Текст книги "Мой наглый босс. Ты мне еще заплатишь (СИ)"
Автор книги: Марина Латрина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Мой наглый босс. Ты мне еще заплатишь
Глава 1. Лика
Будильник звонит в семь вечера.
Я швыряю в него подушкой. Промахиваюсь.
Будильник продолжает звонить с упорством человека, которому за это платят.
– Ладно, – говорю я потолку. – Ладно. Встаю.
И не встаю.
Лежу и слушаю тишину.
Раньше в это время на кухне уже гремела бы посуда. Дина вернулась бы с работы, жарила бы на ужин свои фирменные сырники, мурлыкала бы себе под нос что-нибудь из радио и тихонько ругалась на мой йогурт, который я опять «случайно» поставила на её полку.
Два месяца назад Дина съехала.
К своему Серёже. В большую квартиру с видом на реку, где есть посудомойка, гардеробная и мужчина, который смотрит на неё так, будто она изобрела кислород.
Я рада за неё. Честно.
Я помогала ей собирать коробки, сама отнесла раскладушку на помойку и сама рыдала в такси на обратном пути. Немножко. Из-за туши, которая попала в глаз.
Теперь однушка на Садовой снова только моя.
Тихая. Пустая. Чистая.
Слишком чистая.
Я наконец сползаю с дивана и шлёпаю на кухню.
Из холодильника на меня смотрят: половина лимона, бутылка шампанского, которую мне подарил поклонник, и йогурт. Мой. Который теперь никто не ест.
Почему-то от этого становится грустно.
* * *
Пока закипает чайник, я по привычке смотрю на себя в тёмное окно.
Чёрные волосы до пояса. Губы, которые даже без помады выглядят так, будто я только что целовалась. Серебряное кольцо на большом пальце, мамино.
Мамино – это единственное, что от неё осталось.
Родители разбились на трассе, когда мне было девять. Мокрый асфальт, фура, всё как в новостях, которые обычно переключаешь, не досмотрев.
Меня забрала тётя Галя. Папина сестра.
Тётя Галя любила три вещи: сериалы, сладкое и мою пенсию по потере кормильца.
Пенсию – сильнее всего.
– Зачем тебе новая куртка? Ты растёшь, через год всё равно мала будет, – говорила она, покупая себе очередные золотые серьги.
Так я и ходила: в куртке, из которой выросла ещё два года назад, в сапогах, которые отдала соседка, и в свитерах с катышками размером с горошину.
А ещё из прошлой жизни у меня остались танцы.
Танцевать меня привела мама, когда мне было шесть. После похорон тётя Галя сразу заявила, что платить «за эти твои танцульки» не собирается.
Тогда Римма Аркадьевна, наша руководительница, сама позвонила ей и сказала:
– Платить не надо. У девочки талант. Я таких двадцать лет не видела. Пусть приходит каждый день.
Бесплатно тётя Галя разрешила.
И я приходила. Каждый день, до самого выпускного. Одиннадцать лет – с шести до семнадцати.
Танцы были единственным местом, где я не была сироткой, нахлебницей и «этой Ликой, которая вечно смотрит волком». Там я была просто собой. Лёгкой. Сильной. Свободной.
* * *
Потом был университет.
Искусствоведение. Бюджет. Красный диплом.
Я могла рассказать о Врубеле столько, что экскурсоводы в Третьяковке плакали бы от зависти.
Оказалось, что Врубель никому не нужен.
Музеи предлагали двенадцать тысяч в месяц. Галереи хотели «опыт работы от трёх лет». Частная школа искусств пообещала перезвонить и, судя по всему, до сих пор собирается.
А квартплату никто не отменял.
– Слушай, ты же танцуешь, – сказала мне однажды Вика с параллельного потока. – Моя сестра работает в «Орхидее». Это ночной клуб. Им нужны девочки. Платят нормально.
– Я не раздеваюсь, – сразу предупредила я.
– Там никто не раздевается. Это гоу-гоу, шоу-программа. Просто красиво двигаешься на сцене.
Я пришла «на месяц». Переждать.
С тех пор прошло три года.
И знаете, что самое странное?
Я это полюбила.
Свет софитов, бас, от которого вибрирует грудная клетка. Сотни глаз, которые смотрят только на тебя. Ощущение, что ты управляешь целым залом одним движением бедра.
Я – лучшая танцовщица «Орхидеи».
Это не хвастовство. Это статистика. Мой номер всегда ставят на час ночи, в самый разгар, когда зал набит битком. Постоянные гости спрашивают у бармена, в какие дни я танцую. А в мои смены выручка бара на тридцать процентов выше. Мне это сказал бывший управляющий. Перед тем как клуб продали.
Клуб, кстати, продали месяц назад.
Нового владельца никто из нас пока в глаза не видел. Девочки в гримёрке шепчутся, что он молодой и богатый. А бармен Гена уверяет, что первым делом тот поменял всю охрану.
Мне, если честно, всё равно.
Пока мне платят и пока я на сцене, пусть хоть медведь клубом владеет.
Я отпиваю чай и смотрю на часы на микроволновке.
Двадцать два десять.
Стоп.
ДВАДЦАТЬ ДВА ДЕСЯТЬ?!
Глава 2. Красная машина
Глава 2. Красная машина
Глава 2. Красная машина
Как я умудрилась просидеть над чаем три часа, я не знаю.
Наверное, задремала прямо за столом, листая ленту в соцсетях. Она всегда меня затягивает.
Первый номер у меня сегодня в полночь, разогревающий. Главный – в час. Сценический макияж, причёска, разминка, костюм – на всё это я обычно закладываю час. Дорога через весь город в четверг вечером – ещё минут сорок, если повезёт.
Мне никогда не везёт.
Голову мыть некогда. Душ я принимаю за три минуты, в шапочке. Это мой личный рекорд, и я бы занесла его в Книгу Гиннесса, если бы у меня было время.
Потом наступает самая сложная часть.
Выбор одежды.
Я стою перед шкафом в полотенце и понимаю, что надеть мне совершенно нечего.
Хотя шкаф ломится.
Джинсы – скучно. Платье в цветочек – слишком мило. Кожаные брюки – слишком агрессивно для четверга.
– Лика, – говорю я себе строго. – Ты едешь на работу. Там ты всё равно переоденешься.
Это аргумент.
Но я всё равно надеваю чёрное платье-комбинацию на тонких бретельках и короткую кожаную куртку сверху.
Потому что никогда не знаешь, кого встретишь по дороге.
Я скручиваю волосы в небрежный пучок, хватаю сумку с костюмом и вылетаю из квартиры.
* * *
Во дворе меня ждёт она.
Моя девочка.
Красная. Блестящая. Новенькая. С кожаным салоном и подогревом сидений.
Месяц назад Сергей, Динкин мужчина, позвонил мне и попросил спуститься во двор. Я спустилась в пижаме и тапочках. А он стоял у подъезда и держал в руках ключи с огромным красным бантом.
– Это что? – спросила я.
– Машина, – ответил Громов с совершенно серьёзным лицом.
– Я вижу, что машина. Зачем?
– Я обещал. Ещё в самом начале, – он вложил ключи мне в ладонь. – Ты подобрала Дину, когда ей было некуда идти. Без тебя у меня бы её не было. Я этого не забуду.
– Она красная, – сказала я, потому что больше ничего не могла сказать.
В горле стоял ком.
– Дина предупредила, что ты попросишь красную.
Я тогда разревелась прямо в тапочках. А Громов, суровый Громов, который пугает своих охранников одним взглядом, неловко похлопал меня по плечу и сбежал.
Динка выбрала правильного мужчину.
Я сажусь за руль, бросаю сумку на заднее сиденье и завожу мотор.
– Ну что, малышка, – говорю я машине. – Покажем им, как надо ездить.
Малышка урчит. Мы понимаем друг друга.
* * *
Пробки.
Весь город решил, что в четверг вечером ему срочно надо куда-то ехать. Причём именно туда же, куда и мне.
Я стою на Садовом кольце уже двадцать минут. Сдвинулась на сто метров.
Значит, макияж придётся делать прямо здесь. В гримёрке на него сегодня времени не будет.
Тон – на красном светофоре. Ресницы – в зеркале заднего вида, пока пробка стоит намертво. Стрелки – в том же зеркале, затаив дыхание, чтобы не дрогнула рука.
Водитель соседнего «Соляриса» смотрит на меня с ужасом. Я посылаю ему воздушный поцелуй. Он краснеет и отворачивается.
К клубу я подлетаю без десяти двенадцать.
Номер через десять минут.
Служебный вход – во дворе. Чтобы до него дойти, нужно обогнуть всё здание, пройти через арку во двор, открыть тяжёлую железную дверь служебного входа и пройти по длинному коридору до гримёрок…
Это пять минут. Минимум. А мне ещё переодеться в костюм.
А главный вход – вот он. Прямо передо мной.
Яркая вывеска «Орхидея». Очередь из нарядных людей. Рамка металлоискателя. И три новых охранника, похожих на шкафы из ИКЕА. Огромные, квадратные и, судя по лицам, собранные без инструкции.
Раньше я всегда ходила через главный, когда опаздывала. Старые ребята, Михалыч и Вовчик, только улыбались и пропускали меня мимо очереди.
Новых я не знаю.
Но какая разница?
Я поправляю куртку, вскидываю подбородок и иду прямо к входу. Мимо очереди. Мимо возмущённой блондинки в стразах. Рамку я обхожу сбоку, по узкому проходу у стены. Старые охранники всегда пропускали меня именно так.
Огромная ладонь опускается передо мной, как шлагбаум.
– Девушка, куда без очереди? И через рамку, будьте добры.
– Я не гость. Я здесь танцую.
– Персонал заходит через служебный вход.
– У меня номер через десять минут.
– Не положено.
Я смотрю на охранника снизу вверх. Он очень большой. И очень серьёзный. На рукаве у него шеврон охранного агентства: «Громов Секьюрити».
Динкин Громов. Ну конечно.
– Михалыч меня всегда пропускал, – сообщаю я.
– Михалыча здесь больше нет.
– Понятно, – говорю я. – Знаете, кто вы?
– Кто? – с подозрением спрашивает второй шкаф.
– Шкафы. Без мозгов. Даже собранные без инструкции.
Пока они переваривают оскорбление, я подныриваю под руку первого, влетаю в зал и несусь через танцпол к неприметной двери за баром. На ней табличка «Только для персонала», а за ней коридор к гримёркам.
За спиной кто-то говорит в рацию: «Тут одна прорвалась». Ну и пусть.
У меня номер.
Глава 3. Голубой с зонтиком
Глава 3. Голубой с зонтиком
Глава 3. Голубой с зонтиком
Номер я танцую идеально.
Это не хвастовство. Это опять статистика. Зал ревёт. Кто-то из гостей кидает на сцену розу. Какой-то парень в первом ряду выглядит так, будто только что встретил любовь всей своей жизни.
Через семь минут я сойду со сцены, и он меня забудет. Но эти семь минут я – богиня.
Я обожаю это чувство.
Музыка обрывается. Свет гаснет. Я ухожу за кулисы, мокрая, счастливая и страшно голодная.
Пить хочется ужасно. А до главного номера почти час.
Можно было бы пойти в гримёрку, но там Вероника опять рыдает из-за своего бывшего, а у меня нет сил слушать про него в сотый раз.
Поэтому я накидываю на костюм короткий шёлковый халатик и иду к бару.
– Гена, водички, – говорю я бармену. – Спаси меня.
– Для тебя, Ликуль, хоть звезду с неба, – подмигивает Гена и ставит передо мной стакан с водой и лимоном.
Я пью залпом. Жизнь налаживается.
И тут за моей спиной раздаётся голос.
– Это вы прошли через главный вход?
Голос низкий. Спокойный. Чуть ленивый. Такой голос бывает у людей, которые привыкли, что их слушают с первого слова.
Я оборачиваюсь.
И на секунду забываю, как глотать.
* * *
Он красивый.
Нет. Не так.
Он неприлично красивый.
Высокий. Широкие плечи, тонкая талия – явно спортзал, и явно не раз в неделю. Тёмный костюм сидит на нём как вторая кожа. Загар, как будто он только что вернулся с Мальдив. Тёмные волосы зачёсаны назад. Скулы, о которые можно порезаться.
И улыбка.
Ленивая. Уверенная. Улыбка мужчины, который знает, что он красивый, и знает, что ты это тоже знаешь.
Вот эта улыбка меня и бесит.
Я таких знаю. Я таких видела сотни. Они приходят в клуб, заказывают самое дорогое шампанское и думают, что вместе с ним купили и тебя.
– Через главный, – соглашаюсь я. – А что?
– Охрана говорит, что вы им нахамили.
– Я им сказала правду. Это разные вещи.
Он чуть приподнимает бровь.
– Персонал ходит через служебный вход. Это правило.
– Знаете, что тоже правило? – я ставлю стакан на стойку. – Не лезть к артистам между номерами. Мы тут работаем, между прочим.
– Я тоже тут работаю.
Я оглядываю его с ног до головы. Дорогие часы. Идеальная рубашка. Ни пятнышка, ни складочки.
Ага. Понятно.
Новый управляющий.
Новый владелец, говорят, первым делом поменял охрану. Видимо, и управляющего поменял. И прислал вот это. Холёное. Самодовольное.
– А, – говорю я. – Так вы новый управляющий.
Он открывает рот.
– Вообще-то я…
– Тогда вот вам мой совет, как от старожила, – перебиваю я и наклоняюсь к нему чуть ближе.
От него пахнет чем-то дорогим, пряным и тёплым. Я мысленно бью себя по рукам.
– Идите пересчитывать салфетки. Или что там управляющие делают. А к танцовщицам не лезьте.
– Девушка…
– Лика.
– Лика, – повторяет он так, будто пробует моё имя на вкус.
Мне это не нравится. Совсем не нравится. Особенно то, как от этого у меня мурашки бегут по спине.
– Я лезу туда, куда считаю нужным. И если вы ещё раз пройдёте мимо охраны, вы здесь работать не будете.
Это он зря.
Очень зря.
* * *
На стойке рядом со мной стоит чей-то коктейль.
Голубой. В высоком бокале. С бумажным зонтиком и вишенкой. Хозяин коктейля, кажется, ушёл танцевать.
Мне даже думать не приходится.
Рука сама берёт бокал.
И выливает его прямо на идеальную тёмную голову.
Время замирает.
Голубая жидкость стекает по его скулам, по безупречной рубашке, по дорогому пиджаку. Вишенка повисает на воротнике. Бумажный зонтик застревает в волосах и гордо торчит вверх, как флажок на покорённой вершине.
Бармен Гена роняет шейкер.
Охранник, который дежурит в зале у танцпола, застывает с открытым ртом.
Кто-то из гостей начинает снимать на телефон.
А он…
Он просто стоит и смотрит на меня. Капли падают с его подбородка.
– Вам очень идёт, – сообщаю я. – Голубой – ваш цвет. И зонтик тоже. Знаете, на кого вы похожи?
Он молчит.
– На самовлюблённого павлина в дорогом пиджаке, – говорю я с милой улыбкой. – Только мокрого.
Потом снимаю с его головы бумажный зонтик и кладу в карман халатика. Трофей. На память.
Разворачиваюсь и ухожу.
Красиво, медленно, покачивая бёдрами. Как на сцене.
За спиной висит тишина. А потом бар взрывается хохотом.
* * *
Остаток ночи я танцую ещё три номера.
Лучше, чем обычно.
Адреналин – отличный допинг. Я летаю по сцене, как будто у меня выросли крылья.
Управляющего я больше не вижу. Видимо, ушёл сушиться.
Вероника в гримёрке перестаёт рыдать о бывшем и смотрит на меня с благоговейным ужасом.
– Лика, ты знаешь, кого ты облила?
– Нового управляющего, – пожимаю я плечами, смывая сценический макияж. – Сам напросился.
– А вдруг он тебя уволит?
– Не уволит, – фыркаю я. – Кто будет танцевать вместо меня? Ты?
Вероника обиженно надувает губы и снова вспоминает про бывшего.
В пять утра я выхожу из клуба через служебный вход. Как хорошая девочка.
Сажусь в свою красную малышку и еду домой по пустому ночному городу.
Город мерцает огнями. Из колонок поёт что-то бодрое.
Я улыбаюсь.
Хороший вечер.
Отличный вечер.
Я даже не подозреваю, что только что облила своё самое большое приключение.
Глава 4. Звонок Дины
Глава 4. Звонок Дины
Глава 4. Звонок Дины
Телефон звонит в половине одиннадцатого утра.
Для нормальных людей это разгар рабочего дня. Для меня – глубокая ночь.
Я нащупываю телефон, не открывая глаз.
– Если это не пожар, я тебя убью, – хриплю я в трубку.
– Лика! – голос Дины звенит так, что я отодвигаю телефон от уха. – Лика, ты вчера кого-то облила коктейлем?
Я открываю один глаз.
– Откуда ты знаешь?
– Значит, облила.
– Нового управляющего. Голубым коктейлем. С зонтиком, – я зеваю. – Он был такой самодовольный, Дин, ты бы видела. Сам напросился. А что? Это уже в новостях?
В трубке повисает странная тишина.
– Лика, – очень осторожно говорит Дина. – Это был не управляющий.
– А кто?
– Владелец.
Я открываю второй глаз.
– Чего?
– Владелец «Орхидеи». Новый. Его зовут Тимур Фролов. Он купил ваш клуб месяц назад.
Я сажусь на диване. Одеяло сползает на пол.
– Подожди. Откуда ты всё это знаешь?
– Оттуда, что он сегодня утром ворвался к Серёже в кабинет. В самый… неподходящий момент. И пожаловался, что какая-то танцовщица вылила на него коктейль и назвала павлином. При всём клубе.
– Самовлюблённым павлином, – машинально поправляю я. – В дорогом пиджаке.
– Лика!
– Что «Лика»? Это была точная формулировка.
Дина издаёт звук, похожий на стон.
– Это ещё не всё. Он Серёжин лучший друг. Они вместе служили. Двенадцать лет дружат.
Я молчу.
Великолепно.
Просто великолепно.
Из всех мужчин Москвы я облила лучшего друга человека, который подарил мне машину.
* * *
– Ладно, – говорю я наконец. – И что он сказал? Меня уволят?
– Серёжа его спросил.
– И?
– И он сказал… – Дина делает паузу. – Сказал, что уволить – это слишком просто.
По спине у меня пробегает холодок.
– Это что значит?
– Не знаю. Но, Лик… он так улыбнулся, когда это говорил. Серёжа говорит, если Тимур так улыбается, значит, он уже что-то задумал.
Я встаю и иду на кухню. Ставлю чайник. Руки почему-то не слушаются.
– Ещё он просил передать, – продолжает Дина, – что завтра вечером будет в клубе лично.
– Пусть приходит, – говорю я.
Голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.
– Лика, ты не боишься?
Я смотрю в окно. Во дворе блестит на солнце моя красная малышка.
– Дин. Я лучшая танцовщица в этом клубе. Постоянные гости спрашивают, в какие дни я танцую. Если он меня уволит, он уволит треть выручки бара. Он бизнесмен или кто?
– Бизнесмен, – вздыхает Дина. – Очень богатый и очень обидчивый бизнесмен.
– Ну и прекрасно. Значит, умеет считать деньги.
– Лика…
– Всё будет хорошо, Динуль. Целую, – я кладу трубку, пока она не успела сказать что-нибудь ещё.
Потом стою и смотрю на закипающий чайник.
Тимур Фролов.
Не управляющий, а владелец.
Выходит, вчера у бара я со всем своим гонором облила человека, который может выкинуть меня на улицу одним звонком.
И знаете, что хуже всего?
Мне ни капельки не стыдно.
Мне интересно.
Глава 5. Кабинет на втором этаже
Глава 5. Кабинет на втором этаже
Глава 5. Кабинет на втором этаже
На следующий вечер я прихожу в клуб за час до номера.
Через служебный вход.
Тихо, вежливо, как образцовая сотрудница. Здороваюсь с охраной. Охрана смотрит на меня так, будто я заминированная. Один из шкафов даже отступает на шаг.
Приятно.
В гримёрке меня встречает Вероника с круглыми глазами.
– Лика! Тебя ищут!
– Кто?
– Он, – шепчет она так, будто говорит о ком-то из фильма ужасов. – Владелец. Сказал, как только придёшь – сразу к нему. Кабинет на втором этаже.
– Сейчас, только переоденусь.
– Он сказал «сразу», Лика.
– Подождёт.
Я переодеваюсь в костюм для первого номера. Чёрное боди со стразами, высокие сапоги, сеточка на руках. Делаю идеальные стрелки. Распускаю волосы. Брызгаюсь своими любимыми духами.
Иду на казнь. А на казнь надо идти сногсшибательной.
* * *
Кабинет бывшего управляющего я помню. Обшарпанный стол, продавленный диван и вечный запах пиццы.
Теперь его не узнать.
Тёмные стены. Кожаное кресло. Огромный стеклянный стол. Вдоль стены – бар с бутылками, на которые страшно дышать. Через тонированное стекло во всю стену виден танцпол внизу.
Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу.
Без пиджака, рукава закатаны до локтей. Загорелые предплечья. Дорогие часы.
Рубашка снова идеально белая. Ни одного голубого пятнышка.
– Лика, – говорит он вместо приветствия. – Вы опоздали на двадцать минут.
– Я переодевалась.
– Я вижу.
Его взгляд медленно скользит по мне. Сверху вниз. От волос до сапог. Потом снизу вверх.
Неторопливо. Будто у него есть всё время мира.
Я стою и позволяю ему смотреть.
Каждую ночь на меня смотрят сотни мужчин. Смотреть можно. Трогать нельзя. Ни один из них ещё не получил больше, чем взгляд.
Этот тоже не получит.
– Садитесь, – он кивает на кресло напротив.
– Постою.
Уголок его губ дёргается.
– Как хотите, – он откидывается на спинку кресла. – Вы знаете, кто я?
– Теперь знаю. Тимур Фролов. Новый владелец. Лучший друг Громова. Любитель голубых коктейлей.
– Не любитель, – спокойно отвечает он. – Но после того вечера у меня с ними особые отношения.
* * *
– Вы облили меня при всём клубе, – продолжает он. – При моих сотрудниках. При гостях. Одна девушка выложила видео в интернет. Знаете, сколько у него просмотров?
– Сколько?
– Четыре миллиона.
– Неплохо, – оцениваю я. – Мой последний номер столько не набрал.
Его глаза сужаются.
– Вы вообще понимаете, что я могу вас уволить?
– Понимаю. Но не уволите.
– Почему?
– Потому что я лучшая. В мои смены бар зарабатывает на тридцать процентов больше. Спросите у бухгалтера.
– Я спрашивал, – неожиданно говорит он.
Я моргаю.
– И?
– И вы правы, – он встаёт из-за стола.
Медленно обходит его и останавливается в шаге от меня. Он выше меня на голову, даже когда я на каблуках.
– Поэтому я не буду вас увольнять. Я предложу вам сделку.
– Какую?
Он наклоняется ко мне. От него пахнет так же, как в тот вечер у бара: пряно, тепло, дорого. Только без нот голубого кюрасао.
И улыбается.
Той самой улыбкой. Ленивой. Хищной. Улыбкой мужчины, который никогда не слышал слова «нет».
– Смотри, – он берёт мою руку и прижимает к ширинке своих брюк, там, где уже твёрдо. – Хочешь сохранить работу? Тогда встань на колени, расстегни мне ширинку и отсоси. Глубоко. До самых яиц. Пока я не кончу тебе в рот. Сделаешь это – мы забудем этот досадный инцидент. Нет – собирай шмотки и вали.
* * *
На секунду у меня в глазах темнеет.
Вот кем он меня считает.
Танцовщица из ночного клуба – для него это то же самое, что девочка по вызову. Можно не ухаживать, не уговаривать, даже не притворяться. Просто сказать в лоб и ждать, что я встану на колени.
Внутри всё вскипает.
Мне хочется залепить ему пощёчину. Мне хочется облить его ещё раз, только теперь чем-нибудь потяжелее и из бутылки на полке.
Но вместо этого я улыбаюсь.
Медленно. Сладко. Так, как улыбаюсь со сцены за секунду до того, как зал взорвётся.
– Надо же, – тяну я. – Пять минут назад я была «Лика, вы опоздали на двадцать минут». А теперь сразу на «ты» и сразу к ширинке. Быстро ты сокращаешь дистанцию.
– Не люблю тратить время, – усмехается он.
– Я тоже, – мурлычу я. – Хорошо.
Он явно не ожидал. В его глазах мелькает удивление. Потом – торжество.
– Хорошо? – переспрашивает он.
– Я согласна, – киваю я.
Кладу ладонь ему на грудь и чувствую, как под рубашкой гулко бьётся сердце.
– Но есть одно условие.
– Какое?
– Хочешь, чтобы я отсосала? – шепчу я, прижимаясь к нему. – Без проблем. Но сначала встань на колени и вылижи мою киску до блеска. Заставь меня кончить на твоём языке, а потом я возьму твоего дружка в рот. Так будет честнее. Дамы вперёд.
Секунду мы смотрим друг на друга.
Я вижу, как он взвешивает. Как в его голове прокручиваются варианты. Как ловелас внутри него принимает вызов и уже предвкушает, чем всё закончится.
А потом он улыбается шире.
– Дамы вперёд, – соглашается он.
И одним движением усаживает меня на свой стеклянный стол.
Он опускается на колени передо мной. Медленно, с хищной улыбкой. Его руки скользят по моим бёдрам в сапогах, поднимаются выше, к тонкому боди со стразами.
– Раздвинь ноги, – приказывает он, голос хриплый.
Я подчиняюсь. Сапоги скрипят на стекле стола. Он пододвигается ближе, и я чувствую его дыхание прямо между ног, горячо даже через ткань.
Его пальцы находят застёжку от боди. Он расстёгивает её медленно, и прохладный воздух кабинета касается моей влажной кожи. Я не в трусиках. Они только мешают во время выступления.
– Без трусиков? – усмехается он, облизывая губы. – А ты, похоже, знала, что мне нужно, маленькая шлюшка.
– Заткнись и лижи, – шепчу я, закидывая голову назад.
Он хватает меня за бёдра и прижимает к себе лицом. Его язык касается моих половых губ снизу вверх, медленно, лениво, будто лижет мороженое. Я цепляюсь пальцами за край стола, чувствуя холодное стекло под ягодицами, и его горячий язык между ног.
Он лижет меня жадно, без церемоний. Его язык проникает внутрь, кружит вокруг входа, потом поднимается к клитору, находит его, и я вздрагиваю всем телом. Он сосёт горошину, притягивает её губами, щекочет кончиком языка, и я чувствую, как подступает волна.
Но я не должна забывать о том, что задумала. Мне нужно его проучить. Я не должна потерять контроль.
Руки Тимура поднимаются выше, находят грудь и сжимают её прямо сквозь боди. Он теребит мои соски пальцами, пока его язык отрабатывает внизу, и я выгибаюсь, прижимаясь к его лицу сильнее.
– Глубже, – шепчу я, и он подчиняется.
Он проникает языком глубже и глубже, трахает им меня, потом снова возвращается к клитору, кружит вокруг, заставляя мою вагину пульсировать. Я раздвигаю ноги шире, чувствуя, как волосы спадают на плечи, как соски твердеют под его пальцами.
– Ты такая вкусная, – хрипит он, отрываясь на секунду. – Такая мокрая. Ты хочешь кончить на моём языке, шлюшка?
– Не отвлекайся, – выдыхаю я, сжимая его волосы руками.
Он снова погружается в меня. Его язык движется быстрее, увереннее, он знает, что делает. Он сосёт клитор, проникает пальцами внутрь, и я чувствую, как приближается оргазм. Но я пытаюсь держаться. Не так быстро. Он должен ещё поработать.
– Кончи для меня, – требует он, чувствуя моё сопротивление. – Кончи на моём лице.
Я выгибаю спину, упираясь сапогами в его плечи. Его язык так быстро двигается внутри меня, вылизывает мои стенки, и я не могу сдержаться. Оргазм накрывает меня мощной волной, заставляет сжаться внутри, пульсировать вокруг его языка. Я кричу, царапая стекло стола ногтями, и он продолжает лизать, не останавливаясь, пока я не перестаю дрожать.
Я падаю спиной на стол, тяжело дыша. Волосы разбросаны по стеклу, боди расстёгнуто.
* * *
Когда я наконец могу дышать, я ещё несколько секунд лежу на холодном стекле и смотрю в потолок.
Ничего себе.
Ничего. Себе.
Этот павлин, кажется, знает своё дело.
Он поднимается, вытирает губы тыльной стороной ладони и смотрит на меня сверху вниз. Глаза у него тёмные, почти чёрные. Дыхание тяжёлое.
Я смотрю на него, и мой взгляд цепляется за его ширинку. Брюки натянуты так, что видно его возбуждённое естество. Я помню, каким твёрдым он был под моей ладонью. Он так и хочет ворваться мне в рот.
– Ну что, – хрипло говорит он и тянется к пряжке своего ремня. – Теперь твоя очередь, Лика.
Я сажусь на столе. Застёгиваю боди. Спрыгиваю на пол.
Неторопливо поправляю волосы перед его тонированным стеклом, как перед зеркалом.
– Спасибо, – говорю я. – Было очень мило. Ремень можешь не трогать.
Он замирает с рукой на ремне.
– Что?
– Я сказала «спасибо», – повторяю я, направляясь к двери. – Извинения приняты.
– Чьи извинения?! – он, кажется, впервые в жизни не находит слов. – Мы договаривались!
– Мы договаривались, что сначала ты, – я берусь за ручку двери и оборачиваюсь. – Про «потом» никто ничего не говорил. Внимательнее надо слушать условия сделки, господин бизнесмен.
У него такое лицо, что я готова продать душу за фотографию.
– Лика!
– У меня номер через десять минут, – сообщаю я. – Не опаздывать – это правило. Ты сам говорил.
И выхожу.
Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.
В коридоре я прислоняюсь спиной к стене. Колени дрожат. Сердце колотится где-то в горле.
Перед глазами всё ещё стоит его ошарашенное лицо. И то, как сильно он меня хотел. Пусть теперь походит с этим весь вечер. Ему полезно.
А я смеюсь.
Беззвучно, до слёз, зажимая рот ладонью.
Это был лучший номер в моей жизни.
