Текст книги "Моя Фиалковая Зависимость (СИ)"

Автор книги: Марина Адлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Разговор по душам

Фейри могут исцелять раны по отдельности, а могут напитывать магией всё тело, исцеляя его все недуги разом. Но исцеляя отдельные ранения, магии затрачивается гораздо меньше. Это важно помнить в человеческом мире.

«Законы и правила фейри»

Пламя:

' – Ты не посмеешь больше встревать между нами с матерью никогда! Даже если я решу её убить, ты не сможешь помешать!

Свистящие звуки плети резали воздух и завершали свой путь на моей спине, заставляя вздрагивать каждый раз, когда калечащий удар, прилипал к уже истерзанной плоти. Я не плакал и не кричал. Только сжал зубы настолько сильно, что несколько из них отозвались неприятным хрустом, а вкус крови заполнил рот. Я знал, что отец после своей воспитательной меры полностью исцелит мои раны. Отчего-то он ценил меня и отчего-то, это же заставляло ненавидеть себя ещё сильнее.

Он вновь и вновь избивал мать. А я просто не смог больше терпеть это, несмотря даже на его угрозы наказать, если вмешаюсь. И я знал каковы наказания моего отца. Не раз после них не мог подняться с пола и полз в спальню, чтобы там хоть немного восстановиться. Мелкие травмы отец не трогал, заставляя помнить о так называемых «провинностях», опасные же для здоровья, исцелял. Сам я не мог этого делать до вхождения в аргум. Если бы умел, исцелял бы маму.

– Ты щенок, что не научился признавать силу! Поднимайся с колен и иди в свою комнату. Исцелю тебя позже. Насладись плодом своей любви к матери! – Едва не падая, но под сильным влиянием чар внушения чистокровного отца, я поднялся и отправился в свою комнату, как он и велел, но у самого выхода из оружейной, он дополнил свою гадкую воспитательную меру. – Если посмеешь ещё раз напасть на меня, я убью твоего бесхребетного брата…

Отец ломал меня и калечил, но слова, что в этот раз произнёс, отозвались во мне настоящим диким ужасом. «Он не посмеет, – подумал про себя, но вспомнив, как Эраген смотрит на младшего сына, когда тот читает, вместо того, чтобы учиться только тому, что ему позволено, понял – Посмеет. Ещё как посмеет». Отец не особо любил всех нас, и был жесток в целом, а не по отдельности к каждому из своих близких родственников. Но Авалард вызывал в нём непомерное бешенство в минуты своих препирательств. В маленьком мальчике, своём сыне, Эраген видел своего будущего врага, ведь тот, ещё являясь ребёнком, удивлял своим необычайно пытливым умом и феноменальной памятью. А наш отец был уверен, что нет сильнее оружия, чем ум.

Кое-как справляясь с болью и слабостью, я дошёл до своей спальни и сразу упал на кровать, зарываясь лицом в подушки. Тьма застрелила разум и я провалился в неё, спасаясь от ужасающей боли. Как душевной, так и физической. На краю, перед тем, как сорваться в эту безмятежность, по краю сознания пробежала тревожная мысль «В этот раз маме некому будет помочь с ранами».

* * *

– Самюэль, очнись. – Почувствовал толчки в плечо, которое уже не болело. Как и вся спина, впрочем, но слабость, всё ещё никуда не ушла. Эраген любил исцелять не полностью, чтобы завершить урок. Повернувшись, я увидел у кровати заплаканного брата. – Мама, она… Я помазал её раны, как ты учил, но в этот раз всё хуже…

Авалард стоял и его трясло. Золотые глаза наполнял ужас. Он стал рассматривать меня и я понял, что что-то не так. Шатаясь, подошёл к зеркалу и увидел, вся моя рубашка была изорвана на спине и белая ткань практически полностью окрасилась в алый. Повернувшись же к зеркалу, глаза непроизвольно сами закрылись от представшей моему взору картины. Если бы отец не исцелил эти раны, то меня непременно ждала бы смерть. И, честно говоря, не знаю или я не обрадовался бы такому исходу. Спина превратилась в руины его истязаний, не иначе, а душа металась в агонии. Я был единственным, на кого надеялись брат с матерью и не мог им помочь абсолютно ничем, хоть и желал это сделать больше всего на свете.

– Мы договаривались, Авалард, наедине не называть друг друга именами, которые дал нам отец. Только имена, которые дала нам мама – настоящие. Помни.

Испуганный брат немного ожил, когда я стал его поучать, как обычно это делал, и достав чистую одежду со шкафа, подал мне.

– Где он.

– Ушёл.

– Хорошо. Что ты успел сделать?

Брат окончательно оживился и стал рассказывать как помог нашей матери, помазав её раны целебной мазью и как отец даже сам немного её исцелил перед уходом. Я знал, феец так делал, когда она уже не могла бороться сама за жизнь, но Аваларду об этом не сказал. Не стал пугать брата больше того, что он уже пережил.

– Эрбос, может папа стал добрым? Он помог маме. Может он больше не будет её бить?

– Не вздумай верить в свои мечты, брат, иначе они же тебя и сломают. Наш отец чудовище, а чудовища не меняются.

– Но, Эрбос… Он же…

Я резко повернулся к Аваларду и схватил его за плечи. Наверняка в моём взгляде плескалась боль, походившая в своём проявлении на злобу. Брат весь сжался от страха и все грязные слова о нашем родном отце замерли на языке, там же умирая и превращаясь в гадкую горечь. «Он просто ребенок и ещё верит в чудеса» – пронеслось в голове. Затем крепко обнял Аваларда.

– Ладно. Идём, посмотрим чем ещё можно помочь маме.'

Неприятный сон заставил проснуться. Мне часто снилась прошлая жизнь и её кошмары. Они не желали уходить даже после смерти моего отца. Милли спокойно спала, свернувшись возле меня калачиком и сложив ладони у щеки. Тёмные длинные ресницы, опускали ещё более длинные тени на ее лицо, а припухшие от поцелуев губы, делали её ещё более красивой. Я погладил любимую по голове, пропуская блестящие пряди каштановых волос сквозь пальцы и в который раз удивился, что это чудесное создание, выбрало меня своей парой, мужем и возлюбленным.

Впервые, когда встретил свою маленькую бабочку, она настолько казалась мне идеальной, что не мог понять, не померещилась ли. Уже тогда я пропал, а осознание того, что эта девушка является чистокровной и раскрыв свою истинную суть, не захочет быть со мной, заставили пойти на крайние меры при завоевании её сердца. К счастью для меня, они сработали и я успел сделать Милли своей не только телом, но и душой. И пусть мои поступки часто были продиктованы больной жаждой обладать этой девушкой, но я знал наверняка, что готов на всё, чтобы Милли была счастлива.

Укрыв жену и осмотрев светящуюся волшебную реку, встал и направился к тому месту, где должен был спать Авалард. Они с Зоуи сегодня ночью легли порознь и я понимал ведьму в её желании отдалиться от мужа. Мне и самому не терпелось поговорить с братом наедине, чтобы выслушать, а затем решить как быть дальше. Все спали крепко, лишь пара Варгов, что сторожили наш сон, обратили на меня внимание, но и они быстро потеряли интерес, когда я, присев возле брата, тряхнул того за плечо. Авалард тут же проснулся. Кроме того, тут же понял зачем я его разбудил и, встав, молча направился в заросли прекрасного леса, окроплённого огнями растений магического фейского мира. Мы быстро и тихо отдалились от лагеря, чтобы поговорить.

– Я совершил ошибку, Эрбос. Мне казалось, что Миллиора не любит тебя. Моя ненависть к тебе была велика. Я мстил. Не буду скрывать, да и ты это знал.

– Знал. Но Милли не была одной из моих любовниц, она моя жена. Не поверю, что ты не понял, насколько она мне стала дорога.

Авалард стоял и смотрел на белоснежные берега Призрачной Реки, а когда обернулся, то взгляд его наполнился теплом.

– Знал. И хотел совершить зло. Или не зло? Я считал, что Милли не любит тебя и я быстро её уведу, помогу избавиться от тягостного принудительного брака. Она мне искренне понравилась самому.

Я дёрнулся всем телом от злобы и ревности, но брат предусмотрено поднял ладонь, заставляя дослушать.

– Но она сразу прервала все мои намерения. Она ещё тогда, в библиотеке, когда я посмел поцеловать её, призналась, что любит тебя.

– Тогда зачем ты сказал жене о том, что стоило скрыть? Ответь, ты всё ещё испытываешь к моей жене некие чувства? – грозно спросил, но сам опасался услышать ответ. Мне не хотелось терять доверие к единственному родному человеку.

Авалард вымученно улыбнулся.

– Я рассказал Зоуи, потому, что хотел быть с ней предельно честен. Плюс ко всему, это было важной частью моего рассказа о том, как нам удалось свергнуть Градоса. Не более, – твёрдо добавил он. – Я люблю Зоуи и Никоса больше жизни. Никто из других женщин не существует для меня кроме неё. Все эти годы, когда думал о том, что она погибла. Как погибла… И из-за кого… Я умирал всё это время изнутри. Только попытки помочь невинным людям немного унимали эту боль! Чувство вины перед ней убивало! Я даже не пытался её спасти!

– Ты бы не смог!

– Милли смогла вывести всех пленников из тюрем дворца! Совершенно чужих ей людей! Она оказалась смелее меня! А я дал любимой и своему сыну погибнуть тогда! Я даже не заметил, что Зоуи носит моего ребёнка. Более того, вряд ли это как-то добавило бы мне смелости для того, чтобы я смог её вырвать из лап Инквизиции… Отец был прав, я трус!

Авалард сильно ударил себя в грудь, золото его глаз засверкало от собравшихся слёз, и я тут же бросился к брату, крепко его обнял. Так, как обнимал только в детстве. Мне и в голову не приходило, что Авалард настолько всё это время винил себя в смерти ведьмы. Что настолько мучается.

– Прости, Авалард. Мне стоило рассказать тебе о том, что Зоуи жива.

– Это не меняет суть вопроса. – Авалард немного отстранился и сжал моё плечо. – Я всё тот же трус. Но я благодарен тебе, что спас моих близких.

Я вцепился в плечи брата и тряхнул его.

– Я тоже не смог заступиться за мать, спасти её и считаю себя трусом, ведь столько раз, слыша, как он её истязает, не вмешивался! Я был слаб, юн и неопытен. И ты тоже. Не вини себя, Авалард. Ты после спас столько народу прямо под носом у Градоса и всё ещё называешь себя трусом? Ты не трус. Мой брат точно не трус! И я тобой горжусь, потому, что сам не выбрал путь при котором мог сохранить человечность. А ты выбрал… Из нас двоих, именно ты стал таким, какими хотела нас видеть наша мать…

Мы с братом так и замерли, глядя друг другу в глаза. Долгое время я и слова о матери не говорил, только Милли рассказал о своей сильнейшей боли. Даже с братом не обсуждал прошлое. Но сегодня эта гранитная плита между нами рухнула. Это понял и он.

– Она бы гордилась тобой. А мной точно нет… – практически прошептал я. И это было правдой. Мы оба знали.

Авалард собирался возразить, но его слова так и застыли на губах. В кустах послышался треск и чьи-то тихие ругательства.

Вернее, не чьи-то, а моей жены. И, похоже, она там была не одна, поскольку в способности Милли передвигаться практически невесомо, я не сомневался, как и в способности сразу распознавать, когда я оставляю её во сне. С ней наверняка была жена моего брата, она и создала шум.

Мы с братом развернулись к большому кустарнику, в котором наверняка прятались слушатели личного разговора, ожидая фееричного выхода наших лесных нимф.

Первой, раздражённо выпутываясь из густых зарослей, вышла Миллиора. Сразу за ней последовала Зоуи. Девушки тут же приняли виноватый вид и опустили глаза, словно провинившиеся сорванцы. Из их распущенных, растрепанных волос торчали сухие ветки и листья, а лицо кое-где было исцарапано. Ситуация обрела настолько смехотворный вид в купе с внешним видом красавиц, что мы с братом переглянулись и не удержавшись, громко рассмеялись.

– Что? – Развела руки в стороны Милли. Её фиалковые глаза неистово налились раздражением. – Мы думали вы друг друга можете поубивать!

– Именно! – подтвердила Зоуи, скрещивая руки на груди и глядя на Аваларда так, что это выглядело злобно, но подразумевало прощение.

После этого мы окончательно осознали с братом, насколько схожи во вкусах и что наши жёны слеплены, словно из одного теста и разделены на две прекрасные женщины, созданные именно для нас.

Поскольку девушки уже слышали наш разговор и в лишних объяснениях не нуждались, мы попросту отправились отдыхать перед дальней опасной дорогой, при этом посмеиваясь друг над другом. В этот раз Зоуи легла рядом с мужем и её настроение очевидно улучшилось после постыдного, но очень полезного подслушивания. Да и мне стало гораздо легче после разговора с братом, который помог не только многое прояснить, но и укрепить братскую любовь.

В лапах зверя

В мире фейри обитают разные магические существа, как в мире людей беспрепятственно и естественно находятся животные. Однако, в отличие от животных мира людей, звери в мире фейри обладают магическими способностями, иногда умеют говорить и умнее обычных животных.

А ещё некоторые существа из мира фейри очень любят лакомиться людьми.

«Законы и правила фейри»

Мотылёк:

– Авалард, – обратила я внимание на уши фейца, пока тот собирался с Зоуи в путь, – А твои шрамы…? Они пропали после купания в особенной реке? – осторожно намекнула на его давнюю потерю некоторых частей тела, так, чтобы никто не понял что именно имею в виду.

Не хотелось бередить его старые раны при всех. Эрбос, тоже замер, внимательно наблюдая за братом. Похоже, он не успел подумать о том, исцелился ли Авалард, ведь тот, практически постоянно носил на себе иллюзию, скрывая изувеченные уши.

– Я исцелился, – довольным голосом проговорил он. – Спасибо, что вспомнила, Милли. Хоть кто-то не хочет меня убить из-за ревности в лесу. – Смерил он насмешливым взглядом брата и затем жену.

Зоуи изначально вся сжалась от чувства вины, но потом подошла к мужу и стала ему что-то тихо говорить, при этом тепло улыбаясь. Мы же с Эрбосом удивлённо переглянулись, думая об одном и том же: Призрачная Река способна была восстанавливать даже потерянные части тела. Неизвестно насколько сильно, и могла ли она взрастить вновь, к примеру, потерянную конечность, но всё равно, Призрачный Эликсир поражал своими исцеляющими свойствами.

– Феноменально…

– Безусловно, – согласился со мной муж, продолжая крепче увязывать сумки.

– Поспешите, пора выдвигаться. – Поторопил нас отец, уже успевший с мамой оседлать Ниадиса.

Йен и Эрион, тоже были полностью готовы, оседлав Ардаласа и Киласа. Авалард усадил Зоуи на Сайласа, и мы, оседлав Грию, вскоре выдвинулись в путь.

Раннее утро пощипывало кожу лица свежестью, а прочные и, к счастью, уже чистые доспехи, снова облегали наши тела, защищая от опасностей, которые могли поджидать в пути. Хозяин Пустошей, повстречавшийся мне в лесу и спасший от верной смерти, обещал придержать чудовищ, но я не могла полностью полагаться на его слова, стоило быть осторожнее. Да и близким я не могла бы объяснить, почему можно двигаться по самым опасным землям в мире фейри, совершенно безопасно.

У нас было достаточно времени, чтобы вернуться обратно не спеша, и я решила не вмешиваться в планы отца по пересечению страшного леса.

Мы быстро направили Варгов в нужную сторону и все, в последний раз окинули взором прекрасную реку, мысленно прощаясь с ней навсегда. Затем направили волков туда, где нас ждала пара дней пути по мёртвому лесу, изображающему, своей иллюзией похожую красоту природы, что уцелела в долине Призрачной Реки.

Мы резко сорвались с мест, покидая безопасные земли смело и быстро. Вскоре прекраснейшее пение птиц утихло, сменяясь гнетущей тишиной, что предсказывала смертельную опасность, а земля под защитным куполом отца почернела, теряя все краски и жизнь. Мы снова оказались в Диких Пустошах. И снова страхи сковали всех без исключения.

К счастью, слова странного незнакомца были подтверждены и на нас снова не стали нападать бильвизи, которых мы иногда имели неудачу повстречать. Лес не пугал, сброшенной иллюзией, но и не пытался заманить в опасность своими изощрёнными ласками обманной магии.

– До чего же ты силён… – тихо проговорила сама себе, удивляясь тому, насколько долго мог хозяин Пустошей, сдерживать магию хищного леса.

– Кто силён? – заинтересовался Эрбос моими тихими выводами.

Я секунду помолчала, но быстро нашлась с ответом. С ложью, вернее. Маленькой, невинной, но, тем не менее.

– Лес, любимый. Я всё ещё не могу понять откуда взялось столько магии в одном месте, да ещё и такой… злобной. Чудовища не пытались меня съесть, их убийства не подкреплены необходимостью выживать. Они словно мстят, даже сами не помня за что.

Отец очень внимательно наблюдал за мной и за тем, что я говорю. Мама слушала с тревогой, она всё ещё не могла спокойно вспоминать о моём исчезновении в одну из ночей.

– Есть легенда. Скорее сказка… Глупости, но, всё же. – Папа нахмурил лоб и его суровое лицо, стало ещё более серьёзным. – Несколько тысяч лет назад произошло нечто страшное. Якобы тогда правила другая королевская династия. Но два брата не поделили между собой женщину. Королеву и жену одного из них. В итоге, младший из братьев отравил старшего, своего короля, сам занял трон и взял в жёны вдову погибшего короля, как того и желал.

– Отец, зачем ты рассказываешь эту историю? Она имеет ужасное начало и так же завершается, – предостерёг брат.

– Продолжай, отец, не слушай Эриона.

– О да, продолжить рекомендую, поскольку жена моего друга не успокоится, пока не услышит концовку этой истории. Можете поверить мне на слово.

Эрбос лишь хмыкнул на слова Йена, ведь они ясно отображали всю мою суть. Отец с мамой тоже улыбнулись, хитро переглядываясь.

– В таком случае, я продолжу. Вдова погибшего короля не знала, что её любимого мужа отравил её нынешний супруг и новый король. Она даже успела полюбить убийцу своего прежнего мужа, родила ему сына. Но тот был вторым наследником. Сына же своего убитого брата, новый король желал тоже истребить, очищая путь своему отпрыску.

Предчувствие отозвалось ноющим предположением, но я продолжила молча внимать словам Алантира. Как и все, впрочем.

– В конце концов, королева узнала обо всех страшных поступках нынешнего правителя и предателя её первого мужа, когда застала того за убийством своего старшего сына. Объятая горем, от потери не только возлюбленного, но и сына, она смогла лишить жизни предателя. Затем лишила жизни и себя. Именно после этого, по словам некоторых фейри, появились Пустоши на месте, где ранее была столица Королевства Мидер. Выживший наследник, второй сын королевы, принял власть, надев королевский магический амулет, а пустоши с тех пор только продолжили шириться, вынуждая волшебный народ выбрать для себя иные земли для жизни.

– У Мидера была иная столица? – переспросил Эрбос.

– Да. Поговаривают, что развалины великого города и замка до сих пор стоят где-то в пустошах.

– Какая страшная история… Теперь и я понимаю это место. Оно мстит за горе, что пережила королева Мидера.

– Сестра, не стоит верить именно этому рассказу. Таких выдумок ещё уйма, и в каждая из них страшнее прежней, но это, однако, не делает их правдой. Сказки, не более.

Мысленно в моей голове возник образ рыжеволосого незнакомца, что без труда управлял чудовищами и самими Пустошами.

– А есть ли некие существа или фейри, которые могли намеренно покрыть эти земли скверной? – Все взгляды вокруг мгновенно прилипли ко мне.

– Дочка, Пустошам тысячи лет. Даже если бы кто-то из высшего народа обладал столь мощной магией, чего лично я не встречал никогда, то жизнь даже у фейцев не столь продолжительна, чтобы некое одно существо могло удерживать магию в этом месте.

– Да, точно. – Задумалась я, уже понимая, что мои предположения разбились о скалы очевидных фактов.

– К чему такие вопросы, Милли? – заподозрила нечто мама. – Ты кого-то встретила в лесу?

– Казалось, что да, но, судя по всему, то был лишь мираж. Выдумка хитрого леса.

Минута неловкого молчания после этих слов, прервалась предложением Эриона, который решил развеять напряжение от воспоминаний моего смертельного путешествия по Пустошам.

– Может, мы сможем ехать быстрее если чудовища на нас всё равно не стремятся напасть?

– Хорошая идея, сын. Так мы успеем прибыть к Древнему Лесу и затем домой, гораздо раньше. Укрепите мой щит на всякий случай.

Все вместе, мы подняли слой за слоем магический барьер, который защищал и скрывал нас от окружающих глаз. Затем понеслись очень быстро по обманчиво прекрасному лесу в сторону дома.

Красивые огни мелькали вокруг и изредка, когда хищный лес объяли сумерки, мы замечали бильвизи, которые словно живые статуи провожали нас злобным взглядом, лишь по звуку определяя присутствие, но не могли напасть. Они замерли и не могли шевелиться. А более всего мы удивились, когда повстречали монстра, что своим внешним видом напоминал Варга. Волк был тоже монстром. Деревянное существо, проходившее на Варга очень сильно, но не имевшее их плоти, лишь форму из кусков древесины и переплетённых ветвей.

Он тоже стоял без движения и лишь смотрел темными глазами-впадинами в нашу сторону, заставляя поёжиться от ужаса. Даже Ниадис, увидев столь явное сходство с его народом, жалобно заскулил, опуская голову пред неживым более существом. Варг смотрел так, словно знал больше нас всех про возникновение этого создания, но не мог произнести и слова, хоть и был связан с отцом магическими камнями, которые позволяли им обмениваться некоторыми намерениями и мыслями.

Чувство горя, непомерной безысходности и кошмара, заполняли это место, захватывая и наши души в капкан своих переживаний. Непонятная тоска, казалось, пропитала нас с головы до ног, когда мы, наконец достигли стены из растений.

Все с облегчением вздохнули, возвращаясь по новому тоннелю, проделанному магией мамы в живой лес. Древние чащи встретили приятными запахами свежести и летней жарой. Птицы снова пели, а стена из растений, как всегда, быстро восстановила свою целостность, оберегая то, что уцелело на границах с проклятыми местами.

– Самое сложное позади, – отчеканил отец, подтверждая своё непосредственное отношение к армии короля, манерами и умением держаться стойко.

– Самое сложное впереди, – опроверг мой супруг, как всегда таинственно, но ясно намекая на большую опасность, которая нас поджидает в замке короля Мидера.

Не смея в этот раз расспрашивать Эрбоса о том, что нас ждёт впереди, мы попросту молча направились в дом моих родителей, стараясь поскорее оказаться в месте, где нас не стерегла смерть. У нас ещё было немного времени подготовиться к пиршеству, которое нам предстоит посетить. Немного времени, чтобы насладиться спокойствием и компанией любимых людей.

– Эрбос, расскажи мне о том, что видел. Что меня ожидает при встрече с королём? – не выдержала я, прижимаясь к мужу спиной и тихо спрашивая.

– Исцеление короля Мидера и наше возвращение домой, Милли. Пока, это самое четкое видение. Надеюсь, так оно и будет. Мы справимся. Вместе. Как и всегда. – Сжал он мою руку крепче во время быстрой езды верхом на Варге.

Тёплый ветер лизал пряди волос. Мы неслись домой радостно. Ниадис и Грия наверняка спешили к своему детёнышу, а лично я спешила искупаться и выспаться в мягкой постели.

Умиротворение снова поселилось внутри, выгоняя чувство страха и опасности. Мы были абсолютно уверены, что более нам ничто не может угрожать. Но как же мы ошибались…

В мгновение ока, слева от нас, словно из ниоткуда, налетело нечто светлое, словно густое облако окутала магия, названия которой я не знала. Одна секунда прочертила пространство вокруг громким женским криком и следом низким рёвом мужчины. Мы резко остановились. Звон железа дал понять, что все присутствующие тут же достали мечи и кинжалы из ножен.

– Берегитесь! Это…

Слова отца прервались, когда туман исчез, как и появился.

– Зоуи! – рванул Авалард в сторону, куда предположительно направилось неожиданно быстрое существо. Он был один в седле и нам не нужно было догадываться, кого именно выбрал жертвой зверь из мира фейри. – Это Тильбери! – закричал отец, пряча меч, выхватывая прочный лук из-за спины и первую стрелу к нему. – Нужно очень спешить! Они очень быстры!

Тильбери (tilberi – несун), или Снаккур (snakkur – веретено) – в исландском фольклоре существо, созданное ведьмой и фейри в одном лице.

К горлу тут же подобралась тошнота, ни то от того, насколько резко мы сорвались со своих мест в погоне за существом. Ни то от того ужаса, который испытала, осознавая какая жуткая сущность уволокла жену Аваларда.