Текст книги "Портрет супруги слесаря"
Автор книги: Маргарита Южина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
Следующий день был выходной, и Мефодий не работал. Вообще-то раньше Валентина выпроваживала супруга калымить, то есть работать на свой карман, но сегодня она даже слышать не хотела про его работу.
– Дома будешь лежать! Нечего бегать по всяким клиенткам! Они все равно тебе деньги не платят, только поцелуями рассчитываются. А целовать я тебя сама буду. Да и собачку приучать надо. Смотри, уже четыре лужи.
Щенка вчера помыли, Валентина даже пробовала чесать, но толку не было. Зато сегодня он был белый, пушистый, с черными пуговками глаз – заглядение.
– Валюша, пойдем вместе с собачкой гулять, а? – позвал Мефодий.
У Валентины были дела. Должны были прийти Володя и Маша с Машиными родителями, надо было бы уже и обед разогревать, но женщина только махнула рукой – куда это все денется!
– Пойдем, Мефодий. Только ты теплее оденься, а то какой-то ветер, мне не нравится.
Они ходили по парку, щенок терпеливо пыхтел рядом, перебирая короткими лапами, и Мефодий Сидорович снова читал стихи собственного сочинения, только сегодня как-то без выражения.
– Вот с крыши падает сосулька, а это значит, скоро май… Валюша! Ты посмотри, какую он ветку тащит! Люк! Мальчик! Да как же ты ее упер? Она ж больше тебя весит! Валя, он хочет поиграть!
– Давай поиграем, – соглашалась супруга. – Я побегу, а ты меня догоняй.
И она резво понеслась вдоль заснеженной дорожки. Бежать было неудобно, да она и не слишком старалась, все же они с Мефодием не к Олимпийским играм готовятся. Бежала и все ждала – вот сейчас ее схватят родные руки! Но руки чего-то никак не хватали.
Она обернулась. Мефодий сидел на корточках перед щенком и отбирал у него палку. Щенок не отдавал, упирался лапами и даже рычал, а Мефодий заливался счастливым смехом.
– Вот так… – огорчилась Валентина. – А я, можно сказать, как лань, ношусь тут… Обидеться, что ли?
– Валя! Иди к нам. Смотри, какой у нас защитник растет! – радостно смотрел на жену Мефодий. – Вот попробуй, отбери у него палку, отбери.
Валентина попробовала. Ну и… отобрала, конечно.
– Валя! – обиделся за питомца супруг. – Ну зачем ты у него силой вырвала. Он же еще маленький.
– Мефодий, я больше не буду, – толкала палку обратно в пасть щенку расстроенная Валентина. – Возьми, Люк, возьми… Мефодий! А все потому, что у него сил не хватает. Его кормить пора, а мы тут у него последние силы на беготню отнимаем.
– Правда же, – сразу согласился муж. – Уже и домой пора. Ему же есть надо.
Валентина взяла Мефодия под руку и, заглядывая ему в лицо, спросила:
– Мефодий, ну и что дальше-то?
– Что дальше? Сейчас придем, щенку каши, мне можно котлеток вчерашних, голубцов…
– Да нет же! Я тебя про стих спрашиваю – дальше-то как? «Вот с крыши падает сосулька», а дальше что?
Мефодий задумался. Потом серьезно уставился на супругу.
– Вот ты знаешь, когда с крыши падает сосулька, это сразу в ЖКО нужно обращаться, это ж до чего может дойти? Так же и без головы можно остаться!
– Хорошо, – угрюмо шмыгнула носом Валентина. – Если упадет, я сразу в ЖКО обращусь…
Дома их уже ждали Володя с Машей и Верочка с Олегом Антоновичем. На кухне шипели сковородки, по комнате разносились ароматы и звон тарелок – Маша накрывала на стол.
Едва супруги вошли, как к ним в ноги сразу же кинулась Боника.
– Боника! Девочка моя! Ну куда ж ты подевалась? – схватила Валентина на руки любимицу. – А мы тут тебя… Мы же все помойки облазили, мы же…
И тут Валентина, будто что-то вспомнив, опустила собачку на пол.
– Погоди, Боня, мне надо раздеться.
В это же время и Мефодий выпустил щенка из рук. Что тут началось! Сначала Боника настороженно зарычала, потом вытянула нос, принюхалась и вдруг зашлась таким возмущенным лаем, что сбежались и Маша, и Верочка, и даже Володя. Только Олег Антонович ходил кругами возле расставленных блюд.
– Мама! Она ж его загрызет! – испугалась Маша.
– Откуда вы взяли это чудо? – всплеснула руками Верочка. – Они обязательно должны подружиться.
Но дружить Боника отказывалась наотрез. Она крутилась возле нового питомца юлой и норовила тяпнуть его за уязвимые места. Щенок был неуклюж, однако изловчился и всем толстеньким тельцем рухнул на любимицу хозяйки. Боника перевернулась на спину, два раза взвизгнула и притихла, испуганно глядя на хозяйку.
– Мефодий, и ты думаешь, это… ничего страшного? – осторожно спросила та у мужа.
– Разумеется! – довольно улыбался тот. – Он – мужчина и должен быть главой в доме.
– Да, но… – только разводила руками Валентина.
– Но Боника же девочка! – пришла ей на помощь Маша. – И потом, она старше!
– Машенька, запомни, – повернулась к ней свекровь. – Для женщины это совсем не удачный аргумент!
– И что – они оба будут жить у вас? – вздернул брови Володя.
Повисла небольшая пауза. Валентина взглянула на Мефодия, тот смотрел на нее чуть испуганно.
– Так что ж… места-то всем хватит. Пусть живут, – пожала плечами хозяйка. – А пусть у них тоже будет полная семья.
Мефодий Сидорович шумно выдохнул и как-то быстро заговорил:
– Валюша, я сейчас им овсянки наложу, а ты иди к гостям.
– Ну уж нет, – замахала на него руками Валюша. – Знаю я, что ты там наложишь. Я уж сама. Не мужское это дело.
– Простите, а мне, может быть, тоже кто-нибудь даст… овсянки? – не выдержал Олег Антонович.
– Пап! Мы уже садимся! – кинулась к столу дочь. – Только вот курица еще немножко дойдет…
Сегодня было за столом как-то особенно уютно. Не было вчерашнего веселья, не гремела музыка, не вскакивали мужчины с полными рюмками, зато не утихали разговоры, глаза светились еще ярче, а вчерашняя именинница в своем домашнем платьице была несказанно хороша.
Ближе к вечеру гости стали собираться домой.
– Машенька, деточка, надевай носочки, а то полы холодные, застудишься… – щебетала Верочка. – Володя, а ты попроси ее, пусть тебе шарф свяжет пуховый… Ладно, не проси, я сама свяжу, все равно Маша вязать не умеет, что просить-то… Олег! Ты еще не обулся? Валенька! Спасибо тебе! Летом обязательно приезжайте! Обязательно! На парное молочко и сметанку! Я еще и козочек заведу, ждать вас буду! Олег, да когда ты уже обуешься?
– Я не могу, у меня ботинки мокрые… – морщился Олег Антонович.
– Ничего, сейчас не сорок градусов! Тем более мы в машине поедем. Ты машину-то завел? Ой, ну ничего без меня не знает!
Проводы были долгими, но в конце концов Валентина с Мефодием остались одни. Сваты уехали, а дети решили наконец перебраться к себе. Поэтому, нагрузившись своими вещами, тоже покинули гостеприимный дом.
– Тихо-то как, – блаженно улыбалась в кресле Валентина, стараясь не замечать визга Боники. Та все никак не могла смириться с новым постояльцем и пыталась задавить его морально.
– Валя, а завтра мы поедем по магазинам, – заявил Мефодий Сидорович. – Надо же тебе купить на весну новые вещи.
Валентина Адамовна чувствовала себя счастливой.
– Мефодий! Ты просто сказочник!
Она уже хотела сказать ему, что влюбилась в него заново, но тут в дверь позвонили.
– Нет, этот день рождения никогда не кончится, – буркнула она, направляясь в прихожую.
На пороге стояла Евдокия Кирилловна – бабушка с первого этажа. У старушки частенько случались неполадки с сантехникой, и она всегда обращалась к Мефодию. К слову сказать, сама Валентина когда-то предложила бабушке помощь своего супруга, и теперь старушка приходила сюда уже с полным правом, как ей казалось. Вот и сейчас она отодвинула Валентину рукой и уверенно крикнула в глубину комнаты:
– Моня! Сынок! Поди, подмогни мне. Опять чегой-то на голову бежить.
Валентина хотела ответить, что сегодня у ее мужа выходной, и что Мефодию тоже надо отдохнуть, и что у бабушки имеется собственная дочь, пусть она и вызывает сантехников, в конце-то концов! Но из комнаты уже спешил Мефодий, деловито заправляя рубаху в тренировочные домашние брюки.
– Мефодий, мы же хотели…
– Потом, Валентина, сейчас я спешу на помощь, – сурово сдвинул брови супруг. – В любой момент квартиру могут затопить соседи. Не волнуйся за меня.
И они ушли.
Нет, особенных поводов волноваться у Валентины не было, и в другое время она даже бы и не заметила, что мужа дома нет, но… Но это было бы в другое время. А сейчас… Она неторопливо расстелила постель, прикрикнула на Бонику, чтобы та прекратила ор, и направилась к зеркалу. Ну и хорошо, что мужа пока дома нет, а она сейчас приведет себя в порядок, подкрасит глазки, лицо кремом смажет, новенькую ночную рубашку наденет – она сама себе купила ко дню рождения еще неделю назад. Просто ей так понравились кружева на этой рубашке, что она не утерпела. И вот сегодня самое время показать обнову мужу. Если разобраться, она ж ее для него и покупала. А для кого ж еще? Для него! Только она тогда еще не слишком об этом задумывалась.
Валентина уже переоделась, поверх сорочки надела халатик, а Мефодия все не было.
Неожиданно позвонила Павлина Марковна и стала в трубку заикаться:
– Валентина… кх… Адамовна… Валя… Ты бы мне сказала, а сколько тот компутер стоит?
– Какой? – не сразу поняла Валентина.
– Какой! Как будто ей каждый день муж компутеры дарит, – не удержалась от ворчания вредная Павлина. – Сколько он тебе на подарок потратил? Он говорил, скопил… Это сколько?
Валентина вальяжно развалилась в кресле и, хоть Павлина ее видеть не могла, принялась изо всех сил капризничать:
– Ой, Павлина Марковна, честное слово, я прям и не знаю, что тебе сказать. Меня эти мелочи никогда не интересовали. Это же подарок! А на подарках мой муж не экономит. А тебе зачем? Ты своему Ивану Иванычу тоже хотела прикупить?
Женщина на другом конце провода запыхтела от возмущения:
– Это с чего ж ты взяла, что я решила подарки делать? Может быть, это Иван Иваныч решил меня побаловать? Вот так и сказал: «Спроси, сколько стоит этот агрегат, да тоже себе купи. Чай ты у меня получше этой Валентины будешь». Так и сказал.
– А если так и сказал, так чего ж он тебя за компьютером посылает? Пусть сам и купит! Тем более что ты на своих носках еще не скоро на ноутбук заработаешь, а он у тебя отродясь работать не привык. Зачем тебе цену спрашивать?
– Да как… как у тебя язык-то повернулся?! Это я-то не заработаю? Да у меня носки берут почаще, чем твои тухлые помидоры! У меня завсегда очередь из клиентов топчется! А ты вот тока сумки зря таскаешь!
– Да не волнуйся ты так за мой бизнес, – продолжала кривляться Валентина. – Ты же знаешь, я работаю только для своего интереса. Для развития, так сказать. А финансирует меня муж. И неплохо финансирует… Компьютером вот побаловал.
– Да кто тебя балует, – уже кричала в трубку пожилая женщина. – Сама себе купила, да еще и мужа подговорила, чтобы гостям врал, а сама! Вруша! Мартышка! Точно, обезьяна и есть!
– И что ж ты так бурно завидуешь? – упивалась Валентина. – Прямо слушать тебя совестно, никакого терпежу. Завидуй молча.
– Это я завидую? – опять захлебнулась негодованием подруга. – Да было бы чему! Компутер ей муж дарит! А сам дома не ночует! Лифчики в карманах таскает! Да еще умудрился в твой день рождения фотку какой-то свиристелки притащить! Завидую я ей!
– И тебе доброй ночи, Павлина Марковна, – пропела в трубку Валентина и отключила телефон. – До чего же люди завистливыми бывают.
Она, конечно, и не думала расстраиваться. Совсем. Вот ни капельки. Но Мефодия отчего-то до сих пор дома не было. И, если разобраться, так у Евдокии Кирилловны дочурка тоже – пробы ставить негде. Она уже давненько на мужа Валентины заглядывается. Да. Точно. Заглядывается. А теперь и вовсе решила небось к рукам прибрать! Ну, сейчас ей мало не покажется!
Валентина надела тапки, объяснила собакам, что отлучается ненадолго, и вышла, громко хлопнув дверью.
Мефодий был на рабочем месте, то есть у Евдокии Кирилловны. Рядом с ним, как и предполагалось, крутилась эта бесстыжая крашеная Танька – дочь старушки, которая ни с одним мужиком ужиться не может. Торчала рядом с Мефодием и держала кусок какой-то ржавой трубы.
– Ну и сколько можно эксплуатировать труд моего супруга? – ввалилась в открытые двери Валентина. – У нас дома, может быть, тоже краны потекли, а я своего родного мужа дождаться не могу!
– Валя, ты вот всегда, как чего скажешь, – вытаращила сильно накрашенные глаза Танька. – Как у нас краны побежали, так и у тебя сразу. Между прочим, людям надо помогать.
– Помогать! А не следить за вашими трубами постоянно! – рявкнула Валентина. – Ты хоть одного слесаря за весь год вызвала?!
Этот глупый вопрос искренне возмутил молодую хозяйку.
– Но у нас же есть Мефодий Сидорович!
– Это у нас он есть, а у вас только старая сантехника! – вызверилась Валентина. – Мефодий! Собирайся, пойдем домой!
– Валя, я сейчас вот эту штуковину прикручу… – деловито объяснял муж. – Подожди… Сейчас покрепче затянем…
– Хорошо, – спокойно согласилась Валентина. – Я подожду. Прямо здесь.
Она уселась в кухне, чтобы хорошо было видно ванную, где работал муж, и властным голосом заявила:
– Татьяна! А подай-ка мне чайку. С Мефодием и Евдокия Кирилловна посидит, эту железяку она сама подержит, а ты давай за мной поухаживай.
Татьяна вовсе не собиралась кого-то поить чаями в такой поздний час и сделала вид, что просьбы не услышала. Даже напротив, она вдруг нахмурилась и принялась тыкать куда-то вверх:
– Мефодий Сидорович, обратите внимания, вон там отчего-то все время мокнет. Я вот так душ принимаю, руку поднимаю и вижу… – Здесь женщина наглядно продемонстрировала, как она поднимает руку. При этом коротенький халатик бессовестно открыл часть нижнего белья. Но женщина упрямо продолжала ничего не замечать. – А вот здесь на меня и капает, и когда…
– Это ты, дрянь такая, специально мне нервы треплешь?! – вскочила со своего места Валентина. – Она мне еще перед моим же мужем трусами сверкать будет! И это при живой жене! А что тут без меня делалось?! Все! Мефодий! Собирайся немедленно! Пусть они хоть потонут тут все!
– Как это, позвольте, потонут? – возмутилась Татьяна. – Отчего это мы, значит, должны тонуть, а вы…
– Валентина! Сейчас доделаю и…
– А я сказала, мы немедленно идем домой! Я сама тебе буду… душ показывать!
– Истеричка, – скривилась молодая женщина. – Прямо одни глупости говорит. Как вы с ней живете, Мефодий Си… Ай!!! Сдурела совсем?!
Татьяна не рассчитала – она стояла слишком близко, чтобы говорить такие вещи. Валентина моментально вцепилась ей в волосы и теперь тащила из ванной в комнату.
– Отпусти меня!!! – Татьяна цеплялась за дверной косяк. – Сейчас ты у меня… Ай! Да что ж такое?!
– Девочки, – на секундочку отвлекся от своих дел Мефодий Сидорович, – отойдите в комнату, а то вы мне немножко как бы мешаете.
– Я ж тебе сразу сказала! Не мешай мужику! – упрямо тащила жертву из ванной Валентина. – Пошли, говорю!
– А мне надо тут!!! Пусти, колода! Ты мне ноготь сломала! Сейчас… сейчас как пну!
– Евдокия Кирилловна, – позвал Мефодий. – У вас ключ вот такой есть?
– Сейчас, милок, должон быть… – засуетилась старушка.
И пока в ванной происходили ремонтные работы, в комнате развернулась баталия. Слышались вопли, визги, стук падающих стульев и изощренные ругательства.
– Ну все, девочки! Я починил, – появился в дверях довольный Мефодий.
– Уже?! – мгновенно расцепились драчуньи.
– Ну и хорошо, – поправила прическу Валентина и мармеладно улыбнулась. – Спасибо вам, до свидания, мы уже и домой. Потому как поздно.
– Ага. – Татьяна обкусывала поломанный ноготь. – Приходите еще. Не стесняйтесь.
Валентина Адамовна, крепко ухватив мужа под руку, поспешила на свой этаж.
– Ты, Мефодий, больше к ним не ходи. Без меня. Я заметила – они специально трубу расковыряли, чтобы тебя заманить.
– Валюша! – вытаращился муж. – Да что ты такое говоришь? Как же это можно, чтобы специально?
– А вот так и можно! – упрямилась Валентина. – Я получше тебя людей знаю. Я на своем этом рынке, знаешь, сколько народу вижу! Они еще и не то могут, чтобы только мужика урвать.
– Ты меня ревнуешь, что ли, Валя?! – изумился Мефодий.
– А потому что имею все законные права ревновать, вот! – дернула головой супруга.
И даже дома она все еще продолжала ворчать:
– И эта Евдокия Кирилловна, тоже хороша. Только и думает, как бы свою Таньку замуж вытолкать. И вот почему-то за нашего соседа Витьку-алкоголика – не хочет. Ей Мефодия подавай.
Она бы и еще что-то говорила, но вдруг подошел супруг и посмотрел на нее строго:
– Валя! Ты мне это дело брось. Некрасиво за глаза о людях так.
– Да? А красиво, когда…
– Ты сейчас становишься похожей на старуху.
И она примолкла. Еще бы! На старуху! Валентина даже незаметно взглянула в зеркало – да вроде бы ничего не изменилось… Вон как ее халатик свежит…
– Мефодий, нам пора спать, – призывно улыбнулась она, играя глазками.
Господи! Она уже и забыла, что можно так кокетничать с собственным мужем. А он… Он насупился, посмотрел на часы и кивнул:
– Правильно, Валя. Пора. Я чего-то сегодня так устал, просто сил никаких нет… Люк! Ну ты как? Познакомился с Боникой? Уже не грызетесь?
– Нет, Мефодий, она еще на него тявкает, – сразу же присела возле супруга Валентина. – Но он такой молодец! Прямо вот никак на нее не реагирует. А тут, смотрю, щенок куда-то спрятался… Мефодий, пойдем, я тебе в кровати расскажу.
– Валя, говори здесь, в кровати я сразу же усну… – никак не поддавался на уговоры муж. – Спрятался, и чего?
– И ничего, – надулась Валентина. – Он спрятался. А мы с Боникой его искали полчаса.
– И Боника искала? Правда? – неизвестно чему обрадовался муж.
– И я тоже.
– Надо же! Значит, уже приняла.
– Так я сразу его приняла, как только ты его из этого люка выудил. Я ж… я ж тебе говорила.
– Да я не про тебя, – отмахнулся муж. – Я про Бонику. Я ведь думал, она долго привыкать будет, а она уже ищет.
Валентина только тяжело вздохнула. Чего-то Мефодий после дня рождения совсем на нее никакого внимания не обращает. А уж она с него ведь глаз не сводит. Или вот так взять и относиться к нему как раньше, с полным равнодушием?
Валентина быстро прошла в спальню, разлеглась на кровати и зажмурилась. Сейчас он точно не выдержит. Придет, а она еще подумает, прощать его или нет. Во всяком случае, раньше всегда так было.
Раньше было, но не в этот раз. Сначала Мефодий долго не приходил, а потом пришел и сразу отвернулся к стене. Валентина даже поворочалась, повздыхала, чтобы ему слышно было, что он не один в кровати, но супруг ответил лишь ровным посапыванием. Спал.
– Ничего не понимаю, – тихонько удивлялась женщина. – Чтобы столько равнодушия мне одной? Мефодий либо заболел, либо… нашел себе другую женщину. Заболеть он не мог, вон как выглядит хорошо, а другую женщину… Неужели? И что тогда делать?
Это невероятное открытие просто не давало уснуть. Она даже встала, пошла на кухню, наступила на две лужи, подтерла пол, потом снова легла, а сна как не бывало. Уснула она только под утро. И уж такой сон ей приснился, что лучше бы еще парочку луж убрать, чем такие вещи смотреть.
Снится ей, будто бы идет она по главной площади города, а в руках у нее пакеты с морковкой и молоком. Идет и видит, как в самом центре на месте памятника бывшему вождю стоит ее Мефодий и точно так же рукой людям путь указывает. А люди проходят мимо, головами качают, не хотят по верному пути идти. Вон Павлина Марковна прошла, физиономию сквасила, Верочка пробежала, лицо отвернула, и даже Евдокия Кирилловна клюкой замахнулась. А Мефодий стоит себе на постаменте и вроде бы даже ничего не боится.
– Ты чего ж сюда залез, окаянный?! – подбежала к нему Валентина и вдруг видит: а Мефодий-то вовсе и не нормальный, а весь замороженный. Изо льда, как новогодние фигуры на елках делают. Вот стоит Валентина и не знает, что ей делать. Оставлять нельзя – упрут или чего-нибудь отломают, а тащить эдакую махину никаких же сил не хватит. Охает она, причитает, и вдруг подходит к ее ледяному мужу какая-то белобрысая вертихвостка, залезает к нему на постамент и целует аккуратненько в самые губы.
– Ты что ж, стерва такая, творишь?! – кричит ей Валентина, но та и не слушает.
Занимается своим важным делом. И видит тут Валентина, как муж ее оттаивает, с него начинает капать вода, рубашка вся к животу прилипает, он шевелится и начинает слезать со своей тумбы-то! Валентина вроде бы кидается к нему, а он на нее и не глядит. И только вертихвостка оборачивается и назидательно так бросает Валентине через плечо:
– Его отогреть надо было, ясно? Тепла, душевного понимания. А теперь хрен вам, а не мужа.
Валентина, понятное дело, кидается с ней в драку, но Мефодий начинает хохотать.
– Дурочка, чего ж ты сама с собой дерешься? Это ж ты и есть!
Валентина проснулась с больной головой.
– Вот ведь дрянь какая приснилась, – потерла она виски. – Ведь сроду белобрысой не была и чужих мужей не уводила… Называется, легла спать. Отдыхать должна была, а всю ночь только и делала, что переживала.
Рядом с кроватью уже сидели мохнатые питомцы. Боника терпеливо ждала, когда хозяйка вспомнит, что пора бы уже и на улицу отправляться, а Люк теперь бегал за Боникой хвостом.
– Чего тебе? – спросила у собаки Валентина. – Ты же видишь, я переживаю. Надо мне в себя прийти? Потерпи немножко… Вот сейчас я встану, оденусь…
Пришлось не только встать и одеться, но еще и убрать все лужи, которыми Люк щедро украсил комнату.
Валентина сегодня пошла гулять сразу с двумя собаками. Люка ухватила на руки, а Боника бежала рядом на длинном поводке. В подъезде, на первом этаже, нос к носу она столкнулась с соседкой Татьяной, с которой они вчера воевали. Сегодня соседушки мило раскланялись, будто и не было никаких воплей и визгов.
– Здрасте, – мило улыбнулась Татьяна.
– Здравствуй, Танечка, – еще шире оскалилась Валентина. – Как мама? Как здоровье?
– Ой, вы знаете, все великолепно! – старательно радовалась встрече соседка. – Давайте-ка я вам дверь подержу, чтоб вашу собачку не пришлепнуло.
Татьяна услужливо держала дверь, а Валентине вдруг отчетливо припомнился ее сегодняшний сон. Может быть, это Танька во сне Мефодия целовала? Или не она?
Они уже вышли из подъезда, а Валентина все не могла оторвать глаз.
– А чего вы так на меня смотрите? – все еще улыбалась Татьяна. – У меня тушь потекла?
– Тань, – вдруг произнесла Валентина. – А вот признайся, ты бы пошла за моего Мефодия замуж?
Татьяна замялась. Честно говоря, она, конечно, хотела замуж, чего-то у нее никак с этим делом не складывалось. Но ее жених ей виделся совсем другим. Помоложе, покрасивее, ну и не сантехник, конечно же! Пусть будет директором хотя бы какой-нибудь маленькой компании! Однако соседку она решила не огорчать. Ну как ей такое скажешь? Поэтому Татьяна скромно улыбнулась, прижала руку к сердцу и соврала от всей души:
– Валентина Адамовна. Вот о таком муже только и мечтаю. Честное слово. Это ж не мужчина! Это ж… Всегда сухие краны и прекрасная ванная, это же…
Дальше женщина договорить не успела: Валентина, выпустив из рук щенка, торпедой кинулась к ней, уцепилась за шапку и стала срывать ее вместе с волосами.
– Ах ты, дрянь такая! Ванну ей захотелось! Сухие краны! А если они сухие будут, опять к Мефодию понесешься, спрашивать, почему воды нет?! Я тебе сейчас!
– Да ты уже достала меня, дирижабль! Что ж ты кидаешься на меня каждый раз со своим мужем?!
Дальше пошла, что называется, непереводимая игра слов. Что делать, Татьяна работала на стройке и этим языком владела в совершенстве.
От криков залилась оглушительным лаем Боника, стал подтявкивать Люк, но обе женщины сейчас никого не слышали. Зато их хорошо слышали остальные жильцы дома.
– Танька! – высунулась из окна на первом этаже Евдокия Кирилловна. – Ты с кем там опять сцепилась, окаянная девка?! Я тебя куды послала?! А ну иди быстро!
Женщины сразу же угомонились и разошлись в разные стороны, будто и не было никакой драки.
И только Боника еще долго не могла успокоиться.
– А как ты хотела? – спрашивала ее Валентина. – Не отдавать же этой бесстыжей девке нашего Мефодия! Люк, а ты ничего отцу не рассказывай! Пусть это останется нашим маленьким секретом, понял?
Люку было глубоко безразлично, о чем там не надо рассказывать, – в данный момент он тащил палочку и дразнил Бонику. Та пыталась палочку отобрать, но щенок каждый раз уворачивался.
– Ну и хорошо, – поправляла на шее платок Валентина. – Пусть поиграют, а то… Прямо такой стыд, такой стыд, а куда деваться? За мужа приходится биться.
Дома сон не выходил из головы. Валентина подошла к зеркалу. Может быть, это и в самом деле она целовала Мефодия? Отражение в зеркале было мало похоже на ту женщину. Та была моложе, со светлыми волосами и гораздо тоньше.
– Ничего не пойму, – рассуждала Валентина. – Вроде бы и не я… А кто тогда? И к чему такое снится? К разлуке, что ли? Или к похолоданию? Хорошо бы, если бы к деньгам… Надо сходить у Маши спросить.
Она быстро собралась и направилась к невестке. Дети жили рядом, и Валентина уже через пятнадцать минут была там.
– Ой, мама! – воскликнула Маша. – А я уже хотела к вам идти. Скоро же Володя с работы придет, а у нас кухня еще не работает, вот я и хотела ужин приготовить. Мы там поужинаем и снова домой.
– А я… Я за этим и пришла, – сразу же сориентировалась Валентина. Не говорить же невестке прямо с порога, что она о Мефодии пришла спросить. Еще не хватало! – Жду-жду. А тебя нет и нет, я уж думаю… Маша, а к чему такие сны снятся?
И Валентина тут же выпалила все, что ее тревожило.
Маша слушала, прижав руки к щекам, а как только Валентина Адамовна замолчала, сказала:
– Вы его заморозили, точно вам говорю.
– Как это? – захлопала глазами свекровь. – Как палтуса, что ли?
– Примерно. Только в духовном смысле, – энергично кивнула Маша. – И теперь вам надо самой его растопить. А то… Ой, даже страшно представить, сейчас такие девицы! За угол в городской квартире они растопят кого угодно! Даже вашего палтуса. И если Мефодий Сидорович на такую нарвется…
– Ты… Маша, ты мне давай тут нервы не это… не волнуй меня! Что делать-то?
Маша на несколько секунд задумалась, потом начала загибать пальцы:
– Ну во-первых, вы должны немедленно себя изменить.
– А потом? – сосредоточенно смотрела невестке в рот Валентина. – А что во-вторых?
– Ничего! Вы должны себя изменить и физически и духовно. Вот вам и во-первых, и во-вторых, и в-третьих. Вы же на себя посмотрите! Вы же к нему… Вы же как замороженная рыба!
Валентина поморщилась:
– Машенька, ну что ж мы весь день сегодня о палтусе?
– Я о вас сейчас! – строго взглянула не нее Маша. – Он приходит домой поздно – вы ноль внимания. Он вообще не ночует – вам снова плевать. Он… Он накопил деньги на подарок! А вы даже не посмотрели. Ну как же так? Если б вы видели, сколько он с Володей консультировался! «Ах, моя Валюша еще такая молодая, ей обязательно надо! Уже все в этих Интернетах сидят, а Валюша еще и не умеет! У нее будет самый лучший компьютер!» Он же по рублю откладывал, хотел сюрприз, а вам снова плевать! Да верблюдиха какая-то! Я бы с вами и дня жить не стала.
– Да что ты? – охнула Валентина. – Почему же не посмотрела, я посмотрела, я…
– Не посмотрели! Потому что Володя этот компьютер только сегодня к вам домой привезет! Он у нас здесь лежит!
Валентине стало стыдно. Ведь и правда, она после дня рождения даже и не вспомнила про этот компьютер. Да и зачем он ей? Она и так жила неплохо. А то, что это подарок, что Мефодий хотел сделать ей приятное, что носился как угорелый, выбирал, откладывал, прятал деньги… Столько хлопот, а она и не подумала…
– Маша… ты меня обязательно научи в этот компьютер играть, хорошо? – стыдливо проговорила она и решительно добавила: – Если уж Мефодий хочет, я выучусь работать этим, как его… сусликом или что там есть?
– Мышкой, – вздохнула Маша и продолжала добивать: – А как вы вели себя на дне рождения? Мефодий Сидорович даже убежал от горя, а вы даже и не хватились!
– Я хватилась, – не согласилась Валентина. – Я хватилась и даже переживала! Я хорошо помню. Только у меня были гости, и я была вынуждена…
– А вот если бы убежала Боника, вы бы на всех гостей плюнули! И никто бы вас не вынудил.
– Боника, между прочим, тоже убежала… – напомнила Валентина. – Вернее, вы ее забрали.
– Ну да! И поэтому вы заставили бедного Мефодия Сидоровича прыгать в люк!
– Я не заставляла. Он сам.
– Еще бы! Иначе вас бы увезли на «Скорой помощи».
Маша сурово выкладывала свекрови все обиды за свекра, а та только сидела и краснела все больше. Неужели все было на самом деле? Ну а как же? Было! Все правильно. И ведь совсем недавно… Господи, ведь чуть мужика не упустила… Или уже упустила? Чего-то он больно равнодушен к ней стал.
– Маша, так что сейчас-то делать? Чего ты мне мои мемуары пересказываешь? – не выдержала Валентина. – Я уже все поняла. Хочу исправиться, а вот с чего начать? Может быть, мне в белый цвет покраситься? А чего? Буду такая блондиночка, а?
Маша выдохнула и шлепнула себя по коленям.
– Мама! Ну какой белый цвет? Какая блондинка? Что вы выдумали?
– А во сне, между прочим, Мефодия женщина белобрысая целовала. Я помню. А он сказал, что это я. Чего ты меня путаешь? Вот я и думаю, покрашусь я для начала в блондинку, а потом…
– Надо начать с ужина, вот! – вдруг заявила Маша. – Приготовьте ему вкусное, неожиданное блюдо, купите хорошего вина, он сегодня придет, а вы…
– Погоди, – перебила ее свекровь. – Так ужин же сегодня ты хотела готовить? Это ты так незаметно решила опять на меня кухню скинуть?
Маша в изнеможении воздела глаза к потолку.
– Ну хорошо! Ужин я приготовлю. А вы займитесь собой. Начните, к примеру, с гимнастики. Что бы там ни говорили, а еще ни один мужчин не мог устоять перед красивым подтянутым телом.
Валентина Адамовна скисла. Вот чего она не могла терпеть, так измываться над собственной фигурой.
– Машенька, у меня вот от всяких этих упражнений дикие боли возникают, – торопливо заговорила она. – Как начну всякие эти приседания делать, так моментально давление поднимается. Я бы, например, фигурным катанием занялась, да у меня коньков нет, и… Понимаешь ли, зима уже кончается, такое дело. Опять же, очень удобно плавать, только в бассейн же ходить надо хотя бы раз в неделю…
– Три раза, – кивнула Маша.
– Ого! – вытаращилась Валентина. – А откуда у меня такие деньги? И купальника у меня нет подходящего, старенький был, так он… порвался немножко… То есть весь, гад такой, по швам расползся.
– А…
– А бегать я не могу, – предвосхитила вопрос невестки свекровь. – Я ж говорю – давление!
– Тогда можно обруч. Вы же крутили обруч, когда девочкой были? Или в ваше время обручей еще не было?
Валентина обиженно шмыгнула носом.
– Ты еще скажи, что и колесо не изобрели! Были обручи! И – да! Я крутила! – гордо подняла она голову. – Я вообще еще и через прыгалки скакала. Только сейчас соседи уже не вынесут, чтоб я через прыгалки… Значит, надо купить обруч.
