332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Маргарет Этвуд » Орикс и Коростель » Текст книги (страница 18)
Орикс и Коростель
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:58

Текст книги "Орикс и Коростель"


Автор книги: Маргарет Этвуд






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«НегаПлюс»

В понедельник утром, после выходных с Коростелем, Джимми вернулся в «НовоЧел», чтобы угробить еще день на торговлю словами. Он укурился в никуда, но надеялся, что это не слишком заметно. Хотя в «НовоЧеле» рекламировались все виды химических экспериментов, лишь бы клиенты платили, начальство не одобряло употребление подобных веществ работниками Компаунда. Логично, думал Джимми: в стародавние времена бутлегеры редко пили. По крайней мере, он об этом читал.

Перед работой он зашел в туалет и глянул на себя в зеркало: он походил на выблеванную пиццу. К тому же опоздал, но в кои-то веки никто не заметил. Неожиданно откуда-то появился босс и еще какое-то начальство, такое высокопоставленное, что Джимми и не догадывался о его существовании. Ему жали руку, его похлопывали по спине, ему всучили стакан с чем-то похожим на шампанское. О боже ты мой! Мерзость какая! Буль-буль-буль – над головой у Джимми нарисовался комиксный пузырь, но Джимми молчал и пил.

Ему говорили, как рады были с ним работать, какой вклад он внес в развитие их Компаунда и как они желают ему всего самого лучшего на новом месте, и, кстати говоря, наши поздравления, самые теплые и искренние! Его выходное пособие будет немедленно переведено на его счет. Очень щедрое выходное пособие, куда щедрее, чем зарплата, которую он получал, потому что, если честно, его друзья в «НовоЧе-ле» хотят, чтобы у Джимми остались о них исключительно теплые воспоминания. Особенно когда он займет свою новую, великолепную должность.

Какова бы эта должность ни была, думал Джимми, садясь на скоростной поезд. Поезд подали специально для него, все его вещи уже собрали – специальная бригада, сделали все по высшему разряду, не беспокойтесь. Он еле успел попрощаться с любовницами, а прощаясь, узнал, что каждую из них Коростель уже уведомил о его отъезде – оказывается, у него длинные щупальца. Как он узнал про любовниц? Мог взломать почтовый ящик Джимми – легко. Но так напрягаться?

Я буду по тебе скучать, Джимми, написала одна в письме.

О, Джимми, ты был такой забавный, сказала другая.

Был — это такая лазейка. Он же не умер.

Первую ночь в Компаунде «Омоложизнь» Джимми провел в гостинице для крутых посетителей. Он обнаружил мини-бар и налил себе выпить, чистый скотч, настоящий, лучше не бывает. Потом сидел и глазел в венецианское окно, рассматривал пейзаж, хотя особо ничего не было видно, кроме огней. Он различил купол «Парадиска», огромную полусферу, подсвеченную снизу прожекторами, но еще не знал, что это такое. Решил, что это каток.

Утром Коростель на своем навороченном электрокаре устроил ему ознакомительную экскурсию по Компаунду. Компаунд был, пришлось признать Джимми, великолепным во всех отношениях. Все сверкало чистотой, прекрасный ландшафт, потрясающая экология и все очень дорогое. Воздух невероятно чистый благодаря очистным башням, работающим на солнечной энергии, они стояли скромно, замаскировавшись под произведения современного искусства. Скалогуляторы заботились о микроклимате, бабочки размером с тарелку летали меж кустов невообразимых расцветок. Этот Компаунд мог дать сто очков вперед любому из тех, где бывал Джимми. Даже Уотсон-Крик по сравнению с «Омоложизнью» казался потрепанным и старомодным.

– А кто за все это платит? – спросил он Коростеля, когда они проезжали торговый «Роскошь-Центр» – повсюду мрамор, колоннады, кафе, папоротники, еда на вынос, дорожки для роллеров, лотки со свежевыжатым соком, автономный спортивный зал, где лампочки питались от беговых дорожек, римские фонтаны с нимфами и морскими божествами.

– Страх перед лицом неизбежной смерти, – сказал Коростель. – Желание остановить время. Человеческое состояние.

– Не особо информативно, – заметил Джимми.

– Увидишь, – ответил Коростель.

Они обедали в одном из пятизвездочных ресторанов – кондиционер, псевдобалкон с видом на главную оранжерею Компаунда. Коростель заказал кенгуненка, новый австралийский гибрид (овечья безмятежность и высокое содержание протеина плюс кенгуриный иммунитет и отсутствие метеоризма; стало быть, животные не производили метан, разрушающий озоновый слой). Джимми заказал каплуна, фаршированного изюмом, – настоящий каплун, выращенный на свежем воздухе, настоящий изюм, высушенный на солнце, уверял Коростель. Джимми так привык к «ПухлоКурам», которые по консистенции напоминали тофу, а по вкусу не напоминали ничего за неимением вкуса, что мясо каплуна показалось ему диким.

– Мой комплекс называется «Парадиск», – сказал Коростель, когда они ели фламбе из соевых бананов. – Мы работаем над бессмертием.

– Как и все остальные, – сказал Джимми. – С крысами даже что-то получилось.

– Ключевое слово – что-то, — ответил Коростель.

– А эти ребята с криогеном? – спросил Джимми. – Заморозить голову, потом восстановить тело, когда станет ясно, как это сделать? Успешный бизнес, акции высоки.

– Разумеется, а через пару лет они вышвырнут тебя на помойку и скажут твоим родственникам, что у них, видите ли, скакнуло напряжение. В любом случае мы обходимся без глубокой заморозки.

– Это как?

– С нашим методом, – сказал Коростель, – умирать не придется.

– И что, вам это действительно удалось?

– Пока нет, – сказал Коростель, – но подумай о бюджете на исследования.

– Миллионы?

– Мегамиллионы, – сказал Коростель.

– Пожалуй, я еще выпью, – сказал Джимми. Это чересчур.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты слушал.

– Я могу слушать и пить.

– У тебя плохо получается.

– Я попытаюсь, – сказал Джимми.

В «Парадиске», сказал Коростель – они туда отправятся после обеда, – развивались два основных направления. Первое – разработка таблетки «НегаПлюс» – было по сути профилактическим и базировалось на очень простой логике: уничтожь все внешние источники смертности – и половина работы сделана.

– Внешние источники? – переспросил Джимми.

– Война, то есть выплеск нерастраченной сексуальной энергии, которую мы считаем куда более важным фактором, нежели экономику или расовые и религиозные предрассудки. Инфекционные заболевания – в особенности передающиеся половым путем. Перенаселение, ведущее, как мы видим, к ухудшению экологической обстановки и плохому питанию.

Джимми сказал, что это все достаточно проблематично, многие ученые пытались что-то сделать в этих областях, и все потерпели неудачу. Коростель улыбнулся:

– Если у тебя что-то не получается, – сказал он, – прочитай инструкцию.

– То есть?

– Ключ к изучению человечества – это человек.

– То есть?

– Работай с тем, что под рукою, и не ищи себе другое.

Таблетки «НегаПлюс» берут некий набор данностей, присущий человеческому роду, и направляют эти данности в другие русла, более выгодные, нежели нынешние. Разработки базировались на данных об, увы, исчезнувших карликовых шимпанзе (бонобо), близкого родственника Homo sapiens sapiens. В отличие от человека бонобо не были частично моногамны с полигамными и многомужними тенденциями. Напротив, они практиковали промискуитет и большую часть активной жизни тратили на еду и спаривание. Внутривидовой фактор агрессии у этих обезьян был очень низок.

Это позволило придумать концепцию «НегиПлюс». Задача была – изобрести таблетку, которая одновременно делает следующее:

а) защищает реципиента от всех известных болезней, передающихся половым путем, смертельных, неприятных и просто неприглядных;

б) обеспечивает реципиенту неограниченное либидо и сексуальную удаль, общий тонус и хорошее настроение, снижая тем самым чувство неудовлетворенности и блокируя тестостерон, который является причиной ревности и насилия, а также исключает возможность низкой самооценки;

в) продлевает молодость.

Эти три свойства – основа рекламной кампании, сказал Коростель, но есть и еще одно, о котором сообщать не планируется. Таблетка «НегиПлюс» действует как стопроцентно надежное стерилизующее средство, одновременно для мужчин и женщин, и численность населения автоматически снизится. Это обратимый эффект, хотя и не у отдельно взятых людей; корректируется состав таблетки, если население какого-то района становится слишком малочисленным.

– Значит, вы стерилизуете людей без их ведома под предлогом того, что они смогут устраивать круглосуточные оргии?

– Ну, грубо говоря, да, – сказал Коростель.

Такая таблетка, объяснил он, даст массу преимуществ не только отдельным индивидам – хотя, разумеется, она должна понравиться потребителю, чтобы занять свое место на рынке, – но и обществу в целом; не только обществу – всей планете. Инвесторы очень заинтересованы, это будет глобальный проект. Одни плюсы. Никаких минусов. Что очень радует его, Коростеля.

– А я и не знал, что ты такой альтруист, – сказал Джимми. С каких это пор Коростель записался в заводилы человечества?

– Это не совсем альтруизм, – сказал Коростель. – Скорее «пан или пропал». Я видел секретные демографические отчеты КорпБезКорпа. У нашего вида огромные проблемы, еше хуже, чем все говорят. Эту статистику боятся публиковать, потому что люди могут впасть в отчаяние, но поверь мне, время на исходе, и место тоже. Спрос на ресурсы в приграничных геополитических районах в десятки раз превышает предложение, острый дефицит ресурсов, и скоро, поверь мне, очень скоро, наши потребности намного превысят наши возможности, и так будет везде. С таблетками «НегаПлюс» у человечества есть шанс остаться паном.

– И как ты это вычислил? – Может, Джимми не стоило пить. В голове у него все путалось.

– Меньше людей – больше места.

– А что, если оставшиеся будут жадные и неэкономные? – сказал Джимми. – Вероятность не исключена.

– Не будут, – сказал Коростель.

– А у тебя уже есть такая штука? – спросил Джимми. Он начал врубаться в возможности. Бесконечный высококлассный секс, никаких последствий. Если вдуматься, его либидо требуется подкрепить. – А волосы обратно вырастут? – Он чуть не спросил: А где мне достать эту таблетку, но вовремя сдержался.

Это изящная концепция, сказал Коростель, но она еще требует доработки. Им пока не удалось сделать так, чтобы таблетки действовали безупречно, сейчас проект на стадии тестирования. Несколько подопытных буквально затрахались до смерти, несколько начали убивать старушек и домашних животных, у нескольких несчастных развился приапизм или лопнул член. На первых порах механизм защиты от заболеваний не работал, это привело к потрясающим последствиям. У одной подопытной весь эпидермис превратился в одну большую генитальную бородавку, ужас что такое, но им удалось привести ее в норму лазерами и эксфолиацией – на время, во всяком случае. Если вкратце, были ошибки, была работа в неверных направлениях, но они уже почти вплотную подошли к удовлетворительному результату.

Стоит ли говорить, продолжал Коростель, что средство будет весьма прибыльным. Таблетка необходима каждому, в любой стране мира, в любом обществе. Разумеется, многие религии это не одобрят – их система ценностей базируется на несчастьях, награде за праведность, которую получишь не пойми когда, и сексуальном воздержании. Но долго они не продержатся. Волна человеческих желаний – желания иметь как можно больше самого лучшего – их просто снесет. Эти желания будут контролировать все, управлять всеми событиями, как при любом глобальном перевороте в истории человечества.

Джимми сказал, что все это очень интересно. Конечно, если все недостатки будут исправлены. И название хорошее – «НегаПлюс». Ему нравится. Правда, ему расхотелось пробовать таблетки самому – у него и так полно проблем, не хватало еще, чтобы пенис лопнул.

– А где вы людей брали? – спросил он. – Для клинических экспериментов.

Коростель ухмыльнулся.

– В странах третьего мира. Заплатишь им пару долларов, и все, они даже не знают, что за таблетки им дают. Еще, конечно, секс-клиники – они только рады помочь. Бордели. Тюрьмы. И отчаявшиеся люди, как обычно.

– А я к какой категории отношусь?

– А ты будешь заниматься рекламной кампанией, – сказал Коростель.

Беззумный Аддам

После обеда они отправились в «Парадиск».

Комплекс находился на отшибе Компаунда, справа. Отдельный парк, плантация тропических гибридов, которые контролировали парковый микроклимат, и посреди них огромным бельмом возвышался купол. Вокруг – системы безопасности, очень надежные, сказал Коростель, на территорию не допускались даже охранники. «Парадиск» был Коростелевой идеей, и, согласившись над ней работать, он поставил условие: он не желает, чтобы вооруженные профаны совали свой нос туда, где ровным счетом ничего не понимают.

Пропуск Коростеля, ясное дело, распространялся и на Джимми. Они на электрокаре миновали первые ворота и поехали по дорожке меж деревьев. Дальше еще один контрольно-пропускной пункт с охранниками – форма «Парадиска», объяснил Коростель, не КорпБезКорпа, – которые вроде как возникли из кустов. Снова деревья. Изогнутая стена купола. Может, она и выглядит хрупкой, сказал Коростель, но сделана из нового сплава на основе адгезива, позаимствованного у мидий, силикона и древовидных образований, отсюда высокая сопротивляемость. Чтобы разрезать эту стену, понадобятся весьма передовые инструменты: стена адаптируется к давлению и автоматически заделывает бреши. Более того, она способна дышать и фильтровать воздух, как яичная скорлупа, но для этой функции нужна солнечная энергия.

Они подъехали к охраннику, и их провели через внешнюю дверь – та закрылась за ними с легким шелестом – ффыф-ф.

– Почему такой звук? – нервно спросил Джимми.

– Это воздушный шлюз, – ответил Коростель. – Как на космических кораблях.

– Зачем?

– На случай, если здание придется заблокировать, – сказал Коростель. – Враждебные биоформы, токсические атаки, фанатики. Обычный набор.

Джимми было неуютно. Коростель так и не рассказал ему, что тут на самом деле происходит, – только в общих чертах. «Погоди, увидишь» – вот и все, чего Джимми добился.

Пройдя через внутреннюю дверь, они оказались в более знакомой обстановке. Холлы, двери, персонал с лаптопами, персонал перед мониторами, все то же самое, что и в «Фермах ОрганИнк», в «Здравайзере» или в Уотсон-Крике, разве что здесь все поновее. Но железки – лишь оболочка, сказал Коростель; в исследовательском центре главное – мозги.

– Это лучшие специалисты, – сказал он, кивая налево и направо. В ответ на его слова – почтительные улыбки и – непритворный – трепет. Джимми так и не понял, какова должность Коростеля, но, как бы она ни называлась (Коростель не уточнял), он был главным муравьем в этом муравейнике.

У каждого работника имелась табличка с именем – одно или два слова. ЧЕРНЫЙ НОСОРОГ. БЕЛАЯ ОСОКА. БЕ-ЛОКЛЮВЫЙ ДЯТЕЛ. ПОЛЯРНЫЙ МЕДВЕДЬ. ИНДИЙСКИЙ ТИГР. ГОЛУБЯНКА. СЕВЕРОАМЕРИКАНСКИЙ КОРСАК.

– Имена, – сказал он Коростелю. – Они же из «Архаитона»!

– Не просто имена, – сказал Коростель. – Эти люди и есть «Архаитон». Все Гроссмейстеры. Перед тобою проект Беззумный Аддам, самая верхушка.

– Да ладно! Как они тут оказались? – спросил Джимми.

– Это гении гибридизации, – сказал Коростель. – Они это все придумали: микробов, поедающих асфальт, эпидемию неонового лишая на западном побережье, пухлокуриных ос и так далее.

– Неоновый лишай? Я о таком даже не слышал, – сказал Джимми. Забавно. – А как ты их выследил?

– За ними не только я следил. Они снискали весьма сомнительную популярность в определенных кругах. Просто я добрался до них раньше КорпБезКорпа. Ну, по крайней мере, до большинства из них.

Джимми хотел было спросить: А что случилось с остальными! но передумал.

– Так ты их похитил, что ли? – Джимми не удивился бы. Похищение специалистов стало нормальной практикой, хотя обычно ученых похищали другие страны. Похищения внутри страны были редкостью.

– Я просто убедил их, что здесь им гораздо лучше и безопаснее, чем снаружи.

– Безопаснее? На территории КорпБезКорпа?

– Я сделал им бумаги. Большинство согласилось, особенно когда я предложил уничтожить их так называемые настоящие личности и вообще все записи об их существовании.

– А я думал, эти ребята боролись с Компаундами, – сказал Джимми. – Беззумный Аддам был чуть ли не враг народа, судя по тому, что ты мне показывал.

– Да, они боролись с Компаундами. И все еще, наверное, борются. Но после Второй мировой войны в двадцатом веке союзники пригласили к себе на работу немецких специалистов по ракетам, и я не помню, чтобы кто-то отказался. Когда основная игра закончилась, можно взять шахматную доску и уйти играть куда-нибудь еще.

– А что, если они саботируют или…

– Или сбегут? Да, – сказал Коростель. – Пара-тройка так вначале и поступили. Командная игра им не давалась. Думали, им удастся забрать и вывезти все, что они тут сделали. А потом уйти в подполье, например.

– И что ты сделал?

– Они упали с эстакады в плебсвилле, – сказал Коростель.

– Это что, шутка?

– Можно сказать и так. Тебе нужно другое имя, – сказал

Коростель. – Из коллекции Беззумного Аддама, чтобы ты вписался в коллектив. Я думал, поскольку я тут Коростель, может, снова станешь Тупиком, как раньше? Когда нам было – сколько нам было?

– Четырнадцать.

– Тогда все было проще, – сказал Коростель. Джимми хотел задержаться, но Коростель уже тащил его дальше. Джимми хотелось поговорить с этими людьми, послушать их истории – помнят ли они своих матерей, к примеру, – но, быть может, ему выпадет шанс позже. С другой стороны, может, и не выпадет: его видели с Коростелем – с седой гориллой, с вожаком их стаи, с главой их прайда. Никто не захочет с ним откровенничать. Он для них шакал.

«Парадиск»

Они забежали в Коростелев офис, чтобы Джимми оклемался, как выразился Коростель. Огромный кабинет, куча примочек, как Джимми и предполагал. На стене картина: баклажан на оранжевой тарелке. На памяти Джимми это была первая картина, которую Коростель повесил у себя. Он хотел спросить, не Коростелева ли это девушка, но опять передумал. Зато он увидел мини-бар.

– Там что-нибудь есть?

– Позже, – сказал Коростель.

У Коростеля по-прежнему была коллекция магнитов для холодильника, но надписи поменялись. Никаких больше научных шуток.

Там, где Бог, нет Человека.

Есть две луны: одну видишь, другую – нет.

Мы понимаем больше, чем знаем.

Я думаю, следовательно.

Оставаться человеком – значит нарушить границу.

Мечты крадутся из логова на охоту.

1 Ты должен изменить свою жизнь (нем.).

– А какая у тебя здесь должность? По-настоящему? – спросил Джимми.

Коростель усмехнулся.

– Что такое по-настоящему?

Фикция, – сказал Джимми. Но был выбит из колеи.

А теперь, сказал Коростель, настало время поговорить серьезно. Он покажет Джимми второй проект, над которым они работали, – главное в «Парадиске». То, что Джимми сейчас увидит, это… нет, это словами не описать. Попросту говоря, это Коростелево дело жизни.

Джимми нацепил уместно торжественную маску. И что же это будет? Несомненно, какая-нибудь очередная пищевая субстанция. Ливерное дерево, сосисочная лоза. Или шерстяной цуккини. Он мысленно приготовился.

Коростель долго вел Джимми по коридорам, и в конце концов они остановились перед большой витриной. Не витриной – односторонним зеркалом. Джимми заглянул. Большая площадка, деревья и трава, наверху – голубое небо (не настоящее голубое небо, просто потолок купола и качественный проектор, симуляция восхода, солнечного света, вечера, ночи. Даже фальшивая луна была, со всеми фазами, как Джимми выяснил впоследствии, и фальшивый дождь).

Там он впервые увидел Детей Коростеля. Они были голые, но не как в «Голых Новостях»: никакой застенчивости, вообще никакой. Сначала он в них не поверил, настолько они были прекрасны. Черные, желтые, белые, коричневые: все цвета кожи. И каждый совершенен.

– Это роботы, что ли? – спросил он.

– Знаешь, в мебельных магазинах бывают образцы? – сказал Коростель.

– Ну да.

– Вот это они и есть.

Это итог логической цепочки, сказал Коростель вечером, когда они выпивали в комнате отдыха «Парадиска» (фальшивые пальмы, музыкальные диски, настоящий кампари, настоящая содовая). Когда полностью проанализировали протеом, а межвидовой ген и частичное сращивание генов находились в стадии разработки, стало понятно, что такой проект – вопрос времени. То, что видел Джимми, – почти окончательный результат семилетних исследований методом проб и ошибок.

– Сначала, – сказал Коростель – нам пришлось видоизменять обычные человеческие эмбрионы, которые мы доставали… неважно, где мы их доставали. Но эти люди – sui generis1 . А теперь они размножаются.

– Они выглядят старше семи лет.

Коростель рассказал про встроенный фактор быстрого роста.

– К тому же, – сказал он, – они запрограммированы умереть в тридцать лет – неожиданно, без всяких болезней. Никакого старения, никаких переживаний. Просто ложатся и умирают. Они, правда, пока не знают – никто еще не умирал.

– А я думал, вы над бессмертием работаете.

– Бессмертие, – сказал Коростель, – это концепция. Если воспринять «смертность» как бытие, не смерть, но знание о ней и страх перед ней, тогда «бессмертие» – отсутствие такого страха. Младенцы бессмертны. Уничтожь страх и будешь…

– Похоже на прикладную риторику, – сказал Джимми. -Что?

– Неважно. Фигня из академии.

– А, ну да.

Другие Компаунды в других странах занимаются примерно тем же, сказал Коростель, разрабатывают свои прототипы, так что популяция в куполе строго засекречена. Обет молчания, исключительно внутренняя переписка, для переписки с внешним миром нужно особое разрешение, жилые кварталы в зоне безопасности, но за пределами воздушного шлюза. Это снижает риск заражения в случае, если заболеет кто-нибудь из сотрудников. Модели, созданные в «Парадиске», обладают усовершенствованными иммунными системами, так что вероятность подцепить инфекцию у них минимальна.

Никому не позволялось покидать комплекс. Или почти никому. Коростелю, конечно, позволяется. Он – связующее звено между «Парадиском» и начальством «Омоложизни», хотя начальство он пока не впускал, мариновал их. Толпа жадюг, психуют из-за инвестиций, ждут не дождутся отмашки, чтоб начать маркетинговую кампанию. К тому же много болтают, делятся с конкурентами. Эти ребята очень любят похвастаться.

– Значит, я, раз сюда попал, больше не выйду? – сказал Джимми. – Ты меня не предупредил.

– Ты будешь исключением, – сказал Коростель. – Никто не станет похищать тебя ради того, что у тебя в голове. Ты же просто рекламой занимаешься, так? Но остальные – то есть Беззумные Аддамы – обречены до поры до времени оставаться на базе.

– До какого времени?

– Пока не выйдем на биржу, – сказал Коростель. Компаунд «Омоложизнь» надеялся устроить фурор на рынке, начав продажу сразу нескольких продуктов. Они смогут создавать целиком спрогнозированных детей, которые отвечают любым требованиям покупателя, по всем физическим, интеллектуальным и поведенческим параметрам. Нынешние методы по-прежнему неточны, сказал Коростель: избегать врожденных заболеваний уже удается, но процент брака все равно велик. Клиенты не знают точно, за что заплатили, и к тому же слишком много непредвиденных последствий.

По методу «Парадиска» соответствие конечного продукта клиентским запросам составит девяносто девять процентов. Можно создавать целые популяции людей с заданными характеристиками. Красота, разумеется, – красота всегда в цене. И послушание: некоторые мировые лидеры уже выразили интерес. «Парадиск» разработал кожу, не восприимчивую к ультрафиолету, встроенный репеллент и беспрецедентную способность переваривать неочищенное растительное сырье. Что касается иммунитета к микробам – то, что раньше достигалось с помощью лекарств, скоро станет врожденным свойством организма.

По сравнению с проектом «Парадиск» даже «НегаПлюс» – грубая поделка, хотя и прибыльное промежуточное решение.

Но в долгосрочной перспективе сочетание этих двух продуктов даст человечеству громадные преимущества. Они неразрывно связаны – таблетки и проект. Таблетки остановят хаотичное размножение, а проект заменит его прогрессивным методом. Можно сказать, это две фазы одного плана.

Просто удивительно, сказал Коростель, что недостижимые когда-то высоты с такой легкостью покоряются здесь, под куполом. Пришлось модифицировать мозг древнего примата, ни больше ни меньше. Исчезли деструктивные наклонности – наклонности, которые являлись причиной большинства бед. К примеру, расизм, или, как его называли в «Парадиске», псевдовидообразование, в контрольной группе уничтожен полностью: просто отключен связанный с этим механизм, люди «Парадиска» не различают цвета кожи. В их обществе невозможна иерархия, потому что у них нет нейронных комплексов, которые смогли бы ее сформировать. Поскольку они не являются ни охотниками, ни земледельцами, стремящимися к захвату земель, территориальность также отсутствует: принцип «царя горы», так прочно засевший в человеческом сознании, ликвидирован. Они не едят ничего, кроме листьев, травы и, может, ягод, – соответственно, пища, необходимая им для жизни, всегда под рукой в огромных количествах. Их сексуальность не терзает их постоянно, ни облачка беспокойных гормонов; они спариваются с регулярными интервалами, как и все млекопитающие, за исключением людей.

На самом деле, поскольку у этих людей нет ничего, что можно передавать по наследству, у них не будет ни генеалогии, ни свадеб, ни разводов. Они идеально приспособлены к среде обитания, в которой им придется существовать, следовательно, им не нужно строить дома, создавать инструменты, оружие, даже одежду. Им не нужны пагубные символы вроде королевств, икон, богов или денег. Что лучше всего, они перерабатывают собственные экскременты. С помощью великолепного сращивания генов, с использованием генетического материала…

– Постой-постой, – сказал Джимми – Но среднестатистические родители от своих детей таких вещей не хотят, по большей части. По-моему, тебя заносит.

– Я же говорю, – терпеливо объяснил Коростель, – это образцы. Они представляют собой искусство возможного. Для будущих покупателей мы будем создавать детей в соответствии со списком требований. Разумеется, не всем понравятся все эти новшества, это мы тоже учли. Хотя ты удивишься, когда узнаешь, скольким людям нужен милый умненький ребенок, который ест одну траву. Вегетарианцы очень заинтересованы. Мы проводили маркетинговые исследования.

Какая прелесть, подумал Джимми. Вы сможете использовать ребенка вместо газонокосилки.

– А говорить они умеют? – спросил он.

– Ясное дело, умеют, – ответил Коростель. – Когда им есть что сказать.

– А шутить?

– Вообще-то нет, – сказал Коростель. – Чтобы шутить, нужно чуточку злобы, нужно быть слегка на грани. Масса экспериментов, мы продолжаем над этим работать, и вскоре, я думаю, от шуток мы избавимся, – Он поднял свой стакан и улыбнулся Джимми. – Я рад, что ты здесь, орех пробковый. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить.

Джимми получил отдельную квартиру внутри купола. Вещи прибыли туда раньше него, все шмотки выглажены; белье – в ящике для белья, рубашки аккуратно сложены, электрическая зубная щетка перезаряжена – да еще обнаружились вещи, которых, насколько Джимми помнил, у него никогда не имелось. Новые рубашки, новое белье, новые электрические зубные щетки. Кондиционер выставлен на ту температуру, которая ему нравилась, на столе в столовой накрыт ужин (дыня, ветчина, сыр бри – судя по этикетке, настоящий). На столе в столовой! У него и столовой-то никогда не было.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю