Текст книги "Русалка для принца (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

5

С уходом глубинников хаос поутих, оставив на память разруху.

Золотой дворец, еще вчера сияющий как мираж на границе пустыни и неба, теперь был похож на пробитый корабль: щербатые колонны, разбитые витражи, куски мозаики, впивающиеся в ступни.

Воспитанная в жемчужных садах и коралловых залах, где все мерцало и сияло, где ступни не касались земли, я теперь стояла по колено в пыли. Убирала осколки стекла из разбитых окон, камни из разрушенных стен и туши глубинников. Пострадавшим в битве помогала, чем могла: перевязывала раны, носила еду и воду.

Мои нежные хрупкие руки, не знающие серьезной и грязной работы, привыкшие к мягкости водорослей и прохладе воды, покрылись мозолями, ссадинами и порезами.

Что-то тонкое и острое, затаившееся в груде обломков, впилось в ладонь. Я вздрогнула. Ярко-алая кровь заструилась по пальцам.

Лекарь бросился было ко мне, но я остановила его решительным жестом.

– Помогите лучше ему. – Я указала на пожилого советника с перевязанным плечом, в изнеможении привалившегося к стене. – Моя рана невелика. Заживет.

Лекарь замер в колебании, но все же кивнул и последовал моему указанию. Я оторвала кусок своего платья из водорослевой ткани и обмотала ею ладонь, пряча рану. Но я чувствовала, как ноет порез, как нарастает усталость. Воздух был слишком сухим, слишком горячим, словно хотел выжечь меня изнутри. Мои ноги устали и каждая мышца горела огнем.

Прикрыв глаза, я попыталась отрешиться от всех неприятных ощущений. Кому-то сейчас куда хуже, чем мне.

Подняв голову, я встретилась взглядом с Амиром.

Он стоял неподалеку, в проходе между колоннами, облаченный в песочно-белое одеяние украшенное синим шелком и золотой вышивкой. Поверх туники – длинная, легкая мантия, благодаря драпировке напоминающая водопад. На поясе – сабля в ножнах, украшенных узором в виде скорпионов. Волосы, собранные в тугой хвост, лишь подчеркивали выдающиеся скулы и жесткую линию челюсти.

Принц смотрел на меня несколько долгих мгновений. Как долго он наблюдал за мной?

Амир направился ко мне. Замер на мгновение. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать. Вместо этого он резко качнул головой, будто отгоняя непрошеные мысли, и решительным шагом устремился прочь.

– Куда он? – спросила я у служанки.

Порой они знают о том, что происходит во дворце, куда лучше своих господ.

– На совет, госпожа, – отозвалась она, не поднимая головы. – Будут решать, как бороться с глубинниками.

И конечно же, меня в известность никто не поставил. А кто я такая для людей песков? Всего лишь русалка. Всего лишь жена их принца.

– Мне надо отлучиться, – резко, не успев подавить нахлынувшие эмоции, сказала я.

Знала, что не обязана оправдываться – меня вообще могло здесь не быть. Но и просто так покинуть людей, которым сейчас пригодится любая помощь, не могла.

Я вернулась в свои покои, и служанки торопливо приготовили для меня ванну. Маленький купол с водой, по местным меркам глубокий, но для меня – как океан, сузившийся до размеров лужицы. Самый крохотный «водоем», в котором когда-то побывал мой хвост.

Вздохнув, я с горечью взглянула на длинные отростки, теперь заменяющие мне его. Говорят, многие мужчины от них без ума… Странные они, эти сухопутные мужчины.

Я скользнула в воду, пытаясь ощутить покой. Но вскоре поняла, что он ускользает, как песок сквозь пальцы. Вода не дышала со мной в унисон, как дома. Здесь она была чужой. Застывшей.

После ванны я облачилась в наряд – скромнее, чем то, что было на мне в день свадьбы, но все равно передающее русалочий дух.

Легкая ткань цвета морской волны струилась по телу. Высокий ворот прикрывал ключицы, но глубокий разрез на боку оставлял ногу обнаженной до бедра. Мелкие серебряные чешуйки и раковины плели узоры на корсете, а воздушные рукава напоминали щупальца медуз.

Я не хотела выглядеть как придворные дамы Ишаара, утопающие в драгоценностях и расшитых золотом шелках. Пусть меня знают и помнят как принцессу русалок.

Я вошла в зал совета, когда советники вовсю обсуждали произошедшее. Принц нахмурился при виде меня, но я не дала ему времени на протест.

– Это касается и меня, – отчеканила я. – Не как жены вашего принца. Как принцессы океана. Кроме того, я знаю больше о глубинниках, чем вы все, вместе взятые.

Советники переглянулись. Один старик с белоснежной бородой поднял бровь:

– Если так, дитя волн, говори.

Я кивнула и, вздохнув, начала.

– Глубинники не рождены в природе. Они – падшие. Создания океана, тронутые древним безумием. Столетия назад они были заточены в глубинных разломах, под печатью древнего барьера. Он питался нашим союзом с водами, нашей кровью, нашим пением. Мы жили, сдерживая их. Но знали, что даже малейшее нарушение равновесия – особенно если оно связано с магией стихий – может ослабить печать. А потому… Разрушение барьера – это не случайность, а результат какого-то магического воздействия.

– Какого? – воскликнул один из советников.

– Я не знаю, – с горечью призналась я.

В воцарившейся угрюмой тишине вперед шагнул советник в белом тюрбане. Может, и вовсе визирь.

– Есть одно место, – сказал он. – Древний, забытый оазис, находящийся среди клыков Плачущих Скал. Там живет сахира – то ли женщина, то ли дух по имени Айн аль-Мариф. Говорят, она, как и сам оазис, носит в себе и силу песка, и воды. Если кто и знает, как восстановить утраченное равновесие, то это она.

– Сахира, песчаная ведьма? – изумился Амир. – Но это же миф!

Я невольно фыркнула.

– Говорит человек, женившийся на русалке.

Послышались тихие смешки. Принц послал мне колкий, недружелюбный взгляд. Однако я к таким уже почти привыкла. Не примирилась, нет. Но они перестали меня задевать.

Все взгляды обратились к Амиру. Он молчал, размышляя. Затем вскинул голову и сказал:

– Хорошо. Я отправлюсь к ней.

– Мы отправимся, – поправила я. – И не пытайся спорить. Отказа я не приму. Мой народ куда больше, чем ваш, связан с глубинными тварями и с барьером. Я просто не могу остаться в стороне.

На мгновение в его глазах вспыхнуло странное выражение. Одобрение?

Конечно, оно тут же растаяло, словно дым.

– Выходим завтра на рассвете, – коротко бросил он.

6

Песок скрипел под подошвами сандалий, будто шепча что-то на забытом языке. У самого выхода из дворца меня ждал Амир с отрядом из шести всадников в легких плащах – элитная стража, прячущая лица от ветра под покрывалами.

Принц был в простом, дорожном одеянии – широкая рубаха цвета охры, тюрбан, перехваченный кожаным ремешком, штаны, заправленные в мягкие сапоги. Он выглядел взрослее и суровее. В темных глазах не было привычной холодности. Теперь в них читалась только решимость.

Я же облачилась в привычный русалочий наряд: легкий топ из перламутровых нитей, открывающий живот, и струящуюся юбку из почти прозрачной ткани. Не привыкла скрывать себя под слоями, да и другой одежды у меня не было.

Амир посмотрел на меня и вздохнул.

– Я взял это для тебя. Солнце губительно для твоей кожи.

Он протянул мне свернутую накидку. Я подняла бровь.

– Какая очаровательная забота. – Против воли, в моем голосе прозвучало ехидство.

– Просто не хочу, чтобы ты сварилась, как рыба в котле, – отрезал он.

Я развернула накидку. Тонкая, легкая, но закрывающая руки и шею, при желании – и лицо, благодаря хитроумно прикрепленному покрывалу.

– Твоя кожа не такая, как у наших женщин, – вырвалось у принца. – Белая, нежная…

Я поймала на себе его горящий взгляд, изучающий каждый изгиб моего тела. И поняла, что он, как и я, сейчас вспоминает ту ночь. Его пальцы, скользящие по моим бедрам. Губы, медленно спускающиеся вниз по шее. Вздох, дрожь, тяжесть его тела. Не просто страсть – жадность. Как будто он не мог насытиться мной. Это был не голод, а жажда прошедшего пустыню и припавшего к хрустальному роднику.

Опустив взгляд, я набросила на плечи накидку.

Наш путь пролегал вдоль иссохших русел рек, между скал и вдоль многочисленных (или вовсе бесконечных) барханов. Солнце палило безжалостно, обжигая кожу даже сквозь накидку. За все эти дни, проведенные в Ишааре, я так и не смогла привыкнуть к сухости воздуха. Иногда мне было просто нечем дышать.

Но самое худшее – это пресловутые «корабли пустыни». Верблюды, будь они неладны. Дергающиеся, упрямые создания с колючей шерстью, которые, казалось, терпели меня лишь по милости принца.

Мне доводилось седлать морских коньков, потому я могла удержаться в седле. Однако каждая кость внутри скрипела от тряски. Хребет ныл, бедра горели, губы трескались от жары. Но я не жаловалась. Никогда.

Время от времени Амир бросал в мою сторону внимательный взгляд, порой тот задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Будто он проверял: держусь ли я.

И я держалась. Иначе и быть не могло.

На второй день, ближе к вечеру, небо резко потемнело, и поднялся ветер. Сначала слабый, но набирающий силу с каждым мгновением. Песок закружился, образовав гигантскую стену, приближающуюся к нам с ужасающей скоростью. Это была сама ярость пустыни – дикая, неуправляемая.

Песчаная буря.

– Никогда такого не видел, – выдохнул Амир, вглядываясь в темную стену. – Слишком мощная и быстрая…

Он даже не успел договорить. Не успел отдать приказ.

Буря обрушилась на нас, словно разъяренный зверь. Песок бил по лицу, царапал кожу, забивал глаза, уши, нос. Верблюды взревели от страха, люди кричали. Один из всадников слетел с седла.

Все вокруг закрутилось в хаотичном танце смерти.

Амир прикрыл глаза, вскинул руки. Его губы шевелились, словно он читал заклинание, но в реве бури ничего расслышать было нельзя.

И, о чудо, буря словно поутихла. Песок, который кружил вокруг нас, замедлился, будто угодил в невидимую воронку. Нет… Будто что-то искусственно удерживало его.

– Это ты?.. – выдохнула я.

Амир сжал зубы. На смуглом лбу выступили капли пота.

– Ненадолго… Я не… Я не могу удержать…

И уже через миг заклинание лопнуло. Амир пошатнулся и резко опустил руки. Его дыхание стало рваным, плечи дрожали.

Воздух взревел с новой силой, буря взъярилась. Нас ждала погибель – я отчетливо это понимала.

Тогда я сделала то, что должна была. Соскользнув со спины верблюда на песок, я опустилась на колени и положила ладони на горячий песок.

И позвала воду.

Она здесь, я знаю. В каплях под землей, в забытых ручьях, в жилах этой недружелюбной пустыни. Я представила себе ее – холодную, освежающую, вырывающуюся из-под сухих, потрескавшихся песков.

«Услышь меня. Дай мне силу. Только она нас и спасет».

Сначала – ничего. Не пустота даже – сухость. Русалочья магия, обычно такая податливая, трепетала внутри меня, как рыба в сетях. Я стиснула зубы. Давай же, давай!

Страх, что буря нас уничтожит, сотрет с лица земли, придал мне сил. Я почувствовала нечто вроде щелчка – будто к замку подобрали нужный ключик. Ощутила внутри магию, пусть и плещущуюся где-то на глубине.

Потянулась к ней. И вода пришла.

Тонкая струя пробилась из песка, закрутилась вихрем, расширяясь, образовывая купол вокруг нас. Внутри стало тише, темнее, прохладнее. Вода стекала по внутренней поверхности купола, словно роса по лепесткам лотоса. Мы были в сердце бури… и одновременно вне ее.

Амир поднял на меня изумленный взгляд. Но мне сейчас не было дела до его удивления. Собрав все свои силы, я удерживала купол, сопротивляясь натиску бури. Но… Это стоило мне слишком много. Тело дрожало, будто превратившись в кисель, ладони покалывало.

Канал между мной и водяной стихией, между мной и океаном был почти перекрыт. Словно что-то поглощало мои силы, сдерживало их. Я слабела с каждой секундой, чувствуя, как магия вытекает из меня.

То ли застонала, то ли захрипела. Попытки удержать водяной купол отзывались болью в каждой клеточке тела. Я была почти истощена… но моей силы все равно хватало только на нас двоих. До других я просто не могла дотянуться.

Амир с отчаянием, горящим в глазах, подался ко мне. Я вдруг поняла – несмотря на жгучую ненависть к океанидам, ему было невыносимо видеть мои страдания.

– Хотел бы я тебе помочь, – выдавил он.

Его ладонь легла на мою щеку, исцарапанную песком. И я… ощутила небывалый прилив сил. Так бывает, когда попадаешь в холодное глубинное течение – ты чувствуешь его всей своей кожей. Так и я ощутила силу, вдруг влившуюся в меня.

Смущенный своим порывом, принц отстранился. И сила пошла на убыль.

– Нет-нет-нет! – в отчаянии воскликнула я. – Амир, если ты хочешь, чтобы мы выжили… коснись меня еще раз.

– Что? – изумился он.

– Просто сделай это! Не знаю, как… Возможно, дело в нашей связи, но… Это укрепляет мою магию.

Лишь миг колебаний… И его пальцы зарылись в моих волосах. Принц подался вперед и накрыл мои губы поцелуем. Не страстным, осторожным, почти сухим. Но затем… Он словно увлекся. Ладонь куда крепче обхватила мой затылок, забывшись, притянула к себе.

Я не могла прильнуть к нему – мои ладони должны были касаться земли пустыни. Но как же мне этого хотелось! Мы целовались так, будто от этого зависела вся наша жизнь. Впрочем, отчасти так оно и было…

Или дело не только в этом?

Магия хлынула в меня, заискрилась в венах. Водяной купол стал крепче, толще. Я расширила его настолько, насколько могла, стеной воды отодвигая песчаную бурю так далеко, как это возможно. Не знаю, скольких людей и верблюдов мне удалось охватить.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем буря начала стихать. Я дрожала. Губы горели огнем.

– Мелиора… – прошептал Амир.

– Не сейчас… – Я попыталась улыбнуться, но все поплыло перед глазами.

Мир качнулся. Руки принца – сильные, крепкие – подхватили меня. Голова опустилась на его плечо.

– Тише… – прошептал он. – Я держу тебя.

Я потеряла сознание в его объятиях, пахнущих солнцем, песком и, почему-то солью.

7

Я очнулась от ощущения чего-то теплого и восхитительно живого у щеки. Дыхание Амира. Мои пальцы слабо сжимали ткань рубахи, которую я затуманенным сознанием приняла за тонкое покрывало. Но это был принц – его крепкая грудь, его руки, обнимающие меня так, будто не хотели отпускать.

Я все еще лежала в его объятиях, как в раковине. Укрытая со всех сторон, я ощущала себя в безопасности. Необычное чувство.

В темных глазах Амира плескалась тревога.

– Ты жива, – прошептал он, прежде чем я успела что-либо сказать.

Я медленно приподнялась. Буря ушла, оставив после себя хаос. Всюду, словно надгробные плиты, возвышались горы песка. Один из верблюдов лежал с неестественно вывернутой ногой.

Двое воинов лежали неподвижно, но грудь их вздымалась. Их накрыли покрывалами, глаза повязали тряпками. Остальные были измучены, исцарапаны, задыхались от пыли, что забилась в легкие.

Но они были живы. Все.

– Ты спасла нас, – проследив за моим взглядом, проронил принц.

Нотка удивления в его голосе полоснула по нервам.

– Да, – сухо сказала я. – Магия океанид никогда не была разрушительной и смертоносной. В том числе магия сирен. Они очаровывают… Но не обрекают моряков на гибель, как это принято считать. Как и все божьи творения, мы любим жизнь. В нашей многовековой истории было лишь несколько сирен, русалок и тритонов, которые перешли на сторону зла. А вы эту ненависть ко всему живому приписали всем нам. Чудовища, которые топили корабли, и вовсе принадлежали к глубинникам, и мы давным-давно заточили их в барьер на самом дне океана.

Может, сейчас и не лучшее время для отстаивания своей правды, но я просто не могла сдержаться. Я была неправильной русалкой, о чем мне часто напоминал отец. Слишком своевольной и вспыльчивой, а не податливой, мягкой и гибкой, как вода.

Потому моя семья была так удивлена моим решением образовать союз с принцем песков. Потому эта жертва так много для меня значила.

– Прости…

Я поморгала. Пожалуй, к извинениям от принца я была не готова. Так что я просто сухо кивнула. И, не без его помощи, поднялась.

Убедившись, что я способна стоять на ногах, принц протянул ладони вперед и заговорил на языке магии пустыни. Это были короткие, гортанные звуки, похожие на рев песчаных ветров между скал.

Земля задрожала, и из нее, взметнувшейся ввысь, вылепились силуэты – песчаные стражи, высокие и источающие силу, как статуи с древних гравюр.

У них не было лиц, но они явно знали, что делать. Четверо встали перед вынужденным лагерем с каждой из сторон света, скрестив руки на груди и широко расставив ноги. Последний развернулся и побежал в сторону дворца, оставляя за собой легкие воронки следов.

– Ты не призывал их раньше, – заметила я.

– Не мог. – Амир взглянул на свои руки. – Что-то изменилось. После… тебя. После нашего поцелуя.

– Наша связь окрепла, а с ней – и сила нашего союза, – тихо сказала я.

Принц изумленно покачал головой.

– Значит, отец был прав.

Выходит, так. Союз воды и песка, дающий наши народам силы, и впрямь существовал. Но что тогда случилось с глубинным барьером? Почему он ослаб?

Именно это нам и нужно было выяснить. И как можно скорее.

Хоть воины и выжили благодаря куполу, я не смогла защитить их, пока не получила порцию драгоценных сил. Так что легкие и глаза наших сопровождающих сильно пострадали.

К счастью, до нужного нам оазиса остался лишь день пути. Амир решил не ждать подмоги: пока песчаный страж прибудет во дворец, голосами магии ветров опишет произошедшее, пока сюда доберется еще один отряд вместе с лекарями…

Мы решили отправляться вдвоем. С ранеными Амир оставил песчаных стражей. По иронии судьбы, они будут защищать тех, кто был призван защищать его.

Солнце клонилось к закату, когда мы нашли укрытие – каменный выступ, под которым принц при помощи магии и грубой материи, взятой с собой, соорудил подобие шатра.

Ужин был прост: сушеное мясо, несколько фиников, глоток прохладной воды из бурдюка. Я села, поджав ноги, и смотрела, как он ест. Вдруг он резко замер и на несколько мгновений прикрыл глаза. Поморщился, будто его кольнуло что-то острое. А после с мукой во взгляде коснулся пальцами виска.

– Что такое? – против воли, встревожилась я.

Не удивилась, когда он лишь отмахнулся.

– Все в порядке.

Но подобное повторялось несколько раз – и во время пути, и на привалах. Амир морщился, когда думал, что я на него не смотрю, и украдкой потирал висок.

Головная боль из-за призыва магии? Если так, то ни о чем таком я раньше не слышала. Магия течет в наших венах, неважно, к какой стихии мы принадлежим. Она – часть нас. Мог ли Амир призывом стражей выйти за пределы границ своих магических сил?

Честно говоря, верилось в это с трудом.

…Ночью пустыня словно вымерла и застыла. Мы лежали рядом и наши тела были плотно прижаты друг к другу. Увы, продиктовано это было не страстью, а пронизывающим холодом.

И все равно руки принца, обвившие мою талию, будоражили меня. Так сильно, что это злило. Как и то, что Амиру удалось заснуть, пока я – и от его близости, и от волнения за отца, сестер и весь океан – терзалась бессонницей.

В какой-то момент я заснула. Но ненадолго. Проснулась от того, что Амир говорил во сне. Он бормотал что-то невнятное, и, даже напрягая слух и придвинувшись к нему как можно ближе, я могла расслышать лишь обрывки фраз.

«Оставь меня… Я не позволю тебе…»

Тело принца сотрясала дрожь, красивое лицо с точеными чертами исказила гримаса боли. Мне стало страшно. Что с ним происходило? Болезнь, проклятие, безумие?

«Уходи… Так не должно быть… Не должно… Я сам по себе…»

Я отшатнулась. Его что, так сильно тяготит связь со мной? Ведь перемены начались после нашего поцелуя в самом сердце бури… Я хмуро отодвинулась от принца, несмотря на холод. Он перестал бредить, но продолжал тяжело дышать.

Утром Амир выглядел уставшим и подавленным. Глядя на меня, завернувшуюся в подаренную им накидку, он сухо спросил:

– Я тебе так неприятен, что ты решила лечь подальше?

– Ты сам велел мне уйти, – пожала плечами я.

Принц нахмурился.

– Что? Когда? Я ничего не помню.

– Конечно, – поднимаясь, пробормотала я. – Удобная позиция – забыть все, что неудобно помнить. Или сделать вид.

Он ничего не ответил.

Мы ехали рядом, но между нами снова выросла стена отчуждения. Взаимная напряженность вибрировала, как раскаленный воздух перед ударом молнии, как пульсация воздуха во время грозы.

Не знаю, как далеко бы мы зашли и сумели ли бы вообще заговорить друг с другом… Но на исходе нового дня мы увидели нашу цель.

Оазис.

8

Оазис возник перед нами внезапно, как мираж, в который вложили слишком много магии, чтобы он остался лишь иллюзией.

Он медленно проявлялся сквозь слепящее марево: кольцо густых пальм, неестественно зеленых для этих земель, журчание воды, звонкое и обволакивающее. Воздух здесь был сладким, насыщенным ароматом свежести, влажных листьев и чего-то древнего… Казалось, само время тут шло иначе.

Посреди этого всплеска жизни посреди пустыни находился пруд. Вот только водой он не был. Это было настоящее зеркало, гладкое, как стекло, обрамленное камнями с загадочными письменами. Он не отражал небо – только тех, кто в него смотрел. И только правду, как потом выяснилось.

Незнакомка ждала нас у воды.

Сахира. Отшельница. Ведьма. Или дух, решивший носить человеческий облик. Высокая и тонкая, как тростник, с иссиня-черными волосами до талии и глазами, в которых плескались мудрость и древность.

Она носила странные одежды, словно вылепленные из глины. Как будто она была статуей, которая ожила… вот только ее застывший, даже под натиском ветра, многослойный наряд неведомый скульптор не оживил.

– Принц пустыни, – проронила она, едва мы подошли. – И принцесса океанид. Так вот вы какие, дети стихий.

Амир остановился, положив ладонь на эфес.

– Мы ищем совет, а не пророчества, – сухо бросил он.

Сахира рассмеялась, и ее смех напоминал шелест сухих листьев на ветру.

– А ты полон предубеждений, принц Ишаара. – Пустынная ведьма вдруг застыла, вперив в него цепкий взгляд. Ее глаза расширились, будто она увидела что-то, сокрытое от посторонних глаз. Она медленно произнесла: – Но не только их. В тебе сидит дух – жадный, голодный, терпеливый. Нет, больше чем дух… Демон.

– Что⁈ – воскликнули мы с Амиром одновременно.

Сахира шагнула к принцу. Ее глаза подернулись странной дымкой, как будто она смотрела не на окружающий мир… а внутрь себя. Или внутрь неведомого пространства, недоступного для всех остальных.

– Я чувствую его. Я знаю его. Имя его – Аалхазар. Его не видят, но он там, где кровь на песке, где брат предает брата, отец – отца, а солнце сжигает разум. Он там, где царит бойня и хаос.

– Что за чушь ты несешь?

На скулах принца заиграли желваки. Взгляд словно подернулся льдом. Ох, я хорошо знала этот взгляд.

Сахира, однако, пропустила слова принца и его резкий тон мимо ушей.

– Ты стал сосудом Аалхазара в ночь вашей брачной церемонии. Он ждал, когда вода и песок соединятся, чтобы выпить силу обоих. Чтобы пробудить хаос и обрести власть над стихиями.

Внутри меня что-то оборвалось.

– У него получилось, – прошептала я. – Именно тогда наша магия и ослабла. Он питался нашей связью. В ту ночь… мы дали ему доступ к магии обеих стихий. Тогда он и ослабил барьер, верно?

– Не может быть. – Амир отшатнулся. – Никто не может управлять мной.

– Почему? – жестко усмехнулась пустынная ведьма. Поволока исчезла из ее глаз, взгляд стал ясным и почти безжалостным. – Просто потому, что ты привык все контролировать? У меня, принц, есть для тебя известие: ты не властен над тем, чего не понимаешь и не признаешь.

– И ты правда хочешь убедить меня в том, что я одержим каким-то демоническим духом?

– А твои головные боли? – встряла я. – Те слова, которые ты говорил во сне? Я думала, ты прогонял меня, но нет… Ты пытался говорить с демоном… со своей темной личиной. И все это началось после нашего поцелуя во время песчаной бури. После того, как мы с тобой призвали силу, запечатанную, поглощенную им.

Амир смотрел на меня, словно раненый зверь. Я хорошо понимала его чувства. Как можно признать то, что в тебе сидит пустынный демон? Что магия твоей собственной страны оказалась темной и предала тебя, своего принца?

– Ты ошибаешься, – глухо, через силу, сказал он.

– Амир… – мягко произнесла я. – Ему не понравилось то, что ты ему сопротивляешься. Что мы, вместо того, чтобы ослабнуть окончательно, сумели вернуть свою магию. Он хотел разрушить все. И начал он с нас.

Сахира медленно провела пальцем по щеке принца, словно мать, которая утешает плачущего сына.

– Он уже разрушает. Он питается враждой и хаосом. В твоем народе зреет недоверие. В ее – отчаяние. Вскоре каждая сторона будет обвинять другую в ослаблении барьера. Искра уже зажжена.

– Что мы можем сделать? – спросила я, глядя на нее.

– Есть древний ритуал. Зияр аль-Фассиль – Разделение и Подчинение. Он либо вырвет Аалхазара из плоти принца, либо… убьет его.