Текст книги "Песнь нефилимы (СИ)"

Автор книги: Мансатар Тартикон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

С громким выдохом, опуская бушующую энергию вниз, Сероглазый оттолкнулся от края камня. Провернувшись лишь на одном пальце на триста шестьдесят градусов, он плавно опустился в позу лотоса и закрыл глаза. Сто восьмое, самое сложное, движение – было окончено. Мантарский Круг замкнулся. С шумом, медленно втягивая в себя воздух, Отшельник старался максимально продлить время глубокого вдоха. Сакти, сконцентрированная в копчике, стала снова подниматься вверх, пока не достигла макушки. Сероглазый задержал дыхание на долгих шестьдесят ударов сердца и бесконечно медленно выдохнул, отпуская энергию, открывая ей путь на волю, полностью посвящая её в дар Священной Пещере.

Уставший Отшельник открыл глаза и удивленно уставился на маленького лягушонка, который сидел на краю камня. Наклонив маленькую бородавчатую головку, тот с любопытством наблюдал за гостем.

Со свода пещеры сорвалась капля и разбилась о поверхность озера. Лягушонок спрыгнул в воду и мощными движениями перепончатых лапок направил свое крохотное тело к берегу. Урднотец, не отрывая глаз и стараясь не дышать, наблюдал за уверенными движениями маленького пловца. Лягушонок тем временем выбрался на берег озера у корней дерева амриты, и в несколько прыжков оказался у непонятно откуда появившегося большого бронзового гонга. Затем, взял в лапку маленькую палочку и высоко подпрыгнув, легонько в него ударил. Гонг издал еле слышимый, мелодичный гул. Морду Отшельника обдало порывом налетевшего свежего ветра и сладким ароматом цветов. Знание пришло само…

Живой мертвого бьет, мертвый во всю голову ревет…

Со свода пещеры сорвалась новая капля и разбилась о поверхность озера. Отшельник закрыл глаза и расслабил тело, отсчитывая удары сердца. Ровно через пятнадцать третья капля ударилась о камень рядом с Сероглазым.

Урднотец, вынырнув из состояния глубокой медитации, открыл глаза. Ощутив приятное тепло лучей восходящего солнца, он вздрогнул. Затем пришла острая боль, а следом ноздри прошиб едкий запах табака. Сероглазый поморщился и нарочито спокойно пригладил кисточку на ухе, хотя находился на грани. Глубокая медитация всегда давалась большой ценой. Взывающий отдавал Священной Пещере практически всю сакти, оставляя себе лишь жалкие крохи. Изможденный организм Сероглазого из последних сил боролся с накатывающей слабостью.

Блик сидел все там же и, нахмурив брови, сердито сверлил взглядом урднотца. Старик был явно недоволен. Он громко затянулся табаком и нагло выдул дым своему пленнику прямо в морду.

Сероглазый громко закашлялся. Земля пошла кругами, а голова стремительно наливалась тяжестью. Стараясь не потерять сознание, Отшельник впился до крови когтями в ладонь и хриплым голосом произнес:

– Я знаю ответ на твою загадку.

– Еще бы, – презрительно хмыкнул старец. – Побывав в Священной Пещере было бы удивительно, скажи ты обратное. – блик что-то поковырял пальцем в курительной трубке и, сделав несколько коротких быстрых затяжек, уставился на пленника:

– Итак, твой ответ, молодой Отшельник?! – Сухо спросил старик.

– Я дам сразу три ответа, ведь они все подходят. А ты выбери, что тебе больше понравится, – прохрипел Сероглазый из последних сил и зашелся продолжительным кашлем.

Откашлявшись, Сероглазый вытер пасть тыльной стороной лапы и, опершись о песок, чтобы не упасть, с вызовом посмотрел на блика:

– Мой первый ответ: любое разумное живое существо, бьющее в гонг. Второй – барабанщик, бьющий в барабан; и, наконец, третий ответ – звонарь, бьющий в колокол. Какой тебе больше нравится? – Сероглазый попытался ехидно улыбнуться, но его горло скрутило новым спазмом. В углах его пасти появилась кровавая пена и Сероглазый, потеряв сознание, завалился мордой в песок.

– Правильный ответ – звонарь и колокол. Первая загадка отгадана. Но она все же будет тебе стоить жизни, – равнодушно произнес блик и, что-то добавив в трубку, снова глубоко затянулся, а затем выпустил на пленника плотное облако темно-зеленого дыма. Смог коконом окутал Сероглазого и застыл без движения.

Потерявший интерес к происходящему, старик снова что-то подправил пальцем в курительной трубке и посмотрел вдаль, любуясь тем, как первые солнечные лучи разгоняют клубы густого тумана над рекой.

На широкую шляпу блика села сойка и с деловым видом начала что-то выискивать во мхе. Древний старец прикрыл глаза и шумно затянулся табаком, спугнув случайную гостью…

Духи сновидений бережно подхватили своего пленника и повели еще дальше в неизведанные глубины царства Владыки Свапмы – Повелителя Снов. В одурманенной драконьим зельем голове Отшельника образы прошлого сменялись с невероятной скоростью. Вот на него кричит отец, а братья злорадно подхихикивают над провинившимся неудачником… Картинка сменилась: возмужавший Сероглазый оказался в Зале Предков перед седогривым Хранителем Урднота – Бивгринтом.

Огромный зал был заполнен семьями из высших прайдов. На толстых колоннах зала горели большие кристаллы, освещая мягким светом старинные пыльные картины. Впереди, на высоком постаменте, в окружении братьев Сероглазого и личной охраны, сидел Аргринт – его вечно угрюмый отец – инталлар Урднота. Грустная мать, постаревшая за один день на несколько десятков эр, поджала тонкие губы и нервно теребила золотое украшение на шее, стараясь удержать слезы.

Из-за спины Хранителя Бивгринта вышли воины и начали снимать с Сероглазого украшения и парадные доспехи. Спустя несколько минут принц остался стоять лишь в набедренной повязке. Хранитель подошел к Сероглазому и положил свою огромную лапу на его плечо. Принц спокойно посмотрел своему первому учителю в глаза и молча опустился на колени. В зале стало звеняще-тихо.

Хранитель Бивгринт взял в лапу толстую косу на гриве Сероглазого и коротким взмахом острого ножа отсек ее у основания. Принц вздрогнул и сжал кулаки, но остался покорно стоять на коленях. Хранитель поднял руку с косой над головой так, чтобы ее видели все присутствующие и громко произнес:

– Принц Тивтгринт с этого момента лишается имени, всех титулов, права претендовать на трон Урднота, а также права иметь потомство. Он более не принадлежит ни к высшим прайдам, ни к каким бы то ни было другим, – голос старого Хранителя еле заметно дрогнул. Бивгринт повернулся и, стараясь не смотреть ученику в глаза, бросил атрибут высшего прайда в стоящую рядом чашу с огнем. По Залу Предков разнесся запах горелых волос, подхваченный легким дуновением ветерка.

Сероглазый сжал зубы и медленно поднялся. В душе закипал огонь. Ставший на путь поиска утраченной силы медленно выдохнул и расслабил кулаки. Сомнениям не должно быть места. Выбор сделан, и назад пути нет.

Инталлар Аргринт поднялся со своего трона:

– Безымянный, у тебя есть право на одну просьбу, – нарочито громким голосом проговорил правитель Урднота.

Сероглазый пригладил кисточку на ухе и отрешенно посмотрел на отца:

– Благодарю, Величайший из Правителей, Первый среди равных! Пусть твои клыки остаются белыми и острыми, пока Предки не распахнут перед тобой золотые двери своей обители, где ты споешь с ними Великую Песнь Перерождения! – Сероглазый поклонился и прикоснулся сначала к сердцу, а потом к клыкам и лбу. Затем обвел рукой Зал Предков, отдавая дань уважения ушедшим инталларам.

– Величайший из Правителей, – Сероглазый снова поклонился, – если я вернусь после испытания, прошу дать мне право выбрать одного черного схиаба из твоих Изумрудных конюшен.

По залу прошел легкий ропот и порыкивание. Трехметровый гигант Ивгринт, старший брат Сероглазого, готовящийся стать через десять эр Хранителем Урднота, недовольно поморщился и еле слышно проурчал:

– Отреченные не достойны таких даров.

Инталлар Аргринт поднял руку, успокаивая присутствующих и с высоты тронного помоста безразлично посмотрел на сына:

– Твоя просьба будет выполнена, Безымянный. – инталлар тяжело опустился на трон и кивнул головой стоявшему в тени человеку.

Сероглазый благодарно поклонился и, выровнявшись, в последний раз обвел долгим взглядом Зал Предков, лишь на секунду задержав его на матери. Лавира сглотнула подступивший к горлу комок и еле заметно кивнула сыну.

– Ты готов, Безымянный? – человек на две голове ниже урднотца подошел вплотную к Сероглазому и вопросительно взглянул.

– Да, я готов, – решительно ответил Сероглазый.

Великий Отшельник Шестикрылый взял урднотца за руку и, легонько кивнув инталлару, исчез из зала вместе с отреченным.

Дух сна перевернул страницу в Книге Забвения и любопытно уставился на полупрозрачные строки.

Картина сменилась, перенеся Сероглазого в пустыню. Урднотец оглянулся. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался лишь раскаленный песок, а над ним – голубое небо без единой тучки.

Великий Отшельник дал претенденту осмотреться, с интересом наблюдая за его поведением после перемещения из Зала Предков. Обычно тех, кто совершал первый прыжок, тошнило. Некоторые и вовсе теряли сознание. Но с молодым урднотцем все было в порядке. Шестикрылый довольно улыбнулся, в очередной раз убедившись, что он не ошибся. Затем достал небольшой кусочек кактуса и протянул Сероглазому:

– Держи, Безымянный. Твое первое испытание. Это, – Великий Отшельник указал глазами на кусок мясистого растения на ладони, – ключ к твоему величию и одновременно твоя смерть. Сегодня Боги решат, достоин ли ты частички их силы. В кактусе содержится огромное количество токсичных веществ. Если в течении тридцати минут ты не найдешь здесь противоядие, – Отшельник обвел рукой пустыню и пронзительно посмотрел в глаза претендента, – ты умрешь.

Безымянный молча взял растение и покрутил его в лапах. Урднотец хотел задать вопрос, как ему выбраться из пустыни, если он выживет, но Шестикрылый прикоснулся к кристаллу перемещения и растаял в воздухе…

Дух сна почувствовал, что гость собирается покинуть обитель Повелевающего Сновидениями, и бесшумно захлопнул Книгу Забвения.

Глава 8

Холодные лучи восходящего солнца легонько коснулись век Сероглазого. Отшельник сонно потянулся и открыл глаза. Блика не было. Лишь черный, выгоревший лес, окутанный утренним туманом. Барьер все еще был активным, но доживал свои последние часы, мерцая частыми серебристыми вспышками. «Это всеголишь сон.» – облегченно вздохнул Сероглазый и, сложив пальцы в мудру, развеял покров. Затем поднялся, прохрустев затекшим членами. Камал встал следом, тряхнул головой и уткнулся мордой в гриву Сероглазого.

– Ну что, готов, дружок? Денек будет длинным и дождливым, – задумчиво проговорил Отшельник, поглаживая нос схиаба и всматриваясь в тяжелые облака на горизонте.

Дверь сруба тихонько открылась и из нее, жмурясь от света, вышел Ибрис. За ночь тело аборигена, еще вчера терявшего сознание от нескольких фраз, преобразилось до неузнаваемости, прибавив в весе минимум вдвое. Абориген коротко кивнул Сероглазому и протянул вперед руки, закованные в тяжелые кандалы:

– Бижак. Тури гарал омира э никара ту геси бивара? – спокойно о чем-то спросил Ибрис, показывая взглядом на оковы, под которыми виднелась стертая до крови кожа.

Сероглазый пронзительно посмотрел мужчине в глаза, мысленно ставя перед собой задачу выяснить, каким образом произошла такая чудесная трансформация всего за одну ночь. Уж точно тут дело не в восстанавливающих эликсирах. Абориген стойко выдержал взгляд Отшельника и сделал шаг вперед, снова что-то говоря. Следом из сруба высыпали остальные мужчины, молча встав за спиной вожака. Все как один, они набрали по несколько килограммов мышц и казалось, что произошедшее вчера для них было лишь ужасным сном.

Сероглазый снова провел по кисточке, соображая, как лучше поступить: «Держать их в кандалах и дальше – верх глупости. Незачем настраивать против себя гостей из другого мира. Нам еще вместе треть хонапа по Пустошам топать. И неизвестно какой ценой нам этот путь дастся… Хотя, дай они даже малейший повод, я бы с радостью избавился от ненужного груза.»

Сероглазый усмехнулся, но тут же отбросил мысль в сторону, коря себе за недостойные желания. Если Великие Предки, полубоги Ассуры, а возможно даже Высшие Боги, послали ему это испытание, значит, не просто так. Значит такова его дхарма. «Нельзя идти против воли Богов,» – одернул себя Сероглазый. Дотронувшись до клыков и проделав ритуальные жесты, он возвел руки к небесам, благодаря Прародителя Вселенной за прожитые дни и покорно принимая эту нить судьбы.

Шагнув к Ибрису, Сероглазый ухватился за кандалы и одним мощным движением разорвал оковы сначала на руках, а затем и на ногах аборигена. Мужчины восторженно ухнули, пораженные силой существа, и тут же выстроились в очередь.

Закончив с кандалами, Сероглазый бросил несколько толстых поленьев в кострище, показав пальцем Ибрису на холодные куски конины, а затем на вспыхнувший огонь. Абориген молча кивнул головой и прижал руку к сердцу, видимо благодаря.

Отойдя в сторону, Сероглазый призвал из фиолетовой биджи Двурфов-Проходчиков. Перед ним появилось пять черных от налипшей грязи карликов в пыльных металлических рабочих касках и тощий, весь облепленный колтунами, осел, запряженный в большую деревянную телегу. Осел громко завопил, но тут же, получив сильный пинок по филейной части от самого коренастого двурфа, замолчал, испуганно поджав хвост. На тележке двурфов лежало всевозможное «добро»: ведра, бочки, лопаты, кирки, старые фонари, кухонная утварь с засохшим и заплесневелым жиром по краям, засаленные веревки и еще груда различного и малопонятного Сероглазому хлама.

Карлики, как один стукнули кулаком по каскам, приветствуя хозяина.

– Кварг! – Сероглазый обратился к ближайшему двурфу. – На той поляне трупы. Выройте яму поглубже и сбросьте туда останки. Может их тела принесут хоть какую-то пользу этому миру. Двоих пошли к вон тому овражку за водой. Пусть наполняют бочки и все бурдюки, которые найдутся. Как закончите – доложишь. На все у вас час.

– Слушаюсь, хозяин, – стукнув себе по каске, пробасил коренастый карлик и, повернувшись к команде, принялся раздавать указания на гортанном, лающем низшем наречии.

Аборигены тем временем, не обращая внимания на мясо, принялись сооружать высокий костер невдалеке от сруба. Закончив, они бережно вынесли трупы своих соплеменников и уложили поверх бревен. Мужчины опустились на колени и, обнявшись, принялись медленно раскачиваться в стороны, затягивая грустную прощальную песнь.

Сероглазый, оставив аборигенов наедине с их ритуальными плясками и подвываниями, отошел за сруб, где быстро снял с себя доспехи и грязную походную одежду, оставшись лишь в качхе – коротких матерчатых штанах. Присев на камень в ожидании, когда двурфы натаскают в бочку воды, Сероглазый достал из лежащего на земле хитона небольшую баночку с густой мазью и принялся акуратно втирать вонючую субстанцию в левую руку. Зеленые, дурно пахнущие трещины уже добрались до плеча и через несколько эр перекинутся на грудь, распространяя проклятье блика все дальше. Мазь же, купленная за баснословные деньги у Пространственного Торговца – целых сто матр звездной пыли! – помогала хоть немного отсрочить распространение заразы. А еще она могла притупить ноющую боль и скрыть вонь гниющей плоти на ближайшие пол дня. Мазь, зашипев, моментально растворилась в ранах, которые тут же затянулись, оставив после себя лишь коричневые рубцы.

Завершив процедуру, Сероглазый быстро осмотрел свое испещренное шрамами тело. Добавилась пара новых синяков и ссадин – ничего, на что стоило бы обратить внимание и чем можно было бы похвастаться перед павшими Предками в Силаре – Великом Зале Перерождения, куда попадают после смерти все доблестные воины, павшие в бою.

Наконец появились два двурфа, пыхтя под тяжестью ведер. Вылив воду в бочку, призванные что-то недовольно пробурчали в чумазые носы и вперевалку припустили к овражку, где брала исток река Бишка.

Быстро умывшись и стерев несколькими пучками пожелтевшей травы грязь и засохшую кровь, Сероглазый опрокинул бочку на голову и довольно фыркнул от пробравшей до костей прохлады.

Закончив экономные водные процедуры, Сероглазый сел в позу лотоса и прикрыв глаза затянул монотонную мантру Очищения, взывая к Ганапатайе, ассуру с головой слона, дарующего удачу и убирающему препятствия с дороги взывающего.

Перебрав четки ровно тысяча двести девяносто шесть раз, Сероглазый поднялся из позы лотоса и принялся медленно выполнять сто восемь Оздоровительных Упражнений, проделывая полный Мантарский Круг, впитывая сакти из земли и разгоняя ее по телу.

Закончив последнее упражнение и довольно рыкнув от накатившей волны эйфории, принялся тщательно отмывать доспехи и одежду, придерживаясь всех правил наставника – Великого Отшельника Шестикрылого, который беспощадно вбивал в упрямого ученика знания и привычки, не жалея ни палок, и ни плетей. Сероглазый, всего лишь на секунду вернувшись памятью на много десятков эр назад, скрипнул зубами и снова опустился в позу лотоса, вознося хвалу в честь канувшего в лету учителя, тело которого так и не смогли отыскать. От наставника ему остался лишь скупой, пожелтевший пергамент, в котором учитель указал путь в глубины Пустынных Земель. Туда, где, с его слов, Сероглазый сможет найти себя и отыскать ответы на любые вопросы.

Сероглазый провел лапой по обожжённому уху, в очередной раз пытаясь себя убедить, что поступает правильно. Ни одна живая душа не вернулась из глубины Пустынных Земель со времен падения Эги – Четвертой Луны, когда Первые Великие Мантары обрушили ее на войско урторосов, пожертвовав своими жизнями, но тем самым положив конец войне, которая длилась две тысячи эр. Просветленные правда умалчивают, что Великие Мантары практически истребили этим людей как вид, а катаклизмы, которые обрушились на Калиард, не только раскололи единый материк на несколько частей, но и стерли на многие тысячи миль все наследие Древних.

Глубинные Пустынные Земли или Мерцающая Обитель, как называют их Просветленные… Какие там водятся твари, какого уровня и в каком количестве, можно только догадываться. Лишь одно было известно точно: из всех, кто туда отправился – никто не вернулся. Не было даже какой-нибудь захудалой карты. Так что путь предстоял буквально наощупь, лишь по скупым ориентирам учителя. «Если они еще сохранились» – поправил себя Сероглазый. «И, если уж странствие отодвигается на хонап-другой, значит, такова воля Ассуров и Высших Богов и я еще не готов. Следует смиренно принять этот вызов и следовать уготованной мне судьбе».

Сероглазый упрямо мотнул головой, прогоняя прочь сомнения и вспоминая слова покойного наставника, прежде чем тот оставил его наедине с пустыней: «Запомни, Безымянный. Сомнения – верный путь к неудаче. Сомневаться стоит лишь в выборе пути. Но, коль ты осмелился ступить на узкую тропинку нитей судьбы – будь смел достойно пройти ее до конца, не оглядываясь назад и если нужно – прогрызая себе путь вперед! Без сожаления истребляя любой порочный корень, мешающий сделать следующий шаг!»

Сероглазый благодарно улыбнулся. Учитель, даже покинув его, все еще наполнял своей мудростью его юную, по меркам мантар, голову.

Кристалл в рукояти меча мигнул яркой вспышкой, напоминая хозяину о своем существовании. Сероглазый поднял Разрушитель и сложил мудру Активации. В воздухе перед ним появились три небольших одинаковых куба, горящих спокойным, голубоватым светом. Не долго думая, Сероглазый прикоснулся к крайнему слева. Тот задрожал и, вспыхнув ярким огнем, развалился на тысячи осколков, а перед Отшельником вспыхнула надпись:

"Вес клинка "Разрушитель" уменьшен на 10 %.

Условие 1 – только находясь в руках привязанного к нему владельца.

Условие 2 – минимальный требуемый ядг владельца – 52. Мастер."

– И на этом спасибо, – пробурчал Сероглазый, несколько раз взмахнув мечом. Клинок действительно стал немного легче и казалось даже удобнее лег в лапу.

Достав небольшую специальную тряпочку, Сероглазый тщательно протер лезвие и, наконец удовлетворенный результатом, отложил меч в сторону.

Из-за сруба потянуло запахом горящей плоти, а следом повалил густой, черный дым. Сероглазый, натянув на себя одежду и походную броню, опустил меч за спину и обогнул хижину.

Аборигены, взявшись за руки, молча стояли вокруг костра, несмотря на исходящий от него жар. Не обращая на них внимания, Сероглазый подошел к двери сруба и выцарапал на ней кунаем несколько защитных рун и свой знак – перечеркнутый тремя линиями глаз. Затем, прошептав сиддху, прижал к двери перстень с изображением символа Ордена Отшельников. На двери отпечатался рисунок: раскидистое дерево, ствол которого, стремясь добраться до птицы, обвил змий, и птица, в яростном крике расправившая крылья, чтобы защитить свое гнездо от непрошенного гостя.

Дверная доска тихонько зашипела, принимая клеймо Отшельников. Теперь каждый путник, остановившийся в поисках крова, будет знать, кому принадлежит хижина и под чьей защитой она находится.

Сероглазый снова взглянул на погребальный костер и недовольно поморщился: "Эдак несколько часов придется ждать, пока он догорит. Еще и этот дым, который так и зовет любопытных тварей подойти поближе и взглянуть, что здесь такое интересное происходит. Нужно прекращать этот чересчур затянувшийся балаган". Сероглазый подошел к аборигенам и бесцеремонно их растолкал. Мужчины что-то пытались возразить, но Сероглазый лишь указал властным движением на все еще холодную конину.

– НУ? – рыкнул Сероглазый, угрожающе нависая на Ибрисом – Чего стоим?! Пошли жрать! Я вам тут не нянька, которая будет подтирать дерьмо! Давай, командуй уже своим!

Но мужчина лишь что-то быстро затараторил, постоянно показывая на костер и небо, и эмоционально жестикулируя руками.

– Да мне насрать, что ты там мычишь себе под нос! – Сероглазый начинал терять терпение. – ПОШЛИ ЖРАТЬ ИЛИ ГОЛОДНЫМИ БУДЕТЕ ТОПАТЬ! – проорал Отшельник, снова указывая пальцем в сторону конины.

Но Ибрис лишь отрицательно качнув головой, повернулся к Сероглазой спиной и опустился перед костром на колени.

– О как!? Значит яйцами своими перепелиными решил меня удивить? – опешенно прорычал Сероглазый от такой дерзости. – Ну ладно. Сейчас я вам помогу с вашим ритуалом…

Сев рядом с Ибрисом в позу лотоса и по-доброму ему улыбнувшись, Сероглазый переплел пальцы, складывая мудру для активации сиддхи Пустынного Смерча.

Пламя костра стало закручиваться в спираль, с каждым ударом сердца поднимаясь все выше и выше, наполняя треском и грохотом утреннюю тишину. Аборигены начали вскрикивать и махать руками, отодвигаясь подальше от все нарастающего жара.

– Наслаждайтесь, – бросил через плечо Сероглазый, поднимаясь с земли и отходя в сторону от огненного вихря.

"Теперь только ленивый нас не заметит", – раздраженно подумал Отшельник, наблюдая за двадцатиметровым столбом огня, который принялся втягивать в себя окружающие камни и булыжники. Аборигены принялись истерично вопить и цепляться пальцами за землю, пытаясь противостоять силе Пустынного Смерча.

"Думаю, урок усвоен", – довольно ухмыльнулся Сероглазый, вовремя развеяв сиддху и не дав сгореть заживо в огненной пучине нескольким мужчинам, которые вот-вот уже готовы были разжать пальцы. Столб огня тут же исчез, а на месте погребального костра осталась лишь груда раскаленных углей.

– Потом отблагодарите, – язвительно проговорил Сероглазый, наблюдая за шокированными аборигенами. – А теперь ВСЕ ЖРАТЬ! – проорал Отшельник, закрепляя эффект неожиданности и указывая на мясо.

Оставив аборигенов переваривать произошедшее, Сероглазый направился к Камалу, который и без приглашения вовсю уплетал холодное, затвердевшее мясо. Достав из седельной сумки большую металлическую щетку, Сероглазый принялся вычесывать питомца, высекая снопы искр с его шкуры. Камал недовольно зарычал, но, нарвавшись на ответный рык хозяина, покорно прижал уши, всем естеством чувствуя, что с хозяином сейчас не стоит заигрывать.

Вскоре появились двурфы. Кварг устало выдохнул, бросая на тележку лопату:

– Задание выполнено, хозяин. Что прикажешь?

– Берите ведра и залейте к заларку вон то кострище. Одно ведро с водой оставьте тут. Я сам справлюсь с этим. – кивнул Сероглазый на небольшой костер рядом с собой, где подогревалось вчерашнее мясо. – Не хотят есть горячую пищу, будут жрать холодную, – добавил Отшельник, смотря на аборигенов.

– Слушаюсь, хозяин, – пробасил двурф.

Рослый абориген попробовал помешать карликам, поняв, что они хотят сделать. Но, получив стальной каской по яйцам, с хрипом завалился на землю, скручиваясь в позу эмбриона. Кварг, осыпав проклятиями голову мужчину, как ни в чем не бывало переступил через него и вылил воду на угли. Сероглазый лишь ухмыльнулся, откусывая большой кусок жесткой конины.

Затушив остатки погребального кострища, двурфы выстроились перед Сероглазым и он сразу же развеял призыв. Аборигены, взяв горсти грязи из костра, провели себе по волосам, лицу и груди. Закончив с обрядом, они наконец вспомнили, что пустота в животах сама собой не заполнится.

Сероглазый хотел преподать им еще один урок, не позволив позавтракать. Но, взглянув на тщедушных тонкокожих, махнул рукой – им предстоял минимум четырнадцатичасовой переход по не самым приветливым землям. Тем не менее, Сероглазый крепко пообещал себе взять эгейцев в железные клещи дисциплины. И показательно вылил оставшееся ведро воды в костер, давая понять, что с этого момента они играют по его правилам. И если не успел – то жрешь холодное или вообще не жрешь.

Подгоняя и изредка покрикивая на аборигенов, Сероглазый достал из мешка оружие канувшей в небытие банды и молча уселся на камень, зажав в лапе четки и любезно ожидая, когда эгейцы закончат свою трапезу.

Не спеша перебрав сто восемь нефритовых костей ровно двенадцать кругов, Сероглазый поднялся и принялся вырывать мясо из рук аборигенов, бросая его в мокрую золу. Он с удовлетворением наблюдал, что до них наконец стало доходить, что он не сахарный пряник и им придется прижать "хвост" и начать соображать быстрее, если хотят выжить. В Калиарде тот, кто делает медленно и любит почесать зад, обычно не доживает до следующего приема пищи, сам становясь таковым. "Ничего, тонкокожие, я быстро Вас приучу к порядку и к тому, как съедать свою порцию в один укус", – ухмыльнулся Сероглазый, отбирая еду у Ибриса и указывая ему сначала на груду оружия, и следом на его соплеменников, здраво решив, что кому, как не лидеру аборигенов знать, что кому выдать.

В срубе что-то протяжно замычало. Сероглазый недоуменно уставился в темноту хижины, лишь через секунду осознав, что совсем забыл о пленнике.

Оставив Ибриса разбираться с оружием, Сероглазый вытащил Марлана на свет. Выбитая из пазов челюсть Проклятого посинела и распухла, принося пленнику болезненные страдания. Сероглазый, вытащив заботливо всунутый близнецами в рот Марлана кляп, ощупал челюсть, не обращая внимание на его поскуливания и судорожные дергания. Вставив резким движением челюсть на место, Сероглазый дал Марлану напиться, развязал его, а следом бросил ему на колени большой кусок мяса, вытащенный из золы, с удовлетворением отметив, что за то время, что он не смотрел на аборигенов, кусков в золе стало вдвое меньше.

Не дав мясу коснуться колен, пленник перехватил его в полете и тут же жадно впился в жесткую конину. Но, вскрикнув от боли, опустил руки и принялся отщипывать грязными ногтями по маленькому волокну и отправлять в рот, бережно рассасывая.

Ибрис тем временем, присев на корточки, внимательно осматривал оружие, взвешивая его в руках и раскладывая в две кучи. Наконец, видимо определившись с выбором и о чем-то постоянно переговариваясь с товарищами, которые окружили его плотным кольцом, он принялся раздавать короткие мечи, ножи, кинжалы и немногие уцелевшие копья.

Пришлось потратить еще час, помогая аборигенам нацепить поверх непривычной для них одежды еще более непривычные ремни с ножнами, одеть перчатки, шлемы, поножи и наручи.

Окинув критическим взглядом свое новое воинство, которое постоянно что-то норовило поправить, шумело, бряцало и, осмелев, громко переговаривалось, Сероглазый, в сердцах сплюнув на землю, принялся выстраивать ничего не понимающих аборигенов в три шеренги. Худо бедно построив горе-воинов, Сероглазый раздал копья и щиты двум крайним шеренгам, оставив центральную лишь с мечами. Бросив взгляд на луки, которые все аборигены уверенно нацепили себе тетивой через грудь и понасовали по несколько стрел куда ни попадя, Сероглазый обреченно покачал головой. Отобрав луки и стрелы, он убрал их в мешок, следом закинув туда остальной ненужный хлам и оставив лишь кусок грубой веревки.

Солнце уже поднялось на два пальца от горизонта, явно намекая, что пора начать путь. Но Сероглазый дал себе еще полчаса, показав аборигенам несколько простых колющих и рубящих ударов мечами, и заставив всех повторить ровно по сто раз. Затем перешел к копейщикам и показал один простой выпад вместе с защитой щитом.

– Ничего, несколько смертей по дороге ускорят ваше обучение и научат молчать, – подытожил Сероглазый, недовольно окинув взглядом, ёрзающих недо-вояк и их корявые, неумелые движения.

Привязав веревку к шее Марлана, Сероглазый намотал конец на луку седла, и, мягко тронув схиаба пятками, натянул поводья, поворачивая Камала в обход выгоревшего леса.