Текст книги "Три часа соблазна"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Горюнов почесал макушку:

– Вообще-то, нет... И что вы по этому поводу думаете?

– А мы думаем, что человек этот не на заводе работал, – победно уставилась на него Люся.

– Не понял... – растерянно оглянулся на Василису Коля. – А мы даже никакой завод и не рассматривали. Причем тут завод?

– Коля, завод тут ни при чем, – по слогам объясняла ему Люся. – Мы тебе как раз только что об этом сообщили. И все потому, что, если погибший на заводе работал, его б уже давно хватились. А его никто не хватился, значит, работал он... в свободном полете. Ну подумай сам – где у нас сейчас можно так работать, чтобы не круглосуточно своему начальству глаза мозолить?

– Н-ну... например, можно самому начальником устроиться, – предположил Коля.

– Самому начальником фиг устроишься, – пробурчала Василиса. – Я знаю, пробовала.

– И все равно начальник никак не может пропасть, – не согласилась Люся. – У него там всякие дела нужные, то расписаться где-то нужно, то зарплату людям выдать. Нет...

– Ну он еще мог надомником трудиться, – напрягал извилины Горюнов.

– Что-то сильно сомнительно, чтобы такой парень дома работал, – никак не могла Люся натолкнуть на правильную мысль Горюнова. – А вот ты не думал, к примеру, что он работал... Страховым агентом?!

– Не, ну конечно, не думал... А чего это он вдруг – агент? – мямлил Горюнов. – Там же тоже... надо перед начальством отчитываться.

– Надо, но в любой момент можно сказать, что ты у клиента. Кроме того у меня интуиция, – по-своему аргументировала Люся.

– И чего? Мне теперь всех страховых агентов проверять?

– Не всех, а вот крупные компании я бы советовала проверить, – серьезно кивнула Василиса. – У Люси иногда с интуицией просто беда – она совершенно не работает. Но бывают случаи... редкие... так что, я б на твоем месте прислушалась.

– Да, и еще... ведь этот товарищ может под разными именами выступать, так что ты обрати на это серьезное внимание, это я тебе... да черт с ним, это я как экстрасенс говорю.

– Ага, еще и экстрасенс! А у вас ничего более материального нет? – скривился Горюнов. – Ну, например, каких-нибудь свидетельских показаний, случайно найденных улик, подозреваемых каких– нибудь ...

– Коля, – положила длань на мужское плечо Василиса. – Ты нам сообщай все, что вам станет известно, и мы тебе не только подозреваемого притащим, мы тебе целого преступника приволокем.

Горюнов недоверчиво растянул губы, но перечить не стал. До него уже доходили слухи о детективных успехах этих невзрачных дам, и потому он предпочел попросту откланяться.

– Так а чего заходил-то? – уже на пороге спросила Люся.

– Так просто... – пожал плечами Коля. – Думал может, вы чего наискали... Может, вам кто по пьяни и проболталс Чистосердечно призналс Ну да ладно, работать буду.

– Да уж, ступай... – качнула головой Василиса и обернулась к Люсе. – Нет, Люся, зря ты ему пыталась нужную информацию передать. Ему ведь не так деликатно нужно, ему в лоб надо. И все-таки, Люсь, кто же мог отравить этого Жомова, а?

Люся некоторое время помолчала, а потом разумно ответила:

– Начнем с того, что никакого не Жомова, а Дубининцева, а потом... я вообще не понимаю, к чему ты начала этот разговор?

– Ага, не понимает она, – швыркнула носом Василиса. – Его отравили! А я, если ты помнишь, ему специально суп варила! И он две тарелки слупил! То есть получается, что это я его отравила! Не понимает она...

– А ты что, сама этот суп не ела? – прищурилась Люся.

– Не ела! ... Сначала... А потом не удержалась и... Вообще-то, мы с тетей Зиной сразу же, как сварили, так и отведали. И ничего, между прочим. Живы-здоровы.

– И я про то же. Горюнов же говорил, что они с такими ядами еще не встречались, а уж ту отраву, которую ты варишь, один только твой Пашка сколько пережевал. Нет, не забивай себе голову, тут надо рыть в другом месте.

– Только б еще знать – где?

Утром их снова разбудил Таракашин. Никак не жилось этому товарищу впроголодь, а потому и решил он податься на супружеские харчи.

– Люсенька! – запел он соловьем на всю прихожую, едва та открыла двери. – Давай быстренько корми меня, я вас удивлять буду.

– Люсь, пусть он просто уйдет, вот ты удивишься... – вяло пробормотала Василиса, направляясь в ванную.

– Вам новости нужно? Их есть у меня! – диктором утренней программы восклицал бодрый от голода Таракашин. – Люся! Я бы хотел яишенки с беконом, я не притязателен.

– Ну не паразит ли? – выходила из себя Василиса. – Яишенки ему! А ты, гад такой, хоть одно яйцо снес?! Ты знаешь, каким трудом эта яишенка дается?!

– Можно подумать, – перекривился Таракашин, – вы, уважаемая, каждое утро самолично на насесте сидите и несетесь с похвальной регулярностью! Ячейку в день! Люся! Уйми свою подругу, она мне аппетит портит. Ну что там у нас?

– А у нас ничего, – развела руками Люся. – Мы вот сейчас как раз в магазин собираемся. Вася! Собирай Малыша. Ты с ним гулять будешь, а я по магазину пробегусь, а то и в самом деле, с этими нервотрепками даже про холодильник забыли.

– Ну я-я-я не знаю... – расстроенно протянул Таракашин. – В кои-то веки к ним заглянул в гости, так мне никто даже чаю не нальет!

– А ты давай-ка сам сбегай, – подначила его Василиса. – Купи для любимой супруги хлеба, колбасы, маслица не помешает, конфеток к чаю. Только не «Мерзость в сахаре», а нормальные, шоколадные. Беги, а мы, твоему приходу уж такой чай заварим!

– Что это, в самом деле, за тон такой? «Беги!» – заершился недоделанный супруг. – Я, может быть, с женой хочу пройтись! Люся, представь – кругом деревья в висючем инее, такая легкая сыпь с неба валится, и мы с тобой... под ручку... А под ногами снег, свеженький, только что навалил, и вот так «хрусь-хрусь, хрусь-хрусь», а я на тебя так смотрю и спрашиваю...

– ...А взяла ли ты, кошелек, милая? Не забыла ли дома? – снова влезла Василиса, нарушив жениховские грезы.

– Да что ж такое, в самом деле?! – вскинулся Виктор Борисович.

– Это правда, Таракашин, вот что такое, – фыркнула Василиса. – Люся, собирайся, вместе пойдем.

– Нет уж, дома оставайся! – топнул ножкой гость. – Люся, а ты и в самом деле – кошелек-то не забудь, сейчас же кризис, без денег никто ничего не продаст.

– Все, Таракашин, собирайся и выметайся, – махнула рукой Люся. – Не толкайся здесь, без тебя не повернуться.

– Хорошо, любимая, я подожду тебя в подъезде, – счастливо кивнул Таракашин и, насвистывая, выскочил за дверь.

– Точно, Люся, выходи, а мы с Малышом следом за вами, а то он тебя в магазине опозорит.

– Ну что ты, Вася! – округлила глаза подруга. – Таракашин весьма воспитанная личность, он будет ходить за мной молча... и молча съедать все, за что я еще не успела заплатить. А вот потом я и сама опозорюсь.

Люся торопливо оделась и вышла за двери, а Вася аккуратно надела на Малыша намордник, напялила ошейник и пристегнула поводок. Правда, Малыш тут же заученно поддернул намордник за ажурную газетницу, и тот слез, но подслеповатая Василиса этого уже не заметила.

Люся торопливо сбегала по лестнице, а Таракашин потерялся где-то между этажами. Сегодня утром он так торопился на завтрак, что не успел завязать ботинки, и теперь шнурки чуть не стали причиной несчастья. Вот и пришлось сесть на корточки и заняться делом. А Люся наивно полагала, что сможет от него оторваться. Она быстро семенила по ступенькам и в который раз костерила старосту подъезда: ну никогда лампочки не горят, сколько ж можно на себе экономить? И вообще, кто строил эти хрущобы – на улице день, солнце вовсю шпарит, а здесь такая тьма! Вот сейчас она ногу не туда поставит и растянется во весь свой маленький рост! И, ясное дело, никто не подумает возместить моральный и физический ущерб. Люся уже выскакивала из подъезда, когда за ее спиной послышалось тяжелое дыхание – все же Таракашин ее догнал. Или не Таракашин?

Люся остановилась:

– Тарака...

И в этот миг в голове взметнулся огненный фейерверк! Круги... ярко-алые искры, и на секунду даже отключилось сознание, потому что очнулась Людмила Ефимовна уже на грязном полу подъезда, кто-то пронзительно визжал, кто-то по-детски плакал, а самое главное – приглушенно рычал Малыш. Приглушенно – потому что рот его был чем-то занят, а вернее – кем-то!

– Малыш ко мне – скомандовала Люся, медленно приходя в себя.

– Твое счастье, сволочь! – ругалась на кого-то Василиса. – Если б ты мне Люсю угробила, я б... Люся, ты как? У тебя все нормально? А голова как? Болит?

– Да черт ее знает... – поднялась с пола Людмила Ефимовна. – А что случилось-то?

– О-о-о-ой!! Сожра-а-али! Всю ягодницу в клочья! – кто-то визжал на одной ноте.

– Закрой ты рот! Ягодницу ей в клочья!.. Да вот, Люся, видишь... торба... Вставай, говорю тебе! – пинала кого-то Вася в крутые бока. – Таракашин, рот закрой!!

Детский вой немедленно прекратился.

– Таракашин, горе мое... так это ты сиреной визжал? – не могла поверить Люся.

– Нет, дорогая, это не я... я только плакал... тихонечко так, неназойливо, – дрожащим голоском ответил Виктор Борисович. – Эта вон та мадемуазель вопит. У ней там что-то с вареньем случилось. Слышишь же, она все про ягоды...

– Это вот эта... зараза... она тебя чем-то по голове! – пыталась с кем-то расправиться Василиса. – Вставай говорю!! Я тебя убивать сейчас начну! Сейчас всю твою ягодницу!..

– Вот сама б и убивала! А чего пса-то натравила?!! – верещала тонким голосом неизвестная особа, которую Люся никак не могла рассмотреть. – Уй-й-й, уберите собачку! Я сесть не могу-у!!

– Ну не сволочь ли, а?! Я ее никак поднять не могу, а она сесть устраивается! – выбивалась из сил Василиса. – А я говорю – вставай! Таракашин! Чего развалился, не тебя же по башке... Давай, дуй в магазин, а мы... а мы пойдем Малыша прогуляем, – распоряжалась Василиса. – Поднимайся быстрее, а то сейчас народ выбежит!.. Люся, ты сама до дома доберешься? У тебя все нормально?

– Я с вами... у меня уже ничего не болит, я ж в шапке была... – окончательно пришла в себя Люся

Ей и в самом деле было не столько больно, сколько обидно. Да что ж такое? Каждый так и норовит от них избавиться! То на Василису мужик накинулся, то теперь какая-то тетка на Люсю!..

– Пойдем, эту бабищу выгуливать, – пробурчала Люся, трогая голову. – Хотя... А чего мы с ней таскаться будем? Вдруг побежит?

– А у нас собачка есть, уж она ее быстренько догонит, – пообещала Василиса.

– Да никуда я не побегу, держите крепче собачку-то, – отряхивалась здоровенная тетка, которая неизвестно зачем накинулась на Люсю.

От Таракашина дамы избавились, всучив ему деньги на продукты. Мужчина, видимо, так оголодал, что рванул с места похлеще олимпийских бегунов. Зато сами дамы вышли из подъезда не торопясь – Люся поглаживала голову, тетка постоянно оглядывалась назад, боялась Малыша, а Василиса пыталась держать всю ситуацию под контролем – и сумасшедшую тетку, и раненую Люсю, и нервного Малыша.

Дойдя до аллеи эдаким паровозом, Василиса спустила собаку и крепко взяла сомнительную даму под ручку, чтобы та не убежала. Со стороны могло показаться, что три закадычные подружки решили прогуляться свежим утром после бурной, хмельной ночи. Потому что видок у всех был еще тот. Люся – со сдвинутой набекрень шапкой и унылым выражением лица, неизвестная агрессорша – с испачканной шубой (сказывалось сидение на грязном полу подъезда), с вылезшими из-под старинного капора волосами, и как восклицательный знак – Василиса! В пальто, которое все еще дыбилось коробом, с вылезшим шарфом, но с тщательно накрашенными губами. Это еще хорошо, что в такое время в парке никто не прогуливался. Иначе бы дамами заинтересовались бы соответствующие службы.

– Ну? – дернула Василиса изо всех сил гневную незнакомку, – теперь рассказывайте, отчего это вы, любезная, на нашу Люсю с кулаками накинулись?

– Я не с кулаками, – пробурчала любезная. – Я со скалкой.

– Это вас не извиняет, – подала голос потерпевшая.

– А я и не собираюсь извиняться! – забыв про собаку, вскинулась женщина. – И вообще, чего вы за меня уцепились?! Мне домой пора!! Лю-ю-юди-и-и!

Но люди сегодняшним утром ходили другими тропами. Зато к крикунье немедленно подбежал Малыш и уткнулся ей в ноги большим, мокрым носом.

– Женщины... – мгновенно перевоспиталась незнакомка. – Попридержите собачку. Она отчего-то ко мне с повышенным вниманием относится.

– Правильно, – пробурчала Люся. – Вы ж едва не оставили собаку сиротой, меня чуть не убили! Вот и не случилось у вас взаимопонимания. А вообще он у нас всех любит.

– Да, но преступников чует за версту, – быстро добавила Василиса.

– О-ой! Да какая ж я вам преступница?! – весело воскликнула женщина. – Вы меня, может быть, с кем-то перепутали?

– А может, это вы меня? Перепутали? – обиделась Люся. – Главное – только что схватили ее на том самом месте, где она меня скалкой! И она еще не преступница!

– Люся, если б не я, она б тебя точно жизни лишила, – добавила Василиса. – Так что мы квиты. Ты это запомни, или запиши где-нибудь.

– Скалкой – да, била, – мотнула головой дама. – Но преступницей себя не чувствую! Все потому, что это любовь! Я ведь за любимого глаза могу выцарапать! А тебе, разлучница...

И дамочка еще раз безуспешно попыталась досадить Люсе. Она прыгнула на несчастную Людмилу Ефимовну, подогнула ноги и повисла на той всей своей тушей. Маленькая Люся такого веса не выдержала, и обе матроны завалились в грязный снег.

К ним тут же подбежал Малыш, ухватил хулиганку за шубу и с силой стал вытягивать даму на себя, чтоб уже разобраться с ней окончательно.

– О-ой!! Убива-ают! – снова завопила незнакомка, ощутив на себе острые зубы четвероногого друга.

– Можешь не орать, здесь нет никого, – от души пнула дамочку Василиса, не справившись с эмоциями. – Поднимайся, дрянь такая! Люся, ты хоть в сторону куда-нибудь отползи, что ли?! Ну не может она с тобой рядом находиться! Ты для нее, как красная тряпка для быка!.. Женщина! Ведите себя прилично, а то вас собачка укусит!

Замечание было несколько запоздалым – собачка уже тяпнула несколько раз вредную тетку за мягкий нижний ярус, и именно это немного остудило ее пыл.

– Люся, иди с моей стороны, – распорядилась Василиса и обратилась к тетке. – Женщина-а! Вы будете себя нормально или мне сразу милицию вызвать?

– Да веду я уже нормально! – рыкнула женщина. – Только ты вот этой своей подруге так и скажи – ежели она опять начнет у меня мужика уводить, так все равно до нее доберусь! Пусть так и рассчитывает!

– А кого это я увела? – выпучилась Люся. – Да я...

– Люся, не нервничай, это дама про Таракашина говорит, – пояснила Василиса и любезно обернулась к тетке. – Вы Виктора Борисовича имеете в виду, правильно? Только вы совсем неправильно понимаете их отношения! Они ж...

– Никакого не Виктора! – басом протрубила дама. – Чего это вы мне какого-то Таракашина приписываете?! Я дама честная, мне чужого не надо, но и своего хрен отдам!

– Ага, Люся, так, значит, у нее еще и свой какой-то имелся... – бормотнула Вася подруге и снова обернулась к даме: – А, простите, кого еще у вас увела моя ветреная подруга?

– Вы про кого говорите-то? – всерьез заинтересовалась уже и Люся.

– Я про Игорька! Про Дубининцева Игоря Евгеньевича. И не надо говорить, что вы о нем в первый раз слышите! – с надрывом произнесла женщина.

– Люся! Нам сказочно повезло! – не на шутку обрадовалась Василиса. – Нам говорили, что у него мать куда-то подевалась, а она сама нас нашла!

Но Люся толкнула подругу в бок и сделала траурное лицо. Василисе тоже пришлось опечалиться – совсем немного радости сообщать матери о том, что она пережила свое дитя.

– Вы главное, не волнуйтесь, – погладила по рукаву женщину Люся.

Но та волновалась. И слишком настойчиво.

– Что это за оскорбления, я не понимаю! – выдергивала руку из-под Люсиный ласк строптивая дама. – Какая такая мать, когда я его законная жена!! И Игорек во мне души не чаял! А вы, падшая женщина, его переманили!

– Погодите... – поперхнулась Василиса. – Вы... его жена?

От удивления она перешла на фальцет. Она просто не могла поверить, что вот эта здоровенная бабища, эта престарелая торба называет себя супругой молодого красавца Дубининцева. Люся тоже испытала шок. Позабыв про все правила приличия, она откровенно таращилась на пышнотелую даму и губы ее непроизвольно кривились. Однако сама дамочка ничего удивительного не видела:

– Да! Он меня просто на руках носил! – гордо дернула она трехслойной шеей. – И вот если б не эта!.. А я смотрю – моего дома уже который день нет! Ясное дело – побежал по красоткам! Это хорошо, что мне соседка сказала, что его тут какая дамочка искала. Она меня зна-а-ает, понимает, что я такого баловства не потерплю! Вот и рассказала, что буквально минуту назад две дамочки Игорька спрашивали. А особенно маленькая такая, дохленькая. Ну я и сиганула следом – точно! Две красотки! Одна – верзила верзилой, а вот вторая именно она – плюнуть жалко! Я проследила за вами до самого вашего дома, всю ночь в подъезде сидела, думала Игорька дождаться, а утречком смотрю – эта краля намылилась ни свет ни заря. И, главное – за ней еще мужик какой-то гонится. «Люся! – кричит, – Люся!». Ну, думаю, и этого у кого-то увела, тварь! Ну и... не выдержало супружеское сердце – долбанула по темечку. Скалку-то я еще из дома прихватила, чтобы эта красотка больше моему мужику глаза не мозолила.

– Ну, следопыт, что скажешь, – развела руками Люся.

Василиса чувствовала себя неспокойно.

– Нет, вы объясните мне, дремучей, ну где вы в Люсе красотку-то усмотрели?! Боже мой! Игорек на нее кинулся! Она его увела! Да этот Дубининцев... Сколько ему лет?

– Ну... тридцать четыре! – с вызовом ответила дама.

– Он же Люсе в сыновья годится! – всплеснула руками Василиса. – Это ж сколько ему надо выпить, чтобы на нашу Люсю запасть?! И это в то время, когда молодые девчонки прямо стаями ходят!

– Да моему Игорьку эти стаи!.. – вытащила дама из кармана потрепанной шубы сигареты и устало присела на первую же заснеженную скамейку. – Ему они что есть, что нет. Он у меня... Он любит как раз таких женщин, которые в соку.

– Господи! Это у Люси-то сок! – не успокаивалась Василиса. – У нее ж только желудочный!

– Ну хватит уже, а? – решила прервать перебранку Люся. – Женщина... простите, а как вас зовут?

– Я тебе никакая не женщина, – грозно сверкнула на Люсю дама подведенными глазами. – Я тебе Ирина Тимофеевна Дубининцева! Законная жена Игорька! А вот ты!..

– Стоп-стоп, – замахала руками Люся. – Эдак мы опять по новой начнем. Давайте... Что там, Малыш? Прогулялся уже? Пойдемте к нам домой, там и поговорим. А то я уже вся продрогла. Да и Таракашин уже прибежать должен. Если нас не будет, он сожрет всю нашу продуктовую корзину.

– Вот уж правда, – заторопилась Василиса. – Ирина Тимофеевна...

– А вы можете меня звать просто Ира, – любезно позволила ей дама.

– Ну да... Так вот, Ира, мы приглашаем вас к нам, попить чайку, позавтракать, вы же сами говорили, что всю ночь возле нашей двери на посту стояли. А мы вас накормим, расскажем, кто мы и что мы, а вы нам расскажете.

– Чего это? – выпучила глаза новая знакомая.

– Ну как – чего! Вы нам расскажете, как вы счастливо жили с Игорьком, как он вас любил, и что вы там еще говорили? Ах да, расскажете, как он носил вас на руках.

Рассказать про счастливое время Ирина Тимофеевна согласилась. А может быть, ей просто захотелось есть, во всяком случае, к дому подруг она повернула немедля.

Конечно, Таракашин уже нарезал круги возле подъезда и уже даже что-то жевал.

– О! – встрепенулась Ирина Тимофеевна. – Вот этот мужик гнался за этой вертихвосткой!

– Да хватит вам уже, – обиделась Люся. – Вам наговорили всякой ерунды, а вы и рады стараться – на порядочных людей кидаетесь!

– Знаем мы, какая здесь порядочность! – проворчала Ирина Тимофеевна, заговорщицки мигая Василисе обеими глазами.

– Люсенька! – завидев дам, кинулся Таракашин к бывшей любимой. – А я уже жду-жду. Весь батон съел!

– Во, – я ж чего говорила! – тыкала в бок Василису Ирина Тимофеевна. – Он с голоду уже пухнет, а к ней бежит. И чем берет? Сама ж вся такая маленькая, в чем душа держится?

– Ой, да и не говорите, сама все время думаю. А если б вы знали, как она храпит... – задумавшись поддакнула Вася, но встрепенувшись, одернула: – Вы б не очень! Чего ж зря хорошего человека хаять. А ваш Игорек и вовсе не на нее запал! Ха! Можно подумать, кроме Люси и женщин красивых нет!

– Вот уж действительно, – подсобрала живот дамочка. – Чего это я?

– Есть еще женщины, слава богу, которые берут и умом, и статью, и обаянием, – вытянулась на каблуках Василиса.

– Да какие тут уж, к черту, женщины, – перекривился Таракашин, наблюдая за двумя особами. – А вот Лю-ю-юсенька моя!..

– Да какая твоя?! – накинулась на него Людмила Ефимовна.

– И в самом деле! Чего несешь-то! – вспылила Василиса. – Тоже мне – тонкий ценитель! Кто тарелку супа нальет, та и королева красоты!

– Еще и батон сожрал! – поддакнула Ирина Тимофеевна. – Да если б ты ее люби-и-ил! Ты б лучше от голода скончался, а батон любимой не укусил!

Теперь все дамы дружно накинулись на Таракашина, и тот, выпучив глаза, так и не понял, чем, собственно, прогневил прекрасную троицу.

Дамочки же, плюнув на единственного мужчину, быстро поднялись к себе, ворчливо обсуждая ветреность мужчин.

– Люся, ты б приготовила чего-нибудь, а я бы с нашей гостей поговорила, – предложила Василиса. – Все равно ты ее раздражаешь.

– Да нет, отчего же, – задергала бровями гостья. – Я и с ней могу поговорить... А давайте я вам помогу приготовить запеканку!

Подруги переглянулись. Они, по большому счету, хотели обойтись примитивными бутербродами, но если запеканку, так это ж еще и лучше!

– Конечно, готовьте! – откуда-то появился Таракашин. – Чего вы их спрашиваете! Они отродясь ничего, кроме хлеба с колбасой, не готовили.

Таракашин бил не в бровь, а в глаз, а потому было особенно обидно.

– Мне нужна маленькая кастрюлька! – мгновенно засучила рукава гостья, и дамы не успели оглянуться, как в духовке уже поднималась пышная запеканка.

– Вот это жена! – с завистью причмокнул Таракашин. И уже со слащавой улыбкой обратился к Ирине Тимофеевне. – Простите, а вы замужем? Как у вас с финансовым положением? Заметьте, я жених привередливый, потому что с квартирой и с пропиской.

– А я и вовсе мужняя жена, – колыхнула мощным тазом зрелая кокетка. – Мне ваши прописки – тьфу! У меня свой мужчина имеется.

И Василиса, и Люся одновременно сникли – ну как же сообщить этой Ирине, что не жена она уже, а стопроцентная вдова.

А Ирина между тем гостеприимно приглашала дам к их же столу:

– Прошу к нашему шалашу! Отпробуйте, как получилось.

Получилось у Ирины изумительно. Весь противень запеканки улетел в считаные минуты. Особенно налегал Таракашин. Но и остальные не отставали – работали ложками так, что некогда было поговорить. А Ирина только заглядывала в глаза и мило интересовалась:

– Ну как вам? Вкусно?.. Василиса, а чего ж хлебушек не берете, я его специально вам маслицем намазала, а то ж вы тощая, как прям смерть ходячая. Мужчина, а вы кушайте-кушайте, никого не слушайте, это я не вам про худобу... Люсенька, а вы чего ж мало покушали? Не понравилось? Может, соли мало? А я вон туда соли-то насыпала, чего ж она у вас в какой-то склянке...

Но вот когда на столе остались только пустые тарелки, Люся поднялась и предложила:

– Пойдемте в комнату, пусть Таракашин посуду моет.

– Почему это я?! – взвился тот. – Ели так все, а убирать так мне одному?

– Таракашин, ты в гостях, так что веди себя красиво, – насупилась Люся, и Виктор Борисович утих.

Дамы удалились в гостиную, весело пощебетали, перешли на «ты», и Василиса дружески обратилась к Ирине Тимофеевне:

– Ну а теперь расскажи нам, Ирочка, какая счастливая жизнь у вас была с Игорьком?

– Только все с самого начала, – поддержала ее Люся. – Где познакомились, как он за тобой ухаживал, все.

И тут вдруг Ирина вспомнила про обидчицу, надула губы и заартачилась:

– Я при этой ничего рассказывать не буду, пусть уйдет, – мотнула она головой в сторону Люси.

Та от обиды быстро-быстро заморгала глазами:

– Ну вот, снова здорово! Да что ты на меня своего Игорька вешаешь?! Он меня знать не знает, а она!

– Знает-знает! – перекривилась Ирина. – Мне соседка все рассказала!

– И соседка твоя ни черта не смыслит! – обозлилась уже Люся. – Чего она рассказать могла? Наплела тебе с три короба, а ты и поверила!

– Ах, я значит, еще и рада, да? – прищурилась Ирина. – А вот давай поспорим! Давай! На тысячу, а? Давай!

– Нет, девочки, ну это уж совсем детский сад какой-то... – развела руками Василиса. – Мы собрались, чтобы...

– Не-е-е-т! Давай поспорим! – не унималась Ирина. – Чего боишься? Права, значит, соседка-то была, а? Правду говорила, да?

– Да ничего не правду! – отнекивалась Люся. – Спутала она.

– Тогда давай поспорим! – не унималась гостья. – На тысячу!

– Да давай! – не выдержала Люся. – А только они есть у тебя эти деньги-то?

– Ха! Это разве деньги? Тысячу отыщем! Ну что, спорим?

– А кто спорит, тот... – сунул голову в двери Таракашин.

– Это единственный раз, когда я с ним полностью согласна, – вздохнула Василиса.

– Уйди, гад, – рыкнула на него Ирина.

– Да идите вы оба, – махнула рукой Люся.

Но Ирина уже бульдожьей хваткой вцепилась в несчастную.

– Не-е-ет, ты не убегай. Значит, ты говоришь, что у вас ничего не было, а я говорю, что соседка...

– Ну откуда она знает, соседка-то? – пыталась вразумить спорщицу Люся. – Она же...

– Не перебивай. Значит... давай руку... – Ирина ухватила руку Люси и стала трясти. – Василиса, разбивай!

Вася только пожала плечами – ей больше ничего не оставалось делать.

– Вот, – с воодушевлением воскликнула Ирина, когда пари заключили. – А теперь одевайтесь. Пойдем ко мне. И Глафира нам все расскажет. Прямо тебе в лицо объяснит, как ты про моего Игорька выспрашивала! Одевайтесь!

Люся хотела окончательно возмутиться, но Вася толкнула ее в бок.

– Пойдем, может, что высмотрим...

С ними намылился было и Таракашин, но Ирина Тимофеевна сразу же пресекла эту попытку на корню:

– Даже и не собирайтесь! Игорек будто жутко ревновать, если увидит вас, а я никогда не давала ему поводов. И потом, знаю я вас! Только вызнаете адрес интересной женщины, вас потом кипятком не отольешь! Ступайте себе домой... Девочки, здесь близко, давайте отправимся пешком!