Текст книги "Невесты по вызову"
Автор книги: Маргарита Южина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Приятного вам сна! Диван в гостиной занят, но там есть изумительное кресло! Вам двоим хватит.
После этого Мария Адамовна с огромными усилиями передвинула комод к двери и уже заснула с чистой совестью.
Утром, за завтраком Иван Михайлович выглядел не совсем свежо – под глазами мешки, реденькие волосы взъерошены, а уголки губ сползли и вовсе куда-то к подбородку. Вид у него был настолько жалкий, что даже строгое сердце Марии Адамовны не выдержало.
– Девушка, – обратилась она к Кукле. – Я вот все стесняюсь спросить – а когда вы домой-то? Не загостились ли вы у нас? Все же киске нужен свой дом, а то она от расстройства вчера нам всю кровать уделала. И спать не давала совсем. Надо уже вам возвращаться. Вы нам, конечно, помогли, но и мы вам… Андрюшенька, конечно, познакомит вас с кем надо, но… это уже не у нас.
Девушка чувствовала себя совершенно спокойно.
– Вы сами виноваты, – тут же парировала она. – Надо было Елизавету уложить на подушку, и она бы спала. А вы всю ночь ее таскали по квартире! Конечно, где тут бедное животное успокоится? И еще, главное, ко мне ночью стучались! Мало вам, что у вас весь сон был наперекосяк, так надо было, чтобы и я сегодня выглядела… вот так же, да? – Кукла кивнула в сторону Ивана Михайловича. – Без слез не взглянешь! Парад бомжей! И вообще, предлагаю определиться сразу – раз уж Елизавета выбрала вашу спальню, так пусть она там и спит, нечего нас по ночам тревожить.
– Погодите… – сглотнула ком в горле Элеонора Юрьевна. – То есть… Что значит – пусть спит? То есть… вы хотите сказать, что… что сегодня не уедете?
Коровины с ужасом в глазах уставились на гостью.
– А зачем? – наивно вздернула бровки девчонка. – Я ж вам говорила – я снимаю квартиру, за нее приходится платить, а у меня что – деньги лишние? Иван Михайлович предложил мне пожить у вас, и я с радостью отказалась от аренды помещения.
Иван Михайлович бешено затряс головой:
– Ничего я вам такого не предлагал! Я только обещал знакомства и связи. А про жилье… Ничего подобного!
– А, ну, значит, я все неправильно поняла, – быстро согласилась девушка. – Но теперь-то уж чего… Придется потесниться. Да, и еще хочу заметить, мне вот такие завтраки – хлеб там всякий с маслом, колбаса, яйца жареные… Мне совсем не пойдет. У меня ж диета! Завтра, пожалуйста, купите салат листовой, огурчик длинненький и… и можно пару помидорчиков.
– А что, кормить вас тоже Иван Михайлович обещал? – скривилась Мария Адамовна.
– Нет! – вскочил Иван Михайлович. – Я и квартиру-то ей не предлагал! А уж кормить… И между прочим, наши прежние невесты всегда сами все покупали и готовили!
– Так кто у вас был-то, периферия? – презрительно дернула губкой Кукла. – А я вам тут холодцы жарить не собираюсь. А Елизавета, между прочим, ест сухой корм премиум-класса.
Мария Адамовна решила бороться за свободу до последней капли крови. Пусть даже эта кошка расцарапает ей все руки!
Она сердито поднялась, уперла руки в бока и слоном пошла на гостью:
– Немедленно выметайся отсюда, захребетница! Иначе вы обе у меня с балкона… и ты, и Елизавета!
И все же девчонка снова не испугалась.
– Только попробуйте притронуться к нам, – уставилась она настырным взглядом в хозяйку дома. – Я тут же раструблю по всему району, что этот ваш… Иван Михайлович затащил меня к себе в дом силком и под видом воспитания кошки пытался… надругаться!
– Над кошкой? – У Коровина вмиг пересохло во рту.
– Надо мной! – рявкнула дивчина, но, подумав немного, согласилась. – Ну или… как вам больше нравится.
– Ваня! Не бойся! – встала на защиту мужа супруга. – Ей никто не поверит!
– Как это не поверит! – чуть не захлебнулась чаем девица. – У меня ж куча свидетелей! Когда ваш муж, похотливый самец, я бы так выразилась, когда он меня в ресторан затащил, на него ж все мужики там пялились. И официанты тоже. Все думали, мол, надо же, какой упырь, а такую красотку снял! А этот… Напился и ко мне приставал. При всем честном народе, между прочим!
Иван Михайлович мгновенно стал землистого цвета. Нет, он, конечно, мечтал, что вот так пригласит Куколку в ресторан, пройдется с ней под ручку на виду у всех посетителей, а мужчины будут выворачивать головы… ну и официанты чтобы тоже с ума сходили, но… Он же только мечтал! И еще ему так хотелось, чтобы хоть раз в жизни его женщину кто-нибудь из мужчин, желательно покрасивее и побогаче, взял бы да и пригласил на танец! А он бы, Иван Михайлович, взял бы да и не разрешил! А потому что нечего! Он сам будет свою женщину приглашать! Потому как он с ней пришел, а значит… а значит, женщина уже изначально предпочла его! И… и нечего! Но Марию Адамовну отчего-то категорически не хотел приглашать. А вот с Куколкой бы…
– И еще меня приглашал какой-то пузан, – продолжала девушка откровенничать. – Такой дядька здоровенный, самоуверенный, ну сто процентов, что воротила какой-то, а этот… этот прыщ, он не разрешил!
Господи! Или она умеет читать мысли, или… Неужели ресторан все же был? И он, Иван Михайлович, нахрюкался до такой степени, что даже ничего не помнит… И чего она там еще говорила – что он к ней приставал? Да еще и на виду у всех? Полный жизненный крах! Катастрофа… револьвер себе купить, что ли? Чтоб сразу – раз и…
– Иван! Что она говорит? – сурово уставилась на супруга Мария Адамовна. – Что здесь правда?
– Машенька… – в смятении забормотал Иван Михайлович. – Да я… разве ж я…
– Было, было, – спокойно кивала головой Кукла. – Я и свидетелей найти могу.
– Иван! Что ты язык жуешь? – не успокаивалась супруга. – Это что – правда?
Иван Михайлович мечтал провалиться к соседям на нижний этаж. Ну или хотя бы… бывают же землетрясения какие-то? Вот когда не надо, так пожалуйста, а когда они нужны…
– Ну?! – рявкнула жена.
– Ну да! – нервно вскрикнул Иван Михайлович. – Ходил… наверное… Но я не помню!
– Сынок, – уставилась на сына мать. – А когда ж ты успел? Ты ж все вечера дома. Да еще с работы с женой возвращаешься? Это… когда ж случилось? Девушка, когда ж он вас?..
– Да никогда, – усмехнулась девушка. – Вы чего – серьезно решили, что я пойду с ним в ресторан? Да убиться можно! Но вы ж сказали, что мне никто не поверит, а мне поверил даже этот… сам Иван Михайлович. Так что… если вздумаете нас с Елизаветой выставить, я такой скандал устрою! Из вашего ДК вас уж точно поганой метлой погонят.
Коровины растерялись. Поверить в то, что господи Коровин куда-то там водил прекрасную особу, было весьма проблематично, но… ведь сам же он поверил! А вдруг и еще какой-нибудь дундук найдется, который тоже уши развесит?
– О, а вы чего сегодня в такую рань? – появился в дверях кухни Андрей. – Мне сегодня работать в ночь, хотел отоспаться, а у вас тут такая истерика. Что на этот раз?
– Андрюшенька! – кинулась к сыну мать. – Эта… вот эта гадина хочет у нас жить! Да не одна, а со своей кошкой! Ты можешь представить, какой ужас у нас тут начнется?
– Мам, я сам ей предложил пожить пока в моей комнате, – пожал плечами Андрей. – А какой ужас?
– Ты! – в один голос выдохнули Коровины.
– Ну да, а чего такого-то? – не понимал Коровин-младший. – Она ж портниха.
– Кутюрье, я бы сказала, – поправила Кукла.
– Пока еще не кутюрье, – не согласился Андрей, – но дело наживное. А у нас как раз портниха в декрет ушла. Остальные просто зашиваются. Не успевают. Вот я вчера и позвонил своему боссу, он руками-ногами «за». А если Акулина будет у нас жить, так мне на примерки и ездить никуда не надо будет.
– Так все-таки Акулина, – всхлипнула мать. – Я так и думала. Никакая не Кукла, а обыкновенная Акулина.
– Акула, я бы сказала, – прошептала Элеонора Юрьевна. – Андрюша, а что, если ей квартиру снять?
– Баб, так я ж тебе говорю – мне тогда к ней мотаться надо будет на примерку, а так…
Коровины поникли. Если уж сам сын решил, тогда…
Акулина же только издевательски ухмылялась.
После завтрака Андрей стал собираться.
– Андрюша, ты надолго? – провожала его мать.
– Да я только к Славке.
– Опять к Славке?! – взвилась Мария Адамовна. – У тебя ж… у тебя же уже Акулина есть!
– Ма, ну ты сравнила. Это ж… Славка! – фыркнул Андрей. – Это ж Калашников, а не какая-то тебе там кукла! Ну ты сказала! Хм…
И… Мария Адамовна вдруг заметила нежность в глазах сына, когда он упоминанал это имя. Неужели и в самом деле – любовь? И что ж тогда делать? Это же… ужас-то какой! Да черт с ней, с Акулиной, пусть живет, только б… только бы она сыночка Андрюшеньку от этого его друга увела.
Когда за Андреем захлопнулась дверь, Мария Адамовна с усмешкой посмотрела на Куклу-Акулину.
– Ну и чего? – склонила она голову набок. – Чего ж ты расселась? Чего ж с Андреем-то не пошла?
– А зачем? – вытаращилась девчонка. – Он же к какому-то Славке пошел!
– А ты чего? Сказала бы: «Пойдем, Андрюшенька, вместе! Я тоже хочу с твоими друзьями познакомиться!» А то… сидишь тут, как клуша, а парня там уводят!
– Как это – уводят? – блеснули интересом глаза Акулины. – Так это… ваш Андрей чего? Того, что ли?
Иван Михайлович бросил на жену испепеляющий взгляд и обиделся.
– Чего это «того»? – выгнул он грудь колесом. – Вы о чем это тут опять придумываете? Моя жена просто хотела сказать, что парня уводят друзья, а потом девушки удивляются – отчего это он к семье такой неприспособленный? Отчего это он за картошкой не ходит и за хлебом не бегает?
– Да! – поддержала мужа Мария Адамовна. – Кстати, Ваня, тебе как раз нужно сходить за картошкой. И за хлебом. Спасибо, что напомнил.
– И за кормом для Елизаветы, – подсказала Акулина. – Я ей покупаю в «Мурзике» сухой корм премиум-класса.
– Ну уж это ты, миленькая моя, и сама сбегаешь, – не выдержала Мария Адамовна. – Мой муж еще по Мурзикам не бегал!
– Не могу, – спокойно отвечала девушка. – Если я уйду, Елизавета такой здесь концерт устроит, вас соседи выселят. Вы же знаете, у нее совершенно надорвана нервная система.
– Маша, я сбегаю, – сразу же решил Иван Михайлович. – Только денег дайте.
– У вас, у мужчины, и нет денег? – округлились глаза у Акулины. – Что же вы за мужик?! Там корм стоит-то…
– Все. Я убежал, – побыстрее решил вырваться на волю Иван Михайлович.
Эдакая ретивость совсем не понравилась Марии Адамовне. Все же получается, что девчонка вьет из них веревки, так, что ли? И вроде ведь спуску не давали, а погляди-ка! Ну, она ей сейчас устроит.
– Акулина, пойди-ка, заправь свою кровать, – как бы между прочим, проговорила Мария Адамовна. – Да пыль сотри у Андрюши в комнате. Все равно тебе еще работу не принесли.
Девушка встала из-за стола, потянулась и уселась в гостиной на диване перед телевизором.
– Я же представилась вам, меня зовут Кукла. А всякие там Акулины – это только для мамы и близких друзей. Вы пока в их число не входите, – надменно процедила нахальная девчонка.
– Да мне все равно! – кончилось терпение у Марии Адамовны. – Я говорю, иди постель заправь!
– А зачем? Ее же опять потом расправлять надо будет. И пыли там еще никакой не видно.
– Милая, а я бы на вашем месте, – решила поучить нахалку Элеонора Юрьевна. – Я бы на вашем месте здесь все бы перетерла, вымыла, потому что…
– Вот возьмите и перетрите, – фыркнула девчонка. – Чего это я за вами грязь таскать буду?
– Да ты не за нами! За кошкой своей хоть бы убрала! – все больше накалялась Мария Адамовна. – Ты посмотри, она ж у тебя по всем углам нагадила!
– Точно! – вытаращила глаза Кукла. – Я ж забыла сказать Ивану Михайловичу, чтобы он еще купил лоток для кошки! А какой у него номер сотового? Хотя я сама сейчас узнаю.
Девчонка ловко схватила свой телефон и стала нажимать кнопки.
– Андрюша, – через минуту уже верещала она. – Слушай, такое дело… позвони своему отцу, скажи, чтобы купил лоток для кошки, еще наполнитель для горшка. Но пусть дорогой возьмет, дешевый быстро заканчивается… что? Ага, хорошо… прямо сейчас? А куда? Ладно, бегу.
После звонка Кукла вдруг стала спешно одеваться.
– Погоди… – испуганно пробормотала Элеонора Юрьевна. – А куда это ты?.. Куда это ты убегаешь? А кошка? Ты ж обещала… концерт!
– Какой концерт, у меня карьера прет! – ответила Кукла, торопливо подкрашивая губки перед зеркалом. – Короче, принесут корм, дадите ей пакетик. Не жмитесь, Елизавета очень плохо переносит голод, орать начинает.
– Но…
Сказать Коровины ничего не успели. Девчонка быстро напялила курточку и вылетела из дома.
– Ну что ж, – вздохнула Элеонора Юрьевна. – Будем ждать, когда нас выселят соседи. У этой Елизаветы, по словам хозяйки, совсем никудышняя психика.
– У меня тоже, – набычилась Мария Адамовна.
Глава 6
Андрей вошел в прихожую и сразу же зарылся носом в короткую стрижку Славки.
– Славка-а, как же я устал. Сла-авочка… Ты не представляешь! На работе натопаешься и домой хоть не заходи!
– О-о, чего это ты вдруг? «Славочка, домой не хочу…» Чего, родители опять очередную невесту привели?
– И не говори… Но в этот раз хоть внешность ничего. Я ее к нам портнихой устроил. Правда, она сильно фыркает, не нравится ей портнихой называться. Эх, вам бы встретиться! У тебя истерика бы два дня была от хохота.
– Так познакомь!
– Нет уж, это моя знакомая! – шутливо насупился Андрей и вдруг хитро прищурился. – Славик, а ты чего – меня совсем не ревнуешь? Я ж там… с девчонками! Маманя женить обещалась, а?
– Ха! Девчонки! Разве они мне конкурентки? Пойдем посмотрим! – И они уже вместе плюхнулись на шикарную Славкину постель.
Сегодня еще до работы Мария Адамовна приготовила ужин. Да, она решила постараться. Что там говорила эта ветреная Кукла? Листиков салата ей надо? Диета у нее? Мария Адамовна все учла и только потом отправилась на работу.
Работа в последнее время не радовала. Ну вот никак не хотели ее перезрелые девушки замуж. Нет, по их словам, хотели, причем очень сильно. Но по поведению… Ну что это? Вот, Анна Никитична… ну, да, она уже совсем не девочка… Да бабушка она старенькая, чего уж, ну так ведь исправно ходит на занятия клуба, сидит, со стульями танцует, значит, на что-то же надеется! А в чем пришла? И где только достала такую самую настоящую фуфайку? Ну чисто заключенная под номером… А ведь уже май на носу! Или вот Вера Игнатьевна. Тоже та еще красотка. Сколько раз ей говорила, чтобы она сняла кроссовки, так нет! Притащится в них и сидит, принца ждет. А Тонечка Абрикосова. Ну ведь худющая, как колодезный журавль, а пальтишко себе оторвала длинное, в пол, узенькое и прямое. И цвет еще черный. Ну смерть ходячая, прости Господи. Татьяна вот еще куда ни шло. Вид такой интеллигентный. Но тоже – пока рот не откроет. А только попробуй ей слово поперек сказать, так куда вся интеллигентность девается.
– Девочки! – все же постаралась бодро улыбнуться Мария Адамовна. – Сегодня у нас удивительное занятие, сегодня мы будем учиться говорить комплименты своему мужчине. Прошу заметить, комплименты для мужчин, это вещь тонкая, умная и крайне необходимая. Мужчины без них как цепные псы. А вот только улыбнешься, слово ласковое скажешь – и все! Пес тут же превращается в… Кто сказал «в кобеля»? В котенка! А если и в кобеля, то тоже неплохо.
– Ой, это стоко ж денех плачено, чтоб он обратно в кобеля! – ужаснулась Анна Никитична. – Да на кой они сдалися, таки-то кобели!
– Ну уж! Знаете что! – не выдержала Мария Адамовна. – Вам, Анна Никитична, хоть бы какого кобеля сосватать! Вы-то уж тоже… скажем прямо… не бутон!
– Ну что ж, что не бутон, – не обиделась старушка. – Зато яходка!
– Изюм, гы-гы, – громко хохотнула Вера Игнатьевна.
– Довольно! – строго прервала перепалку руководитель. – Сейчас я сяду на стул, а вы мне будете говорить комплименты. Надеюсь, у некоторых получится с первого раза. Начинайте, Вера Игнатьевна.
Вера Игнатьевна неловко прошла к столу и, набычившись, брякнула:
– Ну а чего сказать-то? – Она переминалась с ноги на ногу. – Баба как баба… нормальная…
– Вера Игнатьевна! – всплеснула руками Мария Адамовна. – Вы сейчас не мне говорите комплименты! Вы говорите это мужчине! Я – как будто это мужчина вашей мечты, чего тут непонятного? И потом… ну что это такое? «Баба как баба»! Какому мужчине это понравится? Вы… я не знаю, ну скажите, что от него приятно пахнет, что у него прекрасные глаза, красивые волосы, чудесный костюм, ум, в конце-то концов!
– Да не, Мария Адамовна, – покачала головой Вера Игнатьевна. – У вас сегодня волосы чего-то… не совсем красивые…
Ну да! Откуда же им быть красивыми, когда на голове Марии Адамовны всю ночь кошачьими когтями делали массаж. Но слушать это было все равно неприятно.
– Ах, садитесь, – безнадежно махнула она рукой. – Кто еще хочет попробовать? Поймите, мужчины любят комплименты ничуть не меньше, чем женщины. Они буквально делаются пластилиновыми. И мы должны этим пользоваться. Чтобы уже из этого пластилина вылепить себе… да хоть что-нибудь!
– Я! Я буду из мужука пластилин делать, – вызвалась Анна Никитична. Она набрала в легкие побольше воздуха и, уставившись прямо в лицо Марии Адамовне, начала: – Слышь, а… ну да ладно, не буду про волосья. Костюм уж у тебя больно хорош. Я в девках-то такой же купила себе, помню. Дык от меня взгляд было не оторвать. Прям так все и падали.
Старушка увидела, как наливаются негодованием глаза женщины, и мгновенно сменила пластинку.
– А пахнет от тебя и в самделе хорошо. Скусно, – продолжала она, и Мария Адамовна расслабилась. – От тебя свининой пахнет-то. Я энтот аромат за версту чую, как та собака. Шибко свинину-то уважаю. Видать, ты дома-то гороховый суп готовила. Потому как… и горошком… попахиват…
– Плохо! – подскочила Мария Адамовна. – Очень плохо. При чем здесь собака? Несете какую-то ересь. На такие комплименты разве что какой мясник позарится.
– Милая, – задохнулась от счастья Анна Никитична, – вот бы мне мясника-то, а? Пущай бы зарился-то, а? Мож, еще чего сказать, чтоб уж мясник-то наверняка?
– Хватит! Тонечка. Абрикосова. Подойдите сюда, покажите, как надо делать комплименты.
Тонечка считалась отличницей в клубе. И хоть это никак не влияло на ее личное семейное счастье, Мария Адамовна, во всяком случае, уже никаких подвохов могла не ожидать.
Женщина подошла к стулу, где восседала Мария Адамовна, на некоторое время прикрыла глаза и постояла без движения.
– О, помёрла мумия, – шепотом оповестила всех Анна Никитична. – Не дожила до коплиментов-то, видать…
– Не мешайте же! – прикрикнула Мария Адамовна. – Дайте человеку сосредоточиться.
Человек сосредотачивался как-то уж больно долго. Но наконец Абрикосова подняла томные глаза, выгнула брови домиком и залепетала:
– О, какой чудесной силой наделены ваши чары, заключенные в великолепном теле, которое так волнует и будоражит мою кровь… первой группы, резус отрицательный… Ваш взгляд обладает таким магнетизмом, который, нарушая все законы физики…
– Это она чё лопочет-то? – тихонько спросила у Веры Игнатьевны Анна Никитична. – Чё сказать-то хочет?
– А кто ж знает… сама небось запуталась, – с интересом слушала та.
– …Если вы подарите мне только единственное мгновение благодати быть с вами… – уже со слезой в голосе, с надрывом вещала Абрикосова Тонечка, а после и вовсе грохнулась перед Марией Адамовной на одно колено.
– Тонечка, – испугалась та, – вы уж… как-то… Комплимент, это немножко не ода. Это… Ну кто ж станет все это выслушивать? Вот просто возьмите и скажите, что у меня красивые глаза.
Абрикосова будто очнулась. Она обиженно посмотрела на Марию Адамовну и покачала головой.
– Вы уж меня извините, Мария Адамовна, – дернула Абрикосова головой. – Но… не буду я говорить, что у вас красивые глаза. Я ж мужчине комплимент говорю, а мужчину красота глаз интересует не в самую первую очередь.
Мария Адамовна была расстроена. Что ж это такое? Уже больше года к ней ходят эти дамы, а даже двух слов связать не могут! И как их замуж вытолкаешь? А сегодня еще надо напоминать, чтобы сдавали взносы.
– Мария Адамовна, а разрешите мне? – вдруг поднялась Татьяна, еще один член клуба.
– Давайте, – махнула рукой Мария Адамовна.
Татьяна подошла к женщине, приветливо улыбнулась и слегка пожала плечами:
– С ума сойти. Сто лет не видела таких красивых женщин! Я вам просто завидую.
У Марии Адамовны тут же улучшилось настроение.
– Вот! Ну вот же! – радостно воскликнула она. – Ну ведь можем же, когда хотим!
– А она тоже сказала, что вы женщина, а надо было про мужука, – напомнила вредина Анна Никитична.
– Не важно. Главное, что такой комплимент будет радовать и мужчину и женщину! – назидательно пояснила Мария Адамовна и вдруг замахала руками. – Нет-нет-нет, Витольд Васильевич! Вы можете не стараться! Я знаю, вы умеете делать изумительные комплименты. И еще раз напоминаю – я замужем! И муж мой работает совсем рядом. Не надо эксцессов.
Муж работал рядом, но сегодня он тоже проводил свое занятие со скрипом. А все началось с безобидной, казалось бы, реплики Барановой Натальи, владелицы четырех кошек и двух котов, девушки молоденькой и весьма крупной.
– Иван Михайлович, – хитренько улыбалась она. – А правда, что наша новенькая теперь живет с вами?
– Ч…что-о?! – не ожидал такого камня в спину несчастный Коровин. – Да… да как вы смеете?! Это ж надо такое придумать! Немедленно извинитесь.
– Я, конечно, извиняюсь, – дернула плечиком Баранова. – Просто мне это сама Метелкина сказала. Скажу ей, чтоб не врала.
– Слушаете всяких Метелкиных, а страдает, между прочим, репутация девушки! – принялся читать мораль Иван Михайлович. – Я уж про свою молчу, каждый учителя хочет обидеть.
– Чья репутация? – округлила глаза Баранова. – Акулины, что ль? Ха! Да она сама себе придумает любую репутацию! Она ж чего мне наплела, будто бы вы сами моете ее Елизавету, и у вас это классно получается. Будто она спит в комнате вашего сына, и вы лично бегаете за кормом для кошки. А еще она сказала, что очень скоро станет звездой, а вы вообще станете воспитателем ее кошки. Потому что с Елизаветой ей сидеть некогда, а вы…
Все члены кружка «Пушок» теперь с интересом слушали, что же еще наплела Барановой какая-то Метелкина. Иван Михайлович медленно, но верно терял краски лица. Вроде бы все на самом деле так, но уж как-то… И потом, он совсем не хотел становиться личным воспитателем Елизаветы. У него были несколько иные планы.
– Погодите, – прервал он бурный поток повествований. – А… а кто это – Метелкина?
– Так новенькая наша! – вытаращилась Баранова. – Я ж сама ее сюда и притащила. У нее еще кошка Елизавета.
– Метелкина… это… Кукла, что ли? – сообразил наконец Коровин. – Кукла Метелкина?
– По паспорту она и вовсе Акулина, а не Кукла никакая, – фыркнула Баранова. – Это она сама себе такую кличку придумала! Очень не хотелось Акулиной быть. Кукла! Тоже мне!
– И она… она все это… вам рассказывала? – теперь уже обдало жаром Коровина. Он отчего-то вдруг сразу вспомнил рассказ про ресторан.
– Ну да, она мне все время звонит. И рассказывает. А что – это правда? – У Барановой опустились уголки губ. – Я думала, она врет.
Иван Михайлович не знал, как выкрутиться. Но… сама Баранова ему и помогла.
– Вот я всегда говорила, нельзя никому помогать! Вы им поможете, а они вам…
– Правильно! – быстро сориентировался Иван Михайлович. – Ведь как просила! Связи, знакомства! А у меня сын в модельном бизнесе. Ну и помог, по сердечному зову, так сказать… А тут она меня уже и в няньки к своей кошке хочет. Ну насколько оскорбительно!
– А я бы тоже хотела… вас нянькой, индивидуальной, к своей кошке, – вдруг подала голос очень почтенная дама. Коровин даже не знал, как ее зовут. Дама как-то раз произнесла свое имя, а он не расслышал и переспросить такую особу не решился. – Хотела бы. И платила бы ничуть не меньше, чем вашему сыну в этом агентстве, знаю я, сколько им платят. Однако… коли вы уж считаете это настолько оскорбительным…
– Нет, ну погодите, – мгновенно передумал Иван Михайлович. – Я ж про вас-то… Нет, ну я бы… это ж смотря у какой кошечки в няньках. И потом, ведь что обидно, там-то мне никто денег не платит. И никогда не собирался платить.
Как отреагировала почтенная дама, было непонятно, она просто монотонно кивала головой, и Иван Михайлович, грешным делом, решил, что дама просто задремала. Ну и пусть себе отдохнет, кто знает, может быть, совсем скоро он станет зарабатывать больше своей жены и станет наконец настоящим главой семейства.
– Я подумаю, – вдруг снова «ожила» дама. – И буду иметь вас в виду… если когда-нибудь сама… сильно разбогатею.
Интерес к этой особе у Ивана Михайловича тут же погас. У самой, главное, денег нет, а туда же – в няньки его нанимает! Нет, день сегодня совершенно не задался!
Домой они шли вместе с женой, и Коровин наивно жаловался супруге на то, как сегодня его буквально унизили слова этой…Метелкиной.
– А что, кошачья нянька из тебя – самое оно! – весело хихикала Мария Адамовна. – Я как вспомню, как ты на кошкин горшок свои последние деньги угрохал. И ведь нет чтобы мне хоть раз цветы купить, так пожалел – все денег жалеешь, а тут вон как расстарался! Так тебе и надо! Будешь теперь кошкиной нянькой! А ты на что рассчитывал? На звание первого кавалера?
– Ну уж, – фыркал супруг. – Ты знаешь… тоже не сильно задавайся! Тебе и вовсе выпало быть стряпухой!
Это он сам только что придумал. Метелкина ничего такого не передавала, но уж больно не хотелось слушать, как жена глумится над такими светлыми чувствами!
– Стряпухой? – снова хихикнула Мария Адамовна. – А что? Из меня классная получится! Она сегодня у меня наестся от пуза!
Иван Михайлович ничего не понял, но решил уже и не переспрашивать. Опять на что-нибудь нарвешься…
Ужинать еще не садились, хотя дома были уже все, за исключением деда, который давненько дезертировал на дачу и возвращаться оттуда решительно не собирался.
– А мы вас ждем, – доложила Элеонора Юрьевна. – Вот и ребятки за стол не садятся.
Ребятки, то есть Андрей и Кукла, сидели в комнате у Андрея и опять пялились в компьютер.
– Бегу-бегу! Сейчас все разогрею, – радостно отозвалась Мария Адамовна и принялась скидывать с себя верхнюю одежду. – Я ведь как знала, еще с утра все приготовила, потому что… Акулина-то у нас девушка нерасторопная, она ж только…
– Я вам никакая не Акулина, – высунулась из комнаты Андрея младая дива. – Андрей, пошли уже есть! Сколько можно в монитор-то таращиться?
Очень скоро все сидели за столом, а Мария Адамовна разливала всем жирный, наваристый гороховый суп.
– Я такой суп не ем, – брезгливо дернула губой Кукла. – Я ж просила, мне салаты нужны! Я за фигурой слежу, а то разнесет меня потом, как вас, Мария Адамовна!
Все Коровины упрямо делали вид, что ничего не слышат. Да и в самом деле, стоит ли обращать внимания на глупости, когда тут гороховый суп.
– Хорошего человека, Акулиночка, должно быть много, – заметила хозяйка дома. – А вот у нас и второе!
Теперь она вытащила из духовки запеченную свинину с картошкой.
– Вы что – издеваетесь? – окончательно возмутилась Кукла. – Это что, есть надо? Ужас какой! Я не буду. А что-нибудь другое у вас есть?
– Можно одну картошку, – весело предложила Мария Адамовна. – И вообще, куколка, привыкай, что тебе здесь не ресторан – салатики, не салатики. Что дадут, то и будешь есть, а если не хочешь, то… кастрюля тебе в помощь.
– Сейчас, разбежалась, – фыркнула девушка, надменно поднялась и обратилась к Андрею: – Андрюш, поедем в ресторан. Мне здесь кухня совсем не нравится. Как свиней кормят!
Мария Адамовна хотела резко ответить, но… к ее удивлению, Андрей быстро выскочил из-за стола и торопливо чмокнул мать в щеку.
– Ма, мы побежали в ресторан, я сегодня вернусь поздно.
– А эта? – кивнула на Куклу мать.
– Она приедет раньше. У меня ж работа, а ей там чего делать? У нее дома дела.
– Хотелось бы знать – какие? – хмыкнула Элеонора Юрьевна.
Ясное дело, никто им об этом докладывать не собирался. Молодые убежали, а расстроенная Мария Адамовна уселась возле пустых тарелок.
– Нет, Вань, ты посмотри, что делается! – всхлипывала она. – Я тут наварила всего специально, чтобы ее проучить, а она… пошла вытягивать деньги из моего сына. Кого ты привел, ирод?
Ирод старался не встречаться с женой взглядом, торопливо собирал тарелки и аккуратно ставил их в раковину.
– Машенька, – вздыхала Элеонора Юрьевна. – Я вот думаю… а может, Андрюшика-то лучше в армию, а? И девок бы этих не надо было. Ну, все же так хотелось провести старость спокойно, среди родных и близких.
– Мама! В какую армию? Когда? – взвилась Мария Адамовна. – В то самое время, когда наш сын нашел свое призвание? Когда он наконец-то стал зарабатывать, как настоящий мужчина?! Он потом в жизни такой работы не найдет!.. Нет, с армией вопрос уже решен, а вот что делать с его женитьбой…
– Да ничего! – оторвался от раковины Иван Михайлович. – На фига мы вообще решили его женить? Живет парень. Никого не трогает. А ему тут… кого только не притащили! И ведь самых противных подбираем. Как будто нарочно! Никого ему не надо. Таков мой отцовский ответ.
– Да? – прищурилась Мария Адамовна. – А что ж он тогда – все время будет к своему Славке таскаться? А потом еще и приведет его к нам жить, да?
– Сразу говорю, дед этого не выдержит, – проговорила Элеонора Юрьевна.
– Да знаем мы! – отмахнулся Иван Михайлович. – А что делать-то?
– Я даже… даже придумать ничего не могу, – снова всхлипнула мадам Коровина.
– Ну тогда… куда кривая вывезет, – смирилась Элеонора Юрьевна. – А можно… можно, пока этой Акулины нет дома, я немножко телевизор посмотрю?
– Можно, – буркнул Иван Михайлович. – Только куда ты сядешь? Весь диван уже Елизавета пометила, я сам хотел сесть, а там мокро.
– Да что ж такое? – подпрыгнула Мария Адамовна. – Не-ет, их непременно надо выставлять. Обеих.
Елизавета уже давно отвоевала себе место на кухонном окне, скинув с подоконника все цветочки Элеоноры Юрьевны.
– А давайте ее выпустим! – вдруг предложила Элеонора Юрьевна. – Глядишь, от горя и Кукла эта съедет, а?
– Выкидывать животное? – возмутился Иван Михайлович. – Это не в моих правилах. И вообще, я предлагаю потерпеть. Да! Как ни тяжко это звучит, именно потерпеть. Потому сейчас идет период адаптации, девочка привыкает, а чуть позже сумеет под нас подстроиться и перестанет гадить. И есть станет, что положат, и не будет фыркать и царапаться! Я сам читал. При правильном воспитании… она ж совсем молоденькая.
– Ты сейчас про кого? – окончательно запуталась Мария Адамовна.
Похоже, и сам Иван Михайлович уже заговорился, потому что на минутку задумался и отчаянно махнул рукой:
– Да про обеих!
Делать было все равно нечего, и Коровины решили потерпеть. Пусть проходит эта адаптация. Может, и правда, что-нибудь у них срастется с Андреем, Акулина станет прилежной хозяйкой и послушной невесткой, чем черт не шутит.
Но терпеть день ото дня становилось все труднее.
