Текст книги "Академия Парамагии (СИ)"

Глава 8

Зал боевой магии встретил  меня запахом горелого дерева и зелеными каплями, которые оросили сперва мой нос, а затем макушку. Подняв голову, я обнаружила на потолке обширное пятно грязно-изумрудного цвета, с которого без остановки капает.

– Не обращайте внимания, студентка Воронцова, – подчеркнув слово «студентка», проговорил Алекс Хром.

Его, как и остальных трех преподавателей, заметила только сейчас. Они в один ряд сидят в самом левом краю аудитории за трибуной и как-то незаметны.

Среди принимающих контрольную, кроме Алекса, за столом расселись профессор Орфей Сократис – препод по пространственной магии, профессор Чистослов по Чароплетству и профессор Лимония Двуликая по превращению объектов.

Все они смотрели на меня с легким безразличием. Ещё бы, я бы тоже так смотрела, если бы  с утра успела принять сорок контрольных от студентов, у которых с магией не всегда хорошо.

– Всем здравствуйте! – бодро поприветствовала их я, решив, что дружелюбие в моем случае можно считать козырем.

От моего напора преподы вздрогнули, будто проснулись, и даже переглянулись. Лишь Алекс неоднозначно хмыкнул и, поднявшись, оперся бедром на край студенческой парты.

– Ну что ж, Ярослава Воронцова, – с нарочитой важностью произнес он, – вы готовы продемонстрировать нам ваши умения и пройти контроль знаний?

Теперь пришла моя очередь кривиться. Такая напыщенность и театральность в исполнении Хрома выглядит несуразной – слишком мужественное у него лицо для такой роли. Но терять самообладание от его выпадов не время. Тем более, я хоть и не лучшая студентка на курсе, но все же старалась и занималась.

– Куда ж я денусь, – сообщила я.

После чего Хром демонстративно обвел ладонью аудиторию, приглашая меня занять место в середине.

– Тогда не будем ждать, – проговорил он, и в его голосе я уловила что-то недоброе.

Сердце мое гулко ударило в грудную клетку, но пришлось взять себя в руки и, сделав очередной глубокий вдох, выйти в середину зала.

Лимония Двуликая, женщина неопределенных лет с черными волосами с правой стороны головы и белыми с левой, которые убраны в тугой пучок на макушке, поинтересовалась как всегда немного чопорным тоном:

– Коллеги, вы позволите, если Ярослава начнет с превращения объектов?

Сколько лет профессору Сократису мы гадали всем курсом, но какого бы возраста ни была Лимония, Сократис не выглядит старше. И даже светлые кудри на его голове не сбрасывают ему возраст, как и белая, подвязанная золотым поясом тога.

– Дамы вперед, – дружелюбно проговорил он.

Профессор Чистослов молчаливо кивнул, а Хром с безразличием сдвинул плечами. Я про себя хмыкнула – ну и спасибо. С превращением объектов у меня, может, и не очень, но Лимония Двуликая почему-то благоволит всем девочкам курса.

Она кивнула и ободряюще улыбнулась.

– Начинай, дорогая, – сказала она. – И ничего не бойся. Помни – все ошибаются. Главное, что человек делает после этого.

Я кивнула. Профессор Двуликая и Кишан Ананда мне нравились больше всего. Жаль, что второй сегодня не принимает никаких контрольных, с ним я была бы куда более уверенной в сдаче.

Когда профессор Двуликая сделала короткий пасс, прямо передо мной в воздухе возник баскетбольный мяч. Пару секунд он левитировал, а затем плавно опустился на пол.

Лимония Двуликая произнесла:

– Ярослава, дорогая, ты ведь помнишь, мы проходили элементарные пассы для переформирования частиц в объекте?

Я хорошо помнила эти занятия и пять гигантских параграфов в фолианте, через которые я прорывалась, как через оборону французов при Ватерлоо.

– Да, конечно, помню.

– Тогда, пожалуйста, продемонстрируй нам превращение этого мяча в цветочный горшок, – попросила Лимония, продолжая улыбаться дружелюбно и открыто.

Магии во мне с момента моего появления в АКОПОС и академии накопилось с гулькин нос, и швыряться огненными шарами я пока не научилась. Но благодаря пассам, чарам и чудодейственным занятиям у учителя Ананды  взаимодействовать с волшебством я все-таки уже могла.

Кивнув, я расставила для упора ноги пошире, как учила Лимония, и сосредоточилась на движениях. Профессора хором учили, что пассы штука точная и выполнять их следует очень внимательно, особенно когда совершают их студенты. Так что, собравшись как следует, я стала вести руками по воздуху, согласно правилам превращения. Кроме пассов требовалось применять шепотки, чтобы направить концентрацию в нужное русло.

Жарко мне стало буквально через двадцать секунд, и сильно заболели мышцы плечей, будто я ворочала мешки. Очень захотелось опустить руки, но настойчивый голос профессора Двуликой предал сил.

– Держи, Ярослава, – сказала она. – Уже пошел разбор объекта. Не отступай, продолжай.

Глаза мои застелила пелена пота, но сквозь муть я все же разглядела, как круглое пятно баскетбольного мяча расползлось в бесформенную кляксу. Во мне все заликовало – здорово! У меня и правда получается!

От такого прилива радости я едва не растеряла всю концентрацию, пришлось срочно брать себя в руки, но, когда клякса понемногу стала собираться во что-то более определенное, я поняла – контрольная по превращению объектов у меня сдана.

– Ну, не то чтобы идеально, – послышался смешок Лимонии Двуликой, – но вполне достойно для зачета.

Опустив руки, я протерла глаза от пота, а когда проморгалась, увидела перед собой  горшок весьма забавной формы. Будто на гончарном круге его лепили сразу несколько человек и каждый тянул в свою сторону. В результате он получился с неровными краями и немного вытянутый вправо.

– Гм, – смутилась я.

Но Лимония приободрила:

– Ты бы видела горшок Алана Клыкера.

Только я приободрилась, как подал голос Алекс Хром:

– Я бы рекомендовал Ярославе ориентироваться на сильных, а не на слабых.

– Не скажите, агент Хром, – не согласилась профессор Лимония. – Алана Клыкера нельзя назвать слабым студентом. Да, с превращением сторонних объектов у него пока не лучшие результаты, но себя он превращает превосходно.

– Было бы странно, если бы он не умел себя превращать, – заметил Хром и повернул голову, окатив меня таким взглядом, что я на секунду забыла, что стою на контрольной.

В голове мигом всплыл момент в коридоре, когда он смотрел на меня пронзительно-светлыми глазами, а я не могла отвести взгляд.

– Вы готовы к следующему предмету? – спросил он с напором, не отводя взгляда.

Мне оставалось только сглотнуть и кивнуть. Следующим принимал контрольную профессор Чистослов. К счастью, по чароплетству у всего курса умений примерно на тройку с плюсом, поэтому, когда из пяти заданий по наложению чар у меня кое-как удались три, профессор Чистослов вздохнул и заключил:

– Не хуже и не лучше остальных. Зачет поставлю, но работать вам, Ярослава, ещё и работать.

Оставались два предмета, которые давались мне труднее всего. Боевая магия – потому что преподает её Алекс, который точит на меня зуб. А пространственная магия – это вообще ужас ужасный, потому что если остальные дисциплины позволяют видеть объект напрямую, то с пространственной магией все наоборот и надо колдунствовать, вообще не видя, куда колдуешь.

Пока я предавалась сомнениям и страхам, Алекс Хром оторвал свое рельефное бедро от края стола и, пройдя по залу, остановился у мишеней. Он выставил две из них вперед и отошел с линии огня к окошку.

– Ярослава, продемонстрируйте нам, пожалуйста, свои умения в заклинаниях «Порыв Позвизда» и «Свет небес».

Про себя я выругалась – конечно, как же. Не мог он обойтись без тех заклинаний, которые мне трудно даются. Впрочем, такая ситуация у меня почти со всеми заклинаниями. Так что одним больше, одним меньше – главное получить зачет по всем дисциплинам. Иначе у Алекса будут все карты на руках, чтобы представить меня к исключению.

Поэтому я улыбнулась ему во все тридцать два зуба и кивнула. Затем заняла позицию для атаки и, не долго думая, быстро прочитала «Порыв Позвизда».

То ли я недостаточно быстро это сделала, то ли запнулась в середине, но мощная ударная волна ветра, которая должна была врезаться в одну из мишеней, шарахнула прямиком в Алекса. Если бы он не успел выставить щит, его вышвырнуло бы в окно. А падать с двенадцатого этажа очень неприятно, даже если ты действующий боевой агент АКОПОС.

С перепугу я вытаращилась и поджала губы, виновато посмотрев на остальных членов комиссии. Хром опустил руку только пару секунд спустя, глаза его полыхали, а лицо демонстрировало то, что я больше всего боюсь на нем увидеть – злорадство и победу.

– Ярослава, это расценивать как покушение или как недостаточное владение заклинанием? – поинтересовался он будничным тоном, от которого моя шея взмокла.

Если так пойдет дальше – не видать мне дальнейшей учебы. Но что ответить? Не признаваться же в покушении. Как и в том, что коряво умею пользоваться «Порывом Позвизда». И не заговори секунду спустя профессор Лимония Двуликая, не знаю, как бы я выкручивалась.

– Агент Хром, ну что вы в самом деле? -произнесла она с возмущением. – Когда студент Пересвет промазал с заклинанием «Ярость огня» и сжег вашу куртку, вы похвалили за мощность, но отправили работать над вектором. Едва ли порыв ветра от первокурсницы мог бы убить боевого агента АКОПОС.

После этих слов Лимонию Двуликую я готова была расцеловать в ланиты. Особенно потому, что точеная физиономия Алекса потемнела, а щеки надулись, как у хомяка. Противоречить Лимонии он не стал, только фыркнул с раздражением и произнес, отмахнувшись:

– Следующее заклинание «Водяной шепот».

Я сцепила зубы. «Водяной шепот» отлично получался у всех студентов, кто мало мальски причастен к водной стихии. Даже у Дубравы выходило лучше, чем у меня. Возможно, потому, что она лесовичка, а в лесах бывают реки и озера, а может, этому способствует утренняя роса. У меня же получалось с переменным успехом.

Скрепя сердце, я снова улыбнулась в попытке подавить нервную дрожь. Затем вскинула руки и с четкой, на какую способна, быстротой, зачитала заклинание «Водяной шепот».

«В водопадах водны пади,

В реках ровных водны глади,

Волны пенят даль морей.

Цель мою с разбега бей!»

Не знаю, возможно ли прошептать эту скороговорку без запинки, хотя у Дубравы и Ясеня получается, но я опять где-то ошиблась. Так что появившийся передо мной шар из воды столбом выплеснулся не во вторую цель, а непосредственно в лицо Лимонии Двуликой.

Все замерли, с молчаливой растерянностью таращась на Лимонию. Она вымокла насквозь, по лицу и затянутой прическе текут ручьи, костюм потемнел. Но лицо все такое же благородное и достойное, будто её не водой облили, а пригласили получить премию Тэффи.

Первым пришел в себя профессор Сократис.

– Лимония, вы в порядке?

Двуликая откуда-то достала совершенно сухой платок и аккуратно промокнула лицо, затем произнесла с достоинством:

– Вполне. Уверена, Ярослава не хотела совершить ничего подобного.

Способность изъясняться ко мне все-таки вернулась, и я протараторила в панике:

– Да я… Простите! Профессор Двуликая, я не специально… Вот же блин… Простите, пожалуйста, я не…

В разговор снова вступил Алекс.

– Удивительно, что вы все ещё защищаете Ярославу, учитывая, что ни одно из боевых заклинаний она не выполнила без ошибок, – заметил он.

Алекс совершенно прав. Ошибок пока у меня так много, что это опасно не только для дальнейшего обучения. Само мое присутствие в АКОПОС с такими навыками может навредить. Но деваться некуда, так что биться придется до конца.

– Я могу лучше, – попыталась защититься я.

– Да? – с легким безразличием удивился Алекс. – Предлагаете попробовать заклинание «Свет небес» или «Огонь земли», чтобы сжечь аудиторию?

Мне осталось только зло уставиться на него и промолчать, потому что эти заклинания у меня вообще не получались – пытаясь их освоить, я сожгла три парты, обед одной очень скромной студентки, которой пришлось его возмещать, и штанину Хрома. А профессор Двуликая питает ко всем девочкам курса какую-то женскую солидарность, иначе объяснить, почему она дает мне столько шансов, я не могу.

– Помнится, агент Хром, вы случайно расщепили юбку у… Как её? Свирэль? – произнесла она обличающе. – Да-да, я прекрасно помню, как эльфийке пришлось бежать через весь коридор, полный агентов, в одних лишь стрингах.

Я с интересом покосилась на Алекса, тот помрачнел и произнес:

– Это была случайность. Я вернулся со сложного задания и не поставил посох на предохранитель.

Профессор Двуликая охотно кивнула.

– Именно, – согласилась она. – У всех бывают случайности. К сожалению, от них не застрахован никто. Тем более студенты, которые лишь начинают свой путь на поприще магии. Коллеги, разве я не права?

Судя по выражениям лиц остальных преподов, с профессором Двуликой они не то чтобы согласны, но им просто хочется поскорее закончить принимать контрольные и отправиться на крышу академии Парамагии. Говорят, там для преподов оборудована зона отдыха со всем сопутствующим.

– Разумеется, – произнес Чистослов равномерно.

Профессор Сократис тоже закивал.

– Конечно-конечно, Лимония.

– Тогда принимайте у девочки вашу пространственную магию и отпустим уже её, – заключила она. – У нас ещё десяток студентов в очереди на контроль. Вы не против, агент Хром?

По недовольному лицу не сложно понять, что Алекс против. Он против моего присутствия здесь с самого начала. И даже с учетом того, что ненависти ко мне он не испытывает, выгнать меня из академии желания меньше у него не становится.

Окинув остальных преподов взглядом, полным сомнений, он пожал плечами и стал убирать неиспользованные мишени обратно.

– Как знаете, – отозвался он, запихивая их в угол с боевыми тренажерами. – Если вы готовы рисковать своей жизнью, хотя бы уведомите, выставлять ли перед вами щиты, когда очередной кривой огненный пульсар полетит в вашу сторону.

Наверное, Лимония в преподавательском коллективе пользовалась уважением, иначе вряд ли бы решилась так противостоять действующему боевому агенту. Она очень дружелюбно и воспитанно улыбнулась ему со словами:

– Уверена, что рядом с таким мощным боевым магом как вы, агент Хром, мы все в полной безопасности.

Лесть сильное оружие. Настолько, что даже хмурый Алекс хмыкнул и закатил глаза, навроде: «да ну бросьте… а впрочем вы правы».

Ладонь профессора Сократиса вытянулась вперед, приглашая меня к действию. Тут же в нескольких шагах от меня возникла деревянная стена в два квадратных метра размером.

– Ну что ж, Ярослава, – произнес он, – если больше никаких препятствий нет, предлагаю вам вызвать прямо за этой стеной, скажем… Камень. Да. Обыкновенный камень. Давайте, как на занятиях. Ничего сложного.

Звучало иронично, поскольку это «ничего сложного» не получилось у меня ни разу. В свое оправдание могу лишь предъявить умения двигать за стенами уже имеющиеся предметы. Но для контрольной этого мало.

Я растерялась и произнесла:

– В подготовительных вопросах этого не было.

Профессор Сократис безразлично пожал плечами, а мне показалось, он в тайне согласен с Алексом относительно моего обучения в академии.

– Ну что ж, – сообщил Сократис, – по конфигурации векторов и заклинаний это действие не сильно отличается от остальных. Сконцентрируйтесь как следует и начнем.

С холодком я поняла – меня валят. Умышленно и по сговору, а повлиять на это я не могу никак, и даже открытая лояльность профессора Двуликой мне не поможет, если два препода предоставят ректору доказательства моей непригодности. И никакая Спрутовская не поможет, потому что даже она понимает – тот, кто не умеет обращаться с магией, находиться в АКОПОС и академии не должен.

Но делать нечего, надо пытаться.