому к Морковкиной посетителей не пускали. Главврач предполагал, что такая длительная потеря сознания была защитной реакцией организма на пережитый шок. Девушка просто боится приходить в себя, чтобы вновь не оказаться в ситуации, угрожающей ее жизни. По этой же причине бо́льшую часть времени девушка спит. Согласно прогнозам врачей, выходило, что Стелла пробудет в таком состоянии не меньше трех дней. Если очень повезет, то два дня. Поблагодарив главврача за информацию, я поплелась разыскивать бабу Дусю.

Бабе Дусе удалось выяснить то, что я уже узнала от главврача. Посетителей у Морковкиной не было, в приемном отделении ею никто не интересовался, кроме ее главного редактора – Бориса Вагапова. Я оставила техничке номер своего телефона. Та, пообещав звонить, заняла пост возле двери больной, а я поехала в седьмой отдел Волжского РОВД.

* * *

На этот раз лейтенант Петров был в кабинете один. Плечом прижимая телефонную трубку к уху, Петров что-то быстро писал на лежавшем перед ним клочке бумаги. Увидев меня в дверях, он приглашающим жестом указал мне на стул, стоявший перед его столом. Не желая мешать разговору, я молча вошла и заняла предложенное место. Выслушав своего собеседника, Петров поблагодарил его «за своевременную информацию» и бросил трубку. Еще какое-то время он усердно делал пометки на том же клочке бумаги. «Настраивается на серьезный разговор со мной», – догадалась я. Желая разрядить обстановку, я вежливо произнесла:

– Могу предложить вам замечательный новенький блокнот.

Петров оторвал взгляд от истерзанного листка и с недоумением воззрился на меня.

– Блокнот, – повторила я, – ваш листочек явно не способен вместить всю важную информацию.

– Иванова, каким ветром в наших краях? – Петров расслабился и на правах знакомого принял мой тон. Чего я и добивалась.

– По делу, лейтенант Петров, по делу.

– Боюсь, по делу Алисы Харьковой мне вас порадовать особо нечем.

Продолжая диалог в шутливой манере, я изрекла:

– Открою вам великую тайну, лейтенант: помимо дела Алисы, в мире имеется миллион других дел!

– Неужели? И какое же из миллиона заинтересовало вас на этот раз?

– Морковкина, – просто сказала я.

– Вы и с ней знакомы?

Отставив шутливый тон, я сообщила лейтенанту о косвенной причастности Морковкиной к обстоятельствам дела погибшей Харьковой. Прежде чем уехать из города, я должна быть уверена в том, что правоохранительные органы отнесутся к делу Морковкиной с должным вниманием. Выслушав меня, Петров произнес:

– Как я понимаю, вас интересуют подробности дела?

– Услуга за услугу, – согласно кивнула я.

По словам лейтенанта Петрова, ситуация вырисовывалась таким образом. Пострадавшая была найдена в подъезде своего дома в бессознательном состоянии. Девушку обнаружила соседка. Женщина собралась сходить в ближайший магазин за молоком и хлебом. Спустившись на первый этаж, она увидела Стеллу. Та сидела на полу в неестественной позе. Сначала соседка подумала, что девушке просто стало плохо. Соседка окликнула ее, та не отозвалась. Не желая – от страха – подходить к пострадавшей, соседка позвонила в первую попавшуюся квартиру. Дверь открыл молодой человек. Женщина объяснила ему ситуацию и попросила вызвать «Скорую помощь». Парень к Стелле подойти не побоялся. Проверив ее пульс, он понял, что девушка жива. Приезда «Скорой» они дожидались вместе. Соседка Морковкиной в магазин, естественно, не пошла. Пока «Скорая» ехала, посоветовавшись, соседи Стеллы решили заодно вызвать и полицию. Врачи и полиция прибыли вместе. Осмотрели место происшествия и пострадавшую. Затем Морковкину увезли в больницу. Полиция занялась обычными делами: отпечатками пальцев, уликами, опросом свидетелей… Недалеко от входной двери обнаружили орудие, которым воспользовался нападавший. Им оказался простой силикатный кирпич. Груда таких кирпичей лежала возле подъезда, во дворе дома. Следов длительного ожидания жертвы на месте преступления не обнаружили. Из чего оперативники сделали вывод, что нападение не планировалось заранее. Скорее всего, злоумышленник шел за жертвой и вошел в подъезд следом за ней. Как водится, свидетелей случившегося не нашлось. Никаких старичков или старушек, целыми днями торчавших у окон. Никаких случайных прохожих, выгуливавших во дворе своих домашних питомцев. Даже праздношатавшихся подростков – и то не нашлось. Как и отпечатков пальцев на кирпиче.

– Что говорят эксперты: удар ей нанес мужчина? Или женщина с такой задачей тоже вполне могла бы справиться? – спросила я.

– В том-то и дело. Кирпич тяжелый, травма у Морковкиной – средней тяжести. Нанести такой удар мог даже подросток. Если у него рост не подкачал.

– Что из ее личных вещей пропало?

– Из близких родственников у девушки в этом городе проживает только сестра. Для уточнения перечня пропавших вещей мы вызвали ее в отдел. Пострадавшая лишилась дорогой сумки. А вместе с ней – паспорта, кошелька; сумму наличных, правда, установить не удалось; и кредитки. Также сестра сообщила, что у Морковкиной имелся дорогой телефон: новый, с высокочувствительной камерой. Девушка очень гордилась этим приобретением. Телефон среди ее личных вещей тоже отсутствовал.