Текст книги "Герцогиня: ветер судьбы"
Автор книги: Марианна Красовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Он ждал, я поняла это по глазам, по нетерпению, с которым он подался мне навстречу.
– Я тебя звал, – упрекнул меня Ю-Вей. – Ты мне снилась, но как-то не так.
– Далеко ты спрятался, – усмехнулась я, подавая ему неизменный дурман-чай. – Насилу нашла тебя среди лесов.
– Иди ко мне.
Выпил чай, подхватил меня в объятия, отнес на кровать. Как всегда, был нежен и ласков.
Я потом рыдала до утра, не понимая, почему так. Почему я не могу спать со своим законным супругом? Почему он просто не потерпит? Нет, наверное, я не хотела, чтобы он, закрыв глаза и представляя другую, попросту исполнил супружеский долг, наверное, быстро, холодно и безучастно. Но и быть Виро я больше не хотела. Только почему-то через несколько дней снова… пришла к нему.
Так прошел месяц, до этих чудесных мест тоже добралось самое настоящее лето. С полями, цветущими травами, бабочками и поющими птицами. С овцами на лугах, с работами в шахтах, где теперь пропадал Жерар, с первыми урожаями. Поначалу мне это всё ужасно нравилось, все было внове, но уже через пару недель я готова была выть от тоски. Неимоверно скучно, не с кем даже поговорить. Ни подруг, ни мало-мальского собеседника. Арман торчал в библиотеке с Макеши, рисуя какие-то карты, Ижен, после вопроса о том, где родители Жерара, разговаривать со мной вовсе не желала, ссылаясь на вечную занятость, а старик Регнар мне казался ужасно суровым. Я его побаивалась. Да и о чем с ним разговаривать – об урожаях что ли?
– Вы отвратительный муж, Волорье, – сообщила я как-то Арману за завтраком.
– Аргументируйте.
– Мне скучно. Даже поговорить здесь не с кем. А вы совершенно не уделяете мне внимания.
– О чем мне с вами разговаривать? О вышивке или о мужчинах? Что вам интереснее?
– Если выбор так скуден, то, пожалуй, о мужчинах, – смотрела на него прямо, не пряча глаз. – Поговорить нам давно стоит откровенно, вы не думаете?
– Возможно и стоит, – криво усмехнулся граф. – А кстати, не хотите ли съездить в Белый замок, развеяться?
– К вашему бесплотному предку в гости? Благодарю покорно. В столицу хочу, – неожиданно для себя заявила я. – Там давно уж прибыла ниххонская делегация, там танцы, гулянья, а я тут от мух отбиваюсь.
Понимала, что это было дерзко, даже нагло, но мне было уже всё равно. А муж неожиданно задумался.
– А почему бы и нет? – пожал он плечами. – Мне в вашем замке, признаться, тоже наскучило, слишком уж тут… чисто и благородно, – он кивнул к прислушивающемуся к нашему разговору Регнару. – Мы здесь и не нужны вовсе, и без того все как по маслу. Барон, как бы мне переманить вас в Белый замок? Там всё гораздо печальнее.
– Не выйдет, – усмехнулся старик. – Я здесь так давно хозяйничаю, что врос уже в эти стены. Видимо, буду как призрак прошлого графа Волорье – навеки тут обитать.
– Никаких привидений в моем замке, – поспешно попросила я. – Я – натура нервная, чувствительная. Прикажу ведь разнести по камушкам замок и заново сложить! К тому же вы мне нужны, барон. Здесь еще моим сыновьям расти, а вам – учить их вести хозяйство.
– И какую же роль вы отводите мне, драгоценная моя жена? – прищурился Арман.
– А вы будете в плавании, мой нелюдимый супруг, – бросила я небрежно. – Кажется, это всех более, чем устроит. Спасибо, я сыта.
Бросила на стол ложку, встала и удалилась. Как же я была на него зла! Не будь у нашей беседы свидетелей, я бы еще много чего сказала: и про то, что отцом моих детей вполне себе может быть другой мужчина, и про развод, мысль о котором уже приходила мне в голову, и про мужскую несостоятельность моего супруга. Может, и хорошо, что сумела промолчать: вряд ли бы Арман так просто спустил мне эти оскорбления. Ответил бы, я бы еще что-то сказала… Рассорились бы насмерть, это я умею.
А вообще, конечно, он не виноват. Это я затеяла брак, в котором он не нуждался, это я ему навязывалась. Он меня любить вовсе не обязан. Наверное, я вот такая – глупая, никчемная и непривлекательная.20. Уроки любви
Арман к вечеру снова закрылся в библиотеке. Мы не разговаривали весь день, избегая друг друга. Если и сталкивались в коридоре, то молча проходили мимо. Мне хотелось выть, хотелось бежать отсюда прочь – к маме и папе. Хотелось снова стать ребенком, маленькой девочкой. Как нужны мне те большие руки, в которых можно укрыться!
Вечером приказала горничным собирать мои вещи: хочет Арман или нет, а я возвращаюсь в столицу. Я сама себе хозяйка, тем более мужем он мне так и не стал. Или стал, но не он, а Ю-Вей. Или не мне, а Виро. Я запуталась!
Надела в очередной раз кимоно и маску, выскользнула в коридор. Макеши уже даже не комментировал, просто выразительно закатил глаза. Плевать. Мне сейчас так нужно тепло! Объятия нужны, в которых можно забыться. Самообман? Что ж, пусть так!
Он ждет. Говорил – каждую ночь обо мне мечтает.
– Виро, ты пришла, – в голосе Армана звучит непривычная мне нежность. Это одновременно и приводит меня в трепет, и злит. Увлёкся глупой девчонкой из лунного дома. А жена ему не нужна!
Молчу, как всегда, спокойно развязывая пояс кимоно, но Арр в этот раз удивляет.
– Нет, у меня другие планы, качает он головой. – Сегодня ты снимешь маску.
Понятно. Нет, боюсь – это плохой вариант. Мне не нравится. Завязываю обратно пояс. Отворачиваюсь, берусь за ручку двери.
Он смеётся.
– Постой, загадочная! Ночь за окном, слышишь? Я задую свечи. Закрою портьеры. Обещаю, мы не увидим друг друга. Только наощупь.
– Поклянись, – шепчу я.
– Клянусь.
Я киваю. Хочу! Хочу целовать его везде, ласкать губами. Сегодня мне это мучительно нужно, кажется, я умру, если не прикоснусь к нему, не впитаю его силу и спокойствие. Он, улыбаясь, гасит свечи. Комнату наполняет такой густой мрак, что что я даже пальцев своих не вижу.
– Ты где? – тихо зовёт меня Арман. – Ты исчезла? Сбежала?
– Нет, я тут, – пошла на голос, натыкаясь на его тело.
Он тут же обхватил меня руками, сминая шёлк кимоно в складки. Прижал к сильной груди и шепнул:
– Ну же, снимай маску. Мне не терпится тебя поцеловать.
Я застыла. Целоваться-то меня и не учили. Не принято это в Ниххоне. Я целовалась лишь однажды – с ним. В тот день, когда он меня отверг в первый, но далеко не в последний раз.
– Что не так, птенчик?
– Я...
– Не умеешь? Я так и думал, – усмехнулся Арман, пальцами поглаживая мои губы. – Буду учить. Сегодня – только поцелуи.
– Нет! – возмущённо шепнула я.
– Да. И не спорь. Будешь послушной девочкой – получишь награду.
Сам развязал ленты. Взъерошил мои волосы пальцами. Покрыл поцелуями лицо – короткими, нежными, такими... любящими? Он словно ощупывал меня губами. Потянул зубами за нижнюю губу. Я всхлипнула, обвивая руками его шею. Я очень хотела, очень! Люблю его отчаянно. И кричала бы, признавалась бы постоянно, но слов таких нет, чтобы передать все мои чувства, да и не нужны ему эти слова. Я для него – лишь игра. Зато... зато он мой – весь. В этой вязкой темноте, где смешивается дыхание, где каждое прикосновение – как удар. Подталкиваемая Арманом, я вдруг спотыкаюсь о постель и падаю, взвизгивая. Он падает сверху, вышибая из меня дыхание. Тяжёлый, как камень. Такой... желанный. Поднимается на руках, нежно, легко находит на ощупь мои губы, прихватывает их губами. И внутри меня расцветает огненный цветок. Поцелуи – это сладко. Горячо. Он раздвигает мои губы языком, бесстыже берет меня одной только этой лаской, медленно, упоительно, наслаждаясь каждым мигом. Я царапаю его плечи, прижимаюсь бёдрами к его паху, явственно ощущая его желание. Губы, терзавшие мой рот, вдруг поплыли ниже. Подбородок, шея, ямочка между ключицами. Шёлковый пояс, наконец, развязан. Его руки везде. Он словно укутывает меня в поцелуи. А потом раздвигает мои бедра и приникает горячим ртом к самому центру моего возбуждения. Это как удар, как молния. Меня учили, что женщина не должна терять себя в мужских руках. Что она должна отдавать, а не отдаваться. Но сейчас именно я извиваюсь и жалобно мяукаю от невероятных ощущений.
Отрываясь от меня, Ю-Вей тихо смеётся.
– Что ты теперь думаешь о поцелуях, птенчик?
– Я думаю, что тоже... умею.
– Что ты умеешь?
Я фыркнула, нашла пальцами его достоинство, так явно и недвусмысленно свидетельствующее о том, что он тоже... хочет. Пробежалась по всей длине, а потом стекла вниз, обхватывая его губами. Впервые – не холодный каменный член, как нас учили в лунном доме, а настоящий, живой, горячо пульсирующий в моей ладони. Ю-Вей вздрогнул, сдавленно вздохнул, словно захлебываясь стоном. Теперь была моя очередь хихикать. Прошлась языком по всей длине, вобрала глубоко, почти до самого основания – умела.
– Боги, ты невероятная, – прошипел мой мужчина, а потом вдруг изогнулся, подхватил меня за бедра и поставил на колени – над собой. – Продолжай, не останавливайся, мне очень нравится.
Я не понимала, что он делает, но послушно продолжила – а потом вдруг замычала возмущенно и испуганно, когда его пальцы, а следом язык и губы скользнули внутрь меня.
– Не останавливайся, – приказал Ю-Вей, когда я изогнулась, пытаясь ускользнуть.
Да как не останавливаться? Бедра у меня тряслись от напряжения, все тело пульсировало. Зачем, как? Он не должен! Но Ю-Вею всегда было плевать на то, что он должен или не должен. Он просто ласкал меня так остро и так сладко, что я стонала, всхлипывала и едва удерживала его мужество в руках.
– Горячая девочка, – мурлыкнул он. – Тебе так нравится?
Да. Я – вдруг ощутила себя неумехой. Совершенно потерялась, позабыла все тайные приёмы и методики. Всё, что могла – только целовать его, отчаянно пытаясь передать свои ощущения. Он ускорялся – и я ускорялась тоже. Он замирал – и я замирала, скользя по стволу пальцами и позволяя ему войти до самого предела. Все это не могло длиться вечно: я взвыла, вцепившись в его член руками и губами, застыла, звеня как струна, удерживаемая от падения лишь его сильными пальцами, а он зарычал гулко и глухо, дернувшись и оставляя на моем языке терпкое семя.
Да. Научил он меня поцелуям, и возразить нечего.
Совершенно без сил я распласталась на его теле.
– Молчаливая, что же ты так долго не приходила ко мне? Я скучал.
– Это был последний раз, Ю-Вей, – тихо отвечала я. – Моё время истекло, я возращаюсь домой, в Ниххон.
– Не вздумай! – подскочил он, но я знала, что пора заканчивать эту глупую игру, пока она не свела меня с ума. – Виро, я… не хочу без тебя.
– У тебя есть жена.
– Я ее не люблю.
– Ты и меня не любишь, Ю-Вей, – жестко ответила я. – Любишь лишь одного человека – себя. Пора взрослеть. У тебя есть долг, обязанности, служба, наконец. Ты не ребенок, чтобы прятаться за маской…
– Злая, злая Виро!
– Очень злая, Ю-Вей. Я же ёкай, мы такие. Прощай, я выпила тебя до конца.
– Я приплыву в Ниххон и найду тебя! – выкрикнул он. – Не спрячешься!
– Попробуй. Буду ждать.
Вот зачем я это сказала? Чтобы он и в самом деле – поплыл? Бросил всё и рванул искать свою несуществующую любовницу-ёкая? Смешно.
Коснулась его волос наощупь, поцеловала в губы – как он учил. Уложила его, уже почти уснувшего от моего зелья, в постель, укрыла одеялом. Прислушалась к ровному глубокому дыханию. Спит, кажется. Отодвинула портьеру, впуская в комнату неверный лунный луч. Нашла кимоно и маску. Вышла.
Нет, я больше не вернусь. Надо учиться жить в реальном мире.
Боясь растерять всю решительность, я сожгла и кимоно, и маску в камине. Вот так. Нет больше Виро, есть только Ива Шантор и ее глупые бессмысленные мечты.
Наутро Арман был молчалив и сумрачен. Приказал мне собираться: едем в столицу. Там у него тоже немало дел.
– Одно только продумайте, – устало сказала я ему в ответ. – Когда его величество спросит, почему я не в положении – что вы ему скажете?
– Не волнуйтесь, будет вам ребенок, – вздохнул Арман.
И почему мне так не понравились его слова? Это ведь – капитуляция? Я победила? Или нет? Как все сложно – и, главное, я сама всё усложнила.21. Ниххонские гости
Я была права: делегация из Ниххона уже прибыла. Вся столица гудела – на родину вернулась Авелин Кио, известная в высшем свете как Эва Волорье.
Время было над ней не властно, она была по-прежнему невероятно хороша собой: светлые волосы, тонкая, несмотря на троих детей, талия, светлые глаза, кожа без морщин и изъянов. Супруг, ниххонский посол, ей под стать: высокий, прямой, с длинными черными волосами и ехидными узкими глазами. То есть это я вижу, что папа Хиро смеется про себя, а прочие дамы вздыхают и млеют от его невозмутимости.
Ниихонцы красивые, этого у них не отнять. Вся делегация – как на подбор. На самом деле внешность была одним из критериев отбора, Императору нравится создавать о Ниххоне такое вот впечатление: что подданные его сплошь все красавцы, отменные воины и знатоки искусств. Других за пределы Ниххона стараются не выпускать. На самом деле в стране есть и кривоногие лысые коротышки, и глупцы, и совершено необразованные крестьяне. Но при дворе ранолевского короля вы их точно не увидите, да и в открытых для чужеземцев районах Ниххона тоже.
Поэтому все дамы при дворе сегодня мечтают о ниххонских послах, а я только посмеиваюсь. Самый великолепный из них, Акихиро Кио, глава делегации – для них точно недоступен.
Арман не раз мне говорил, что нравы при дворе Вазилевса стали строже, чем пятнадцать лет назад, но я этого совершено не замечаю. Дамы так увлечённо обсуждают гостей, что у меня начинают пылать щеки. Некоторые из членов делегации уже опробованы. Боги, пожалуй, я прогуляюсь в саду. Слышать, кто «достойнее» – местные придворные или ниххонцы – я больше не в силах. Интересно, а где Арман? Я не видела его с того момента, как мы приехали утром ко двору. Хотелось бы его найти, конечно. А что, если он с другой? Именно эта мысль первой пришла в голову, несмотря на то, что в моего мужа могло быть так много других дел тут. Несмотря на то, что он рассказывал о святости брачных уз, я отлично знала, что мой муж способен на измену. Виро он больше не увидит, но при дворе полно других женщин.
Злясь, ревнуя, успокаивая себя, я вышла в сад и побрела по одной из тропинок. Специально углубилась в лабиринт, желая побыть одна – и моя настойчивость была вознаграждена. У одного из крошечных прудов я разглядела знакомую фигуру в чёрном кимоно.
Как всегда – от отца всегда веет спокойствием. Если мама – птица, я – ветер, то он – просто океан. Океан мудрости и любви.
Оглядываюсь, убеждаясь в отсутствии свидетелей, и шагаю к нему, осторожно касаясь кончиками пальцев рукава.
– Маленькая моя птичка, —уголками губ улыбается отец. – Я по тебе скучал. Ты в порядке?
– Нет, – честно отвечаю я. Я знаю, что некоторые вещи приличные девушки не обсуждают с отцами, но мамы нет – а он здесь, рядом.
– Тебе нужна помощь, Ива? – спрашивает у меня Акихиро Кио, и я решаюсь.
– Нужен совет, папа. Я сама себя загнала в ловушку, а теперь не знаю, что делать.
– Я могу тебе помочь?
– Да. Обними меня.
Он без тени сомнений раскрывает объятия, а я ныряю в его руки, прижимаясь к груди и вдыхая родной запах. У меня был самый лучший отец. Не знаю, мог бы герцог Шантор подарить мне столько любви и внимания, как Акихиро Кио. Папа учил меня читать и писать, когда я сломала ногу, грохнувшись с дерева, мама сказала что-то вроде «сама виновата», а потом обернулась птицей и помчалась за лекарем, а отец вытирал мои слезы и шептал, что все будет хорошо. Когда я в десять лет выразила желание учиться в деревне Кио – он не стал говорить, что я слишком мала, что я не знаю, о чем прошу, а просто отвез меня туда, правда, настоял, чтобы со мной остался Макеши. Мама сильно ругалась, потом плакала, потом умоляла меня одуматься, но я была непреклонна. Уехала, даже не думая о том, что я буду там совсем чужая. Впрочем, родители вскорости перебрались в деревню вслед за мной.
Вот и сейчас я уверена, что отец не станет меня укорять в распутстве, а просто выслушает и успокоит.
– Мой муж мне изменяет, – тихо сказала я отцу.
– Откуда ты знаешь?
– Я… так вышло, что он изменяет мне со мной же. Только он не знает, что это я.
– Поясни.
– Когда я сдавала экзамен в лунном доме… помнишь, ты еще был против… после танца некий господин Ю-Вей пожелал выкупить меня за пять тысяч риссов. И я согласилась.
Плечи отца напряглись. Я могла себе представить, как он сдвинул брови и сжал губы.
– Я подлила ему в чай одного из маминых зельев. Он заснул. В общем, Ю-Вей – это и был адмирал Волорье. Мне он понравился еще тогда. И когда я встретила его здесь, в Ранолевсе – я была потрясена и обескуражена. И влюбилась. Оттого и у короля его просила. А он меня не любит, совсем не любит. Мы стали с ним друзьями, но мне этого мало.
– А кого же он любит? – задал правильный вопрос отец.
– Не знаю, кого уж он любит, но спит он с Виро, девушкой из лунного дома. Я надеваю маску и кимоно, беру дурманящий чай и прихожу к нему…
– Довольно подробностей, – отец погладил меня по волосам. – Забавно ты завернула. Он спит с одной, а жениться пришлось на другой. А ребенка он тебе должен сделать по дружбе?
– Он просил подождать, а я согласилась.
– А если забеременеет Виро, как ты объяснишь это мужу?
– Не знаю, – тихо ответила я. – И не хочу знать.
– Что ж, я советую просто ждать. Не руби сейчас сгоряча, не беги признаваться. Не оценит, будет злиться. В любом случае, все станет явным, и камень может проговориться.
– Какая чудесная сцена, – внезапно раздался холодный голос от кустов. – Моя жена в объятиях ниххонского посла. Иветта, когда я говорил, что времена изменились, я имел в виду именно подобные ситуации.
Я молча сделала шаг в сторону. Как объяснить то, о чем нельзя говорить никому, я не знала. Не было ни страха, ни волнения, только какое-то тупое равнодушие.
– Что, не будет цирка с заламыванием рук? Не будет уверений в своей непорочности? – издевательски спрашивал меня Арман. – А вы, господин Кио? Вам, пожалуй, объясняться перед супругой будет сложнее!
– Не судите по себе, молодой человек, – спокойно ответил ниххонец. – У моей жены нет никаких причин подозревать меня в неверности. Как, впрочем, и у вас.
– Хотите сказать, что мои глаза меня обманывали? – покраснел Арман. Я со смутной тревогой следила за его губами, говорившие немыслимо мерзкие вещи. – Ах, я понял! Вы чисты и невинны, это маленькая шлюшка Шантор пыталась вас соблазнить! В это я поверю без труда.
– Граф Волорье, вы не представляете, с каким удовольствием я сейчас надеру вам задницу, —выдохнул Акихиро Кио, быстро извлекая из-за спины катану. Между прочим, ему единственному из посольства позволили носить оружие, оказав немыслимое доверие. – Я, можно сказать, двадцать лет мечтал…
– Переносите свои желания на невинных людей, господин Кио? – усмехнулся Арман, вытаскивая из ножен шпагу. – Жаль, оружие у нас неравноценно. Как насчёт пистолетов? Нет? Жаль. В таком случае, извольте подождать пару минут. Эй, Гвирон!
Из кустов мгновенно выглянул мальчишка с рыжими вихрами. Ах вот как? У господина графа тут шпионы? Наверняка и моем разговоре с ниххонским послом супругу было доложено незамедлительно, почему он и явился так вовремя.
– Найди Жозефа, пусть принесет мне катану. Немедля.
Мальчишка кивнул и убежал.
Арман же небрежным жестом оправил кружева на манжетах и заговорил светским тоном:
– Так как вы находите Ранолевс, господин Акихиро? Помнится, вы раньше бывали и на Севере, и в Белом замке?
– В иные времена мало кто осмеливался бросить мне вызов, – насмешливо отвечал ему отец, не поддаваясь на провокации. Он был очень зол, я видела это по его глазам. – Единственный, кто мог сравниться со мной в искусстве фехтования – это его величество Вазилевс.
– Те времена давно прошли, – пренебрежительно фыркнул мой супруг. – Да и вы не стали моложе. Сколько вам лет? Пятьдесят? Больше?
– Сорок три, – сквозь зубы процедил ниххонец, гневно прищуриваясь.
– Старик…
– Вы ведь знаете, что катана запросто разрубает человека напополам?
– Разумеется! Я обучался в Ниххоне…
– Пару лет… Нет, я не буду с вами сражаться. Это будет избиение младенца. Да и не заслуживает такой щенок поединка чести. Я просто набью вам морду, как изволят выражаться здесь, а Ранолевсе.
– Не надо, – тронула я отца за рукав. – Пощади его.
Я-то знала, какой он в бою. У Армана нет шансов.
– А ты трогательно уверена в своем муже, птичка моя, – насмешливо бросил мне муж. Отец нахмурился и развязал пояс, скидывая тяжелое парадное кимоно с плеч.
– Да прекратите же, – в отчаянии закричала я. – Арман, пусть будет по-твоему! Считай меня шлюхой, гулящей девкой, кем угодно, только прекрати этот фарс! Ты с ним все равно не сравнишься. Господин Кио, умоляю…
– Ива, заканчивай истерику. Я постараюсь твоего любимого супруга не искалечить, несмотря на то, что он ведёт себя, как Они.
Я посмотрела на одного, на другого и поняла: да они счастливы, как мальчишки! Оба хотят драки, распушили перья как два петуха перед курицей! На самом деле даже не я тому причиной, а их собственная гордость. Они… будь я в обществе мужчин из клана Кио, то сказала бы прямо: меряются мужскими признаками, теми, что между ног. А здесь как подобрать слова? Да и нужно ли?
Ай, отец обещал Армана не калечить, этого мне достаточно. Пусть делают, что хотят.22. Маски сброшены
– Когда-то этот дом был моим, – мягко заметила Авелин Кио, неожиданно обнаружившаяся в гостиной столичного особняка Волорье. – Я ждала тебя, милая. Ты одна? Где твой блестящий муж?
– Полагаю, дерется на дуэли с моим блестящим отцом, – невозмутимо ответила я, падая в кресло и жестом подзывая лакея. – Чай и булочки, пожалуйста.
Светлые глаза мамы Авелин на миг стали совершенно круглыми, она вздрогнула и вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Потом, правда, успокоилась: всё же она привычная к такому роду неожиданностям. Работа отца всегда была опасна, и уж точно Охотник на ὀни рисковал сейчас куда меньше, чем в ниххонских лесах.
– Что не поделили? – светским тоном спросила мама.
– Полагаю, тут старый конфликт между Волорье и Кио, – пожала я плечами. – Ну, а вообще… Арман увидел меня с отцом, и его обуяла ревность.
– Это хорошо, – усмехнулась Авелин. – Ревность – это полезно для любви, особенно – вот такая, без повода. Думаю, Хиро ему всё объяснит.
– Нет тут никакой любви, – мрачно сказала я, глядя на обтянутые шелком колени. – Я ему не нужна. Я его не интересую, как женщина.
– Он так сказал?
– И не один раз.
– И что ты собираешься с этим делать?
– Я не знаю. Наверное, буду ждать, пока он меня полюбит.
Авелин прищурилась, открыла было рот, потом закрыла и покачала головой.
– Я хочу поглядеть на этого прекрасного человека, – наконец, сказала она. – Мне кажется, он разительно отличается от Ральфа. Гвен, в конце концов, удивительно благоразумная женщина, не могла же она воспитать идиота? Кстати, ты ведь была на севере? Как там Белый замок? Стоит?
Ох, сколько я могла рассказать о Белом замке и его обитателях – как живых, так и не слишком! Мы проговорили до вечера, смеялись, решили, что не хотим больше возвращаться в замок Волорье. Мама рассказала про Ниххон и успехи моих братьев и сестры, про то, как встретили ее тут, в Ранолевсе. Говорила все медленнее, не сводя глаз с двери. С каждой минутой волнение возрастало, времени прошло немало, а мужчины все не возвращались. Не натворили ли они чего-то недопустимого? И уже Авелин встала и решительно заявила:
– Ну всё, я пошла их искать.
И тут раздалось пение, и весьма, надо признать неплохое. Пели явно двое – к тому же на ниххонском. Баритон пел с акцентом. Я и не предпологала, что у Акихиро Кио такой великолепный голос. Конечно, он когда-то напевал колыбельные мне и мальчишкам, но не так громко и не с таким явным удовольствием.
Они ввалились в гостиную в обнимку и, кажется, по-одиночке стоять на ногах уже не могли. Такие разные – но оба высокие и красивые. Засмеявшись, они разжали руки и, шатаясь, повалились на диван.
– Твой отец, птичка, совершенно не умеет пить, – обиженно заявил Арман. Да, он внезапно казался почти трезвым. – Ох уж эти ниххонцы!
А Акихиро в ответ разразился целой речью на родном языке, где обвинил своего собутыльника в спаивании представителя дружеской страны и нарушении дипломатической неприкосновенности. Будь Арман ниххонцем – ему следовало немедленно покаяться и сделать сеппуку, чтобы смыть с себя позор. Но Волорье не был ниххонцем, поэтому только тяжко вздохнул, а потом взвалил расплывшегося на диване тестя на плечо и потащил наверх в спальню.
– Я так понимаю, сегодня мы ночуем здесь, – совершенно спокойно сказала мама. – Да, ниххонцы очень быстро пьянеют, Ферны тоже всегда пытаются напоить бедного Хиро, но он обычно ускользает от них. А Волорье… Ну, они всегда славились своей настойчивостью. Так ты говоришь, что он тебя не любит, Ива?
Я кивнула, совершенно не понимая, что мне делать дальше.
– Чтобы Волорье и женился на женщине, которая ему не нужна? – мама покачала головой. – Не бывало этого никогда. Я, пожалуй, пойду помогу раздеть Хиро. Надеюсь, они не покалечили друг друга.
Я поежилась. Оба показались мне невредимы, но мне ли не знать, как отец может драться? Воины клана Кио умели убивать одним прикосновением пальца, не все, конечно, это очень древнее искусство. Отец не умел. А вот обездвижить нажатием на нужные точки у него получалось неплохо. Для этого нужно только приблизиться вплотную к противнику. Ничуть не удивлюсь, если именно для этой цели он висел на моем выносливом муже.
Наверх мне идти очень не хотелось, было страшно. Доела пирожные, налила себе еще чаю, молча глядя на темноту за окнами. Четвертая чашка чая в меня уже не лезла, к тому же было так тихо… Наверное, Арман уже уснул. Он все же был нетрезв. Надеюсь, он не ждет Виро. Потому что если ждет – этого больше не будет.
Тихо, совершенно неслышно – как я всегда передвигалась в волнении (сказывались уроки в клане Кио) – я прошла в свою комнату и остановилась на порогу в смятении. Все мои вещи были разбросаны по полу, сундуки выпотрошены. На постели восседал мрачный Арман с птичьей маской в руках. Про нее я совсем забыла, давно не доставая. Да и рука не поднялась бы ее сжечь, это ведь – память. Глядя в его очень злое лицо, я невольно попятилась… И вот тут-то узнала, что Арман не зря – военный капитан. Он мог быть невероятно быстрым и сильным. Вскочил, подлетел ко мне одним большим прыжком, втолкнул в комнату и захлопнул тяжелую дверь.
– Объяснишься, Ива? – рыкнул он.
Я молча и испуганно покачала головой. Что тут объяснять?
– Чья это маска?
– Ав-велин Ферн, – пискнула я.
На его лице отразилось глубокое изумление, потом ужас.
– Нет, ты не так понял, – быстро исправилась я. – Это фамильная маска Фернов, мама мне ее… дала на время. В ней каждый из Фернов находил свою судьбу… каждая… – мой голос звучал так жалко, что Арман закатил глаза.
– Фу, Иветта, ты еще заплачь тут, – язвительно заявил он. – Разрыдайся с соплями и заламыванием рук, скажи, что ты не хотела меня обманывать, что это случайно вышло.
Его тон стегнул меня словно кнутом, я тут же вздернула подбородок и прищурилась:
– Совершенно случайно. Или вы думаете, что я бросилась за вами в Ранолевс, охваченная угрызениями совести?
Он расхохотался.
– Ну ты и лисица! – выдохнул… с восхищением? – Умеешь держать удар. Истинная воспитанница Акихиро Кио, теперь верю.
– Он… всё рассказал? – неужели отец открыл ему мой секрет? Это… больно.
– Он сказал, что растил тебя с младенчества как свою дочь. В Ниххоне, разумеется. И вот тут то у меня пасьянс сошелся. Я же не совсем идиот, Ива, хотя ты вправе считать иначе. Запах, телосложение, голос… я, впрочем, думал, что мне это кажется, что Виро и в самом деле ёкай. А они могут принимать любые обличья. Но все куда проще, верно?
– Вы не злитесь? – в моем голосе снова слышится страх, и как я себя за него ненавижу!
– Злюсь? – удивляется Арман. – Да я в ярости! Я хочу вас задушить!
Он снова перешел на “вы”, и я вдруг понимаю, что гроза прошла стороной. Ничего он мне не сделает. Да и не такой человек Арман, чтобы как-то обидеть женщину. Все наши перепалки всегда доставляли удовольствие обоим, а если его и заносило – то в том была и моя вина тоже. Поэтому я совершенно успокоилась, подошла к нему вплотную и нахально запустила пальцы в светлые волосы – как могла позволить себе только Виро. Он поднял лицо. Я впервые видела вот такой странный его взгляд при свете: один зрачок у него расширился, и глаз потемнел, а второй, неживой, оставался мутным.
– Только задушить? – мурлыкнула я по-ниххонски.
– Теперь – непременно, – рыкнул он, обхватывая меня за талию и толкая на кровать. – Теперь я тебя просто убью, Ива!
Платье затрещало в его руках – мое безумно дорогое и такое красивое платье: из нежно-голубой саржи с белым кружевным чехлом. Я вскрикнула возмущенно, но он зажал мне рот ладонью левой руки, а правой дорывал мой наряд окончательно. Ну и пусть, купит еще! Приподняла бедра, позволяя ему стащить лохмотья шелка, потом стянуть белье. Кажется, сейчас у меня будет брачная ночь!
Пришпиленная его тяжелым телом к постели, словно бабочка к листу бумаги, я вся трепетала, пока он жадно ощупывал губами мою шею и плечи.
– Ты так хотела этого, верно, лисица?
– С того танца, Ю-Вей.
Зря я вот так осмелела – он мгновенно напрягся, сильная рука взметнулась, ухватив меня прямо под подбородком. Сжал слегка пальцы, заглядывая в лицо. Я улыбалась дрожащими губами, вдруг учуяв, как сильно от него пахнет спиртным духом. Он явно нетрезв. Что сейчас со мной сделает?
Оттолкнул, поднялся, пошатываясь.
– Простите, Иветта, поговорим завтра.
– Нет, сегодня! – тут же взвилась на постели я. – Не вздумайте сбежать с поля боя, бравый адмирал! Это слишком похоже на капитуляцию!
– Женщина – это единственный трофей, который способен убивать охотника…
– Ясно. Вы все же меня наказываете вот так.
– Как?
– Отлично это у вас получается! – я почти кричала, вспомнив вдруг, как он оставил меня в тот самый первый раз. Ничего не поменялось. – Сначала даете авансы, а потом сбегаете, как последний трус! Даже от законной супруги! А как мне по-вашему еще было заполучить от вас ребенка, вот скажите?
Он замер, окаменел, оглядываясь.
– Только ради ребенка? – тихо спросил он. – Все это было ради ребенка?
– Убирайтесь к черту! – я с силой швырнула в него подушкой. – Видеть вас больше не хочу!
– Ну уж нет. Теперь – не уйду. Вы бесконечно правы, моя дражайшая супруга. Мне стоит сделать вам ребенка, пока его не сделал кто-то другой.
Он принялся стягивать с себя рубашку, окидывая меня задумчивым взглядом, а я на всякий случай прикрылась одеялом. Кажется, мне все же удалось разбудить зверя. Лицо Армана было совершенно равнодушно, глаз больше не темнел. Вот теперь мне сделалось по-настоящему страшно.23. Да!
