Текст книги "Оленья долина"

Автор книги: Маргарита Анисимкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Паче, рума

Похоронил Яков своего предпоследнего сына. Выложил из тонких сосенок сруб над могилой, чтобы легче было найти через долгие годы. Нарубил дров, надрал бересты, чтобы мог «обогреться» сын его, и, еле волоча ноги, сгорбившись, побрел к юрте.

Дул теплый ласковый ветер, в родные края прилетели утки и гуси, вскрылись озера, оттаяли болота, и маленькая речушка уносила последние льдинки. И всякий раз, когда разливалась река, начинало греть солнце, в юрту к Якову приходило горе. Восьмого сына отнял у Якова шайтан. Кто будет кормить Якова в старости? Один только Алешка остался. «Кто знает, оставит ли его злой шайтан?» – рассуждал старик.

По тому, как собаки заводили ушами, прислушиваясь, Яков понял, что кто-то идет в его юрту. Верные спутники тайги, лучшие друзья и преданные помощники – собаки не обманут ни взглядом, ни лаем.

Вскоре на пригорке, где стояла юрта Якова, показалась упряжка оленей. Хорошие, крепкие олени волокли по земле нарту, сзади нарты, чуть волоча ноги, плелась обессилевшая пара оленей. Были видны следы недавно перерезанного ремня. Яков понял, что где-то оставлены издохшие олени, не выдержавшие трудного пути.

Яков с тоской смотрел на издыхающих оленей, которые, собрав последние силы, взобрались на пригорок и как подкошенные свалились к нарте. Еще несколько минут бока их резко поднимались, и большие умные глаза остеклянели.

Яков еле-еле узнал в жестоком наезднике шамана. Много лет его не видел Яков. Много лет не бывал на Празднике медведя Яков, не бывал и в ильин день, когда пригоняют с гор всех оленей и устраивают пиршество. Он знал, что шаман не любит его. Так зачем же теперь приехал к нему шаман?

«Где твой Алешка?» – зло спросил он.

Яков знал, что Алешка ушел в ту сторону, где садится солнце. Ушел на лыжах, когда было много снега. Ушел не один, ушел с хорошей думой к руме Ленину. Ушел спросить его, почему так плохо живут люди манси? Почему каждую весну злой шайтан отбирает вместе со льдом матерей, братьев, сестер? Отчего гибнут целые стада оленей?

Яков молчал, а шаман, не дождавшись его ответа, кричал: «Это ты научил своего Алешку? Он заходил в каждую юрту и говорил про Ленина. Больше Алешка твой не придет! Я послал за ним всех своих шайтанов, они догнали его! Вот, на!» – и Васька-шаман бросил Якову в лицо пояс, на котором была табакерка Алешки. Понял Яков, что не дошел Алешка до Ленина, что ждать ему больше некого. Но не заплакал Яков, не стал просить у шамана помощи.

Шаман в ярости кричал:

«Я пошлю на тебя проклятие! Ты хочешь зла своему народу! Ты забыл наказ наших отцов? Ты забыл, как Прокопка ходил к царю? Как пришли в наши юрты жадные купцы? Как стали они обманывать манси? Худой дух сидит в тебе! На огне тебя сжечь надо! Алешка твой тоже пустил худой слух по юртам!»

Шаман еще долго кричал, говорил Якову обидное, грозил. Плюнув с досады, оставив все, шаман ушел. Куда? Ждали ли его еще где олени? Или долгие версты пешком прошел, только Яков его больше не видел.

Что оставалось делать Якову? Долго думал старик. Ночами не спал и решил сам идти к руме Ленину.

Закрыл свою юрту, припер дверь палкой, взял с собой всех собак, чтобы было веселее в пути, и пошел к горам.

Очень долго шел Яков, и нярки сносились, лузан порвался, а Яков все идет и идет.

Вдруг он увидел огни большие, от которых было светло, как от больших костров, а кругом все гремело, как гром. Он увидел много людей. Все с любопытством смотрели на Якова, но стоило ему только сказать одно слово – Ленин, как все уступали ему дорогу, все ласково провожали его взглядами, видя, что идет человек издалека и по делу.

Подошел Яков к большому, как гора, дому, видит, стоит человек с ружьем. Сказал Яков, что ему надо, – пропустили его. И вот встретил Яков Ленина – умного доброго человека, о котором знают все люди на земле, и манси тоже. «Паче! Паче! Рума емас!» – говорил Яков. Ленин тоже говорил ему, улыбаясь: «Паче! Паче!»

Рассказал все Ленину Яков о шамане, обо всем, о чем думал. Помочь просил Ленина маленькому народу.

Долго слушал Ленин Якова, слушал да в книжку себе записывал, а на прощание обещал ему сделать все, что можно. Поклонился Яков низко Ленину и пошел. Хорошо на душе у Якова! Ленина видел! Все рассказал. Хотели Якова на железном олене до юрты довести, да нет, снова пошел пешком Яков. Долго шел, а пока пришел до знакомых мест, с трудом узнал их.

Слово Ленина раньше Якова прилетело в мансийские юрты. Лучшие охотничьи угодья отдали всем, а шамана прогнали вон из тайги. И не стал уносить лед с собой людей – всех исцелили люди в белых халатах, которых тоже Ленин послал. Обидно только Якову – не дожили сыновья его до радостных дней. Да, радостно старому охотнику, что счастье для всех в юрты пришло. И часто вспоминал старый манси, как Ленин тепло говорил ему: «Паче! Паче, рума!» – «Здравствуй, друг!»

Оленья долина

Вскоре после того как охотник Илья прогнал шамана с Молебного камня, у одной из шамановых жен родилась дочь. Как правило, шаман нарекал каждому из своих новорожденных детей по два оленя, и пока подрастет ребенок, для него готово приданое – целое стадо оленей. А этой счастливице Софье, замаливая грехи свои, шаман подарил сразу пять пар. Пометили всех оленей Софьи, подрезали каждому олененочку правое ухо, и олени, нареченные ей, размножались на славу.

Дивится старый шаман, проезжая мимо долины, где пасутся олени Софьи. «Много оленей! Глаз всех оленей не видит!» – говорит он.

И вправду. Олени были как на подбор: красивые, выгулявшиеся за лето, так и блестела их шерсть на солнце.

Как только стала подрастать Софья, часто стала ездить с отцом в долину, и олени, полюбившие ее, не давали ей хода. Она гладила их умные морды, кормила из своих рук. Вскоре олени так привыкли к Софье, что, услышав еще издали ее голос, начинали мычать, беспокойно бегая по долине.

«Богатая невеста! Не найти такой в тайге!» – думал шаман, любуясь Софьей, которая с каждым днем становилась краше.

«Отдам ее в жены только за того, кто может сравняться с нею в богатстве».

А время летит, как птица, и каждой ягоде время свое. Выросла и стала невестой Софья… Многие охотники заглядывались на нее, многие любовались ею, но каждый боялся начать с шаманом разговор о женитьбе, зная жадность его.

Как-то раз Софья была в долине, где паслись олени. Вдруг слышит: олени забеспокоились, заводили из стороны в сторону ушами, и не успела она оглянуться, как все стадо бросилось в разные стороны в горы. Софья не знала, что делать. Огромный волк вот-вот готов был схватить красавца оленя.

Но вдруг выстрел! Волк, высоко подпрыгнув, оскалив зубы и рыча, грохнулся и покатился вниз по горе. Такая же участь ждала и остальных волков.

«Кто этот храбрец? – громко крикнула Софья. – Бери моих лучших оленей!» Из-за большого камня будто вырос молодой охотник.

«Спасибо тебе, охотник!» – сказала Софья. Охотник молчал. «Мало? – тихо спросила Софья. – Бери сколько хочешь!»

Но охотник только посмотрел на нее и пошел дальше.

«Зачем уходит охотник? Зачем охотник обидел Софью?»

«Нет, Софья, мне не надо твоих оленей! Люблю я их очень. От любого зверя защищу всегда. А твоих оленей мне не надо! У меня есть. Хватит на охоту ездить!» – И пошел.

Долго смотрела Софья вслед охотнику, но он так-и ушел, не обернувшись.

«Какой хороший Прокопка! (так звали охотника) – рассуждала Софья. – Другой только и говорит: «Дай оленя! Меняй оленя! Продай оленя!» Прокопка нет. Прокопка ушел. Хороший Прокопка. Сказать отцу надо. Пусть зовет Прокопку в юрту к нам».

Вернувшись домой, Софья долго рассказывала отцу о Прокопке. Шаман знал, что Прокопка хороший и честный парень, но Прокопка сын Ильи, сын того, кто выгнал его, шамана, с Молебного камня. Как и что он мог сказать Софье? Он сердито ворчал, клал за губу табак да зло прикрикивал на жен. Поняла Софья, что не любит отец за что-то Прокопку и решила сама найти его.

А Прокопка повадился к этим местам. Украдкой любовался Софьей. И довелось им встретиться. Рассказал Прокопка все Софье, что от отца знал. И сказал, что никогда больше не придет в эти края, уйдет далеко-далеко, за горы. Грустно стало Софье, она и говорит: «Скажу я сегодня отцу, пусть отдает меня замуж. И пойду я только за того, кто найдет в тайге черного соболя. Ты отыщешь его, Прокопка?» – заглядывая ему в глаза, говорила Софья. «Бери любого оленя, самого здорового, самого сильного и ищи!»

Как крикнула Софья своим звонким голосом, и все огромное стадо оленей опустилось перед Прокопкой на колени, опустили низко головы. «Бери любого!»

Выбрал себе оленя Прокопка и помчался в тайгу. Пришлось объявить отцу по всем юртам и стойбищам об условии Софьи, и сотни охотников отправились в тайгу искать черного соболя.

Каждый день теперь к юрте шамана подъезжали охотники, но все привезенные ими соболи были не те.

Опечаленные и обиженные, шли охотники снова в лес.

И каждый раз, когда подъезжала новая нарта, Софья выбегала навстречу и смотрела, не Прокопка ли приехал с соболем.

Долго гонялся Прокопка за соболем, старым и хитрым. И вот в лузане Прокопки мягкая, дорогая, черная с проседью шкурка соболя.

Робко подъезжал он к юрте шамана. Как погладит шаман соболя против шерсти – не видать ему Софьи. Не согласен, значит, шаман отдать в жены ему дочь свою.

Зашел Прокопка в юрту неожиданно: не звенели бубенцы, не лаяли собаки, словно он стоял за дверью и был тут всегда. От неожиданности растерялся шаман, а Прокопка подает ему шкурку черного соболя. Увидел ее шаман, совсем помрачнел. Брать не хочет, руки за спину прячет.

Наконец, взял шаман шкурку дрожащими руками и положил ее себе на колени. А Софья смотрит и глаз не спускает с отца.

Долго держал шаман соболя на коленях, долго жевал табак и шептал что-то. Потом положил свою руку всю в кольцах на соболя и стал гладить его против шерсти. Ворсинки сами ровно ложились и не пускали трогать их против, да только шаман все быстрее и быстрее гладить их стал.

Понял тут Прокопка, что уходить ему надо, что чужой он здесь. Опустил он голову и так же тихо вышел из юрты.

Сильный ветер встретил его да темная ночь. Надев лыжи, шел Прокопка к долине, где паслись олени Софьи, где он впервые увидел ее. Сзади услышал он крик. Ему показалось, что это вьюга хохочет над ним. Но крик повторился. Прокопка узнал Софью. Проваливаясь в снег, она без лыж догоняла Прокопку. Поймала его за савик и, громко рыдая, бросилась к нему. Он обнял ее. И только хотели они бежать, как со всех сторон их окружили олени: рога наставляют, снег гребут копытами, мычат, не пускают Прокопку с Софьей.

Ночью шаман спал плохо. Тревожные мысли не давали ему покоя: он ворочался с боку на бок, бормотал что-то про себя и, не дождавшись рассвета, стал собираться, чтобы отыскать по следу Софью и вернуть домой непослушницу.

Вьюга валила оленей с ног, никаких следов не было видно, и шаман поехал дальше. Из-за леса медленно выкатывало солнце.

Вся большая долина, что находится между гор, была полна оленей. У шамана на миг замерло дыхание. Он никогда еще не видел такого огромного стада. На белом поле видно было только черное пятно. Шаман погнал быстрее своих оленей. Мела метель, и свистел ветер. Подъехав ближе, шаман увидел два замерзших трупа, а возле них околевшее стадо оленей.

Так с тех пор и зовется это место Оленьей долиной.