Текст книги "Снимать штаны и бегать"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 4
Осторожно, звери открываются

Любовь Андреевна освоилась в деревне довольно быстро. А познакомилась с ветеринаром и вовсе за одну ночь. Ветеринар, Шепетов Петр Леонидович, оказался мужчиной приятным, лысеньким, с хилой куриной шейкой и розовыми веселенькими ушками. К тому же робким и неконфликтным. Настолько неконфликтным, что, едва завидев шумную процессию деревенских дам, в центре которых колыхалась городская барышня, немедленно сиганул в чулан и забился за сундук. Общим скопом дамы выудили зверского врача из укрытия, поскольку он там прятался всякий раз, когда ему приводили женщин (а женщин жестокие сельчане ему приводили часто, надо же было как-то деревенскому жителю развлечь себя долгими вечерами, так хоть над ветеринаром поглумиться).

– Вот, Петя! Это Любовь Андреевна! – торжественно провозгласила сухая и длинная старушонка. – Она теперь у тебя жить будет. И можешь не прятаться – найдет, я у ей по глазам вижу.

Как только деревенские дамы ушли, Любочка немедленно ринулась знакомиться.

– Меня можно звать просто Любочка, а вас? – дергала она бровками, неустанно стреляя глазами. – Можно я вас буду звать… Малышом? А чего? Послушайте, как нежно звучит – Малы-ыш! Ну? Чего вы молчите? Не нравится?

Ветеринар ежился и не знал, куда девать длинные руки.

– Да не… мне это… нравится, токо… У нас на ферме бык-производитель, тоже Малышом кличут… Нас ничего… не будут путать?

Любочка критически оглядела хозяина и скептически произнесла:

– Если с производителем, то нет, не спутают. А вообще, мне расхотелось называть вас нежно, будете простым колхозным Петей!

И она бухнулась на диван, обиженно оттопырив нижнюю челюсть. Однако приближался вечер, одолевала скука, и Петя с каждым часом казался все привлекательнее, а что не вскочил за первой юбкой, так это только несомненный плюс. Утром Любочка и вовсе была убеждена, что встретилась с интересным, мужественным ветеринаром, а что тот провел всю ночь в чулане, так это исключительно оттого, что пылкому мачо так легче было справиться с нахлынувшими чувствами, все ж таки не каждый устоит перед восьмьюдесятью килограммами блаженства.

Любочка вскочила ясная и свежая, точно осенняя дыня, и немедленно устремилась к столу. На чистенькой старой клеенке стоял традиционный стакан молока, накрытый краюхой засохшего батона.

– Насмотрелся фильмов… – ворчала Любочка, пальчиками тыкая в умывальник с колодезной ледяной водой. – И никаких удобств в доме, кроме мужчины…

Под окнами раздался гул голосов, и в комнату ввалилась толпа все тех же активисток.

– Ты че ж это, матушка, делашь, а? Мы ить возле тваво-то окна ужо с пяти утра торчим! – выступила вперед здоровенная бабища с прутом в руке. – Когда ж пасти-то начнешь?

– А коровы все в сборе? – уточнила Любочка, пережевывая оставленный батон.

– Так ить не токо коровы, ужо и мужики собралися, талдычат: мол, ежли сегодня коров на пастбище не погоним, они…

– Так и гоните! – развела руками пастушка. – Вы же сами слышали, я тут только в роли главного советчика. А я вам советую – идите и гоните стадо на травку, неужели трудно самим-то догадаться? Все надо мне решать…

Женщины покачали головами, потуже затянули узелки под подбородком и потянулись к выходу. Да они и сами все уже решили, и коровы на лугу давно, да только… Что-то неладное творится у них в деревне, а тут Филька еще при смерти промычал черт поймет чего… На всякий случай приволокли из города эту тюху, пускай теперь она беду отводит, ежли какая напасть опять приключится, не зря ведь помирающий пастух в их машину пальцем тыкал…

Любочка чувствовала в настроении явную приподнятость. Ей нравилась эта чистенькая избенка, нравился ее хозяин, не было над душой вечно ворчащей матушки, а зато была надежда на светлое, тесное знакомство с Петей. Оттого жизнь казалась удивительной, и организм сладко урчал от удовольствия где-то в солнечном сплетении. Любочка достала из чемодана свой портрет и прицепила его на самое видное место – красотой должны были восхищаться все! И поискала свой календарь. Календарь не находился – ясно было, что он легкомысленно оставлен дома. Как теперь себя вести, Любочка не знала. Последнее, что она помнила по календарю – это был День, Замученный Работой. Любовь Андреевне пришлось срочно задуматься: какой бы работой себя замучить, потому как Петя мог заявиться в любой момент. Всякое домашнее истязание дама отмела сразу же, а потому осталось только единственное – идти снова на дачный участок Васильевых и попытаться там найти хоть что-нибудь от преступника. Конечно, теперь личная жизнь Любочки совершила крутой вираж, и надо было экономить силы для устройства семейного благополучия, однако и забывать о больших деньгах не хотелось.

Напялив на себя жизнерадостный сарафан с бретельками-веревочками и взгромоздившись на каблуки, сыщица вновь побрела на дело. Идти было страшно неудобно. Она и в городе-то никогда на каблуках не летала, а тут сплошные рытвины и колдобины. Каблуки то и дело увязали в грязной жижи, подворачивались на булыжниках и прочно цеплялись за траву.

На участок к Васильевым, вероятно, так никто и не наведывался. Разве что соседка, это Любочка углядела сразу, как только добралась до клубничной грядки. Оставалось еще немного малины, поэтому дама устремилась в кусты, ломая ветки и обдирая кожу о колючки.

– Вы бы поосторожнее, – неожиданно раздался голос от калитки.

На Любовь Андреевну смотрела ухоженная женщина в легком брючном костюме лазурного цвета, с темными очками в пол-лица.

– Ради бога, поаккуратнее, – снова попросила она и, немного смущаясь, пояснила: – Вы не представляете, какие здесь у них розы. Странно, что в этом году они так и не цвели.

Любочка огляделась. Действительно, ее каблук покоился на сломанной ветке, скорее всего розы.

– Да что вы, я и не трогаю эти ваши… розы… – стала выкарабкиваться из малинника она. – Я, собственно, частный детектив. Пришла побеседовать… со свидетелями… Вот вы, к примеру, кто такая? Как имя, фамилия, место работы, оклад?

Женщина сняла очки и спокойно представилась:

– Дорофеева Полина Геннадьевна, работаю… Я – свободная художница. Если хотите, можем поговорить, но только вряд ли я чем-то смогу вам помочь… И потом… что же, мы так и будем через калитку разговаривать?

– А мне, уж извините, пригласить вас некуда. Можем на скамеечку сесть, только вы вон через ту дыру в заборе пролазьте… – радушно посоветовала Любочка, но дама не согласилась.

– Мне, знаете, как-то спокойнее на собственной территории… А тут я вроде вора какого-то… Сюда же все лезут – раньше за клубникой, теперь вот за малиной…

Любочка нервно вытерла губы грязной ладошкой.

– Хорошо, если вы приглашаете, пойдемте к вам… А вы далеко живете?

– Да нет же! Вот за этим забором. Мы соседями с Васильевыми были…

Вскоре две женщины сидели на просторной соседской веранде, заедали ароматный кофе пышными маленькими булочками, и Полина Геннадьевна рассказывала.

Дача эта досталась Полине Геннадьевне от свекра. Дед ее поставил именно в этой деревушке, потому что здесь когда-то жила его мать и в город уезжать никак не хотела. Сначала у Дорофеевых была большая дружная семья, с бабушками, дедушками, с целой кучей детишек и развеселых знакомых. На даче постоянно собирались шумные компании, веселые посиделки и любые праздники отмечались только за столом в их просторном дворе. В деньгах семейство Дорофеевых никогда не нуждалось, а после того, как муж Полины – Семен – высоко пошел в гору с прибыльным бизнесом, Дорофеевы и вовсе отвыкли считать деньги. Но потом как-то в один год все изменилось. Старики скончались, муж Полины затеял длительное строительство – дачу он видел только в форме кирпичного замка, и шумные гости стали появляться все реже. В новом роскошном особняке муж отдыхал совсем немного – погиб в автомобильной катастрофе. Все счета по наследству перешли к Полине, только радости ей это не прибавило – она вдруг поняла, что все друзья были вовсе даже не ее, а Семена, а лично к ней никто интереса и не думает проявлять. Да какой там интерес! Хоть бы кто заехал когда! Никто не заезжал, женщина томилась одиночеством и однажды вдруг поняла – надо самой искать друзей. Конечно, первыми, к кому направилась Полина, были ее соседи по даче – Васильевы. Сначала она долго ждала, пока они приедут, а потом, завидев, как проезжает знакомая машина, немного выждала, взяла блюдо с пирогом – в период кромешного одиночества она стала отменной кулинаркой – и отправилась к соседям знакомиться. Ей долго не открывали, потом к калитке выплыла неухоженная дама и хмуро буркнула:

– Кого вам?

– Мне… Видите ли… Понимаете, я ваша соседка… – несмело залепетала Полина. – Столько лет рядом живем, а до сих пор так и не познакомились…

– И чего? – так и не догадывалась впустить гостью во двор соседка. – От нас-то чего надо?

– Да, собственно, ничего… – пожала плечами женщина и собралась было уйти, как на дорожке появился широкоплечий мужчина с полотенцем на шее.

– Рая! Сколько же можно… – начал он, но, завидев даму, осекся, и глаза его загорелись. – А вы кто? Вы ведь наша соседка, правильно я понимаю? Рая, что же ты держишь гостью на самом солнцепеке?! Проходите, проходите! Ух ты! А у вас еще и пирог!

Мужчина гостеприимно засуетился, что явно не приглянулось его жене, однако она только скрипнула калиткой, а может, и зубами, и засеменила по дорожке, далеко отставая от гостьи и мужа.

Скоро первое неприятное впечатление забылось – сосед оказался на редкость радушным хозяином, потчевал даму вином собственного изготовления и сокрушался только о том, что они не удосужились познакомиться с такими прекрасными соседями раньше, когда еще был жив супруг Полины.

– Раньше на фиг бы тебе это знакомство сдалось, замужние бабы тебя никогда не волновали… – тихо буркнула Рая, наливая уже десятую рюмочку рубиновой настойки.

– Ха-аха-ха!! – навзрыд расхохотался Денис, представив ворчанье жены, как удавшуюся шутку.

Вечер прошел сносно. Правда, Васильев все время увивался возле Полины, а ей хотелось вовсе не флирта, а обычных дружеских отношений, но что делать – Рая на контакт поддавалась с большим трудом, в основном после того, как на нее прикрикивал супруг. Полина решила поводов для ревности не давать и ждать, когда ревнивица ей поверит и сама потянется дружить. Ждала она долго. Рая не тянулась. Полина очень переживала, ей хотелось прежних шумных посиделок, а сидеть было не с кем. Она уже решила подкараулить Раю, когда самого Васильева не будет дома, но они, как назло, приезжали и уезжали только вдвоем. Однажды, это было года два назад, Полина крутилась возле духовки с очередным пирогом и вдруг услышала позади себя покашливание.

– Это я… – стояла перед ней Рая и держала полную корзинку роз. – Ты… слышь чего… Денис велел тебе отнести, говорил, что ты их оценишь по-настоящему… Так ты бери…

Полина обрадовалась. Она мигом крикнула Дашеньку – горничную – и велела накрыть стол в гостиной, а пока принести им с Раей кофе и пирожные.

– Не надо пирожных… – пробубнила Рая, а потом, заметив, как опечалилась хозяйка, пояснила. – Меня с них прет.

Полина махнула рукой, и Дашенька принесла только кофе.

– Вы себе не представляете, как я рада, что вы тоже избегаете мучного! – защебетала Полина. – Мне с вами легче будет сесть на диету! Хотите, я сейчас принесу вам замечательную диету? Совсем не тяжелая и…

– Не хочу… – набычилась Рая и вдруг добавила. – Я ведь чего пришла… Ты не ходи к нам больше. Не дело это замужним женщинам со вдовами водиться…

Это было произнесено таким оскорбительным тоном, что у Полины от наглости соседки перехватило дыхание.

– И с Денисом того… не советую встречаться… – ничего не замечая, продолжала Рая. – Он дурак, конечно, за каждой юбкой носится, только… уйти от меня не уйдет, верно тебе говорю, так что не тешь себя надеждами, а козлом прыгать я ему не позволю.

Рая встала и не спеша удалилась, а Полина долго еще потом сидела вместе с Дашенькой и жаловалась на невоспитанную гостью.

– А вы заметили, Полина Геннадьевна, – шепотом спрашивала горничная. – Вот Васильев-то, вон какой лощеный, манеры, как у графа, а жена, Раиса эта, – тьфу! Коровья лепешка по сравнению с ним!

Дашенька была права. Насколько галантен и воспитан был хозяин дома, настолько его жена поражала грубостью и дурными манерами. Рая могла запросто рыгнуть во время общей беседы, сидя за обедом, демонстративно ковырялась в зубах, а пару раз Полина замечала, как дама сморкается в собственный подол. Васильев багровел со стыда, покрывался бурыми пятнами, надушенным платком утирал пот и, как мог, старался не придавать этому значения. Полина же так хотела завести друзей, что невоспитанности Раи охотно не замечала. Но вот теперь выяснилось, что о грубости и дремучести хозяйки дачи легенды ходят даже в деревне.

– Ну и чего дальше? – снова направила речь Полины в нужное русло Любочка. – Потом-то вы как с ними встречались?

– Никак… – вздохнула Полина Геннадьевна и закурила длинную тонкую сигарету. – Не стала я больше с ними встречаться. Зачем? Если кому-то неприятно тебя видеть, зачем навязываться?

– Так, я так понимаю, Васильеву-то очень даже было приятно с вами видеться…

– А что Васильев? Я же говорю – мне нужна была теплая компания, а не горячая постель, а Васильев… Я где-то понимаю Раю – он приятный, видный мужчина, работает в престижном месте, вокруг него постоянно люди, она и так, наверное, каждый день себе места не находила, может, поэтому и на дачу его увозила от людей подальше, а тут я!

– А что же, кроме вас, на даче у них и не было никого, что ли?

Полина посмотрела на гостью с интересом и, будто бы впервые придя к выводу, изумленно подтвердила:

– Вы правы! Никогда и никого… Хотя, кто его знает, может, я просто не видела, у нас же, видите, какой забор, а подглядывать в дырочки я никогда не стану. Да и не надо мне это. Вы знаете, я нашла себе замечательного друга…

– Собаку? – догадалась Любочка.

– Ну отчего же сразу собаку? – обиделась хозяйка. – Дашенька, моя горничная, познакомила меня со своей родней и… У нее замечательная семья! Прекрасной души человек мама, папа добрый такой… брат… Кстати, с братом мы великолепно поладили!

– Еще бы! – не удержалась Любочка. – Да будь я мужчиной, наизнанку бы вывернулась, чтобы с вами поладить! Вон хоромища-то какие! Да и, сами говорите, денежки на счетах бока пролеживают…

Полина грустно усмехнулась, подошла к окну и засмотрелась на соседский особняк.

– Зачем вы так… Хотя… я вас понимаю, только… Я вот снова Васильевых вспомнила. Мы ведь все соседи тоже думали, что деньги Раи мужику голову вскружили, женился, а теперь не знает как вырваться… Да чего там, были у Дениса Игоревича вспышки раздражения, даже гнев случался, правда, он всегда успешно с ним справлялся… а вот перед их гибелью… То ли чувствовал он что-то, то ли настоящие чувства к жене не стал прятать, только любовь у них была настоящая. Даже я бы сказала, не у них, а у него. Видеть я их больше не видела, а иногда слышала. Да и чего там, забор хоть и кирпичный, а все равно – от людей не скроешься. Так вот он в последние месяцы Раей прямо надышаться не мог. И, заметьте, он ведь думал, что никто их не видит и не слышит, то есть не на публику играл. Как он только ее ни называл! И рыбкой, и куропаточкой… Ей-богу, даже повторять неловко. А вот она к нему не так трепетно стала относиться. Пробубнит что-то – и все. Вот и пойми их… Нет, чужая семья – потемки, тут в своей бы разобраться… Кстати, – вдруг встрепенулась Полина. – Я наконец решила завести свою семью! Замуж выйти.

– За брата Дашеньки? – понимающе кивнула Любочка.

– Именно за него. Он удивительный! А хотите я покажу вам его фотографию? – вскочила женщина и унеслась в комнату.

Видимо, Полина и в самом деле нуждалась в общении, потому что охотно выворачивалась наизнанку даже с первой встречной.

– Вот, смотрите!.. Извините, а вы временем располагаете? – опомнилась она. – Если бы вы посидели у нас еще чуточку, Дашенька бы накормила нас изумительной окрошкой! Сейчас такая жара, я только окрошкой питаюсь. Вы посидите?

Еще бы Любочка не посидела! Да ей глубоко плевать – жара или холод, ее организм был круглосуточно готов к принятию пищи, чихая на температурный режим и предложенное меню.

– У меня найдется немного времени для такой приятной беседы, – жеманно проговорила хитрюга и вдохновенно уставилась в альбомные листы.

– Давайте тогда с самого начала смотреть. Вот, это свекор, отец мужа, очень добрый человек, а веселый! А это сам Семен, только он маленький здесь, ему тут лет семь, наверное… А это я, мы на море ездили…

Перед Любочкой в альбомных листах раскрывалась незнакомая жизнь, со своими приключениями, радостями, горем, праздниками…

– Вот, кстати, это мы у соседей фотографировались. Видите, вот я стою с розами, улыбаюсь во весь рот, вот Денис Игоревич, он здесь какой-то набыченный, потому что я попросила его мне куст отсадить, а вот его жена – Рая…

– Да… не красавица… – промямлила Любочка.

С фотографии на нее исподлобья смотрела худая женщина, удивительно похожая на встрепанную сороку. На женщине было затрапезное платьице, какое не всякая бабушка наденет, и огромные кроссовки на босу ногу. Что и говорить, Любочка несколько иначе представляла себе супругу удачливого бизнесмена.

– Ой, вы не смотрите, она тут не собиралась фотографироваться, не одета, а так-то она не очень страшная, – принялась защищать Полина бывшую соседку. – А вот это мой избранник! Никита. Правда, он необыкновенный?

По мнению Любочки, ничего необыкновенного в парне не имелось. Обычные глаза не поймешь какого цвета, кривые губы, мохнатые брови… Две руки, столько же ног, голова… Чего Полина тут углядела? Однако очень хотелось окрошки, да и хозяйке хотелось сделать приятное, поэтому Любочка старательно зацокала языком и затрясла головой.

– Бриллиант… Я вам так скажу – чистой воды бриллиант! Только увидела на карточке – поняла – бриллиант! Как вам повезло!

Полина от похвалы любимому зарумянилась и стала смущенно прятать глаза.

– Он мне предложил… в загс. Пойду, наверное…

– Конечно! Сходите, отчего же… – принялась горячо уговаривать Любочка, но тут в дверях появилась Дашенька с супницей, и дамы переключились на окрошку.

Возвращалась Любовь Андреевна в свой новый дом далеко после полудня. Она сегодня увидела фотографию Васильевых, кое-что узнала об этой скрытной семье, а ее рвения даже оценить некому! Нет, будь она, конечно, в городе, Зинаида бы высохла от зависти, а Федул непременно отвесил бы комплимент, ну так ведь она же в деревне!

Любочка самым серьезным образом решилась покинуть Корзинкино и устремиться последним же автобусом в город, но, зайдя в дом, увидела интересную картину! Впервые за все сутки ее пребывания в доме хозяин Петя самовольно покинул чулан и теперь извивался возле печки, пытаясь справиться с чугунком. В избе было не продохнуть! В такую жару топить печь отважились бы только сталевары-пенсионеры, которые тоскуют по мартеновскому пеклу. Однако сердиться не было сил – на столе уже красовалась запотевшая бутылка какой-то мутной гадости, а на тарелке аккуратным узором были выложены огурцы, то есть все доказательства того, что мужик старался.

– Вот… сейчас картошечку… свежую… – прокряхтел Петя, покрываясь багрянцем.

– Отойди-ка, – смела его плечом Любочка и одним махом взметнула чугунок на стол. – Руки где мыть?

Петя восторженно смотрел на могучую красавицу, а та, плюхнувшись на стул, вспомнила, что она сегодня – Замученная Работой, и принялась томно охать.

– Петюня… ты себе не представляешь! Что значит отпахать весь трудовой день! У меня сводит ноги… сводит руки… сводит…

– Так вы… все же пасли стадо? – решился наконец заговорить Петя.

– Да что вы все со своим стадом! Я обыкновенная упаханная делами – ни рукой, ни ногой двинуть не могу… – тут до Любочки внезапно кое-что дошло. – Да! Ни ногой, ни рукой! Но полежать-то я еще ого-го!!

Зинаида ловко лягнула Мухина каблуком, и тот тоненько взвыл:

– Вы чего? Совсем, да?

– Нечего у беззащитных дам сумки лапать! Нахал! И пива не тронь, изувер! Вот войдем в квартиру, там, за столиком, сядешь и выпьешь, как человек, – грозно сверкнула дама очами и пряничным голосом обратилась к водителю. – Так на сколько вы тут наработали?

– Не давайте ему денег! – снова встрял Мухин. – Вы ему заплатите, он газанет и ищи потом ветра в поле! А нам еще домой добираться! Вы что же думаете, нас тут под каждым деревом таксист поджидает? Как домой-то вернемся?!

В чем-то парень был, несомненно, прав.

– Давайте я вам сразу потом всю дорогу оплачу. Вам ведь тоже невыгодно порожняком из такой дыры гнать…

Удалось договориться за двойную цену.

Водитель достал из бардачка детектив, бутерброд, завернутый в промасленную бумагу, и забыл про пассажиров.

Зинаида вылезла из салона, и на нее пахнуло травами, елками и чем-то еще…

– Ну, вы идете? – дернул ее за подол Мухин, парень был начисто лишен романтики.

Они поплелись к одиноко стоящей избушке.

– Вот, значит, где вам квартирку Ульяна сняла… Что ж, очень предусмотрительно с ее стороны… Во всяком случае, муж отыщет не сразу, – ворчала Зинаида, отдирая заржавевшую калитку и продвигаясь по заросшей дорожке.

Мухин терпеливо шагал впереди и только оглядывался – не слишком ли отстала эта нудная особа? И вообще, когда она вспомнит, что должна задобрить его пивом?

– Я смотрю, вам тяжело сумочку-то… давайте я хоть пиво понесу…

– Шагай! Пиво потом, сначала Ульяна!

Теперь Зинаида не сомневалась, что Ульяна скрывается именно здесь. Лучшего места не придумаешь, да и о ее убежище не знал никто, кроме Мухина, а на его след не всякий выйдет, разве вот только Зинаиде удалось… Да и то, она и раньше подозревала в себе нешуточные способности.

Дом их встретил гнетущей тишиной. Пахло сыростью, деревом и пустотой. Зинаида не знала точно, как она пахнет, эта самая пустота, но по запаху точно определила – Ульяны здесь нет.

– Ну вот… – развел руками Мухин. – Здесь мы и обитали… какое-то время. Когда Ульяне не надо было на работу… Я любил это место. Здесь же ничего делать не надо – ни в магазин бегать, ни краны прикручивать, дрова только, так это Улька уж сама – и дрова, и воду таскала, а потом только возле меня кружила, очень на нее природа благоприятственно действовала… Только это уже давно было. О! Вот моя футболочка! А я ее потерял… А это мои тапки…

Парень ходил по комнате, как хозяин, и с удовольствием натыкался то на одну свою вещь, то на другую. Зинаида только растерянно оглядывалась – чего ж это молодые бабы так о мужиках пекутся, себя забывают, с дровами вприпрыжку, да еще и вокруг этого борова… Сумочка оттягивала плечо, и она скинула ее на облупившуюся табуретку.

– А где же сама Ульяна? – не понимала Зинаида. Она была уверена, что едва они приедут в эту тмутаракань, как навстречу им тут же выскочит радостная Ульяна и бросится рассказывать все, что знает.

– Нету… – пожимал плечами хохлатый спутник. – Теперь уже и не знаю, где ее искать…

– А у нее не было еще съемных квартир?

– А черт ее знает. Вы это… пиво-то давайте! Я уже за стол уселся.

– Пиво? Ах, да, возьми в сумочке… И все же, куда она могла исчезнуть? – морщила лоб Зинаида. Теперь она не могла даже предположить, где искать неуловимую беглянку.

– А тут нет ничего… – возмутился вдруг Мухин, ковыряясь в увесистом бауле, небрежно брошенном возле печки.

– Так это не моя… Это не моя сумочка, – оторопело уставилась на него Зина.

– Точно! – радостно тюкнул себя по голове Виктор. – Точно, это не ваша! Это Улькина сумка. Она без нее никуда. Даже ко мне в салон с этой торбой таскалась, представьте!

– Никуда, говоришь?.. Дай-ка я гляну…

Зинаида взяла коричневую вместительную сумку. Ничего особенного, обычный набор – помада, зеркальце… кхм… интимная принадлежность, опять интимная… ключи, кошелек… в кошельке триста рублей, опять интимная вещица, до чего неуемная баба… платок носовой не первой свежести – и все.

– Деньги можно забрать, я думаю, – со знанием дела встрял Мухин. – Она, если деньги потеряет, быстрее найдется.

– Не твое, не трожь! Деньги ему… Я думаю, если бы она сумку случайно оставила, она бы за ней уже вернулась… Она здесь! – страшно выпучила глаза Зинаида и сама напугалась.

Мухин окаменел лицом, только носок модного ботинка стал нервно и сильно вибрировать.

– Кто… она?

– Ульяна. Она здесь, я почти уверена… И сумку она свою не забыла, она ее с собой привезла, а увезти не смогла…

– П-п-очему не с-смогла?

– Не притворяйся идиотом! Давай лучше искать Ульяну… нет, ее тело…

– Нет, давайте лучше Ульяну! – упрямо не хотел соображать Мухин. – На фига нам тело?!

– А, – махнула рукой Зинаида. – Ищите хоть что-нибудь!

Они нашли ее в маленькой баньке. Женщина была раздета, лежала ничком на лавке, лицом в тазу, на ее шее тонкой змеей болтался светлый нейлоновый шнур. Над телом несчастной с угрожающим воем носился рой мух, упиваясь тяжелым, вонючим ароматом, и с первого взгляда было ясно, что Ульяне уже никогда не придется домыться.

Виктор молчал, подрагивая всем телом, не в силах отвести взгляд от бывшей подруги, а Зинаида, та и вовсе только беззвучно хватала воздух ртом, забыв даже грохнуться в обморок.

– Ну вот я вас и нашел… – послышалось позади них злорадное хихиканье, и Зинаида ощутила резкий толчок в спину.

Медленно обернувшись, она увидела довольную физию водителя.

– Ты что ж делаешь, гад?!! Ты!.. Ты инфарктом меня по башке долбануть решил?!! – взвилась Зинаида.

– А я уже думал – вы удрать решили, в доме вас искал, а вы… Оп-паньки! Это че, вы ее так?

– Мы… мы ее искали… – вдруг пробасил Мухин. От нервного перенапряга у него голос резко поменялся от детского фальцета на грудной, качественный бас. – Мы ее здесь найти собирались… А теперь вот, нашли… Чего делать будем?

– Так, – взял ситуацию под контроль водитель. – Сейчас быстренько собираете свои шмотки и тихонько, незаметненько в машину. Приедем в город, позвоним стражам порядка, пусть сами разбираются, а нам лишний раз светиться… Потом по повесткам затаскают, а у меня работа.

Они так и сделали. Зинаида еще не понимала, правильно ли она поступает, не будет ли потом ее мучить совесть по гроб жизни, а машина уже неслась по направлению к городу.

– Надо же! – открылась словесная диарея у Мухина. – Еще ведь, главное, помыться перед смертью успела.

– Нет, я подозреваю, что не своей смертью дамочка скончалась… – вторил водитель.

– А чего б ей своей-то? В тазу лицом-то? Она бы помылась тогда, оделась покрасивей…

– Заткнитесь! – завизжала Зинаида. – Это что же вы, мужики, трепливее баб-то уродились? Мухин… Тьфу ты, и фамилию же выбрал… Ты же пива хотел?

– Я бы сейчас чего покрепче…

– На, пей, что дают! Ты водки не заказывал! – доставала из сумочки крохотную бутылочку Зинаида. Она и сама бы сейчас выпила чего-нибудь позабористей.

– У меня есть, правда, за отдельную плату… – не растерялся водитель.

– Ничего, ничего, я заплачу… – заторопился Мухин и вытянул из штанин кошелек Ульяны. Заметив презрительный взгляд Зинаиды, он виновато затараторил. – А чего? Ей уже деньги ни к чему, у нее теперь все за казенный счет, а мне никто за казенный…

Водитель притормозил, достал бутылку водки и принялся пересчитывать деньги.

– Слышь-ка, а другой десятки у тебя нет? Эта уж больно рваная, смотри, половины номера нет, да и исписанная вся. Нет, ищи другую, такую мне не надо…

– Ну ты… скупердяй! Из-за десятки сейчас давиться он будет! Нет, чтобы нам со скидкой! Вампир! – ревел басом Мухин.

– Сейчас договоришься, будет тебе скидка – скину вон на дороге и топай! – обозлился шофер, утягивая водку назад.

– Ой, как вы мне надоели оба! – зашипела Зинаида. – Честное слово, как кобели лаются! Вот, возьмите десятку, отдайте ему водку.

Водитель угомонился, но Мухин едко прищурил глаз, его гребень завалился набок:

– Слышь, ты, торговец хренов, а рваную-то десятку отдай женщине, чего в карман упрятал? Хочешь кому-нибудь спихнуть? Отдавай, гад, десятку!

– Да нате! Прям пожалели дерьма! – швырнул тот рваные деньги назад, и Мухин замахал руками, пытаясь поймать купюру.

– Подожди-ка… Да дай же мне деньги!! Вот ведь, как к чужим деньгам! – обозлилась Зинаида. – Прямо не руки, а пластырь какой-то для чужих денег! Ты же видишь, здесь вся бумажка исписана! Может, что важное Ульяна набросала…

– Это не бумажка… Это десятка. А важного… ну чего тут важного? Плюх какой-то, тоже мне, важность!

На десятке, и в самом деле, были написаны карандашом какие-то цифры столетней давности, потом ручкой нарисована загогулина, и совсем свежая надпись – «Плюх», и все.

– Убери руки, говорю! Может, мне этот самый Плюх и нужен!

Всю оставшуюся дорогу ехали молча. Таксист выжимал из машины последние лошадиные силы, Мухин старательно разглядывал осу на стекле и силился заплакать, согласно ситуации, а Зинаида мысленно продумывала, куда бы ринуться в следующий этап поисков.

Домой она приехала затемно. В милицию они уже позвонили, десятка с именем неизвестного Плюха была зажата в руке, но ни номера, ни адреса… И что это такое Плюх? Имя, фамилия, кличка? А может, это и не имя вовсе, а просто так – крик души? Или еще проще – кто-то расписывал ручку, и совсем даже не обязательно, что Ульяна…

Соседи встретили ее глубоким молчаливым презрением. Первой не выдержала Степанида Егоровна.

– Ты вроде как голубцы обещала? – обиженно собрала губы в ниточку старушка. – Аль у тебя шутки сейчас такие, чтоб мы по всему городу с капустой таскались? Ты уж упреждай в следующий-то раз… А сама куда же подевалась? Федул вон чуть на раздельное питание не перешел из-за тебя! Лентяйка!

– Я не поняла… какое питание?

– Раздельное! Это когда капуста отдельно, лук отдельно, и фарш тоже! Токо он сырым все это жевать собирался! Так мне пришлось вахту возле твово холодильника нести, чтобы чего не спер! Давай, руки мой, да за ужин, еще успеешь сготовить! А где была-то?

Зинаида только вытаращила глаза от наглости и протопала в комнату. Все. Теперь точно не получится подумать над этим Плюхом.

Придя немного в себя, Зинаида все же решила исправиться в глазах соседей, к тому же и у самой живот так громко урчал, что Степанида Егоровна два раза прикрикнула на кота, думая, что тот просит рыбы.

Поздно вечером, когда, откушавши голубцов, сытые жильцы разбрелись по своим комнатам, Зинаида устало опустилась на кресло и включила телевизор. Нужно было отвлечься. Она, как и требуется заказчику Крылову, упрямо пытается разобраться в преступлении, суется во все дыры, и из этих дыр вываливается на ее несчастную голову черт-те что! Вот сегодня, к примеру, вывалился труп Ульяны. Что-то такое Зинаида и предполагала, когда дамочка потерялась, однако воочию увидеть погибшую… И неизвестно, с какой стороны подбираться к Васильевым? Конечно, надо искать и убийцу Ульяны, но что-то подсказывало Зинаиде, что смерть женщины связана со странной гибелью семейства. Так что же все-таки делать?