Текст книги "Танец с граблями"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 3
Подальше упрячешь, поближе найдешь

Кира и не заметила, как на смену ей примчалась Татьяна.

– Ой, Кирочка, ты меня не заждалась? Я немного опоздала! Здравствуйте, дети! – дышала она морозом и свежестью.

Татьяна Викторовна быстренько скинула дубленку, помыла руки и тут же уселась за стол, уминать обед вместе с детьми. Кира всегда ей завидовала – на отсутствие аппетита коллега никогда не жаловалась – прибегала и накидывалась на тарелку, будто дома ее не подпускали к продуктам как минимум неделю. И при всем этом Танюша умудрялась сохранять фигуру!

– Тань, если бы ты потеряла человека, как бы ты его искала? – вдруг спросила Кира.

– Я? – удивилась Татьяна, работая челюстями. – Я бы ему позвонила.

– А если он не отвечает?

– Вот! – вытянула острый палец кверху Татьяна, – я поэтому и точу своего мужика – купи мне сотовый! А что – очень удобно, всегда при себе, в любой момент человека найти можно.

Кира даже охнула. Она же сама слышала, как тренькал сотовый у Каурова! А до такого простого решения додуматься не смогла. Точно – мозги ее уже превратились в грецкий орех! Только вот его номера она не знает, ну да это не беда, он ведь говорил, что оставил свой номер Русковым. Нужно просто позвонить Дарье, она же обещала помогать! Но из детского сада ей звонить не хотелось. Надо срочно бежать домой, «оседлать» телефон и не бояться лишних ушей.

– Танечка, я домой пойду, а? – заканючила Кира.

– Я вообще не понимаю, почему ты еще не собралась, – фыркнула Татьяна. – Кир, ну что, про Димку ничего нового не слыхать?

Кира помотала головой и понеслась одеваться.

– Теперь нашему садику точно никогда не стать коммерческим, – грустно вздохнула Татьяна, пододвигая к себе тарелку со вторым блюдом.

Кира летела домой, как на крыльях. Сейчас она позвонит Дарье, та ей скажет номер сотового, и… И что? Неужели Кауров ответит?

Кира даже присела на скамейку возле подъезда, так жестко ее хлестнула догадка – Кауров не ответит, если бы он мог, он бы сам давно позвонил. Он бы уже пришел сюда, а если Босс до сих пор у Киры, значит, ничего нового этого телефонный звонок не даст. И все же она будет ему звонить! Пусть хоть разорвется этот маленький аппарат, но она дозвонится.

Едва Кира открыла двери, как в нос ей ударил вкусный запах жареного мяса, лука и каких-то приправ. Сама Кира так готовить никогда не умела.

– А вот и наша хозяюшка! – вышел из кухни со счастливой улыбкой Кауров собственной персоной.

– Игорь! – кинулась ему на шею Кира, в первый момент совершенно позабыв, что он терпеть не может навязчивых женщин. Она вспомнила это в следующий момент, тут же оттолкнула его руки и возопила: – Кауров! Стервец ты, вот кто!

– Вот те и здрассьте! – обиделся Кауров. – Я тут жду ее, птицу покормил, весь домашний скот обиходил, мяса нажарил, целоваться приготовился, и я же – стервец!

– Кауров!..

– Ты бы не верещала, Кира, и вообще, сделай пока вид, что никого нет дома, – негромко попросил Кауров, и его глаза превратились в два ясных янтаря.

– Зачем? – шепотом спросила хозяйка.

– Затем, что я хочу остаться с тобой один на целом свете. Я не хочу, чтобы нам мешали! Затем, что я по тебе соскучился невероятно! – Да, ей хотелось услышать именно это! Но тут Кауров сказал: – Я из тюрьмы сбежал. Понимаешь, к своим знакомым… дамам я не могу заявиться, тут же вычислят. А тебя никто не знает. Вот я тут и отсижусь – удачно придумал?

Кира в изнеможении плюхнулась на диван.

– Ну ты и дряннь! – решил заполнить паузу Архип.

Теперь он сидел на плече у Каурова, потому что Босс от хозяина не отходил, а попугай очень привязался к новому другу.

Кира сидела бледная, у нее ритмично подергивался левый глаз. Все в ее голове перемешалось, и вдруг ей стало совершенно ясно, что именно Кауров похитил Диму Рускова, он же пырнул ножом Антона, а заодно и подменил капельницу Лешакову. Какие там нераскрытые преступления на сегодняшний день? Кира может совершенно точно сказать, что все они – дело рук Каурова. А теперь он пришел, чтобы у нее, у Киры отсидеться, а потом убьет ее и… и Архипа. Кире стало так жаль свою дурную головушку, что она немедленно решить залить это ужасное открытие слезами.

– Ну? – уселся перед ней на корточки несносный Кауров. – Ты что – испугалась? Думаешь, я уголовник? Думаешь, я сейчас начну тебя убивать и насиловать? Даже и не надейся! Я вообще не сексуальный маньяк, честно предупреждаю. Так что не реви, иди умойся, и за стол. Надо поговорить.

Кира послушно побрела в ванную комнату, и оттуда вернулась суровой и решительной, как крейсер «Аврора».

– Ну, что там у тебя? – спросила она тоном директора школы, нацеливаясь на поджаренный кусок мяса. Потом, вспомнив, что она поела в детском саду, быстро отложила вилку в сторону.

Кауров воспринял ее жест по-своему.

– Ты не стесняйся, не обращай на меня внимания. Я уже и наелся, и чайку попил. У тебя в той коробочке замечательный чай, мне такой еще не попадался…

Кира икнула и решила ничего не говорить. Ну выпил мужик чай для похудения, зачем же его нервировать? К тому же можно воочию пронаблюдать, так ли замечательно он действует, как обещала Ирочка.

– Говори – что ты в тюрьме забыл?

Кауров сразу стал серьезным, облокотился на сцепленные руки и какое-то время размышлял – стоит ли говорить. Потом решил, что все-таки стоит.

– Я в последний раз тебе рассказывал, что был у Русковых, помнишь? Мне тогда Дарья несколько фамилий своих знакомых назвала. Ну, не только своих, Антона Петровича тоже. Я ребят знакомых попросил, они пробили мне кое-кого. А на некоторые фамилии у меня пало жуткое подозрение. И вот в самый ответственный момент, когда я соображал – к чему бы прилепить такую фамилию, как Суслин, он сам мне и позвонил. Помнишь, тогда я еще у тебя сидел, и мой сотовый запиликал? Так вот, это был он. По голосу судя, мужик был чем-то сильно взволнован. Срочно просил прийти, говорил, что мой номер ему Русковы дали и если что понадобится, можно мне позвонить. Вот ему и понадобилось. Дальше он объяснять ничего не стал, просил меня срочно приехать. Я, как дурень, и примчался. Звоню, мне открывают, в коридоре темно. Я еще как следует оглядеться не успел, а меня по головушке и приложили. Крепко приложили! Очухался я от пинков. Смотрю – мама дорогая! Лежу я в комнате, рядом со мной весь в крови мужик незнакомый валяется, по первому взгляду – не жилец, полголовы снесено, а я сам бережно так ПМ сжимаю! И во рту у меня пакостно, просто нет сил никаких. А по квартире вышагивают бравые ребятки с чувством долга. Подставили меня по самой высшей категории! «Ты мужика замочил?» – парни интересуются. Я им – вы, мол, скажите, как звать-то его, болезного? Ребятки повеселились, но ответили – Суслин, мол, это, неужели не знал, кого на мушку брал? А кого я мог брать, у меня и пистолета не было с собой! Ну да разве ребяткам это объяснишь? У них в этот день праздник случился – огнестрел, и тут же преступник рядом с трупом пригорюнился, вздремнуть прилег, отдохнуть, стало быть, от дел тяжких. Ну, меня и забрали. А там уже говори – не говори, дело гиблое. Вот я и решил – смотаться и уже с воли доказывать, что я не верблюд. А посему о моем присутствии знать никому не полагается, правильно я говорю?

Кире стало немного легче. Конечно, Кауров еще до конца не заслужил доверия, но ей было уже не так страшно и почему-то очень хотелось думать, что говорит он правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Как это ты смотался? Это же тебе не кабак какой-нибудь – хочу, сижу, хочу, смотаюсь, – на всякий случай решила она выяснить подробности.

– Это другой вопрос – со мной милый человек беседовал, а потом к нему в кабинет какой-то начальник вошел, пока он на него рычал – я и скок в окно! Второй этаж, не так уж высоко, в сугроб попал, видишь, как все удачно. Окна у них от подъездных дверей на другую сторону выходят, пока ребятки выбегали, я, каюсь, ждать их не стал. Вот поэтому я сейчас здесь, и кое-кого это не очень радует.

Кира подавила улыбку: ее-то как раз хитрая физия Каурова радовала.

– А кто это – Суслин? Он чей знакомый – Антона или Дарьи? – спросила она.

– Там, понимаешь, как вышло… Суслин какое-то время работал у Дарьи в фирме водителем. Но… Что такое произошло со взрослым уже парнем – непонятно, но стал Суслин колоться. Естественно, с работы его турнули, как только узнали. Однако Дарья говорила, что у парня руки не просто золотые, а даже бриллиантовые. Если что в машине не пашет, он мгновенно диагностику выдаст и сам же все исправит. Прошлым летом у Антона Рускова какая-то беда с машиной приключилась. Ну, Русковы, как ты уже заметила, люди бережливые, в сервис загонять машину не стали, а пригласили этого Суслина. А потом еще раз поломка случилась, и снова Суслин – тут как тут. Вот так они с Антоном Русковым и скорешились. Часто не общались, разные у них компании, а так, посидеть иногда, пивка попить в рюмочной – почему бы и нет? Ну и само собой, когда я стал всех знакомых переписывать, этот товарищ тоже в мой список попал. А уж кто и за что его решил без головы оставить – сие мне неведомо. Будем узнавать, потому что мне надо обязательно доказать, что это не я его грохнул. Придется встретиться с Русковым, выспросить, когда и для чего им звонил Суслин.

– Точно! Если он номер твоего телефона давал, значит, знал, что с парнем что-то стряслось. Только… Понимаешь, неприятность какая – Русков-то, видишь ли, тоже в больницу залег, а как ты с ним переговоришь, если… ну, если ты теперь на нелегальном положении? – спросила Кира.

Кауров призадумался.

– А может, мне с Дарьей поговорить? Она обещала помочь… – предложила Кира.

– Ты же ее боишься! – усмехнулся Кауров.

– Ну да, боялась. Но она меня недавно поймала и объяснила, что она не сумасшедшая и согласна нам помогать, даже денег может дать, сколько попросим. Как ты думаешь – на поездку в Таиланд даст?

– Дался тебе этот Таиланд! А что с Русковым? Почему он оказался в больнице?

– Да что-то произошло непонятное. В тот же самый день, когда ты уехал к этому Суслину, Русков возвращался домой. Возле подъезда на него налетел какой-то мужчина в черной кожаной куртке и нанес ему несколько ножевых ранений. Русков кое-как добрался до дома, Дарья вызвала «Скорую», и теперь Антон Петрович лечится в больнице. Я знаешь, что подумала… А что, если Русков не является родным отцом Димы? Ну, вдруг мама согрешила по молодости, с кем не случается, а теперь родной папаша воспылал отцовскими чувствами?

– Это спустя… шесть лет? Слабо верится.

– И все же… и еще: вдруг Чеснокова оставила большущее состояние на имя своего сына? Мы же не знаем, – гнула свое Кира.

– Ну ладно, согласен, этот вопрос я выясню. А сейчас… так, подожди-ка… – Кауров стремительно унесся из комнаты.

«Права была Ирочка, надо и мне китайского чайку попить», – подумалось Кире.

Кауров прилетел так же стремительно, как унесся.

– Значит, мы с тобой решили: обо мне никто не должен знать, – снова напомнил он.

– Даже Маша?

– О-о-оо! Маша – особенно! – замахал руками Кауров.

– И как ты себе это представляешь? Она же каждый вечер ко мне забегает. И что, я теперь ей скажу, что ко мне нельзя, потому что у меня Игорь Андреевич прячется? И дверь не открывать ей нельзя. Ну, день я просижу тихо. Ну два, а на третий она просто дверь выломает, на работу ко мне примчится, МЧС вызовет… нет, с Марией надо что-то другое придумать.

Кауров закручинился. И правда, что тут придумаешь? За два дня они точно никого не отыщут, а иначе, Кира верно говорит, эта дурмашина весь подъезд разнесет.

– Я придумала! – воскликнула Кира. – Тебе надо устроить логово в кладовке. Смотри, у меня к спальне примыкает такая кладовка, если оттуда тряпки выкинуть, тебе места вполне хватит.

Кира стремительно рванула в спальню, Кауров поспешил следом.

– Ну… Тут же… Тут даже Босс не поместится, – возмутился он.

– Так ты же один сюда залезешь, ты что, вместе с собакой решил прятаться? Один-то поместишься… Ну, на худой конец, в калачик свернешься… А что ты предлагаешь?! Куда тебя деть? Все нормально, будешь жить, как человек, а если кто-нибудь придет, посидишь в кладовке, с тебя не убудет. Давай лучше тряпки помогай вытаскивать, и учти, Маша сегодня еще не приходила, надо поторопиться!

За два часа они вдвоем навели порядок в кладовке, Кира несколько раз ходила выкидывать лишнее тряпье, а Кауров даже сломал ненужную полку, для пущей вольготности. В результате «реконструкции» получилась вполне сносная комнатка величиной с большой шкаф.

– Вот сразу видно, что любовник из тебя хреновый, – ворчала Кира, домывая пол.

– Это почему же? – возмутился Кауров.

– Потому что для порядочного любовника любой шкаф – дом родной, а уж такие-то хоромы и вовсе за счастье! Теперь тебе постелить надо.

– Ты что, хочешь, чтобы я всю ночь здесь спал?!

– Не всю! А если Маша придет? Она раньше, чем через три часа, не уходит. Ты будешь стоя караул нести?

Когда с кладовкой закончили, Кауров грустно уставился на собаку.

– Босс, ты не смотри, я недолго в этой конуре жить буду…

– Да, и с Боссом что-то придумать надо…

– В каком смысле? – насторожился Кауров. – Его никуда девать не надо! Я за него тебе платить стану. Ну, он же без меня… ну куда его? – глаза у Каурова стали грустными, как у Босса.

Кира уже устала от перестановок, переделок, но начатое нужно было довести до конца.

– Вот ты мне скажи – твоего Босса многие видели?

– Да все видели, я его не прячу… Ах ты, черт! Точно! – огорчился Кауров. – Босс у меня кобель видный, таких, как он, всего два в городе. Опытный собаковод сразу узнает его, а по собаке и меня вычислить можно.

– Тем более что ты живешь всего в нескольких остановках отсюда. И дома его не спрячешь… что делать будем?

– А давай-ка его покрасим! – вдруг предложил Кауров.

Кира на секунду задумалась, но потом решила, что если она отваживается иногда красить свои кудри, то чем собака лучше?

– Только у меня краски нет, – сразу предупредила она. – И потом, на твоего коня надо как минимум две упаковки.

Кауров достал из кармана деньги.

– Вот, я видел, здесь рядышком ларек с бытовой химией, кажется, он круглосуточно работает. Давай!

Кира схватила деньги и понеслась в ларек. Продавщица, увидев посетительницу, сонно продрала глаза:

– Я вас слушаю…

– Мне надо краску для волос… – и тут Кира замолчала. Интересно, в какой цвет хотел покрасить Кауров своего пса?

А полки ломились от изобилия различных коробочек. Тут тебе и «вишня замороженная», и «слива в шампанском», и «абрикос», и «персик». Нет, наверное, «персик» голубому догу не слишком подойдет.

– Дайте черную, – попросила Кира.

– Вот, пожалуйста, что именно вы хотите?

Вот еще напасть – оттенков черной краски было целое море.

– А что это – «голубой уголь»? Разве такой цвет бывает?

– Покрасите – будет, – буркнула продавец.

Кира решила, что попытка – все же не пытка, и взяла две упаковки «голубого угля».

Босс, конечно, парень очень спокойный и крайне послушный, но красить дога – занятие не самое легкое. Пса затолкали в ванну, намылили краской, а потом нужно было подождать тридцать минут. Десять минут Босс терпел. Пятнадцать прошло – и он уже начал тихонько выть. А на двадцатой минуте он издал такой мучительный, продолжительный вой, что из трех углов немедленно забарабанили соседи по трубам.

– Все, давай смывать, – нервничала Кира. – Сейчас соседи прибегут, а у меня собака красится!

– Но он еще не прокрасился.

– Хорошо, – решила Кира. – Ты докрашивай, а я на такое изуверство больше смотреть не в силах, я пошла к Маше.

И Кира унеслась к подруге на верхний этаж.

– Привет! – воскликнула Маша. – А я к тебе намылилась! Ты чего такая… гм… неумытая?

Кира только сейчас разглядела, что прибежала к подруге, даже не отмыв толком руки. Хотя как следует их уже и не отмоешь, наверное.

– Это я… это я свитер свой решила покрасить. Надоело – розовый и розовый. Пусть теперь черным побудет, – понесла Кира какую-то ахинею.

– Слушай, а кто это у тебя дома воет? Прямо кровь в жилах стынет!

– Это… Это Босс по Каурову скучает, – нашлась Кира.

– А что, он так и не появлялся? Слушай! Может, в милицию?

– Ты что?! – всполошилась Кира. – Ты хоть что-нибудь про этого Каурова знаешь? Может, он к очередной любовнице умотал? А может, к жене? Ты не знаешь, у него жена есть?

– Так непонятно же было! Вроде нету. Да нет, точно – нету. Какая жена такого вытерпит? – решила Маша. – Хотя ты права. Вот – жил человек рядом с нами, а ничего про него толком и не знаем…

– Ладно, не беспокойся, я спрошу, – успокоила Кира.

– Когда это, интересно, ты спросишь? – насторожилась Маша.

Кира спохватилась.

– Ну… когда он появится. Ты вот лучше расскажи, как там у тебя дела? В больницу не заходила? Ничего нового нет?

– Пока нет… Я-то, конечно, к бабусе своей знакомой наведывалась, только она молчит. Такая, понимаешь, несознательная… Я ей свой телефон буквально силком запихивала. Подождем, может, и созреет.

Снизу доносился долгий, продолжительный вой.

– Кира, ну, может, псу-то собачку какую-нибудь привести? Все веселее ему будет… – пожалела Босса сердобольная Маша.

– А уж мне-то как весело будет! – фыркнула Кира.

Маша как-то странно замялась и стала поглядывать на часы.

– Ты ждешь, что ли, кого-то? – удивилась Кира.

– Нет, ты это… ты не хочешь со мной гимнастикой заняться? Скоро лето, а я вроде как дама временно холостая, надо себя в форму приводить…

– Нет уж, это вы с Ирочкой формы налаживаете, а я… а на мне и так уже юбка не держится… – буркнула Кира и заторопилась домой.

Дома все было в черных тонах. И пес, который покрасился неровно и теперь цвел какими-то фиолетовыми разводами, и новое полотенце, которым его вытирал Кауров, и сам Кауров, а уж ванна и вовсе представляла собой нечто ужасное.

– Кира, ты, главное, не переживай. Я тебе новую ванну куплю, – заглядывал Кауров Кире в глаза. – И полотенце тоже, и… все новое куплю!

Кира не стала ждать, пока Кауров побежит за новой ванной, а понеслась на кухню, схватила «Комет» и густо засыпала ванну порошком.

– Зато посмотри, какой красавец получился! – хвастливо вертел собаку перед Кирой хозяин.

Она бы так не сказала. Морда у Босса не прокрасилась совсем, брюхо тоже, и весь пес выглядел каким-то несчастным, полинявшим и неухоженным.

– Ну чего ты кривишься? – огорчился Кауров. – Зато теперь ни одна собака не признает в нем Босса.

– Нну ты дррряннь! Нищета! Кирррочка! Ты… ну ты и дррряннь! Каурров стеррррвец!! – выплескивал эмоции Архип.

Даже Кира от новой фразы попугая оторопела, а уж Кауров и вовсе обиделся не на шутку.

– Знаешь что, Кира Сергеевна! Ты бы это… попугая своего чему хорошему научила! Почему это я стерррвец?! Архип, а ты… Ты – курица!! Ты… вообще петух!!

– Ну хватит уже. Слушай, Кауров, ты сегодня меня так вымотал, давай спать укладываться. Тебе вон там, на диване, постелю, а сама в спальне лягу.

Улеглись быстро.

Кира никак не могла уснуть, ей не давал покоя один вопрос.

– Кауров, ты спишь? – крикнула она в комнату из своей спальни.

– А ты хотела колыбельную послушать? – отозвался тот бодрым голосом.

– Игорь, а чем там в книге история закончилась? Ну та, про любовь? Там страницы выдраны.

– Ух ты, надо же, неприятность какая… Ничем не могу помочь, я не читал. Ну ты же умненькая, Кирочка, придумай сама что-нибудь. И вообще, с мужчиной в такое время неприлично разговаривать. Тем более когда он уже в постели. Я могу подумать черт знает что…

– Ты лучше над делом думай! – рявкнула Кира и отвернулась к стене.

Ей снова снился иностранный белый песок, незнакомое море и бессовестно-зеленые пальмы… Как можно быть такими зелеными, когда вся Сибирь скрыта под снегом? А еще ей снилось, что рядом с ней… Кауров. И он… он целует ее – так нежно… так ласково…

Кира вдруг почувствовала, что она не спит! И рядом с ней, на этой огромной, холодной постели действительно он – Кауров! Вот он повернулся, всхрапнул… Нет, он нежно поцеловал ее в шею! Делать вид, что она и дальше спит? Нет, надо проявить характер, ведь у него есть какая-то там Анечка!

– Кауров, немедленно уйди с моей постели! – пробурчала Кира, натягивая одеяло повыше. – Не смей ко мне лезть!

Он не уходил. Он решил взять ее измором, чтобы она расслабилась, и…

– Ну ладно, Игорь, только, чур, целовать не в губы… ну… я не знаю! Можешь и в губы… конечно… Ну что, соскучился? – нежно залепетала она, и вдруг зажегся свет.

Кауров стоял возле стены, его рука застыла в воздухе у выключателя, а рядом с Кирой валялся бесстыжий пес и нежно лизал ее в шею.

– Ну и кто из нас маньяк? – наконец спросил Кауров, сонно щуря глаза.

– Сам… кобель! И собака твоя… кобель! – выкрикнула Кира, спихивая наглое животное с постели. – Пошли все вон!

Босс свалился с постели, вскочил и потрусил в гостиную. Кира демонстративно отвернулась и даже стала похрапывать, чтобы всем стало ясно, как ей до ужаса хочется спать. На самом деле Кира просто не могла спать. Нет, ну надо же, столько слов наговорить какому-то крашеному псу! А этот… этот… Гад! Он просто стоял и слушал!

Утром Кира проснулась от того, что кто-то тыкал ее в нос мокрой тряпкой.

– Ну совсем обнаглели! – возмутилась она и открыла глаза.

Прямо перед ней стоял Босс, вилял хвостом и, Кира была готова поклясться, улыбался!

– Босс! Ты разбудил Киру? – раздался голос Каурова из кухни. Вскоре он и сам появился в дверях спальни. – О! Пробудились! А я уж и подходить к вам боюсь, вы вчера так гневались, вот вашего фаворита прислал…

– Хватит дурачиться, сам пса ко мне в кровать запихнул… А он, между прочим, еще и не просох, смотри, какие разводы на простыне! Простыню тоже новую купишь, – ворчала Кира, направляясь в ванную.

Когда она вышла, Кауров уже стоял в коридоре.

– Кофе я сварил, попьешь, и Босса выгуляй, ладно? Я скоро вернусь… и если не скоро – не волнуйся, у меня сегодня важные дела, не паникуй, если что. Да! Ключи дай.

Кира отдала ключи, и Игорь тихо ушел. Она немного посидела за столом и стала собираться на прогулку с Боссом.

Сегодня с собакой она гуляла долго. Погода стояла морозная, но не ветреная, поскрипывал снег, ветки гнулись от белых снеговых шапок, а сугробы искрились маленькими звездочками. И было так хорошо, что просто даже… неприлично! Димка не найден, Русков лежит, весь изрезанный, Кауров скачет, словно заяц, прячется ото всех, а она идет по дорожке с крашеной собакой и любуется снегом… одно слово – блаженная!

Каурова не было долго. Так долго, что уже и Маша успела принестись.

– Кира! Ты себе… А чего это ты из пса вытворила?! Господи, вот убожище! – воскликнула она, когда навстречу к ней вышел линялый Босс.

– Это я вчера юбку красила, а он в таз залез…

– Ты же говорила – свитер!

– Что ты к словам цепляешься? Что в тазу было, то и покрасила! Ты что сказать хотела?

Маша закатила глаза к небу и принялась ахать.

– Ах, ты себе не представляешь! Я же все свою бабку обрабатывала, помнишь? А она – ни в какую! Ну я ей и ляпнула, что, мол, сама сляжешь, не больно захочется, чтобы тебе капельницу меняли.

– Да помню я, ты уже об этом говорила.

– Ну и вот! А вчера, уже ночью, бабка звонит мне, ревет и во всю матушку меня кроет матом – «Ты, – говорит, – ведьма! Накаркала!». Я ничего понять не могу, а оказывается, бабуська-то и в самом деле в больницу угодила – аппендицит у нее разыгрался, прямо с рабочего места – на рабочий же стол, так сказать. Ну она сразу после операции мне и звонит! Не знаю уж, как до телефона добралась, но теперь сама просит, что, мол, узнать надо – говори, а не то ну как и вправду прикончат меня, старую, и пикнуть не успею. Ты знаешь, я не стала вредничать, списочек твой ей продиктовала.

– Это какой списочек?

– Ну ты вообще! Сама же говорила. Нам в больнице что надо было узнать? Первое – кто в тот вечер работал, второе – кто там лежал, и кто к кому приходил. Ну, это нам узнать уже не удастся. Вот, и теперь я к бабульке еду. Надо гостинцев отвезти, у нее, она говорила, нет никого из родственников, пусть порадуется. А может, и «ведьмой» обзываться перестанет.

Подруга унеслась, а Кира принялась раскладывать мысли по полочкам. Получалось не совсем складно. Тогда Кира нарисовала в середине тетрадного листа фигурку Димки, от нее провела стрелочки – к родной матери, к Кускову, к Дарье, от Дарьи к Лешакову, от Рускова к Суслину, и получилась прескверная картина. Все, кто окружал мальчика, были либо убиты, либо ранены, оставалась нетронутой одна Дарья. Это что, случайность? Возле каждой фамилии Кира аккуратно нарисовала знак вопроса. Возле Чесноковой стоял жирный вопрос крючком – оставляла ли она завещание на сына или нет, и еще – правда ли, что она скончалась от передозировки? Непонятно было и про Лешакова – в честь чего взяли да и убили такого успешного директора строительной фирмы? И ведь вначале вроде бы все выглядело чистой случайностью – никто не мог предположить, что он отправится за сигаретами в другой киоск, машина сбила Лешакова из-за его собственной невнимательности, он сам говорил это своей ветреной жене, а потом вдруг – раз! И оказывается, что ему подменили капельницу! Кто? Но, конечно, больше всего волновал Суслин – кому это понадобилось его убивать, да еще и подставлять Каурова? Нет, надо ехать к Рускову. Интересно, он может говорить или нет? А если телефон Каурова дала Суслину Дарья? Тогда нельзя, чтобы она узнала, что Кауров сбежал, пусть думает, что он в тюрьме. А в остальном… позвонить ей можно.

Кира встала, набрала номер телефона Дарьи и вскоре услышала мелодичное:

– Алло?

– Дарья Ивановна, это вас Кира Сергеевна тревожит. Скажите, когда вам в последний раз звонил Суслин?

– Суслин? Володя? Я даже… я и не вспомню сейчас… Он нам давно уже не звонил. Нет, он нам не звонил. А почему вы спросили?

– Мне тут кое-что нужно… И еще, Антон Петрович как себя чувствует?

– Антон? Ну как вам сказать… Неплохо, только капризничает. Вы же знаете мужчин, они при температуре в тридцать семь и две уже начинают писать завещание. Если хотите, можете его навестить, запишите номер палаты…

Кира подробно все записала и расспросила, как добраться до больницы.

– А скажите, про завещание вы ради красного словца упомянули? – насторожилась она.

– Да, это шутка у меня недобрая. У Антона нет завещания, мы не так воспитаны. Нам придется дожить до глубокой старости, чтобы сходить к нотариусу.

Разговор оставил какой-то неприятный осадок. Кира пыталась себя убедить в том, что Дарья по-настоящему любит Димку, что она по-настоящему переживает, но… То ли слишком спокойный тон мачехи, то ли безобидная шутка, то ли вообще что-то неуловимое, но Дарья почему-то настораживала. И опять же, Лешаков. Он связан только с Дарьей, и вот, пожалуйста – погиб мужик, и до сих пор не ясно, кто виновник его гибели. И еще: надо обязательно уточнить у Каурова, кому именно он давал свой номер телефона – Дарье или Антону? Но Кауров опять исчез. Волноваться он запретил, поэтому можно, совсем не волнуясь, направиться к Рускову в больницу. Не сидеть же сложа руки! И потом, Русков, как-никак, все же родитель из их группы. И родитель неплохой. Кира за все время работы ни разу не могла его в чем-то укорить – и шкафчики он прибивал, и ледяные горки водой заливал, а как он весело смеялся, когда Димка катался на коне! И ведь, кажется, совсем недавно во двор детского сада приводили коней, совсем недавно усаживали детей на их широкие спины! Антон тогда так хохотал, когда Димка за гриву цеплялся! Кира не могла объяснить, но что-то в этом Рускове ей очень нравилось. И вот, пожалуйста – Димки нет, Русков в больнице… Нет, надо непременно сходить его проведать. Еще бы что-нибудь купить, но у Киры совсем не было денег, только одинокая сотня в большом кошельке.

Кира совсем уже было собралась идти в больницу, даже накрасилась по-праздничному, но тут дрелью залился звонок.

На пороге стоял торжественный и нарядный Леонид – бывший любимый супруг.

– Ты уже одета? Это хорошо, – начал он и тут увидел, как из комнаты неспешной походкой вышагивает Босс, а у него на спине восседает Архип.

– Ты что, теперь уголком Дурова заведуешь? – неприятно поразился он.

– Нну ты и дрррряннь!! – приветствовал гостя Архип.

– Узнаю твой лексикон, – дернул ноздрями Леонид. – Я тебе квартиру оставлял не для того, чтобы ты из нее зоопарк сооружала…

– Ты оставил мне мою квартиру! Если помнишь, мне она перешла от мамы. И вообще – ты надолго? – нетерпеливо перебила его Кира.

Леонид замялся, потом привычно закинул голову назад и чуть высокомерно поинтересовался:

– Сегодня у мамы день рождения, ты еще помнишь?

Кира, конечно же, забыла. Тут столько всего произошло, что она уже и про свой-то день рождения не вспомнила бы. Однако она обиженно вздернула брови и скривила накрашенные губы:

– Естественно! Можешь передать Зое Аркадьевне мои поздравления. Хотя не стоит, я сама ей позвоню.

– Нет, мама просила, чтобы ты приехала ее поздравить лично. Ты же понимаешь, в такой день старушке просто невозможно отказать, так что собирайся. Я, собственно, за тобой и приехал.

Кира очень любила свою свекровь, и Зоя Аркадьевна платила ей тем же. Конечно, она знала, что у сына появилась новая семья, молоденькая жена, но до сих пор не принимала его у себя с новой невесткой. Кире же звонила сама, очень часто. Поэтому не поехать к ней в день рождения было бы некрасиво. Кира не стала упрямиться, быстро собралась и направилась к дверям. Правда, с подарком получилась заминка. Денег как-то катастрофически не хватало, имелось только последние сто рублей, а на них порядочный подарок свекрови выбрать было проблематично – да что там, совсем не купишь! В былые-то времена Кира заботилась об этом заранее, она не была так стеснена в финансах, а теперь… Думай – не думай, а дарить что-то надо. Кира посмотрела на себя в зеркало: что же, она обрадует свекровь.

– Мы сейчас сразу к матери или за цветами меня завезешь? – спросила она Леонида.

– Нет, мы вначале заедем за Элей, надо же когда-то маму с ней познакомить, – чуть покраснел супруг.

Киру передернуло. Мог бы сначала заехать за своей Эличкой, а уж потом к ней приехать! Надо же – королева!

– Нет, давай сейчас за цветами, а потом и за твоей новой супругой, – решила Кира.

Леонид пожал плечами, но согласился.

Цветы Кира выбирала долго и придирчиво. Леонид даже заподозрил, что она вовсе и не выбирает, а просто – ходит, любуется, вдыхает ароматы и наслаждается этим красочным изобилием.

– Ну ты скоро? – не выдержал он.

– В общем-то, я тебя не держу, можешь ехать один за своей Эличкой, – мило улыбнулась Кира и снова принялась разглядывать цветы.

Она купила какой-то удивительный экзотический цветок. Один.

– Это все? – скривился от разочарования Леонид.