Текст книги "Крещение огнем. Борьба исполинов"

Автор книги: Максим Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Время назад!

Мало того, что золотопогонная мафия мешала нашему научно-техническому рывку и бесполезно расточала ресурсы страны. Она еще и кинулась в идиотские эксперименты по перестройке военно-воздушных сил и ПВО, нанеся тем самым стране громадные убытки и тяжелейший кадровый урон.

В начале восьмидесятых на первый план стала выдвигаться авиация. Умные аналитики понимали: захватив господство в воздухе, вы сможете делать с противником все, что заблагорассудится. Самолеты способны громить эшелоны войск и их тылы с помощью крылатых ракет высокой меткости боя. Сжигать танковые дивизии и парализовать их, уничтожая базы с горючим. Подавлять штабы и центры управления. Господство в небе прочно выдвинулось на первый план. Недаром с 1982 г. американцы приняли доктрину единого воздушно-наземного сражения.

Нельзя сказать, что такие выводы было так уж трудно сделать. Что приносит господство в воздухе, хорошо известно из истории Второй мировой. Нас немцы этому хорошо научили. Открываю «изданный» лишь на принтере труд крупнейшего современного теоретика ВВС генерал-майора Валентина Григорьевича Рога, пилота-фронтовика. С дарственной надписью. Читаю.

В сорок первом году авиация Гитлера численно уступала советской (7133 машин у нас в приграничных округах – 4950 самолетов у немцев). Однако у немцев люфтваффе служили отдельным централизованным видом войск. Геринг мог перебрасывать свои ВВС с одного важного участка фронта на другой, создавая решающее превосходство в воздухе на направлениях важнейших ударов. А советская авиация была раздергана по фронтам, подчиняясь сухопутным генералам. Часть авиации входила в состав ВВС военных округов (фронтовая авиация), часть – в ВВС общевойсковых армий (армейская авиация), а остаток – в войсковую авиацию (корпусные эскадрильи). Ради поддержки наступающих по земле дивизий. Единого замысла и плана действий советского воздушного флота не имелось. В сорок первом только тяжелобомбардировочная авиация управлялась из одного центра. В итоге немцам удалось быстро разгромить русские ВВС. Хаос и потеря связи в сухопутных силах СССР привели к полной дезорганизации действий фронтовой авиации. И тогда нашим пришлось бросать в самоубийственные дневные атаки на наступающие гитлеровские войска тяжелые бомбардировщики. Без истребительного прикрытия! Где наши воздушные корабли и их храбрые экипажи погибли почти полностью.

Американцы полностью учли уроки Второй мировой. Они взяли на вооружение немецкий принцип централизации управления действиями ВВС (совместив его с сетевыми связями) и творчески развили наследие Германа Геринга. Их новая стратегия 1982 г. шла в том же русле. Они выстраивали четкую связку «спутники – централизованные ВВС – наземные силы с высокоточным оружием». Сухопутным командирам в США подчинена только вертолетная авиация. На похожих принципах строилась и послевоенная авиация Советского Союза.

А советский генералитет в 1980 г. решил повернуть время вспять! Он начал перестройку ВВС, возвращавшую нас к июню сорок первого года! Авиацию вновь попытались сделать придатком танковых и механизированных соединений. Генерал Рог, рискуя карьерой, тогда боролся с этим идиотизмом, продолжавшимся аж до 1988 г.

Что же сделали наши «танковые идиоты»?

5 января 1980 г. приказом министра обороны СССР Дмитрия Устинова воздушные армии фронтовой авиации превратились в ВВС военных округов! Командующие воздушными армиями стали заместителями командующих военными округами – командующих окружными ВВС. В самом же округе авиацию поделили на два комплекта. На фронтовой, прямо подчиненный окружному командующему ВВС, и армейский, коим рулили командиры общевойсковых и танковых армий. Такое громоздкое разделение с ходу делало почти невозможными массированные действия летчиков на фронте, причем не только в стратегической операции на театре военных действий, но даже при проведении оборонительных или наступательных операций в масштабе отдельных фронтов!

Распустили отдельные дальнебомбардировочные корпуса, упразднили штаб Дальней авиации. Чтобы решать оперативные задачи на театрах военных действий, стали формировать воздушные армии Верховного главнокомандования оперативного назначения (ВА ВГК ОН). В мирное время ими командовал Главкомат ВВС, а с началом войны они переходили в оперативное подчинение командующему вооруженными силами на театре военных действий. В состав такой армии вводили несколько бомбардировочных авиадивизий, одну-две истребительных, разведывательный и транспортный авиаполки и полк радиоэлектронной борьбы.

В то же самое время генералитет расчленяет единую ПВО Советского Союза на отдельные группировки. Дивизии и корпуса ПВО передаются в подчинение приграничным военным округам. Под сокращение попадает множество толковых генералов и офицеров оперативного звена, дело обороны оказывается отброшенным на добрых двадцать лет назад. Из системы вытравляется решительность и инициатива. (А. Котлобовский, И. Сеидов. Горячее небо «холодной войны». – «Мир авиации», № 2, 1996.) А вот что вспоминает видный «пэвэошник» генерал-полковник Вольтер Красковский (в 1986–1991 гг. – командующий войсками противоракетной и противокосмической обороны):

«... В это время думалось о вреде для системы ПВО экспериментов, проводимых в течение почти семи лет по инициативе начальника Генерального штаба маршала Н. В. Огаркова. В результате реформирования был нанесен ощутимый ущерб общей системе ПВО страны. На период реорганизации Войск ПВО были остановлены в своем дальнейшем развитии такие важные направления, как автоматизация органов управления, совершенствование авиационной группировки, выращивание командных кадров, особенно оперативного звена, подготовка летчиков-перехватчиков. Часть авиационных полков, вооруженных истребителями-перехватчиками, вместе с пунктами наведения (ПН) были переданы в состав ВВС и перевооружены на авиатехнику для решения боевых задач, не связанных с ПВО. Некоторые дивизии и корпуса ПВО в приграничных военных округах остались без авиации, хотя боевые задачи в районах их ответственности изменены не были. В целом была ослаблена школа подготовки личного состава, особенно расчетов командных пунктов в духе высокой выучки и бдительности. Череда опытных учений, проводимых весь этот период в приграничных округах силами и средствами ПВО, и постоянные споры о целесообразности различных вариантов тактики применения и управления ими расхолаживали личный состав. В итоге то полезное, что имелось в войсках, терялось, а новое не успевало утверждаться.

... Советский Союз находится в кольце окружения мощных группировок средств воздушного нападения, насчитывающих на сегодня 36 тысяч боевых самолетов и ракет. Поэтому нам в первую очередь необходима сильная система ПВО...»

Таким образом, ВВС сделали родом Сухопутных войск, придатком к танкам, обрекая нашу авиацию на полное поражение в случае столкновения с централизованными военно-воздушными силами НАТО. Резко возросли затраты на содержание авиации, ухудшилось ее материально-техническое снабжение. Были потеряны отличные кадры авиационных командиров. То же самое творили и с ПВО.

Страну, которая и так напрягалась в борьбе с Америкой и тратила уйму средств на войну в Афганистане, ввергли в совершенно дурацкие и бессмысленные затраты. Трудами врагов народа с большими звездами на погонах. Для которых даже сорок первый год не пошел впрок!

Только в 1988 г. ВВС и ПВО вернули в состояние до 1980 г., отменив вредительскую перестройку. Будь тогда у власти Сталин, и ее авторы вполне заслуженно были бы поставлены к стенке. Но было уже поздно: после 1988 г. начался стремительный горбачевский развал страны. А значит, и развал некогда мощного военновоздушного флота Империи.

Обратите внимание: военная верхушка Советского Союза пошла на дебильную «перестройку» в аккурат в тот момент, когда американцы стали готовиться к войне с применением тысячных «стай» крылатых ракет и беспилотных аппаратов, когда заговорили о том, что новые перспективные машины смогут вести бой на границе атмосферы и космоса (а то и на орбите), когда перед авиацией стали ставить задачу уничтожения вражеских спутников.

А наши «енералы» всё готовились и готовились к войне исключительно танковой. Господи, ну дошли бы наши потрепанные дивизии до засыпанных радиоактивным пеплом берегов Ла-Манша. С экипажами, пораженными лучевой болезнью. А зачем? Чтобы вылезти из люков, стошнить кровью и с отчаянием посмотреть на темные от дыма тысяч пожаров небеса? Чтобы постоять под падающими с неба хлопьями пепла, перенесенными стратосферными ветрами? Чтобы с тоской подумать о том, что за спиной осталась пораженная баллистическими ударами американцев Родина? Безжизненные руины европейских городов? Не проще ли и дешевле было сдерживать врага ракетами и авиацией, сократив слишком громоздкие сухопутные силы, но зато укрепив ПВО? Совершенствуя ее уже до стадии воздушно-космической обороны?

Долгое время для меня было загадкой: почему американцы уже в восьмидесятые годы свели свои отряды спецназначения в единые Силы спецопераций (ССО), а советские генералы – нет? Казалось бы, вся окружающая реальность буквально вопиет о необходимости такой акции. История показала, что немцы при Гитлере, создав единый кулак частей спецназа (полк, а потом и дивизию «Бранденбург»), добились невероятных успехов. Да и опыт Вьетнама, Афганистана, операций в Африке и Латинской Америке тоже требовал: создайте единый корпус коммандос. Ведь он годен хоть для большой мировой войны, хоть для борьбы с партизанами. Один кулак спецназа, с отдельной системой снабжения, обучения бойцов и командиров. Со своим штабом, заказывающим нужные виды оружия и техники. Тем паче что во многих случаях сотня бойцов отряда особого назначения способна сделать то, перед чем спасует сухопутная дивизия. Умные люди еще в семидесятые годы поняли, что спецназ – оружие войн будущего.

А ларчик открывался просто. Делу мешали всё те же шкурнобюрократические интересы советского генералитета. Заглянем в интервью, которое дал газете «Завтра» пламенный энтузиаст создания русских единых Сил специального назначения, полковник-диверсант ГРУ Владимир Квачков:

«В 1997 г. командование ВДВ под эгидой Совета безопасности Российской Федерации провело научно-практическую конференцию „Специальные операции и необходимость создания сил (войск) специального назначения в Вооруженных силах Российской Федерации“. Конференцию готовили мы с П. Я. Поповских. Он тогда был начальником разведки ВДВ, а я занимал ответственную должность в ГРУ ГШ.

Вечером, накануне конференции, на которой я делал основной доклад, дома раздался звонок, позвонил генерал-лейтенант из ГРУ и потребовал, чтобы я отказался делать доклад, так как создание самостоятельных сил специального назначения Вооруженных сил приведет к сокращению численности личного состава военной разведки со всеми вытекающими отсюда организационно-штатными, должностными, административно– хозяйственными последствиями...»

Конечно, речь здесь идет о событиях, произошедших уже после развала первого СССР. Но мы знаем, что мерзости постсоветской истории РФ – всего лишь логическое продолжение и усиленный вариант тех процессов, которые происходили в чиновничьей и генеральской верхушке позднего Советского Союза. И тогда создание отечественного корпуса коммандос сдерживалось сволочью с большими звездами, боявшейся лишиться штатных должностей, административных и хозяйственных возможностей. А инициаторами создания корпуса спецопераций выступили не генералы, а полковники Квачков из ГРУ и Павел Поповских из разведки Воздушно-десантных войск. (И оба в итоге попали под жернова «бело-сине-красных» репрессий: один за якобы убийство журналиста «Московского комсомольца», второй – по обвинению в театрально-бездарной попытке убить Чубайса.)

Так что генералитет уже давно де-факто помогал врагам нашей страны.

Поведение военных верхов нашей страны в восьмидесятые воскрешает в памяти картины дебильно-бессмысленных метаний. Питер Швейцер пишет о том, как в штабе Огаркова заказывали закрытые исследования на тему того, какие перспективы несет форсированное перевооружение США при Рейгане. И потом паниковали: одни только новинки в противотанковом вооружении создают де «непреодолимые проблемы». Слишком дорого обходится совершенствование броневых машин. «Запад предпочитает инвестировать средства в улучшение противотанкового оружия, заставляя нас тем самым постоянно модернизировать наш танковый арсенал, таким образом обрекая нас на все большие расходы...» – написал в статье «Оружие крепко» Виталий Шлыков. (Журнал «Международная жизнь», ноябрь 1988.)

Господи, какие болваны! Неужели в ваших головах не промелькнул даже намек на мысль о том, что можно вовсе отказаться от танковой войны? Что можно плюнуть на разорительное и бессмысленное совершенствование гусеничных машин, перейдя на иную стратегию? Что вы тем самым послушно движетесь в русле американского психотриллера, своей идиотской верностью «танковой войне» обессиливая нашу экономику? Помни, читатель: когда очередной «аналитик» при тебе примется твердить о том, что гонка вооружений разорила СССР, плюнь в его сторону. Не гонка, а тупость верхов нас погубила! Тупое нежелание начальства отказаться от привычных шаблонов и неумение находить свои смелые решения в ответ на вражеские вызовы.

Нет, что ни говори, а военная бюрократия СССР сработала на руку нашему злейшему врагу. Она несет прямую ответственность за нелепую гибель Советского Союза.

Конечно, не все генералы были тупыми сволочами. Имелись у нас и светлые военные головы, пытавшиеся изменить правила гонки вооружений, навязанные нам врагом, предлагавшие победоносные шаги и новую стратегию. Но они, увы, подавлялись господствующей массой тупиц и шкурников. В результате наша империя погибла, а вооруженные силы превратились в национальное позорище.

С болью и гневом мы вынуждены признать: американские генералы в общем оказались куда более умными, разносторонне развитыми и патриотичными, нежели наши. Все познается в сравнении, не так ли? Давайте посмотрим, что делали заокеанские военные в те же самые годы.

А делали они ни много ни мало настоящую революцию в военном деле. Ту, что и сегодня продолжается, позволяя США оставаться мировым гегемоном...

Взгляд из наших дней: к чему привела рейгановская «военная революция»?

Сегодня только полный кретин осмелится отрицать, что военная система США не на подъеме. Она удачно ведет кампанию за кампанией, ошеломляя мир фейерверком новшеств и практически не повторяясь. И каждая кампания оказывает сильнейшее воздействие на умы и души во всем мире. США сеют шок и трепет перед собственной мощью. Вспомним перечень войн новой Американской империи!

1991 г. Все расчеты военных экспертов старой школы опрокинуты. Ирак парализован, ослеплен, оглушен и разбит массированными ударами с воздуха.

1998 г. В ходе операции «Лиса в пустыне» Ирак подвергнут «робот-блицу» – тяжелейшим ударам с использованием исключительно крылатых ракет высокой точности.

1999 г. Югославия сломлена воздушными налетами и массированным «робот-блицем». Отработана связка высокотехнологичной ракетно-самолетной агрессии с действиями наземных отрядов союзников – боевиков-сепаратистов. Одновременно парализована воля правящей сербской элиты.

2001–2002 гг. Блицкриг в Афганистане. Применение связки «наземные союзники – американский воздушный натиск». Только теперь все это дополняется действиями самолетов-роботов, операциями спецназа и спецслужб.

2003 г. Разгром Ирака. Массированное применение высокоточного оружия, дезинформации, всеохватной информационноразведывательной сети сил вторжения, автоматизация управления. Смелые действия танково-механизированных сил, вторгающихся в страну узким «штыком» и не заботящихся о прикрытии с флангов. Глубокая интеграция собственно военных и психологических операций – с подкупом и запугиванием иракской военной и государственной верхушки. Избежание тяжелых городских боев.

Продолжение следует. И мало кто в этом сомневается. Революция в военном деле, без дураков...

А ведь были совсем иные времена. В начале 1970-х, казалось, военная машина США терпит крах. Повальная наркомания и падение дисциплины. Позорное поражение во Вьетнаме от неграмотных партизан. Тысячи самолетов и вертолетов потеряны – сбиты русскими зенитными ракетами.

«Американские вооруженные силы, подобно „Дженерал моторз“ или IBM, были идеально приспособлены для мира Второй волны. Как эти корпорации, они были рассчитаны на сосредоточенные, массовые операции, линейные операции, управляемые сверху вниз. (И действительно, войной во Вьетнаме даже в мелочах руководили прямо из Белого дома и президент иногда лично выбирал цели для бомбардировщиков.) Они были сильно забюрократизированы, их раздирали подковерные войны и грызня соперничающих структур. Эти силы отлично справлялись, пока северные вьетнамцы проводили масштабные операции в духе Второй волны. Но они совершенно не годились для партизанской войны – по сути, войны Первой волны в джунглях...» – написали Элвин и Хейди Тоффлеры в книге «Война и антивойна».

Подобно тому как поражение в Первой мировой породило в Германии гениального генерала фон Секта и его новаторскую школу «молниеносной войны»-психотриллера, вьетнамский позор вызвал к жизни группу умных американских генералов, одержимых неукротимым стремлением взять реванш и совершенно преобразовать военную систему Америки, сделав ее армией будущего. И им удалось повторить успех немецких предшественников!

В годы правления Рейгана «звездно-полосатые» генералы смогли отрешиться от прежних шаблонов и правил и провести впечатляющие революционные изменения в военном деле.

Читая «Третью волну»

Поразительно, но в создании облика нынешних сверхтехнологичных ВС Соединенных Штатов приняли живейшее участие футурологи и писатели!

Тоффлер рассказывает, как в один из дней 1981 г. его неожиданно пригласили в Пентагон. В гостинице «Куолити Инн» близ знаменитого пятиугольного здания-монстра его навестил генерал Дон Морелли, бывший участник боев в дельте Меконга. К тому времени – уже снедаемый раковой опухолью человек, коему оставалось жить всего три года.

Дело было после выхода в свет нашумевшей книги Элвина Тоффлера «Третья волна» (1980), где он напророчил скорое крушение мира Второй волны (старого индустриального порядка) и переход к информационным, энергосберегающим и нересурсоемким технологиям Третьей волны, к биологически-генетической революции и новой экономике. Быстрой, как мысль. О войне в ней практически ничего не говорилось.

В Советском Союзе 1981 г. все еще жили под впечатлением поражения США в Юго-Восточной Азии. «Американцы? – говорили наши генералы. – Они никудышные воины. Они не умеют драться и умирать, как мы. Их пехота отказывается идти в бой, если ей не подвезли мороженого, сока и резиновых ванн. Мы их замочим!» Знали бы мы тогда, что не замечаем огромных перемен в военной системе Америки!

И вот Морелли предстал перед Тоффлером, с самого начала очаровавшим футуролога. Мол, неправда, что генералы вечно готовятся не к будущей, а к прошедшей войне. Нет, есть сообщество носителей больших звезд на погонах во главе с Донном А. Старри и что оно сейчас (в 1981-м) внимательно читает «Третью волну», осознает конец эры Фабричных Труб и намерено готовиться к войнам в новом мире.

«Наш разговор шел несколько часов. Говорили мы обо всем – от видеоигр до децентрализации корпораций, от рубежей технологии до философии времени. Морелли сказал, что все это и еще многое требуется для составления новой военной концепции.

После ужина Морелли пригласил нас к себе в номер, где стояли два слайд-проектора. Материалы были те же, что он до того показывал Джорджу Бушу, в то время вице-президенту США. Опять пошли часы, мелькали слайды, а мы бомбардировали Морелли вопросами.

Если мы правильно помним, это было почти за десять лет до того, как термин «высокоточное оружие» или «интеллектуальная бомба» вошел в мировые словари. Армия США была все еще деморализована поражением во Вьетнаме. Но Морелли думал о будущем, а не о прошлом, и то, что мы видели на экране проектора, было эскизом картины, которую через десять лет во время «войны в Заливе» на экранах Си-эн-эн наблюдал затаив дыхание весь мир...

... Мы проходим переход от экономики мускульной силы к экономике силы мысли, а потому должны выработать новую концепцию войны, которую можно назвать только как «войну умственной силой».

Дон Морелли ознакомил нас со своими ошеломительными идеями. Главная проблема американской армии? Она позволяет, чтобы техника определяла стратегию, а не наоборот. Главное изменение в войне после Вьетнама? Оружие точного наведения. Главная проблема демократии по отношению к вооруженным силам? Армии демократий не могут выигрывать войну без поддержки народа, без согласия с ним. Можно ли избежать атомной войны? Да. Но не при помощи традиционного подхода. Почему он заинтересован в том, что мы писали о философии времени? Потому что вооруженные силы должны думать не о пространстве, а о времени...

... Дон Морелли не подходил ни под какое представление о солдате... Интеллектуалы привыкли карикатурно представлять себе военных грубиянами или просто дураками... Дон Морелли на самом деле был интеллигентом, который носит мундир (иногда)...» – вспоминает Тоффлер. (Э. Тоффлер, Х. Тоффлер. Война и антивойна. – М.: АСТ-Транзиткнига, 2005. С. 35–37.)

Роль фон Секта (немца, заложившего основы оглушительных побед гитлеровского вермахта за счет введения футуристических принципов) в Соединенных Штатах взял на себя генерал-интеллектуал Дон Старри, выпускник Уэст-Пойнта 1948 г., с 1976 г. командующий Пятым корпусом армии США в Западной Германии.

Именно ему пришло в голову придумать нечто, что поможет отразить возможный натиск огромной Советской армии на Европу без применения даже тактического ядерного оружия. Толчком к оформлению замысла стали события 1973 г., когда израильтяне во время «войны Судного дня» смогли устоять против во много раз превосходящих сил египтян и сирийцев. Старри, детально обследовавший обстоятельства танкового сражения на Голанских высотах, уяснил: численное превосходство врага можно свести на нет, захватив инициативу в свои руки. Прочь старые планы НАТО в Европе! Что планировалось в семидесятые? Отступать под напором русских бронированных и механизированных орд, ведя маневренную оборону, а потом перейти в контрнаступление и вытеснить Советы, одержимые доктриной массированного наступления и непрерывных наземных боев. Если же это не удастся, применить ядерное оружие. Старри предложил иной выход: с самого начала сковать противника и наносить по нам рассекающие удары с выходом в глубокий тыл, срывая подход советских резервов. Их не нужно даже уничтожать: надо не дать резервам вступить в бой и опрокинуть западную оборону. А ставку делать не на количество, а на качество своих сил.

С 1973 г. в военном ведомстве США работала ТРАДОК – Группа обучения и доктрины, созданная специально для вывода армии из вьетнамского тупика. В 1977 г. ее возглавил Старри, ратовавший не за последовательные изменения военной доктрины страны, а за ее полную замену. Но новая доктрина – это всегда сложно. Ей всегда будут сопротивляться те генералы и подразделения, которые в новых условиях становятся ненужными.

Примечательно, что для создания новой стратегии наземновоздушной операции (и для разработки самой идеологии нынешней революции в военном деле) американские генералы-реформаторы вовсю изучали опыт арабо-израильской войны 1973 г. Они «обсосали» ее со всех сторон, изучив действия даже мельчайших подразделений. Прогнали полученные данные через компьютеры. Смоделировали разные варианты боевых столкновений. Уловили новые тенденции в военном деле.

Как это непохоже на советских генералов тех же лет! В 1973 г. наш Генштаб откомандировал на Ближний Восток две бригады специалистов всех родов войск для изучения итогов использования боевой техники СССР войсками Египта и Сирии. Старшим группы, отправившейся в Египет, стал Л. Карцев. Читаем его воспоминания («В Египте». – Журнал «Техника и вооружение», август, 2002.) Поработать удалось достаточно хорошо. Особенно по части танковой войны. Но вот беда: отчет, что написал генерал Карцев для Генштаба, никто из начальства читать не стал. Так он и провалялся, никем не тронутый, в архиве до 1992 г., пока его не уничтожили при «расчистке документов» в ходе формирования уже россиянского Генштаба.

Вот вам и вся разница в подходах в порученному делу у американцев и у нас. Они опыт недавних войн добросовестно изучают и находят в нем ключи к победе, а наши краснолампасники все в архив списывают. Некогда этим сволочам военное дело изучать: у них другие приоритеты. Что в этом смысле изменилось сегодня? Да ничего. Страны мы лишились. А генералы остались по сути теми же.

Кстати, воспоминания Карцева подтверждают вывод известного публициста Юрия Мухина: отечественные генералы меньше всего интересуются военным делом. Так, в составе русской делегации из Генштаба был генерал-начальник факультета Военно-инженерной академии. Ни хрена изучать он не стал – никуда не выезжал, сидел в гостинице, валюту экономил. За себя послал на Синайский полуостров своего сотрудника-полковника. Тот, увидев близ Суэцкого канала кучу противотанковых мин, приволок одну. С надписями на латинице. Подумал, что иностранную мину обнаружил. Но оказалось, что это – мина советского образца, только сделанная в Чехословакии. То есть профессиональные «военные инженеры» даже мин собственной армии не знают. Профессионалы хреновы. В то время как военные-янки на опыте 1973 г. придумывали стратегию и вооружения будущего, наши дубиноголовые «военачальники» думали исключительно о своих постах и об «экономии командировочных» в валюте!

Чтобы изменить старые представления, Старри организовал журнальную кампанию. Начались ожесточенные диспуты по каждому из пунктов новой доктрины. К началу восьмидесятых состояние умов стало переламываться в пользу генералов-новаторов. Поддержку «сверху» обеспечили бывший начальник ТРАДОК генерал Де Пюи и глава штаба сухопутных войск генерал Мейер. Вокруг Старри сложилось сообщество полковников-интеллектуалов, к нему пришел работать бригадный генерал Дон Морелли. Вместе они составили «дрейфующий мозговой центр» при ТРАДОК. Они разработали концепцию «глубокого боя», воздушно-наземной операции. Не поражать только первый русский эшелон, а наносить удары на всю глубину стратегического построения наших армий, парализуя резервы, подвоз припасов, управление. Невероятная энергия ТРАДОК распалила умы и воображение стратегов американских ВВС, и они стали работать бок о бок с людьми Старри. Вскоре ТРАДОК поручили не только доктриной заниматься, но и определить, какие виды вооружения нужны Америке. Тогда и были разработаны требования к технике, ставшей оружием американских побед в войнах 1991–2003 гг. – к танку «Абрамс», вертолету «Апач», боевой машине пехоты «Брэдли», противоракетному комплексу «Пэтриот». Особой удачей стал летающий радарный комплекс «Джей-старз», позволявший обозревать поле сражения на десятки километров вперед, засекая множество наземных целей противника.

И вот 20 августа 1982 г., покуда в СССР генералы крушили родные ВВС и ПВО, в Америке доктрина воздушно-наземной операции отлилась в форму официально принятого боевого устава FM-100-5. Упор делался на тесное взаимодействие авиаторов и сухопутчиков, на глубокие удары по русским армиям с целью предотвратить выход их первого, второго и последующего эшелонов на поле сражения. Из уроков войны 1973 г. в новый устав вошло самое важное: всегда, даже обороняясь, нужно перехватывать инициативу. Если численно превосходящий противник прорвался, встречать его следует не контратаками в лоб на острие его прорыва, а ударами по слабым местам. А для этого нужны обученные по максимуму солдаты и офицеры.

Иными словами, Старри продолжил дело гитлеровского вермахта, развивая идеи немцев 1930-х г г. Только с применением боеприпасов особой меткости, самонаводящихся и самоприцеливающихся штучек, спутниковой связи и установок радиоэлектронной борьбы. От устава было решено перейти к доктрине. Работа над ней началась в 1987-м, а официально доктрину воздушно-наземных операций приняли 1 августа 1991 г., после успешного испытания новых подходов в первой войне с Ираком. Главный принцип доктрины – действовать на дальних расстояниях с большой скоростью и изумительной точностью.

А что в это время творилось в советской военной машине? Пока американцы методом «коллективного разума» творили революцию, в Генштабе СССР все дело подготовки к будущей войне монополизировали два генерал-полковника – М. Гареев и А. Данилевич, особо приближенные к Огаркову. Чуть ли не пятнадцать лет они возились над трехчастными «Основами ведения операций Вооруженными силами СССР». Да так их и не завершили...

Тем временем американцы... «В связи с ориентацией на неядерную войну в Вооруженных силах НАТО предусматривалась модернизация имеющегося вооружения и создание новых систем оружия, позволяющих достичь целей в войне. План модернизации ограничивался сроком до 1990–1992 гг. Суть его заключалась в создании высокоточного, дальнобойного оружия. Особое место отводилось крылатым ракетам различной дальности и предназначения, новым стратегическим бомбардировщикам с малозаметным покрытием, оснащенным десятками стратегических крылатых ракет (СКР). Планировалось поступление на вооружение разведывательно-ударных комплексов, применяемых по принципу „обнаружил – поразил“. Совершенствовались средства управления войсками и оружием на основе создания АСУ, широкого применения воздушных командных пунктов. Усовершенствованию подлежали и боезаряды, эффективность которых по разрушительной силе и поражающим возможностям становилась близкой к ядерным...» – вспоминает В. Красковский.