332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Малявин » Укол повелителю галактики, или Психиатрический анамнез » Текст книги (страница 18)
Укол повелителю галактики, или Психиатрический анамнез
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:56

Текст книги "Укол повелителю галактики, или Психиатрический анамнез"


Автор книги: Максим Малявин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Инструкция

Хорошо иметь четкий алгоритм действий на случай какой-нибудь экстренной ситуации: пожар, землетрясение, внезапно свалившееся огромное богатство… Нет-нет, я не против импровизации и полета фантазии, но, как показывает практика, основа удачной импровизации – это подготовка. Иначе траектория полета фантазии будет сильно напоминать метания бешеного зайца по шоссе в час пик.

Людмила (назовем ее так) болеет много лет. И за все это время – ни одной добровольной госпитализации. Все с боем, погонями и кучей обсценных комплиментов экипажу подоспевшей барбухайки. И почти все вызовы – на завод: Людмила слишком ценный сотрудник, чтобы увольнять ее из-за всяких там иностранных разведок и происков коварных сионистов.

Начальник цеха, правда, долго держал обиду за последний эпизод. Ну надо же: обозвать чистокровного татарина шпионом пейсатым и жертвой неумелого обрезания! Когда Людмила выписалась из стационара и вернулась на работу, он заметил, что неплохо бы ей хоть как-то предупреждать коллег о близящемся обострении. Людмила извинилась, обещала подумать. Потом разговор понемногу забылся, и события вернулись в свое привычное рабочее русло.

Где-то через год начальника цеха вызвал к себе другой начальник. Вы знаете таких – их обычно набирают из отставных военных рангом не ниже подполковника и назначают главными по гражданской обороне. Работа непыльная: веди себе журнал инструктажа да наблюдай, как мирно дремлет конференц-зал во время очередной лекции про действия сотрудников предприятия во время ядерного взрыва. Хорошая зарплата, хорошая военная пенсия – что еще нужно, чтобы достойно встретить старость!

Оказывается, к нему заявилась одна весьма решительная дама (у начальника цеха мелькнула тень догадки) и как бы между прочим поинтересовалась, на кого работает отставной полковник. Моссад? ЦРУ? МИ-6? Почем нынче Родина? Тень догадки ойкнула и уступила место монументу железобетонной уверенности. «Людмила ее звали?» – уточнил начальник цеха. Так точно, подтвердил отставной полковник. Впрочем, она тут же отвлеклась от темы разведки, поскольку пришла, как она сказала, не за этим.

Оказывается, Людмила принесла начальнику гражданской обороны завода инструкцию. Точнее, алгоритм действий на случай чрезвычайной ситуации. Очень подробный алгоритм:

Ежедневно интересоваться настроением Людмилы и (особо подчеркнуто) спрашивать, хорошо ли она спала.

Если настроение: а) плохое, б) слишком хорошее, в) злобное, г) мечтательное – насторожиться.

Если она скажет, что плохо спала, – уточнить, сколько дней бессонница. Если один-два дня – напомнить о таблетках (примечание: если не пьет – насторожиться). Если три и больше дней – вежливо, но твердо настоять на визите в поликлинику психдиспансера. Желательно выделить служебный транспорт.

Ежедневно проверять, не замечает ли Людмила чего-нибудь необычного и подозрительного за остальными сотрудниками. Особое внимание обратить на связь сотрудников с разведкой и ЗОГ. Если ответит, что замечает, но не уверена, – насторожиться и вежливо, но твердо настоять на визите в поликлинику. Обеспечить транспорт и личное сопровождение и в поликлинике настоять на помещении в дневной стационар. Если ответит, что они тут все шпионы и сионистские оккупанты, – не спорить, не оправдываться, а сразу вызывать спецбригаду (дальше был дан телефон).

– Что это? – ткнул пальцем в инструкцию главный по гражданской обороне.

– Очень четкий алгоритм, надо сказать… – потер подбородок начальник цеха. – Она вам жаловалась на бессонницу?

– Так точно, – ответил отставной полковник. – Заявила, что четыре дня не спала, пока все это писала.

– Шпиона, как я понял, она в вас заподозрила, – не столько спросил, сколько констатировал факт начальник цеха.

– Так точно. Не просто заподозрила, а прямо-таки вынесла вердикт. И еще что-то говорила о судьбе завода. Вроде того, что одна она думает о ней, остальные думают только об срубить побольше денег.

– Ой, вот это совсем плохо, – покачал головой начальник цеха. – Она после этого обычно вскоре идет кому-нибудь бить лицо. Она про это в инструкции забыла написать, но я-то знаю!

– Что будем делать? – спросил главный обороняющийся.

– Как что? – удивился начальник цеха. – Вам инструкцию дали? Дали. Четкую? Четкую. Вот и действуем по последнему ее пункту, там она и телефон спецбригады написала. Она у меня умничка. А что с особенностями – так вы на наше конструкторское бюро и на отдел маркетинга посмотрите, там через одного надо инвалидность по слабоумию давать! В общем, вызываем спецбригаду!

Гляди, что подписываешь!

Майские праздники, несмотря на всеобщее начало дачной посевной под бдительным присмотром жен и тещ, оказали пагубное влияние на мозг ограниченного мужского контингента. Я имею в виду зеленозмиеборцев и алкодайверов. Собрать и сжечь мусор на участке, полетать на лопате или покататься на мотоблоке, вернуть картошку в родную среду обитания, понавтыкать помидорную рассаду – это же столько поводов себе не отказать!

Неудивительно, что ловцам творений мятущегося разума (вернее, ловцам самих творцов) работы прибавилось. Определенно, не хватает трафаретов геральдических белочек и НЛО, чтобы отмечать очередной боевой вылет на борту барбухайки.

Этот вызов поначалу приняла на себя линейная бригада. Плохо с сердцем, говорите? Сейчас приедем, разберемся, что у вас там плохого. Вызов на «плохо с сердцем» может означать все что угодно: аппендицит, панкреатит, тяжелое похмелье, героиновую абстиненцию. Ну и инфаркт миокарда тоже, но реже.

С сердцем у Алексея (назовем его так) дела и в самом деле шли неважно. Точнее, вот-вот должны были неважно пойти. Предстоящая экстирпация этого важного органа, да без наркоза, да еще и голыми когтями – достаточно веский повод озаботиться своим здоровьем, не так ли? Впрочем, все по порядку.

Майские праздники, судя по количеству выпитого Алексеем, удались. И когда настало время вновь выходить на работу, организм возмутился: Леха, ты что творишь? Кто же так резко завязывает! Где дробное снижение доз, где восполнение ушатанного электролитного баланса, а самое главное – где твой мозг? Где-где… на рифму не нарывайтесь – откликнулся мозг и позвал на помощь параллельную реальность. Ближайшей параллелью оказалась инфернальная, и оттуда, устало переругиваясь, явились два черта.

– Допился… – прошептал Алексей.

– Да не, мужик, все нормально! – успокоил его один из чертей.

– Ты настоящих допившихся не видел! – поддержал товарища второй черт. – Ты по сравнению с ними просто огурчик! Малосольный, правда, но это детали.

– Что вам нужно? – спросил Алексей.

– Нам? – удивились черти. – Не, ты слышал? Каков нахал! Сначала, понимаешь, ломится куда не просят, нагло добивается встречи, отрывает от дел, а стоит явиться – делает вид, что ошибся измерением!

– Да не звал я никого! Убирайтесь!

– Тогда плати за ложный вызов! – Черти были настроены серьезно.

– Чем платить? – поинтересовался Алексей.

– Душой, парень. Душой. – Черт неожиданно тяжело посмотрел на Алексея, и тому стало не по себе.

Алексей смутился. С одной стороны, он всегда с изрядной долей скепсиса относился к тому, чего нельзя потрогать руками. С другой – легко считать себя материалистом, имея в распоряжении привычную реальность! А тут – вот они, два сугубо фольклорных элемента, которых быть не должно, но они перед тобой, и не просто тебе мнятся, но еще и душу требуют в уплату за неустойку! А кто ее знает, вдруг она и в самом деле есть и самому позарез нужна?

– А по-другому разойтись никак? – замялся Алексей.

– Раз вызвал, значит, чего-то от нас хотел. – Черти были непреклонны.

– А если и в самом деле хотел, тогда какая будет оплата?

– Чего, например?

Алексей задумался. Потом просиял: есть задачка, которая этим двум не под силу!

– У меня пятый день с похмелья сердце давит! Сможете помочь – будет разговор об оплате.

Черти задумались. Посовещались. Поспорили. В ходе дебатов пару раз съездили друг дружке по рогам. Потом обернулись к Алексею:

– Не вопрос, мужик! Поможем. Бесплатно. Ты только не уходи никуда, мы сейчас.

– За лекарствами сбегаете? – съязвил Леха.

– Нет. Сейчас подругу одну приведем. Из наших. У нее когтищи знатные, она тебе сердце на раз выдернет, даже почувствовать ничего не успеешь!

– Эй, эй! – попытался окликнуть их Леха, но черти уже смылись за своим кардиохирургом.

Алексей потянулся было за телефоном, но призадумался. Кому звонить? В милицию? И что он им расскажет? А! Точно! Надо вызвать скорую! И за сердцем будет кому присмотреть!

Доктор линейной бригады внимательно выслушал Алексея и отзвонился диспетчеру – мол, присылайте психиатра с его орлами.

– Не надо мне психиатра! Я что, псих? – возмутился Леха.

– А чертей видеть – это, по-твоему, нормально? – парировал доктор.

Денис Анатольевич прибыл к самому разгару дискуссии.

– Но ты же сам мне сказал, что ты с ними общался! И куда я тебя возьму? В кардиологию? Чтобы ты там их гонял?

– Не буду я их гонять! Обещаю! О! Хотите расписку напишу? В том, что я никаких чертей не вижу, а если увижу, то гонять не буду?

Доктор с линии хотел было отмахнуться, но Денис Анатольевич перехватил инициативу:

– Пиши. Вот тебе листок бумаги, вот ручка. Написал? Отлично. Теперь поехали.

– В кардиологию?

– В наркологию.

Алексей было заартачился, но с санитарами особо не поспоришь. В приемном покое Алексей ушел в глухой отказ: не было никаких чертей, было плохо с сердцем, не понимаю, зачем меня сюда привезли. Врач приемного покоя проникся было сочувствием к невиннопривезенному и уже готов был отпустить того на все четыре стороны, но Денис Анатольевич все испортил:

– А расписку тогда зачем писал? – Он протянул листок врачу приемного покоя.

– А я там ничего такого не написал! – гордо ответил Алексей. – Я же не написал, что я их вижу!

– И в самом деле, – подтвердил доктор.

– Хорошо, – пожал плечами Денис Анатольевич. – Тогда еще одна формальность – и ты свободен. Вот бланк письменного отказа от госпитализации, заполни – и до свиданья. Только внимательно прочти условия, а то будешь потом говорить, что душу нам по дешевке загнал.

Алексей взял листок, долго его изучал, потом прищурился:

– Значит, подловить меня хотели! Чтоб я вам и сердце, и душу за просто так! Ах, черти! Не выйдет! Я сейчас сюда из принципа лягу! – Он обернулся к опешившему врачу приемного покоя. – Доктор! Оформляйте меня скорее. И кстати, если вы никогда не видели чертей – знакомьтесь, вот они, перед вами! Чтобы мне потом не говорили, что я один их вижу!

– Как вы его подловили? – удивился доктор, когда Алексея переодели и проводили в палату.

– Симптом Рейхардта, в чистом виде, коллега, – подмигнул Денис Анатольевич. – Ну мы поехали.

О свободе слова, вероисповедания и дать в глаз оппоненту

Возможно, сейчас я больно задену чьи-то конфессиональные чувства, но мне кажется, что рядовые члены большинства сект и мелких религиозных течений – люди очень своеобразные. И сама центральная идея религии, которую усиленно проповедует секта, тут не главное. Интереснее то, с каким пылом и самоотверженностью эти товарищи трудятся на чужое финансовое благо – без зарплаты, без бонусов, всего лишь за обещание контрамарки в райском партере. И никакой тебе критики в адрес начальства (очень, кстати, трезво мыслящего и твердо стоящего на грешной земле), ни тени недовольства работой. Просто мечта работодателя! Профвредности, правда, тоже присутствуют.

Тут как-то смотрели на судебно-психиатрической экспертизе одного товарища. Леня (назовем его так) с психиатрами знаком еще с детства. Но свой диагноз считает скорее ругательством, и лучше незнакомому человеку Лене его не озвучивать: мужик он корпулентный и свое оценочное суждение, за невозможностью красиво его сформулировать и за недостатком аргументов, обычно доносит увесистым прямым в челюсть.

Подвела его готовность помочь там, где не просят. И обостренное чувство справедливости. Ну шел бы себе мимо – так нет, надо было остановиться и вмешаться. Две дамы как раз уже донесли какую-то донельзя благую весть до неосторожно подвернувшейся бабульки, и она почти согласилась пополнить ряды новообращенных, но тут появился Леня и с ходу вступил в теологическую дискуссию.

Бабулька, смекнув, что дело пахнет керосином, неожиданно шустро ушкандыбала по своим внезапно появившимся делам. Дамы переключили свое внимание на нового кандидата, но Леня прервал их на полуслове и повторил вопрос, с которого начал знакомство: так чего к бабке-то прицепились? Она в церковь ходит, а вы на что ее подбиваете? Вы кто, вообще, такие? Какие свидетели чьей крепкой сторожевой башни? Что вы мне свою брошюрку суете, я читать-то почти не умею! Тем лучше, говорите? Вслух почитаете? Делать мне больше нечего, кроме как на ваши собрания ходить! Насчет спасти душу у меня есть участковый психиатр, Оксана Владимировна, я ее давно знаю и доверяю. Рекомендую, кстати.

– Леня, а как же до рукоприкладства дошло? – спросил доктор на экспертизе.

– Да я сам не знаю! Я им слово, они мне два. Я им говорю – лечиться вам надо, а они мне про спасение души. Я говорю – вот свою и спасайте, вместе с вашей некрепкой башней, а они мне про ад. Я спрашиваю – угрожаете, что ли? Они говорят – мол, нет, просто предупреждаем. А я им – мол, были тут одни такие. В девяносто дай бог памяти каком году. Тоже предупреждали. Долго потом челюсти собирали. А тоже гонору было: братки, бригада! А они снова про ад.

– И что было дальше?

– А дальше… в общем, я увлекся.

– Леня, а зачем ты вообще к ним привязался? – спросил доктор.

– Я? Это они ко мне привязались! – возмутился Леня. – Я вижу – они бабку окучивают, вот и вступился. Кто их просил мне проповедовать?

– В итоге ты же и оказался виноватым, – резюмировал доктор.

– Да щазз! – взвился Леня. – Мы в каком государстве живем?

– В каком? – осторожно переспросил доктор.

– В этом… как его… демократия у нас, короче!

– Ага, уже интереснее, – оживился доктор. – И что это значит? Как лично ты понимаешь демократию?

– Как-как… Свобода слова! – Леня поднял палец. – Свобода этого… как его… мать его… а! Веро… Вероспа… Вероисповедания!

– Леня, откуда такие познания? – удивился доктор.

– Меня адвокат научил, – честно признался Леня. – Хороший мужик, много интересного знает, вот только очень расстраивается, когда я с ним спорю.

– И как ты понимаешь свободу слова? – осторожно спросил доктор.

– А фиг его знает, – честно признался Леня. – Но звучит красиво.

– А свободу вероисповедания? Что это означает?

– Это… это… – Мыслительные усилия Лени сделали бы честь любому тяжелоатлету. – А! Я знаю! Это значит, не фиг на улице к бабулькам цепляться! И меня доставать, вот!

Исполнительный черт и бригада дежурных ангелов

Есть явление, которое не меняется веками и тысячелетиями. Вне зависимости от того, насколько далеко ушла наука, какие успехи сделало народное образование и какой разновидностью государственного устройства развлекаются власть имущие. Это глубинная, иррациональная, но прочно сидящая в подсознании вера в сверхъестественное. Особенно в его темную, мрачную сторону. В самом деле, много ли вы встречали людей, которые, положа руку на учебник физики, торжественно заявляли бы: «Верую в законы Ньютона и четыре начала термодинамики!» Много ли найдется неаккуратно завязавших, кому геральдическая белочка явилась в облике антропоморфной визуализации принципа квантовой неопределенности Гейзенберга? Да тот же кот Шредингера – кто им галлюцинировал? То-то же. Вот черти – сколько угодно. Ну еще НЛО.

Вот и Саня никак не ожидал, что его встреча с собственным бессознательным произойдет таким банальным образом. Какие черти, какие ангелы! Довольно среднее профессиональное образование и пофигистический атеизм плюс твердая вера в то, что настоящая жизнь начинается после выхода на пенсию.

Собственно, он ее и не назначал, эту встречу. Подкосили майские праздники. Длинные такие, зараза. Разминуться с выпивкой – ни единого шанса. Нет, перед выходом на работу он даже взял себя в руки и от заманчивых предложений чуток опохмелиться гордо отмахивался: знаю, мол, чем такие опохмелы заканчиваются. Особенно Саню возмутил сосед. Мало того что пришел с пузырем в одиннадцать вечера, так еще и черта с собой притащил! Я, сказал Саня, в такой компании пить не буду!

Сосед, уже успевший где-то раздавить граммов этак пятьсот, разразился длинной тирадой. В то время, сказал он прочувствованно, как космические корабли бороздят просторы нашей Вселенной, тебе, Саня, мерещится всякое непотребно-архаическое! Мне, говорит, после таких слов пить с тобой не только впадлу, но и ссыкотно. Так что оставайся со своей чертовщиной и без пузыря, а я пошел себе другую компанию искать. Обремененную интеллектом и чтоб кукушка на месте была. А тебе я сейчас других собеседников пришлю.

И ушел. А черт, зараза, остался. И принялся Саню допекать, жизни учить. Саня тоже за словом в карман лазить не привык, так что прибывшая спецбригада застала дискуссию в самом разгаре. Не переставая переругиваться с невидимым собеседником, хозяин квартиры открыл дверь и вопросительно глянул на Дениса Анатольевича и его орлов:

– Вы кто? Да помолчи ты хоть пару минут! Ой, это я не вам.

– А кому? – поинтересовался Денис Анатольевич.

– Чертяке вредному. Выйди-выйди, покажись людям! Вон, сами гляньте, расселся на кухне. Я тебя приглашал? Их тоже не приглашал, но они хотя бы позвонили! Да вы проходите, не стесняйтесь! Так кто вы такие?

– Спецбригада мы, – ответил доктор. – Как раз на таких вот гостях специализируемся.

– На чертях, что ли? – уточнил Саня.

– Ага, – подтвердил санитар. – Мы типа ангелы. Хранители. Дежурные.

– А чего не в белом? – Саня окинул взглядом бордовую спецодежду дежурных ангелов.

– А ты прикинь, как потом все это от кровищи отмывать! – Санитар провел рукой по ткани. – Нечисть, она же без уважения к нам, ангелам. То рогом упрется, то копыта врастопырку.

– Слышь, рогатый! Это за тобой! – осмелел Саня. – Вот и отлично, забирайте его, а то мне завтра на работу рано вставать.

Денис Анатольевич задумался было, как бы помягче объяснить человеку, что ехать придется всей компанией, но тут Саня вновь к чему-то прислушался и возмутился:

– Что значит ненастоящие! А вот и спрошу! – Он повернулся к спецбригаде: – Этот хмырь говорит, что вы не настоящие, потому что у вас ни крыльев, ни нимбов.

– Так в машине оставили, – сказал Денис Анатольевич. – Нас начальство (он указал пальцем в потолок) за внешний вид знаешь как ругает! А пока все вызовы обслужишь – то перья растреплются, то нимб погнется, а нам выговор. Но если хочешь – пойдем, покажу. И черта зови, пусть глянет.

– Он не хочет, – сказал Саня, перекинувшись парой фраз с незримым собеседником. – И меня не пускает.

– Да кто он такой! – возмутился Денис Анатольевич. – Пошли его куда подальше! Ты, вообще, с кем?

– С вами, с вами, – торопливо заверил Саня, с опаской поглядывая на двух особо крупных дежурных ангелов за спиной Дениса Анатольевича. Потом обернулся и с чувством произнес: – А ты пошел в жопу! Понял? Ой! – Саня подскочил и схватился за филейную часть. – Ой! Помогите!

– Эээ… он что, понял тебя слишком буквально? – уточнил Денис Анатольевич.

– Да! Ой! Помогите, что же вы стоите!

– Н-даа… – протянул Денис Анатольевич. – Дело серьезное. Впервые вижу такого исполнительного черта. И врата вселения, прямо скажу, нетрадиционные. Просто не врата, а черный ход какой-то. Тут без проктолога-экзорциста не обойтись. Придется ехать. Есть тут у меня на примете адресок…

– Едем! Едем! – Саня уже вприпрыжку несся к двери. – Только скорее, а то он уже начинает моими руками-ногами шевелить!

– Ну, раз ты настаиваешь… Да подожди ты, хоть дверь-то за собой запри, Петрушка!

О тонкостях политической борьбы

Планы мирового господства – довольно серьезное испытание для психики и морально-этического комплекса. Поэтому до попыток их реализации дело доходит далеко не у всех. Некоторые сходят с дистанции еще до момента, когда пора двигать свою армию на Москву, и предпочитают рулить ситуацией в мире исподтишка, пока не видят санитары. А кто-то делает передышку и ждет, когда обстоятельства сложатся в его пользу.

Вера Васильевна (пусть нашу героиню зовут так) за полтора десятка лет наблюдения в диспансере ни разу не проговорилась о своих серьезных амбициях. В больницу попадала неоднократно, да. Но поводы к госпитализации всегда касались боевых действий вполне себе локального масштаба. Сосед колдует, Вера Васильевна выражает ему свое глубочайшее нецензурное возмущение с рукоприкладством, потом приезжает бригада миротворцев на барбухайке – сценарий, расписанный на годы вперед.

На этот раз сосед, видимо, колданул сильнее обычного. Поэтому был не только бит, но и уколот маникюрными ножницами. А также лишился клока волос и левого ботинка, который Вера Васильевна победно прихватила с собой в виде трофея. Сложно сказать, какая из потерь расстроила соседа больше всего, но на этот раз дело вызовом участкового с последующим привлечением спецбригады не ограничилось. Сосед подал в суд. А те назначили судебно-психиатрическую экспертизу.

– Вера Васильевна, чем же сосед на этот раз вам не угодил? – спросил доктор. – Опять порчу наводил?

– Хуже. Он занимался грязными политическими технологиями, – был ответ.

– Это как?

– Вы думаете, он просто так все эти годы мне покоя не давал? Неет! Он разрабатывал состав крэзи-дуста!

– Какого дуста? – переспросил доктор.

– Крэзи. Порошок такой. Он на мне его испытывал. И сейчас готов применить его на других.

– А зачем ему такой порошок?

– Чтобы в мэры города баллотироваться! – Вера Васильевна оценила подъем и изгиб докторской брови и решила пояснить: – Если посыпать человека таким порошком, он начинает испытывать симпатию к тому, кто его приготовил. Или даже влечение. Как только начнется предвыборная кампания, порошок распылят над городом. И у нас будет новый мэр. Которого все любят, а женщины еще и хотят.

– Да, это серьезный удар по конкурентам, – задумчиво сказал доктор. – И вы хотели в одиночку пресечь его коварные планы?

– Честно?

– Честно.

– Нет, доктор. Я уже столько лет пыталась – и все бесполезно.

– Так зачем же в этот раз напали?

– У меня созрел другой план. Он сам себе выроет политическую могилу, а я его чуть-чуть подтолкну. Если вы не будете мешать. У меня уже почти все готово, останется лишь немного подождать.

– Подождать чего? – уточнил доктор.

– Вы способны мыслить стратегически? – прищурилась Вера Васильевна.

– Думаю, что да, – пожал плечами доктор.

– Тогда я вам изложу все ходы. А вы, если вы человек умный и болеющий сердцем за судьбу Родины, не станете мне мешать.

План Веры Васильевны оказался таков. Сосед становится мэром. Но его амбиции простираются много дальше, и к следующим президентским выборам он успеет заготовить тонны крэзи-дуста. И нанять частную авиацию, чтобы распылить порошок над крупными городами. В итоге – громкая победа на выборах, электорат и избирательный комитет бьются в любовной горячке, действующий президент – в истерике, а сосед готовит речь для инаугурации. Производство крэзи-дуста передается на секретные оборонные заводы. Когда порошка будет произведено достаточно, в воздух поднимутся бомбардировщики-невидимки и возьмут курс на Европу. На внеочередном саммите Евросоюза соседа выберут президентом всея Европы. Вместе с Россией. И странами СНГ.

– И вот тут на политическую арену выхожу я! – победно воздела перст Вера Васильевна.

– И? – затаил дыхание доктор.

– И даю ему приворотное зелье. Да-да, я тоже кое-чему за эти годы научилась! Одному ему, что ли, магией заниматься?

– Откуда вы его возьмете?

– Капелька крови от укола ножницами, клок волос и левый ботинок! А дальше – строго по рецепту! У него не будет ни единого шанса устоять, и он полюбит меня как миленький! Потом будет пышная свадьба. А потом я возьму бразды правления в свои руки. И наведу порядок. Ишь, развели тут демократию! Только абсолютная монархия! И у власти может быть только императрица! Как Екатерина! Как Елизавета! Мужики уже пробовали, у них все через одно место получается. Запомните: порядок в доме может навести только женщина. Так что вы уж потрудитесь быть со мной повежливее: перед вами будущая императрица, как-никак!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю