Текст книги "Четвертый муж – бесплатно!"
Автор книги: Маргарита Южина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Маринка уже устала от нервотрепок и неизвестности. Да и вообще – чего этот мужик к ней так относится, будто она какая-то преступница, а он тут весь из себя Иван-царевич! Слова не дает сказать! И понимания никакого!
– Как ты мне надоел... – устало проговорила она. – Неужели трудно понять, что... мне же на работу надо! У меня дом! Друзья!
Про жениха... про Ирбиса она разумно промолчала.
– Я же еще и есть хочу, в конце-то концов!
– Точно ж... еще и есть... – поморщился парень. Он вообще вел себя не по-литературному. Сколько Маринка читала всяких историй – спасители всегда оказывались людьми весьма добропорядочными, улыбчивыми и относились к своим спасенным, аки папа с мамой! А этот вот... и физия такая злобная, и вообще – парень всем своим видом старается показать, что ему ну совсем не хочется становиться по отношению к Маринке улыбчивым и заботливым.
Они остановились возле большого магазина, и спаситель выскочил из машины, даже не слишком беспокоясь – вышла Маринка или продолжает сидеть. Пришлось Маринке выбираться самой и вслед за ним мчаться в магазин – выбрать продукты на свой вкус.
Парень быстро шел с корзиночкой куда-то к определенной витрине, в то время как Маринка едва успевала за ним со своей громоздкой коляской. Она уже бросила туда и упаковку стейка, и кусок красной рыбы, и баночку консервированных фруктов, и конфеты, и еще чего-то вкусного и жизненно важного. У ее спасителя же в корзинке болтался только пакет молока, хлеб и пачка пельменей. Ох уж эти мужики!
Перед кассой Маринка умостилась позади спасителя и теперь ожидала своей очереди. Ее благородный рыцарь во время покупок даже словом не обмолвился со своей спутницей. А когда подошла его очередь, и вовсе поступил предельно мерзко – расплатился только за свою корзинку и преспокойно вышел. Маринка осталась в растерянности. Да, она побеспокоилась о роскошном ужине, то есть о продуктах для этого ужина, но... у нее же не было денег! То есть они были, но где-то там, в сумочке, которая осталась в ее машине! А теперь... и куда она с этой коляской?
– Девушка, ну вы будете выгружать? – с раздражением поторопила ее дама, стоящая позади нее.
– Нет... не буду... – капризно дернула губой Маринка и хотела с силой толкнуть коляску обратно в зал, но... если бы эта коляска что-нибудь раздолбила – рассчитываться ей было бы нечем. А попадать в неприятные ситуации госпожа Субботина считала ниже своего достоинства.
– Боже мой! Что у вас в магазине творится?! – накинулась дама отчего-то на бедную кассиршу. – Набирают черт-те каких покупателей, порядочному человеку втиснуться некуда!
Маринка не стала слушать и, сжав губы, устремилась к темной машине.
– Знаешь!.. Знаешь что?! – возмущенно закричала она. – Ты мог меня предупредить, что не собираешься платить за продукты?! Я там как дура накупила всего, а ты!..
Парень, казалось, только сейчас ее заметил:
– А я за свое расплатился. А ты чего – совсем без денег? А на фига тогда с этой фурой таскалась? Я же все купил.
– Что ты там купил?! Что ты купил? Эту жалкую кучку пельменей? На целый вечер? И кто их будет есть? – разорялась Маринка. – Я вообще в рот не беру эти сомнительные, свалявшиеся комки!
– Ты едешь? – не больно-то обращал внимания на ее крики попутчик. – Тогда садись.
– Так мы чего – ничего нормального и не купим? – не могла поверить она.
– Ну если хочешь – покупай, я поехал. Я не собираюсь тут светиться.
Маринка тоже не собиралась. Она юркнула на переднее сиденье и обиженно засопела. Ничего, она усядется перед ним на его какой-то там кухне, будет жадно смотреть ему в рот, но ни одного пельменя не съест категорически! А завтра... или когда он там ее выпустит... потом она за все отыграется! Она еще придумает, как ему устроить веселую жизнь.
– Нет, ведь везет же кому-то, – не выдержав, проговорила она. – Вот живет себе обычная деваха, и ничего с ней не происходит. Но стоит ей только захлебнуться, как ее спасает непременно красавец! Умница! И джентльмен. А я с детства плаваю, как карась! Ни разу тонуть не получалось. Но вот – свершилось! Меня потребовалось спасать! И ведь спас молодой мужчина, не какая-то бабуся-огородница. И что?! Где джентльменство? Где благородство, я вас спрашиваю?!
– То есть как это где? Я ж тебя там не оставил! И еще к себе домой везу... навязалась на мою голову... – фыркнул парень. – И, между прочим, джентльмены появляются там, где есть настоящие леди, нежные, беззащитные и трепетные, а не...
– А я и есть – леди! Нежная и трепетная! – прервала его Маринка. – Но даже ледям надо есть! И не вот этот пластилин, а настоящую, здоровую пищу.
Парень больше не пускался в разговоры, а увлеченно смотрел на дорогу. И Маринка тоже смотрела. И внутри у нее все сжималась. Вот ведь – только рукой подать, и она дома! И места-то все какие родные! Господи, ведь только два дня ее здесь не было, а как будто годы в заточении провела! Если завернуть вон туда, можно будет даже увидеть угол ее дома. Но там сейчас, наверное, Ирбис... Боже, страшно даже представить, что он сейчас думает!!! Он же... он уже обуглился от ревности, наверное. И ему в его седую башку даже мысль не придет, что с Маринкой может случиться несчастье! Вот и выходи за такого замуж – случись чего, если кто-то не угробит, он от ревности добьет... Вот! А сейчас... ага, вот здесь... вот за тем поворотом ее – Маринкина – квартира! О которой даже Ирбис не знает!
– А может, на минутку ко мне заедем? – не выдержала она. – Я только кое-что из вещей возьму и... деньги, а?
– Не заедем, – пробурчал парень. – Это опасно для жизни. Теперь уже и для моей, потому что я тоже... с тобой теперь.
Насколько она уже успела его узнать – спорить с ним было бесполезно.
– Тебя хоть как зовут-то? – угрюмо спросила она. – Кого мне потом назвать своим заботливым кошмаром?
– Никак, – отрезал парень. – Я с тобой только дня два, а потом – разойдемся по разным жизненным путям, и я тебя даже кошмаром звать не стану.
– Правильно, какой я кошмар? Зови меня просто Мариной, – усмехнулась та и уставилась в окошко.
Злобный спаситель привел ее в довольно уютную квартиру. Да чего там уютную – квартира была очень неплоха. Правда, Маринка сразу поняла, что женщины-хозяйки здесь нет, но об этом и так можно было догадаться – разве при наличии жены нормальный человек потащил бы красивую девушку к себе домой? Да и вообще – кто с этим медведем уживется?
– Проходи, – угрюмо бросил хозяин и направился в кухню.
Кухня была выполнена в серо-оранжевых тонах, довольно современно и стильно. Наверняка работа хорошего дизайнера.
Пока парень проявлял кулинарные способности, Марина неторопливо обходила приют этого непонятного господина. Три комнаты, достаточно просторные – спальня, кабинет и гостиная. В каждой комнате свой дизайн, а не просто случайный набор мебели. Никаких нежных бежевых цветочков, уютных округлых линий и ламбрекенов – стекло, металл и холодные тона. Много воздуха и света.
– Ну ты будешь есть? – появился в дверях кабинета, где Маринка уже подсела к компьютеру, вредный парень. – Э-э, красавица! Тебя не учили, что лазить по чужим кабинетам очень хреново?
– Я вообще такого слова не знаю, – все же покраснела Маринка. – А чего ты меня к компу не подпускаешь? Боишься чего-то?
– Руки мой в ванной, с кранами, надеюсь, разберешься, – спаситель терпеливо подождал, пока она выйдет из комнаты.
Маринка с независимым видом подалась в ванную.
Здесь было царство бело-бирюзовых тонов. И какая огромная ванна! Маринка давно себе такую хотела, да все руки не доходили, но теперь точно: приедет домой – обязательно купит. А сегодня же вечером она сюда залезет и как следует отмокнет!
Зеркало в полстены отразило совсем не очаровательную картину – грязное лицо с темными разводами, волосы... мастер Иринка бы точно удавилась, если бы Марина к ней такая заявилась... и макияж... новая тушь вон поплыла, а говорили – водостойкая!
– Давай к столу, потом налюбуешься, – поторопил парень.
Марина села за стол, уплела половину тарелки пельменей и только сейчас вспомнила, что собиралась объявить голодовку. Да и ладно, в следующий раз как-нибудь объявит...
– А ты, я смотрю, не бедствуешь, – усмехнулась она, впервые пристально вглядываясь в этого странного парня, подброшенного ей судьбой.
– А я и не говорил, что бедствую, – даже не улыбнулся тот. – Я довольно состоятельный.
– Прямо-таки и состоятельный? – фыркнула Маринка. – Небось родители содержат!
Парень отложил вилку и гневно заговорил:
– Мне тридцать один год, я уже большой мальчик и содержу себя сам. Пора уже. Хотя... да, не буду скрывать – родители дали мне хороший старт. Мощную базу. А теперь уже я сам. Еще вопросы будут?
– А как же!... – изумилась Маринка. – И чего ты сам? Ларьки держишь или общественными туалетами промышляешь?
– Нет, все гораздо проще, я занимаюсь сотовой связью. Теперь ты про меня знаешь все! – выпрямился парень. – Посуду моешь ты.
Маринка не торопилась к посуде. Она все пристальней рассматривала этого «сотовика». И как она сразу не поняла – вон какой цвет кожи, ясно же: свежий загар, и совсем не местного производства. Точно – недавно товарищ осчастливил какой-то заграничный курорт... Да и одежда его – ничего вычурного, но уж Маринка-то хорошо знает, сколько стоит такая «простота»! Коротко стриженные волосы, хорошая фигура, рост опять же... и эта искренняя надменность... Черт... а ведь куда бы приятнее было заполучить в мужья вот эдакого красавца, чем шестидесятилетнего Ирбиса. И чего это парень никак не хочет замечать в Маринке светскую красавицу? В конце концов, она хороша собой... ну правда хороша, она ж точно знает! Столько денег на эту красоту угроблено. Да и природные данные очень даже... И потом – она не просто размалеванная кукла и не Паша-трактористка. Кое-чего добилась. Правда, папа-мама ей никакого старта не давали, она все заработала себе сама, но зато теперь и не отберет никто. И откуда такое раздражение? Ну хорошо, Маринка допускает, что он не сразу пленился ее красотой (красота, подпорченная подвальным заточением, требовала реставрации) и обворожить умом она его еще не успела, потому что не ставила это целью, но... элементарное-то дружелюбие можно было проявить? Или он убежденный женоненавистник? Или чего? Или ему вообще женщины не нравятся? Об этом думать как-то не хотелось...
«Ничего... мы тебя обработаем, – уже с веселой усмешкой пробормотала себе под нос Маринка. – Влюбишься, куда ты денешься. Если я задамся целью. От меня еще никто не уходил».
Она быстро помыла посуду и нашла парня в гостиной. Он развалился на здоровенном диване и, склонив голову, смотрел боевик.
– А ты случайно не вор? – просто спросила Марина, подсев к нему очень близко. – Ну а чего? Знаком с какими-то плохими дядьками, деньги имеешь... Неужели и налоги исправно платишь?
Парень посмотрел на нее, как Бобик на блохастый хвост:
– А ты инспектор, что ли? Чего это тебя мои налоги взволновали? Ты о себе беспокойся.
– Хорошо, беспокоюсь: почему ты никуда не звонишь? Ты же хотел узнать, из-за чего меня так обидели.
– Честно говоря, не сильно-то и хотел. Но приходится... шла бы ты в ванную, что ли, видок у тебя... – сморщился парень и снова уставился в экран.
Маринка даже обиделась. Она и сама хотела в эту ванную, но... не сразу же бежать, как только от стола отошли!
– Где мне взять полотенце и банный халат? – дернула она подбородком.
– Там все есть, – махнул парень рукой в сторону ванной. – Ты же уже все пронюхала, чего спрашиваешь...
Марина подарила ему самый презрительный взгляд – его она специально отрабатывала для конкуренток.
– Я просто не обнаружила там ни одного сто́ящего шампуня. Какой-то ширпотреб! Не понимаю – как можно этим голову мыть.
– А там в шкафчике есть мыло хозяйственное – возьми, – равнодушно посоветовал парень. Именно равнодушно – он не хотел ее обидеть, не хотел ответить зло, просто... просто он не видел разницы между Маринкой и какой-нибудь... какой-нибудь половой тряпкой, которую нужно стирать хозяйственным мылом!
– Я бы посоветовала белье стирать все же порошком, сейчас хорошие выпускают, нельзя же всю жизнь тянуться к каменному веку... – постаралась придать голосу самую язвительную интонацию Маринка. И даже добавила по-отечески: – Ну ничего, ты же молодой, еще успеешь научиться пользоваться и хорошим порошком, и дорогим мылом, и даже туалетной бумагой – такая тоже есть.
И пока парень раздраженно вздыхал, она царственно удалилась в ванную.
После долгих водных процедур она появилась, завернувшись по пятки в мужской банный халат, и вид у нее был трогательный и беззащитный. Светлые пряди падали на лоб, вместе с макияжем исчезли лет пять, а волочащийся по полу халат и вовсе придавал какую-то умилительную детскость. И вообще – в ванной Марина уже придумала себе новый стиль поведения, а потому была сама невинность в растерянности. Ни дать ни взять – испуганная птаха. Да, если странному спасителю нравятся трепетные леди, она теперь будет беззащитной и ранимой, будет вздрагивать от каждого его резкого слова, будет смотреть затравленно и ахать. Пусть успокаивает, заботится и защищает!
– Мне теперь куда? – подняла она безгрешные глаза, но ее испуганного шелеста никто не оценил – парень говорил по телефону, и голос его был прямо-таки медовым:
– Нюша, ну ты опять там себе напридумывала... конечно, все хорошо... да, я только что пришел и сейчас завалюсь отдыхать... Хорошо, мы с тобой обязательно съездим по магазинам...
И тут он заметил Маринку, трубку от уха оторвал – имидж несчастной обездоленной возымел результат; парень поморгал немного растерянно и, зажав телефон рукой, произнес:
– Н-ну... в спальню иди... тебе же отдохнуть, наверное, надо.
Маринка благодарно кивнула и хотела было наивно спросить: а где спальня, но вовремя прикусила язык – хозяин квартиры сам лично видел, как она там прогуливалась.
Она и не собиралась спать вовсе, и вообще – как же так можно говорить по телефону с какой-то Нюшей, когда рядом с тобой живая и прекрасная женщина?! Господи, опять трудности! Теперь еще придется отвоевывать этого оловянного солдатика у какой-то Нюши! Хотя... это будет несложно, только потребуются дополнительных минут тридцать. Можно себе представить, что за девица носит эдакое элегантное имечко! Маринка поплотнее завернулась в халат, хотела прилежно лечь и ждать – когда сердце этого бирюка расплавится и он придет с ней переговорить. Но... сердце никак не плавилось, и Маринка заснула.
Она проснулась от веселого женского голоса. Голос доносился из кухни и принадлежал далеко не девушке. Домработница пришла, что ли? Уже через минуту Маринка поняла – это не домработница, а очень близкий человек. Мать?
– Сашенька, а что же ты вчера ел? Я же тебе в холодильник сотейник с кроликом поставила. А ты к кролику даже не притронулся, – пеняла женщина некому Сашеньке – наверняка Маринкиному спасителю. – Совсем не заботишься о своем желудке. Я сегодня пирожки пекла, вот, еще тепленькие, ешь...
– Мам, да я и забыл про сотейник-то!
– Да зажал крола в одиночку, чего уж там... – обиженно проворчала Маринка.
– А пирожки с чем? – не умолкал Сашенька. – С яблоками есть? А с капустой? Какие с капустой?
Маринка тихонько поднялась, пригладила волосы и на цыпочках прокралась в ванную.
Она столкнулась с женщиной лицом к лицу, когда только вышла из-под душа.
– Здрасте... – испуганно пробормотала она.
– Ой, Сашенька! А что ж ты молчишь, что у тебя гости? – засмущалась женщина и по-дружески улыбнулась Маринке. – Вы не обижайтесь на него, он у нас с вами такой безголовый.
– Да я... – переминалась с ноги на ногу Маринка. Она уже просмотрела в ванной все, но ее вещей нигде не было, поэтому пришлось опять закутаться в халат.
– Мам, познакомься, это... вот такая девушка, – тут же подошел спаситель и приобнял Маринку.
И от этого объятия Марину вдруг обдало жаром. Наверное, это было от неловкости, что вот такая приятная женщина может подумать о ней черт-те что... а может, потому, что от этого Саши так вкусно пахло и веяло молодой, уверенной силой... А имя-то ее он забыл... гад!
– Меня Мариной зовут, – проблеяла она и дальше не знала, что говорить.
– А меня зовут Анной Аркадьевной. Ой, Мариночка, вам же неудобно в этой хламиде! – вдруг спохватилась Анна Аркадьевна. – Саша... что ты ей такое дал? Это же девочке невозможно носить!
– Мама, я просто все ее вещи бросил в стиральную машину, и они еще мокрые, – пожал плечом Саша. – Пусть пока так походит. Она, мам, ужасная замарашка оказалась.
– Ты варвар, сын мой! – ужаснулась Анна Аркадьевна и поспешила Марину успокоить: – Не переживайте. Сейчас Саша вам принесет... Саша, принеси Мариночке... да нет, погоди, я сама принесу.
Она удалилась в спальню, а этот Саша тут же убрал руку с Маринкиного плеча.
– Это моя мама, она ни о чем не должна знать, ясно? – железным тоном продиктовал он. – Поэтому временно – ты моя девушка... Ну и... не вздумай меня называть Шуриком – не терплю... Хоть бы расчесалась, что ли...
Еще вчера Маринка бы одной фразой умыла этого Шурика-цирюльника, но... имидж – великое дело, так что она покорно плюнула на ладошки и пригладила волосы.
– Ну чего уж так-то?! – снова возмутился Александр. – Даже обезьяны уже в курсе, что имеются расчески.
Маринка только ниже опустила голову – еще слово, и она сдержаться уже не сможет. Даже несмотря на смертельную угрозу.
– Вот! – торопливо подошла Анна Аркадьевна и сунула в руки Маринки белую футболку. – Это Сашина. Она немного великовата, но по длине будет вам впору. У девочек непременно должны быть видны ножки!
Маринка что-то прошелестела в ответ, схватила футболку и устремилась в ванную.
Да, сейчас замечательно! А уж ножки-то! Есть на что посмотреть!
– Ну вот. Совсем другое дело! – улыбнулась женщина, когда Маринка вернулась. – Мариночка, пойдемте кушать пирожки! Это, конечно, калории, но вам они совсем не повредят. У вас изумительная фигурка!
Маринка повернулась к воображалистому Александру и показала язык. Хорошо, что он стоял к ней спиной, а то... плакал бы весь ее имидж.
Анна Аркадьевна сидела с молодыми за столом и всячески развлекала их разговорами:
– Мариночка, берите вот этот пирожок, он с яблоками. Я много принесла, вечером разогреете в микроволновке. И еще там в холодильнике есть кролик. Не стесняйтесь, кушайте! Я всегда так много стряпаю. У меня Саша любит с яблоками, дочка – с капустой, а муж – он ест только с мясом... – И тут она отчего-то погрустнела, но быстро взяла себя в руки. – Вы учитесь или работаете?
– Я... работаю... – прожевала Маринка кусок пирога. – Я отучилась уже...
– А работа нравится? – склонила на бок голову женщина.
– Нюша, да что ты ее про работу?! – вдруг фыркнул парень. – Она и слова-то такого не знает, наверное...
– Нет, Шурик, – покачала головой Нюша, и Маринка поняла: так вот с кем так нежно болтал по телефону этот дундук! А женщина продолжала: – Надо, чтобы нравилась, а то... так тяжело, когда не в радость... у меня вот муж столько лет проработал, а сейчас... Тяжело ему... и нам тоже...
– Мама, я совсем запутался – мне почему-то все время с капустой попадаются, – перебил ее Александр. – Ты же с яблоками треугольничками делала.
– Да, делала, а сейчас... ой, я и правда все перепутала... голова совсем другим забита... – улыбнулась Анна Аркадьевна виновато.
– Это он у вас капризничает, – осмелилась пробубнить Маринка. – Ничего вы не перепутали: вот треугольники – с яблоками. А вот с капустой – подводной лодкой...
– Подводной лодкой? – немного повеселела женщина и погрозила сыну пальцем. – Даже уже Мариночка успела заметить, что ты у меня капризничаешь. Нет, Мариночка, он вообще очень хороший мальчик. Замечательный. Чуткий, добрый, отзывчивый.
– Я это... успела заметить, – постаралась искренне произнести Маринка. – Это просто... удивительный человек!
Ей не хотелось, чтобы веселые глаза Анны Аркадьевны снова затуманились. Вообще было видно, что у этого доброго и славного человека на сердце какая-то тяжесть. Она и не хотела ее перекладывать на чужие плечи, но... какая-то горечь так и пыталась вылезти наружу.
После завтрака Анна Аркадьевна задержалась недолго. Она ловко помыла посуду, хотя Маринка настоятельно предлагала свою помощь, подхватила сумки и поспешила в прихожую. Александр тут же рванул следом.
– Нюша, давай помогу... – говорил он и тепло ругал мать: – Мам, ну не приноси ты больше ничего. Тебе совсем нельзя таскать тяжести, а ты... Петр Сергеевич приходил? Что он говорил? Может, тебе и в самом деле лучше в больницу лечь?
– Сашенька, деточка, я себя чувствую чудесно! Ну что ты, мальчик... все будет хорошо... – голос женщины сейчас звучал как-то не так бодро, а даже печально, что ли...
– Мам, я завтра буду у тебя ночевать, хочу пожить в родительском доме, так и знай! – категорично заявил Александр, и Маринка смекнула: завтра он будет у матери. А значит, она, Маринка, уже окажется у себя дома... и еще: значит, для его охмурения ей остается всего ничего...
Когда хозяин вернулся в кухню, Марина старательно терла тряпкой по тарелкам.
– Ой, это вы? А я и не заметила, как вы вошли... – опустила она глазки. – Если хотите, я вам могу кролика подогреть. Ваша мама говорила, чтобы вы хорошо ели.
– Я и съем, мама всегда обо мне печется, а ты-то чего? – недобро сверкнул на нее глазами Александр.
– Я хотела просто... просто предложить свою помощь... в знак благодарности... что вы меня спасли... – тихо проговорила Маринка и отвернулась к раковине, всем своим видом показывая, как она страдает от неизвестности, но еще больше – от негостеприимности хозяина.
Но тот либо совсем был без души, либо и в самом деле какая-то красавица постаралась отучить его от женского дружелюбия. Он вышел из кухни совершенно без угрызений совести и сострадания.
Но когда в гостиную, где он опять пялился в телевизор, Маринка втащилась уже с половым ведром и тряпкой, Александр не выдержал:
– Ты чего ползаешь-то везде?! На кой черт ведро приволокла? Посуду помыла? Тогда у меня к тебе разговор!.. Да оставь ты эту тряпку в самом деле!
– Я только хотела... чтобы не зря у вас на шее... помочь... – совсем уже поникла Маринка.
На самом деле в этой коротенькой футболочке она бы так эротично смотрелась, когда бы мыла полы, что вряд ли этот барсук смог бы устоять! Да, пришлось пойти даже на это! А что делать, если времени осталось совсем немного, а он никак не хочет ею пленяться?! Даже наоборот – с каждой минутой его прямо распирало от злости!
– Брось тряпку! – снова рыкнул Александр и указал Маринке на кресло, а не на диван, рядом с собой. – Я узнал, отчего тебя в погреб сунули.
– Отчего? – тут же забыла Маринка про всякие роли. – Ты им сказал, что я вообще ничего не делала?! Ты им сказал, что они меня спутали с кем-то? Или ты вообще ничего не говорил?
– Они тебя ни с кем не спутали, – с презрением произнес он. – Все совершенно точно – Субботина Марина Ивановна, так ведь?
– Ну да... так ведь... – растерянно повторила Маринка. – И чего – сейчас за это в погреб пихают?
– Не за это... – снова фыркнул парень. – Просто им стало достоверно известно, что эта самая Субботина выслеживает состоятельных старичков, женит их на себе, потом разводится и отсуживает у них... ну, скажем, так, некоторые жизненные блага. Квартиры, машины, дачи, деньги...
Вся кровь в одно мгновение хлынула в Маринкины щеки. Нет, не от стыда... хотя ей было отчего-то неприятно, что этот Александр узнал о ее мужьях, ей было обидно, что ее только что намеченный план по захвату такого приятного, состоятельного и молодого человека сейчас под серьезной угрозой. А еще ее душила злоба.
