Текст книги "Избранник Газового космоса"

Автор книги: Максим Хорсун

Соавторы: Игорь Минаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

…и еще я увидел дым. Черно-алая, жирная, шевелящаяся колонна. Она надвигалась, как самум. Поневоле захотелось задержать дыхание и зажмуриться, но мне не удалось ни то, ни другое, – я умер, и мой бестелесный дух свободно парил в пространстве. А духу все нипочем. Я пронырнул дымную колонну в мгновение ока – вот уж воистину! – и очутился с южной стороны Острова. Сразу стало понятно, откуда дым. Варвары умудрились поджечь восьмой бастион. Не такие уж они и косорукие, как утверждает комендант…

Я снова нырнул в дым и опустился к самому бастиону. Здесь горело всерьез. Не будь я бестелесен, опалило бы как свинью. А так нырнул в самое пекло – и ничего. Жаль только бедолаг-кшатров, что обугленными мешками валялись в лужах жидкого пламени…

Дух духом, а затошнило меня по-настоящему, и я поспешно вынырнул из пурпурно-угольного ада и поднялся повыше, в чистый аквамарин небес, единым взором окидывая поле разворачивающейся битвы.

Впечатляющее зрелище. Почти правильный восьмиугольник Пещерного Острова со всех сторон окружали полчища варваров. Отсюда они казались не крупнее муравьев, но зато хорошо было видно, что их неисчислимое множество. Птиценогие наступали с севера и запада. С востока и юга подходили безгубые. Это они подтащили баллисты и уже начали пристрелку. И, судя по дыму над восьмым бастионом, – стреляли горшками с горючей смесью, воспламеняющейся от сильного удара.

Между полчищами мелькали серебряные колеса. Драконы? Зачем они здесь? Командуют дикарями? Координируют действия разрозненных племен? Руководят осадой? Возможно, возможно… Умненькие рептилии, письменностью владеют, человеческую речь понимают. А может – и не только речь. Что там о них говорила Нила? Изначальная раса… Подлинные аборигены Целлиона…

Я вдруг отчетливо увидел всё, что выстукивал в пыли дракон в золотом ошейнике. Всё до последнего слова. Будто огненные письмена вспыхнули…

« Ты храбро дрался, поэтому мы тебя отпустим, человек, рожденный вне дыхания Брахмы, если ты выполнишь наш приказ и передашь наше веление освободить короля браминов, иначе народ песков уничтожит всех пришельцев до единого. Передай, если пришельцы уйдут сами, мы отпустим их живыми. Не обмани, иначе падет на тебя проклятие и да умрешь ты прежде, чем иссякнет дыхание Брахмы».

Дьявол, ведь я так и не передал Мирзаху послание… И да пало на меня проклятие, и да умер я прежде, чем иссякло дыхание Брахмы… Чушь какая-то…

Мне вдруг стало весело. Глаз зрит, в смерти нет ничего ужасного – одна сплошная свобода… Очертя несуществующую больше голову я ринулся вниз.

С высоты восьмиугольная скала и впрямь напоминала остров, омываемый песчаным морем. Она была изрыта искусственными пещерами и превращена в неприступную крепость с восемью бастионами – естественными скальными выступами, укрепленными монолитными блоками. Блоки добывали изнутри горы, из-за чего в ней образовался лабиринт. Хорошо, что я – дух. Неровные стены из красного песчаника сейчас для меня не плотнее тумана.

Я пронзил сразу несколько уровней – череду узких, полутемных нор – и сходу окунулся в подземное озеро. Под водой царил почти абсолютный мрак, только у самого дна извивались белесые, похожие на исполинских опарышей черви. На червей охотились толстые безглазые рыбы. Они вцеплялись в опарышей кривыми зубами и жадно заглатывали, сладострастно содрогаясь и вспыхивая радужными переливами. Рыб было много, а червей еще больше. Пожалуй, в случае необходимости защитники Острова смогут обеспечить себя пищей…

Мне наскучило подземное озеро, и я опять воспарил сквозь каменные своды, попутно обнаружив в казематах под «королевской приемной» тонны боеприпасов. М-да, при таких раскладах защитники крепости способны выдержать хоть год непрерывной осады. Непонятно только – на что рассчитывают варвары? Вернее, их пресмыкающиеся вожаки. Кшатры вооружены не только винтовками и магазинниками, у них есть пулеметы, минометы, огнеметы и пушки. А во внутреннем дворе четвертого бастиона я заметил стартовую катапульту для запуска легких бипланов. Значит, если понадобится, осажденные атакуют противника и с воздуха.

А что есть у варваров? Баллисты, оснащенные зажигательными зарядами, допотопные кремневые ружья, луки, дротики да каменные топоры… Не густо… Прорывать глубоко эшелонированную оборону с таким вооружением – смерти подобно. Люди бы на такое не пошли. Даже дикари. Чувствуется во всем этом нечто нечеловеческое. Пожалуй – нечеловеческое равнодушие к заранее предрешенному исходу осады. А может – и не предрешенному. Откуда я знаю, что у ящеров в загашнике? Вдруг какая-нибудь военная хитрость? Сюрприз, так сказать…

Впрочем, меня это уже не касается.

Мой свободный от телесных и гравитационных оков дух скользнул вниз. Теперь я мог рассмотреть осаждающее войско во всех подробностях. Так, безгубые…

Варвары и есть варвары – никакого порядка. Держатся кучками, голов примерно по двести в каждой. Ясно – племена, чьи дороги в обычной жизни редко пересекаются. У каждой кучки свой командир, точнее – вождь. Эти поглядывают друг на друга с высокомерием королей, выставляя напоказ татуировки, шрамы, головные уборы, один причудливее другого, ожерелья из человечьих и птичьих костей. Выглядят внушительно, но… Они как будто на праздник собрались, а не на битву. Того и гляди, встанут в круг и начнут отплясывать под бубны.

М-да, вояки… Интересно будет посмотреть, как эти раскрашенные обезьяны запляшут, когда ударят пулеметы? Неужели выстоят? Маловероятно. Скорее всего, побросают копья да луки с топорами и зададут стрекача. Я бы на их месте так и поступил. Ради чего на рожон соваться? Ради этого урода-короля? Что он для них? Живое божество? Всеобщий идол, возвышающийся над мелкими племенными божками?..

Посторонние размышления затуманили четкость моего внетелесного зрения, пришлось выбросить их из несуществующей головы. Меня и так «отнесло» далеко к югу. Пещерный Остров отсюда казался лишь небольшим выступом, и только дым над пострадавшим бастионом не давал мне вовсе потерять осажденную крепость из виду. Я осмотрелся. Кажется, попал в глубокий вражеский тыл. Повсюду торчали конусы кожаных палаток. Поднимались мирные дымки над кострами. Полуголые женщины занимались стряпней, доили кобыл бактров, плели циновки из сухих стеблей пустынного стланика. Совсем голые ребятишки помогали матерям, присматривали за скотом или просто играли в исполинской песочнице, которая простиралась от Джавдата на севере до Океана Небесных Слез на юге.

Значит, безгубые пришли сюда вместе с семьями. Ничего удивительного – в их жизни нет места различию между войной и миром. Они – кочевники, всегда готовые к драке. Неважно – с кем. С другим племенем, с пришельцами, захватившими живое божество, или просто с хищниками. Да, боюсь, я заблуждался насчет «раскрашенных обезьян». Нила права: не стоит недооценивать дикарей. Вожди привели с собой не только воинов, но и женщин с детьми. Выходит, нет им дороги назад. Безгубые пришли победить или умереть. Все – от мала до велика! Похвально, хотя и глупо.

Я полюбовался напоследок прекрасно сложенной юной варваркой, чье тело было крепким и стройным, а груди еще не обвисли пустыми сморщенными мешками, и пустился к северо-востоку, взглянуть на птиценогих.

Если из всей твоей сущности остался только освобожденный от лишнего груза дух, то сто верст для тебя не крюк. Как для дурной собаки… Ага, вот и пигмеи. Ну и срач они тут развели…

Лагерь птиценогих напоминал птичий двор нечистоплотного великана. Хорошо, что я сейчас лишь «дух», а не, скажем, «нюх»… Запаха я, само собой, не чувствовал, но хорошо помнил, как воняли испражнения диатрим в сухом русле реки, где меня нашпиговали стрелами с разделяющимися наконечниками. Здесь же птичек было в несколько раз больше. Они бродили между палаток своих хозяев, ловко выхватывали из песка мелкую живность, ссорились, совокуплялись и непрерывно гадили. Птиценогим же все было нипочем. Пигмеи ели, пили, спали, плясали, чинили луки, ладили новые стрелы, не обращая внимания на вонь и помет под ногами. Я не увидел в их лагере ни женщин, ни детей. Скорее всего, птиценогие примчались на битву налегке.

Ну и Брахма с ними…

Не успел я покинуть воздушное пространство над лагерем птиценогих, как в нем началось движение. Маленькие темнокожие выскакивали из палаток, хватали луки со стрелами, седлали пернатых скакунов. В лагерь стремительно вкатились драконы, развернулись, выпустили «посадочные опоры», зашипели на нерасторопных дикарей. Я заметил, что три ящера из шести щеголяют золотыми и платиновыми ошейниками, а остальные, видимо, служат телохранителями. Драконы в ошейниках раздраженно щелкали костяными наконечниками хвостов, а телохранители бросались из стороны в сторону, кусая замешкавшихся. К моему удивлению, довольно скоро им удалось построить птиценогих в несколько длинных шеренг, и вся эта странная конница двинулась к крепости. Сами ящеры непрерывно катались между шеренгами, не позволяя бестолковым варварам вновь сбиться в кучу.

Все ясно: штурм Острова начался!

Я во весь дух рванул к восьмиугольной скале.

Штурм и в самом деле начался. Несколько раз я машинально уворачивался от тяжелых каменных ядер, с ревом вспарывающих горячий воздух.

Как будто бесплотному духу что-то может повредить!

А вот тем, кто из плоти и крови, ядра вредили, да еще как. Массивную стену бастиона, обозначенного грубо намалеванным киноварью иероглифом «Шесть», такое ядро проломило с легкостью. Я заглянул внутрь башни и увидел расплющенные в кровавую смятку тела солдат и покореженную станину с пулеметом…

Защитники Острова ответили ураганным огнем. Первые ряды атакующих отшвырнуло свинцовой метлой еще на дальних подступах, но следующим удалось прорваться к самой стене. Зажав в подпиленных зубах кривые ножи, безгубые по-тараканьи полезли вверх. Благо, в скальном основании крепости было полно трещин и выступов. Кшатры, свешиваясь со стены, палили из винтовок и магазинников в проворных дикарей, – впрочем, без особого успеха. Неудивительно, что вскоре варвары оказались во внутренних вместилищах бастионов. Проносясь мимо, заглядывая в бойницы, я видел, что там и тут кипит рукопашная. Безгубые дрались исступленно; у многих ртом шла пена; очевидно, перед атакой варвары укрепили дух наркотой. Кшатрам мужества и умения было не занимать, но к дикарям все время прибывало подкрепление.

Я снова взмыл в высоту. С нее я мог оценить масштаб сражения. Стремительно распрямлялись коромысла катапульт. Каменные ядра проламывали не слишком прочные крыши построек внутри крепости. Дымные столбы один за другим вставали в неподвижном воздухе, как сигналы тревоги, на которые некому было откликнуться, кроме все новых полчищ врагов. Пятый и восьмой бастионы горели. На втором, третьем и седьмом мелькали клинки и приклады. На первом и шестом защитники крепости применили огнеметы. Дикари пламенными визжащими клубками скатывались со стен.

Откуда-то выкатился обшитый клепаными стальными листами броневик. Его цилиндрическая башенка поводила тупым рылом пулемета, плюясь длинными очередями. Подпрыгивая на ухабах, броневик покатил вдоль крепости, сметая дикарей огнем и давя колесами. Там, где появлялась боевая машина, натиск безгубых ослабевал. Но рейд длился недолго. Среди варваров появились песчаные драконы и мигом организовали сопротивление. Безгубые, размахивая каменными топорами, навалились на броневик толпой. Сначала захлебнулся пулемет, чей ствол был удачно покорежен могучим ударом. Потом и сам броневик застрял в обезумевшей от ярости и жажды крови толпе. Смотровые щели были заткнуты горящей паклей. Люки открылись, задыхающийся экипаж выбрался наружу и тут же был разорван в клочья.

Катапульта четвертого бастиона швырнула в раскаленное добела небо парочку бипланов. Легкими, почти бесплотными мотыльками закружились они над крепостью. Я сразу подумал о Ниле. Рванулся самолетикам навстречу. Кожаный шлем, очки-консервы, густые усы… Не она… Вторым бипланом управлял… Варвар! Скалил заостренные зубы… Вот уж не думал…

Бипланы набрали высоту и поплыли во вражеский тыл. Дикари, завидя их, начали бесноваться. Тучи стрел и дротиков взвились в воздух, но бессильно опали сухим дождем. Пули, выпущенные из кремневых ружей, тоже не достигли цели. Бипланы беспрепятственно добрались до расположения катапульт, зашли на вираж, поочередно пикируя. Черные точки отделились от нижних плоскостей, распустились на земле огненно-черными цветами взрывов. Бомбы были маломощными, но деревянным баллистам хватило. Вспыхнуло жаркое пламя, каким может гореть лишь просмоленное сухое дерево.

Обстрел крепости камнями и зажигательными снарядами прекратился, что лишь разъярило осаждающих. Под прикрытием ружейного огня безгубые волнами захлестнули стены Острова. Птиценогие верхом на диатримах поддерживали своих соратников тучами стрел.

Кшатры огрызались, как могли, но от пулеметов и мортир мало толку, когда противник уже на стенах.

Однако я не ошибся, предполагая, что умненькие драконы приготовили осажденным какой-то сюрприз. Упряжка из четырех быкоящеров подтащила к северной стене огромную повозку, защищенную кровлей. Я подлетел поближе. Зрелище того стоило. Это оказался таран – чудовищной толщины балка, снабженная массивным кованым наконечником в виде головы рогатого монстра. Оттянутый толпой варваров и брошенный их совместным усилием вперед, таран ухнул о стену. Сверху посыпались камни и неосторожные защитники-кшатры. Удар повторился. Я было решил, что дикари просчитались, ведь в основании крепости – первозданный базальт, многие метры сплошного камня, но я заблуждался. Варвары знали, куда бить. После пятого таранного удара стена дрогнула, а после девятого в ней образовался широкий пролом.

Подбадриваемые окриками и палками неповоротливые быкоящеры оттащили таран от пролома, и внутрь крепости хлынули орды птиценогих. Я нырнул вслед за ними. Кшатры не зевали. Они забаррикадировали узкие проходы, подтащили легкие пулеметы и встретили атакующих свинцовой метелью. Даже мне стало не по себе, хотя для пуль я был прозрачнее воздуха. Что говорить о птиценогих и их пернатых скакунах? Пули рикошетили от каменных стен, рвали птиц и пигмеев в кровавые клочья, но дикарям некуда было отступать, сзади подпирали новые толпы. Они давили, словно живой поршень, и, в конце концов, прорвали оборону защитников крепости.

Пощады осаждающие не знали. Никогда в жизни, по крайней мере – в прошлой, не видел я такой жестокости и таких рек крови. Птиценогие и безгубые убивали всех, кто попадался на пути. Я оглох от женских воплей, детских криков, стона стариков, яростного визга варваров и довольного клекота диатрим, походя насыщающихся еще трепещущим человеческим мясом. Чтобы скрыться от мерзкого зрелища, я рванулся сквозь потолочные перекрытия в «королевскую приемную».

«Нила, Нила, Нила!» – думал я, с ужасом понимая, что ровным счетом ничего не смогу для нее сделать.

Вот и преддверие чертогов Исчадия, здесь тишина и покой. Крики умирающих и злорадный хохот врагов достигает каменного вместилища лишь рассеянным эхом. Каштры-телохранители в рясах браминов неподвижно возвышаются у резных дверей. Резня на нижних галереях их не касается. Они должны умереть здесь, у ног своего чудовищного владыки.

Рядом столпились последние паломники. Они с ужасом прислушиваются к происходящему внизу, но при этом в их глазах поблескивает сумасшедшая надежда… нет, не выжить, а быть напоследок принятыми королем!

Странный, непостижимый мир. Мир, отравленный спертым дыханием Брахмы.

Послышались шаги и громкие голоса. В коридоре показались Мирзах и Самех. Припорошенные красной пылью, испачканные в крови, но живые и даже не раненые. Комендант и начальник караванной стражи громко, не стесняясь паломников, спорили.

– Говорю тебе, салар, только один пузырь готов к полету, и на нем будет спасено Исчадие, – твердил коротышка Мирзах. – Я выполню свой долг перед Большим Диваном.

Самех презрительно сплюнул.

– Глаз зрит, достопочтенный, – процедил он, – рассудок покинул тебя. Этот урод, – он ткнул костистым пальцем в сторону двери, – весит больше моего бактра. Пузырь его не поднимет!

– Поднимет, – спокойно ответствовал комендант. – Его и того, кто умеет управлять пузырем. И больше никого. Слышишь, салар?!

– Говорю тебе, Мирзах, – зарычал Самех, – под твоим шлемом не осталось мозгов! Ты как хочешь, а я не собираюсь уступать место в корзине многоголовой крысе! Варвары пришли за ней, пусть и забирают!

– Опомнись, салар, – принялся увещевать его комендант. – Наш долг защищать Остров, а не бежать. Неужели ты, грозный Самех, герой бахскарской войны, сам уподобишься крысе, бегущей с терпящего бедствие мирохода?

– Подыхай без меня, тупой бактр! – рявкнул салар Самех, и, оттолкнув коменданта, устремился в боковой проход.

– Каши, Сулак, дети мои, – негромко произнес Мирзах, и солдаты у дверей пристукнули каблуками. – Помогите салару найти дорогу к истине, – продолжил комендант. – Я сам постою на страже.

Кшатры бросились следом за Самехом. А Мирзах обратился к паломникам.

– На сегодня прием окончен, достопочтенные, – произнес он будничным тоном, как будто не было никакой осады, и кровь не лилась по ступеням подземных лестниц.

Паломники зароптали, но комендант громко хлопнул в ладоши. Из неприметных ниш выскочили служки в рясах. Мирзах кивнул им. Брамины выхватили палки и мигом выставили паломников прочь. Комендант не спеша перезарядил магазинник, вынул из ножен ятаган и придирчиво осмотрел клинок. Похоже, коротышка приготовился к последней схватке.

Вскоре вернулись служки.

– Поднимайте короля на крышу, – приказал им Мирзах, – как погрузите его в корзину, велите от моего имени отправляться. Да призрит за Исчадием Глаз.

Служки поклонились и исчезли.

«Пузырь, – подумал я, незримо витая у коменданта под носом. – Наверняка это воздушный шар. На нем собираются эвакуировать короля. Значит, на воздушном шаре могла бы спастись и Нила, если она еще жива… Нила улетела бы вместе с Исчадием. Она пилот и управится с шаром не хуже любого другого. И весит она немного. Надо найти ее… Глаз зрит, найти – не проблема, но как сообщить ей о шаре?..»

Хреново быть всевидящим, всеслышащим и даже вездесущим, но бесплотным и безгласным духом.

По наитию я просочился сквозь дверь «королевской приемной». И сразу увидел Сандро Урию… И Нилу. Урия лежал неподвижной тушей на помосте, а Нила стояла на коленях рядом, но смотрела не на своего неудачливого телохранителя, а на короля.

Исчадие пускал слюни, мастурбировал, чесался, тупо хихикал, строил глазки, а Нила монотонно повторяла:

– Постигаю тебя, исчадие бездны, отрыжка преисподней, кошмарный сон Брахмы, этот человек – избранный, и асуры должны позаботиться о нем. Постигаю тебя, исчадие бездны…

Я рванулся к Ниле в безумной надежде проникнуть в ее разум и оттуда подать спасительную мысль о бегстве, но мимоходом задел труп Урии. В глазах у меня потемнело, а в груди возникла режущая боль. Я с судорожным всхлипом вобрал в опавшие легкие кислый, насыщенный королевскими миазмами воздух, захрипел, закашлял, открыл глаза…

Нила прекратила причитания. Поднялась с колен, кинулась ко мне.

– Жив! – крикнула она. – Глаз зрит, пророчество свершилось! Ты воскрес!

Я смотрел в ее прекрасные лучистые глаза, удивляясь непомерной тяжести своего тела, от которого успел отвыкнуть.

Заскрипели цепи, и решетчатая платформа с безумным мутантом-гением стала опускаться в отверстие в полу. Сейчас Исчадие заберут служки и поднимут на крышу, где рвется в знойное продымленное небо аэростат. А мы…

– Нила, – прохрипел я. – Мы должны… туда… за ним… спасение… единственный шанс…

– Не понимаю тебя, – отрезала она. – Сейчас позову коменданта.

– Нет-нет, – забормотал я, силясь приподняться. – Остров… захвачен… Дикари убивают… всех… Скоро… будут здесь… Нам… не… выстоять… Мы… должны бежать…

– Как? – спросила она, помогая мне сесть.

Я оперся дрожащими руками о края помоста и сразу почувствовал себя лучше. По крайней мере, говорить я теперь мог свободно.

– На воздушном шаре, – ответил и тут же поправился, видя непонимание в глазах Нилы: – На пузыре. На нем хотят спасти короля, а должны бежать мы.

Летчица соображала быстро.

– Ясно, – сказала она. – Встать сможешь?

Я кивнул. Спустил ноги с помоста, осторожно оперся на них. Мириады иголок, точно костяные дикарские стрелы, пронзили затекшие икры.

– Пойдем, – нетерпеливо дернула меня за рукав Нила.

– Подожди, – буркнул я. – Ноги затекли.

Затекли, но и только. Я не чувствовал боль, напротив, каждой клеткой своего тела я ощущал здоровье и силу. Похоже, я в самом деле воскрес, переродился, а не просто выздоровел!

Из прямоугольного отверстия в полу, куда опустилась платформа с королем, раздались крики и лязг оружия.

– Шакахи… – простонал я. – Неужто прорвались?..

– Стой здесь! – велела Нила.

Выхватив из-за пояса пистолет, она кошкой скользнула к отверстию, осторожно заглянула в него.

– Это Алак, – сказала она тихо. – Он убивает браминов… Предатель.

Я оттолкнулся от помоста, сделал шаг. Ноги подрагивали, но держали. Я подошел к отверстию и, не скрываясь, наклонился над ним. Не знаю почему, но Алака я не боялся.

Пещерный каземат внизу был щедро освещен электрическими лампами. На полу стояла платформа с Исчадием, а вокруг нее метался бывший подчиненный салара Самеха, безгубый варвар Алак. Он делал то, что умел лучше всего, – убивал. Служки тюками валялись в лужах собственной крови. Покончив с последним, Алак вскочил на платформу и занес меч над горлом одной четвертой чудовищного сиамского близнеца.

– Алак! – рявкнул я голосом Шакаджи и добавил чуть тише: – Что ты делаешь, братишка?

Он опустил меч, задрал голову, ощерясь акульими зубами.

– А, Лазар-Шмазар! – проговорил варвар. – Живой-чужой… Нила-Нилам тобой-другой… Живите-рожайте… Алак-Шмалак убивать-умирать…

Я не успел и рта раскрыть, как Алак перерезал горло всем четверым.

И без всякой паузы – себе.