355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Кравчинский » Музыкальные диверсанты » Текст книги (страница 14)
Музыкальные диверсанты
  • Текст добавлен: 29 апреля 2017, 01:00

Текст книги "Музыкальные диверсанты"


Автор книги: Максим Кравчинский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Девиз мадам Верни

Дина Верни в своем особняке в пригороде Парижа. 1999

Но вернемся к личности Дины Верни. Хотя она и прекратила поездки в Союз, ей было чем заняться и дома. За время работы в сфере искусства она собрала одну из лучших на планете коллекций кукол, которая в девяностые была продана с аукциона за пять миллионов долларов! Действуя по принципу «я покупаю, то, что не в моде», Дина собрала и крупнейший в мире парк карет, среди которых был даже экипаж Шатобриана.


Скульптура работы А. Майолля «Воздух» (1939), моделью для которой послужила Дина Верни

Где кареты, там и лошади. Много лет семья Верни содержала огромную конюшню, дрессировала лошадей и предоставляла своих питомцев киношникам для съемок.

За заслуги в области искусств она неоднократно отмечалась различными наградами Франции, среди которых был даже орден Почетного легиона.

Дина Верни несколько раз была замужем, у нее двое сыновей, которые продолжили семейный бизнес.

В последние годы в России было снято три документальных фильма об этой незаурядной фигуре. Автором первого был Э. Рязанов, второго – О. Свиблова, а третьего (и самого, на мой взгляд, удачного) под названием «Неистовая Дина Верни», который демонстрировался по каналу «Культура», – Григорий Илугдин.

Его картина стала последним кинодокументом.

В январе 2009 года, несколько дней не дожив до своего 90-летия, она тихо скончалась и была похоронена на территории своего поместья в Мэтанвиле, в окрестностях Парижа.

Знаете, как звучал жизненный девиз этой великой женщины?

«Я никогда ничего не планировала. Надо просто держать глаза открытыми» [37].

Глава 16. «…правды ради»

«Сердце мое заштопано,

В серой пыли виски,

Но я выбираю свободу;

И свистите во все свистки…»

А. Галич, «Я выбираю свободу…»

«Песня – это оружие»

Поэт, драматург, бард Александр Аркадьевич Галич (1918–1977)

В получасе езды к югу от Парижа, в небольшой, говоря по-нашему, деревушке под названием Сен-Женевьев-де-Буа находится знаменитый русский погост. Там под раскидистым дубом покоится великий русский поэт, драматург и бард Александр Аркадьевич Питч. На черном мраморе надгробья, среди упавших резных листков и шапочек желудей, можно разглядеть барельеф профиля и прочесть строку из священного писания:

«Блаженны изгнанные правды ради…»

До вынужденного отъезда из СССР Галич входил в избранный круг культурной элиты, был знаменит, обеспечен, не раз выезжал заграницу.

Что же заставило его сломать привычный и спокойный жизненный уклад, отказаться от материальных благ и прочих радостей, доступных успешному кинодраматургу?

Он сам когда-то ответил на этот вопрос:

«Популярным бардом я не являюсь. Я поэт. Я пишу свои стихи, которые только притворяются песнями, а я только притворяюсь, что их пою. Почему же вдруг человек немолодой, не умея петь, не умея толком аккомпанировать себе на гитаре, все-таки рискнул и стал этим заниматься? Наверно, потому, что всем нам слишком долго врали хорошо поставленными голосами. Пришла пора говорить правду. И если у тебя нет певческого голоса, то, может быть, есть человеческий, гражданский голос. И, может быть, это иногда важнее, чем обладать бельканто…»

Первые песни – «Облака», «Мы похоронены где-то под Нарвой», «Красный треугольник» – относятся к началу шестидесятых. Сначала он исполнял их под фортепиано. Но однажды его друг журналист Анатолий Аграновский сказал: «Саша, твои стихи нужно петь под гитару, так они разойдутся везде >.

Много позже, предваряя на страницах «Посева» большой материал «Пять дней с Александром Галичем», журналист О. Красовский говорил в превью:

«Вслед за Самиздатом, вернее, бок о бок с ним, в начале шестидесятых годов расходится по стране магнитиздат. Дошел он и до российского зарубежья. С магнитофонных лент донесся до нашего слуха тяжелый и впервые не скрываемый, не таимый, вздох тюремно-лагерного мира. Хлынула блатная песенная романтика, зазвучала классика тюремного фольклора. В ней делали заявку на бессмертие легавые в кожаночках, Мурка-дорогая, мальчоночки-фартовые, начальнички и вертухаи.

Но не только эту заявку донесли до нас ленты магнитиздата. Мы расслышали слова и звуки, заставившие вслушаться внимательно. Мы услышали песни Галича. Песни с глубоким содержанием, песни гражданского звучания, – они поведали, что выпрямился и заговорил в полный голос человек, начавший упорную, тяжелую, бескомпромиссную борьбу. Почувствовалось, что в неизвестные московские квартиры он пришел разбудить, растревожить дремлющую мысль не нечаянно, а преднамеренно, как гитарную струну. Человек захотел, чтобы строки его песен пронизали, как тонкие лучи света, темень, тупость, дикость людской жизни. Захотел и сделал…»

В 1968 году в новосибирском Академгородке состоялось первое и, как оказалось, последнее легальное выступление Галича на советской сцене.

Еще не растаял звук последнего аккорда, а на Старую площадь уже полетел донос от секретаря ЦК ВЛКСМ С. Павлова::

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВІ-01/185с 29 марта 1968 г.

Секретно

ЦК КПСС

«Информируем ЦК КПСС о состоявшемся в Новосибирске так называемом “всесоюзном фестивале-празднике самодеятельной песни”.

Судя по всему, член Московского отделения Союза писателей А. Галич (Гинзбург А. А.) претендует на роль идейного вдохновителя “бардов”. И если ранее его песенное ‘Творчество” распространялось только в магнитофонных записях, то в Новосибирске его песни зазвучали с открытой эстрады. Перед каждым концертом, а также в дискуссиях аудитория усиленно “обрабатывалась”. Галича представляли как “замечательного поэта, известного сценариста и драматурга”, сравнивали с Салтыковым-Щедриным, Зощенко и Маяковским.

Стихийность, неуправляемость в этом движении, как показал “фестиваль”, ведут к тому, что организующую роль в нем берут на себя люди сомнительных, а порою откровенно чуждых нам политических взглядов и убеждений. И трибуна предоставляется в основном не подлинно самодеятельным авторам, работающим на заводах, в геологических экспедициях, в институтах, а полупрофессионалам или людям вроде А. Галича, которые любой ценой стремятся завоевать популярность, имя, да и немалые доходы.

Люди, претендующие на роль организаторов и вдохновителей “нового движения”, постоянно ссылаются на опыт заграничных “бардов»(битлов, хиппи и пр.). Неслучайно на сборище в Новосибирске было предложено послать приветственную телеграмму от имени “съезда” всем “бардам” капиталистических стран.

Следует отметить, что организаторы фестиваля в какой-то мере отдают себе отчет в том, на какой скользкий путь вступают. Один из главных организаторов упомянутого “фестиваля” А. Бурштейн высказался в том смысле, что действовать надо осторожнее, потому что недавние судебные процессы над Синявским и Даниэлем, а также над “группой» Гинзбурга, вероятно, не последние и надо быть готовым ко всему.

ЦК ВЛКСМ в настоящее время принимает меры для тщательного изучения этого вопроса…

Информируя ЦК КПСС о сборище в Академгородке Новосибирска, ЦК ВЛКСМ считает, что тенденции в развитии так называемого “движения бардов” заслуживают внимания соответствующих государственных и общественных органов».

Месяц спустя Николай Мейсак опубликовал в «Вечернем Новосибирске» (от 18.04.1968 г.) статью с выразительным названием «Песня – это оружие».

…Вот я слушаю концерты «бардов» местных и приезжих, что прошли недавно в Новосибирске, и режет слух что-то фальшивое. Какое-то кривлянье, поразительная нескромность и, простите, некоторая малограмотность… В зал полилась «блатная музыка», хулиганские словечки, нарочито искаженный русский язык.

…Вы спросите: как терпела аудитория? Терпела. И – даже аплодировала. А часть даже бросала на сцену цветы: новое! свежее!

…Кто же раскланивается на сцене? Он заметно отличается от молодых: ему вроде б пятьдесят. С чего б «без пяти минут дедушке» выступать вместе с мальчишками? «Галич, Галич», – шепчут в зале. Галич? Автор великолепной пьесы «Вас вызывает Таймыр», автор сценария прекрасного фильма «Верные друзья»? Некогда весьма интересный журналист? Он? Трудно поверить, но именно этот человек кривляется, нарочито искажая русский язык. Факт остается фактом: член Союза писателей СССР Александр Галич поет «от лица идиотов».

Что заставило его взять гитару и прилететь в Новосибирск? Жажда славы? Возможно. Слава капризна. Она – как костер: непрерывно требует дровишек. Но, случается, запас дров иссякает. И, пытаясь поддержать костерик, иные кидают в него гнилушки. Что такое известность драматурга в сравнении с той «славой», которую приносят разошедшиеся по стране в магнитофонных «списках» песенки с этаким откровенным душком?

…Это же откровенное издевательство над нашими идеями, жизненными принципами. Ведь Галич, кривляясь, издевается над самыми святыми нашими понятиями. А в зале… пусть редкие, но – аплодисменты. Вот ведь до чего доводит потеря чувства гражданственности! Да разве можно вот этак – о своей родной стране, которая поит тебя и кормит, защищает от врагов и дает тебе крылья?

Это же Родина, товарищи!

…Своим «букетом» таких песенок он как бы говорит молодежи: смотрите-ка, вот они какие, коммунисты. И следующим «номером» подводит молодых слушателей к определенной морали. Как бы в насмешку, он объявляет песню «Закон природы». Некий «тамбурмажор» выводит по приказу короля свой взвод в ночной дозор. Командир взвода «в бою труслив, как заяц, но зато какой красавец». (У Галича это идеал мужчины?!) Взвод идет по мосту. И так как солдаты шагают в ногу, мост, по законам механики, обрушивается. И поучает, тренькая на гитаре, «бард» Галич:

 
Повторяйте ж на дорогу не для красного словца:
Если все шагают в ногу, мост обрушивается!
Пусть каждый шагает, как хочет!
 

Это – уже программа, которую предлагают молодым и, увы, идейно беспомощным людям.

Есть высшее определение мужской честности. Мы говорим: «С этим парнем я б уверенно пошел в разведку» Так вот: Галич учит вас подводить товарища в разведке, в трудной жизненной ситуации, иными словами, пытается научить вас подлости… «Бард» утверждает, что он заполняет некоторый информационный вакуум, что он объясняет молодежи то, что ей не говорят. Нет уж, увольте от такой «информации». И не трогайте молодых! Кто знает: не придется ли им защищать Отечество, как нам четверть века назад? Зачем же вы их морально разоружаете?..

– Да что ты, – говорили мне иные из слушавших Галича. – Это здорово! Он смелый! Он – за правду!

Галич – «певец правды»? Но ведь, говорят, и правда бывает разная. У Галича она связана с явным «заходом на цель» – с явной пропагандистской задачей. Знаем мы таких «страдальцев о российских печалях». Послушали их под Москвой по своим армейским рациям. Тогда остатки белогвардейской мрази учили нас «любить Россию», стоном стонали, расписывая «правду об ужасах большевизма», а потом откровенно советовали: «Господа сибиряки! Бросайте оружие! Германская армия все равно вступит в Москву!»

Не вступила! А мир увидел нашу советскую правду, трудную, порой горькую, но прекрасную правду людей, мечтающих о земле без войн, без оружия, без угнетателей, без подлости…

Галич, человек опытный в журналистике и литературе, отлично понимает: талант – это оружие. Выступая же в роли «барда» в Новосибирске, член Союза писателей СССР, правда, прикидываясь идиотом, бил явно не туда. Прикиньте сами, ребята: чему учит вас великовозрастный «бард»? И поспорьте, и оглянитесь вокруг, и посмотрите на клокочущий мир, где враги свободы и демократии стреляют уже не только в коммунистов, где идет непримиримая битва двух идеологий. И определите свое место в этой битве: человеку всегда нужна твердая жизненная позиция.

…А песня, как известно, способна сделать сердце и куском студня, и слитком броневой стали.

Много лет спустя на страницах книги «Двести лет вместе» в чем-то схожая (хотя и с противоположным знаком) интонация прозвучит из уст Александра Солженицына [38]. Называя Галича «отобразителем интеллигентского настроения», он пишет:

«…с начала 60-х годов совершился в Галиче поворот. Он нашел в себе мужество оставить успешную, прикормленную жизнь и “выйти на площадь”. С этого момента он и стал выступать по московским квартирам с песнями под гитару.

… Несомненную общественную пользу, раскачку общественного настроения принесли его песни, направленные против режима, и социально-едкие, и нравственно-требовательные.

…Как же он осознавал свое прошлое? Свое многолетнее участие в публичной советской лжи, одурманивающей народ? Вот что более всего меня поражало: при таком обличительном пафосе – ни ноты собственного раскаяния, ни слова личного раскаяния нигде! – И когда он сочинял вослед: “партийная Илиада! подарочный холуяж!” сознавал ли, что он и о себе поет?

И когда напевал: “Если ж будешь торговать ты елеем” – то как будто советы постороннему, а ведь и он “торговал елеем” полжизни. Ну что б ему отречься от своих проказененных пьес и фильмов? – Нет! “Мы не пели славы палачам!” – да в том-то и дело, что – пели. – Наверное, все же сознавал, или осознал постепенно, потому что позже, уже не в России, говорил: “Я был благополучным сценаристом, благополучным драматургом, благополучным советским холуем. Ия понял, что я так дальше не могу. Что я должен наконец-то заговорить в полный голос, заговорить правду”…»

По статьям Уголовного кодекса

Правда, как всегда, вышла боком. Пострадал не только автор-исполнитель крамольных песен, но и его поклонники. С конца шестидесятых органы вносят сочинения опального барда в список «безусловно изымаемых и включаемых в опись на обыске антисоветских материалов». И хотя в мемуарах «Золотой век магнитиздата» Владимир Ковнер утверждал, «что за пленки с неподцензурными песнями в СССР не сажали», сам Александр Аркадьевич в эфире радио «Свобода» вспоминал показательный момент: «На одесской барахолке молодой человек торгует магнитофонными пленками, Его спрашивают: “А Галич у тебя есть?” Молодой человек, скривив рот, негромко отвечает: “Нужна мне еще сто девяностая! (статья за антисоветскую агитацию). Мне и сто пятьдесят четвертой хватает» (спекуляция)”…»

Неизвестно, как звали того торговца с Привоза, но в тот же период в Одессе «сел за песни» легендарный в мире музыкального андеграунда человек по имени Станислав Яковлевич Ерусланов. Он был больше чем просто коллекционер, он был продюсером, организатором подпольных записей Аркадия Северного, Владимира Шандрикова, Алика Берисона, Константина Беляева и десятков других самодеятельных шансонье. Коща фонотека подобралась приличная, Стас (а друзья его называли только так) стал торговать записями на толкучке. Летом 1969 года по просьбе своего давнего знакомого Н. из Куйбышева Ерусланов выслал ему посылку с катушками Александра Галича. Его контрагент утверждал, что хочет их иметь исключительно для собственных нужд, но слова не сдержал – стал тиражировать пленки и продавать.

Вскоре Н. был задержан местными оперативниками КГБ. Начались допросы, где он не стал разыгрывать из себя партизана. Не прошло и недели, как «двое в сером, двое в штатском» пришли за Еруслановым.

По статье «антисоветская деятельность» он получил четыре года колонии общего режима. Срок отбывал в Вологодской области, на Белом озере, где Шукшин снимал «Калину красную». Потом опять вернулся в Одессу. Увлечения своего не забросил, наоборот, продолжал его до последних дней жизни.

Другая история произошла с ленинградским организатором подпольных концертов Сергеем Маклаковым. Однажды он приобрел в комиссионном магазине 5 импортных бобин с магнитной лентой – 4 запечатанные, а одна открытая. На последней он, к великому удивлению, обнаружил чистейшую запись неизвестного концерта А. Галича.

«Наш сосед по коммуналке тогда сказал, что это происки империализма. Видимо, специально сдали в комиссионку такую чистую запись, чтобы пошла гулять по городам, – вспоминал Сергей Иванович. – Я слушал эту запись только по пьянке, да и то в наушниках. И ни разу никому не переписал. Тем не менее однажды позвонил мне незнакомый человек и говорит: “Мне сказали, что у вас можно достать Галича”. – “Не знаю такого”, – прикинулся дураком я. Честно говоря, я тогда сильно испугался. За распространение Галича могли и посадить».

Обращу ваше внимание на парадоксальную вещь: невзирая на репрессии, песни Галича исполняли в СССР подпольные шансонье Аркадий Северный, Константин Беляев и некоторые их коллеги по магнитиздату.

НТС: «В борьбе за Россию»

Весной 1969 года «Посев» печатает книгу Галича «Песни». Факт публикации в антисоветском издательстве стал поводом для исключения из Союза писателей СССР (1971), а затем из Союза кинематографистов и даже из Литфонда (1972).


Обложка одной из первых книг Галича, изданной во Франции в 1971 году. На титуле – подзаголовок «Стихи и песни советского подполья». В предисловии Архиепископ Иоанн Сан-Францисский писал: «Много из того, о чем думает русский народ и что выражает в своих песнях, не может еще быть напечатано в стране. Но эти песни поются и они есть живое дыхание России, ценный материал для понимания нашего времени…»

После третьего инфаркта Галич получил вторую группу инвалидности и скудную пенсию. Лишенный средств к существованию, он начинает распродавать мебель и библиотеку, но активного участия в диссидентском движении не прекращает.

Бунтаря вызывают в КГБ и предлагают покинуть СССР по израильской визе. Но на Землю Обетованную Александр Аркадьевич не поехал: норвежцы оформили ему и жене «нансеновские паспорта».


Одно из первых выступлений Александра Галича на Западе. 1974

В первом большом интервью Г. Рару и А. Югову, отвечая на вопрос, был ли его отъезд вынужденным или добровольным, Галич ответил иронично:

«По этому поводу я могу рассказать вам одну историю. Когда я еще в детстве жил в Севастополе, у меня был приятель, еврейский мальчик, по имени – почти из анекдота – Моня. Когда мы с ним залезали на дерево, выходила его мать и кричала: "Моня, или ты сейчас упадешь и сломаешь себе голову, или ты слезешь и я набью тебе морду!” Вот такой примерно выбор был предоставлен и мне…»

Первой остановкой на пути изгнанников стала Вена, а не Осло. Летом 1974 года в австрийском аэропорту Галича встречал лично Владимир Поремский, глава старейшей антисоветской организации Народно-трудовой союз (НТС), которая при финансовой поддержке ЦРУ издавала политический журнал «Посев» и литературно-художественный журнал «Грани».

«Галич растерялся от такой неожиданной встречи, а тот его спросил: “Что же вы смутились? Представьте, что вы приезжаете в СССР и вас встречает Андропов”. После чего оба рассмеялись, и Поремский пригласил Галича приехать во Франкфурт на конференцию журнала “Посев”. <…> Поэтому перед тем как отправиться в Норвегию, утром 29 июня Галич вместе с женой и с Поремским прилетел во Франкфурт, где находились центральное отделение НТС и издательство “Посев”, выпустившее к приезду Галича второе, дополненное издание сборника стихов “Поколение обреченных”… Когда Галич прибыл в издательство, возникла трагикомическая ситуация, которую описал Григорий Свирский, приехавший туда в тот же день: “…едва я переступил порог “Посева”, ощутил необычную напряженность. Словно редакторам “Посева” что-то угрожало. Они шептались, молча выглядывали из своих кабинетов, провожая меня глазами. А меня тянули куда-то в конец коридора. А там, в пустой комнате, вот так раз! – Александр Аркадьевич! Чего же у всех были замороженные лица? Позднее объяснили: во Франкфурте находилось и руководство НТС, много лет враждовавшего с советской Москвой. Они хотели проверить: “советский”, выдававший себя за Галича, – действительно Галич?

У них были основания не сразу верить новичкам “оттуда”. Российские гэбисты выкрали в Париже и убили генералов, руководителей Белого движения. У НТС не раз пропадали руководители. Одних выкрадывали и доставляли в Москву, на смерть. Других травили ядами. Дважды появлялась и агентура, выдававшая себя за диссидентов – беглецов от ГБ. Насторожились энтээсовцы. “Очень похож на свой портрет, но…”

Но стоило нам расцеловаться, напряженность как рукой сняло. Начался общий праздник. Карнавал”…» – пишет Михаил Аронов [39] в книге «Александр Галич. Полная биография».

Галич стал регулярно принимать участие в собраниях энтээсовцев, и каждая их встреча неизменно заканчивалась импровизированным концертом в узком кругу. На одном из форумов он выступил с короткой пламенной речью.

«Советская власть стала плохой не с того дня, когда я или кто-либо другой начал считать ее плохой, – сказал он. – Советская власть была плохой с первого дня своего существования. И борьба против нее началась с того же дня. И никогда не прекращалась. Тех, кто боролся, можно во многом обвинять, но в одном, основном, они были всегда правы: против советской власти надо было бороться. Поэтому должна существовать преемственность борьбы».


Карикатура на Народно-Трудовой Союз из советской печати

НТС – организация своеобразная. Классических жестких методов классовой борьбы ее участники не признавали, рассчитывая лишь силой слова и убеждения разжечь «национальную революцию». В годы Великой Отечественной они пытались выступать в качестве некой «третьей силы» и проводили свою пропаганду под лозунгом: «Ни Сталина, ни Штлера!>», что часто приводили к конфликтам с нацистами.

В СССР отношение к их деятельности всегда было однозначным.

«Для участия в конкретных идеологических и психологических диверсиях отщепенцев широко используется так называемый Народно-трудовой союз, созданный на основе рассыпавшегося белогвардейского “Российского общевойскового союза”. Эта организация, имеющая штаб-квартиру во Франкфурте-на-Майне, является, по существу, специальным подразделением ЦРУ по использованию эмигрантского отребья», – писал в 1983 году Д. А. Волкогонов [40] в книге «Психологическая война. Подрывные действия империализма в области общественного сознания».

Энтээсовцы были люди убежденные, преданные делу, хотя и несколько наивные. Солженицын, например, после первой же встречи с ними понял всю несостоятельность их программы и тщетность попыток перешибить плетью обух.

Галич придерживался иного мнения и через два года вступил в ряды Союза, аккуратно выполнив положенный ритуал с прочтением и сжиганием обязательств. Такая процедура была не только символической. Она была продиктована и практическими соображениями.

Начиная с тридцатых годов до самого развала советской власти члены организации постоянно предпринимали попытки по проникновению в СССР с целью налаживания контактов с антикоммунистическими настроенными гражданами, доставки литературы, пропагандистских листовок и т. д. Чаще всего незадачливых нарушителей границы хватали, отправляли в лагеря или казнили. Но их настойчивости можно было только позавидовать.

Известно, что в 1951 году НТС разработал операцию по заброске листовок вглубь СССР с помощью… воздушных шаров.

Весной 1953 года в Винницкую область с самолета, предоставленного американскими спецслужбами, была десантирована группа русских эмигрантов – членов НТС. Добровольцы нашлись из числа курсантов разведшколы ЦРУ под Мюнхеном. Почти все они были расстреляны. Один из оставшихся в живых, Михаил Кудрявцев, в 1993 году утверждал, что «ни НТС, ни ЦРУ не давало им никаких указаний собирать сведения о секретных оборонных объектах СССР», а единственным их заданием было создание на Кубани подпольной ячейки и распространение листовок.

Константин Беляев (1934–2009)

Летом 1953 года еще восемь агентов НТС были сброшены на парашютах с американского самолета в районе Майкопа. Каждый имел при себе рацию, шифровальный блокнот и оружие. Все они были схвачены сотрудниками госбезопасности. Провал произошел из-за информации, полученной от перевербованного советской разведкой Кима Филби.

Эти события нашли свое отражение в городском фольклоре. Неизвестный автор сочинил так называемую «Песенку американских диверсантов». В шестидесятых она входила в репертуар Константина Беляева, и полную версию можно найти в CD-приложении:

 
Ночь темна, шумит тайга тревожно,
Нет ни шороха кругом.
По тропинке очень осторожно
Все мы шестеро идем.
Мы идем тропинкой самой узкой,
КГБ ни в жисть нас не поймать.
Сэр Антонио – как это у них по-русски?
Бэдный мой мать!
Ночь тиха, и чавкает трясина,
С самолета выброшен десант,
И ведет нас рыжая скотина,
Старый белый русский эмигрант.
Он, подлец, засадит нас в кутузку,
Вместе с ним мы попадем в тюрьму.
Сэр Антонио, ну, как эта там по-русски?
How do you do?
Джонни продал ферму в Алабаме,
Записался членом ФБР.
Он Good bye! сказал старушке-маме,
«Мигом я смотаюсь в СССР!
Не один гектар попорчу кукурузки,
Джонни им покажет, как фермы разорять».
Сэр Антонио – как это у них по-русски?
Бэдный мой мать!..
 

Сквозь призму эпохи попытки энтээсовцев бороться с «советами», все эти воздушные шары с листовками, заброска агентов, курсирующие вдоль границы радио-автомобили выглядят несколько наивно. Меж тем в СССР к Народно-трудовому союзу относились более чем серьезно. Вот лишь несколько фактов:

– осенью 1947 года с помощью советского агента был похищен из Берлина член НТС Трегубов;

– зимой 1954 года гражданским рейсом «Аэрофлота» из Москвы в Вену вылетел капитан госбезопасности Николай Хохлов. Ему было поручено с санкции Политбюро ЦК КПСС осуществить во Франкфурте-на-Майне убийство одного из лидеров организации Григория Околовича, но он рассказал своей «жертве» о своем задании и продемонстрировал на пресс-конференции привезенные им инструменты убийства. Дело получило широкую международную огласку. Три года спустя советские агенты попытались отравить Хохлова. Около месяца врачи боролись за его жизнь, но он выжил;

– весной того же года в Западном Берлине был похищен председатель Комитета помощи русским беженцам, член Совета НТС Трушнович. Он задохнулся в багажнике автомобиля по дороге в советскую зону;

– летом 1958 года в Шпрендлингене под Франкфуртом был взорван дом, где жили семьи членов Союза с детьми и помещалось радиооборудование. Весь угол дома обвалился, но человеческих жертв не было;

– в июле 1961 года был организован взрыв во дворе здания «Посева» с целью возбудить страхи соседей и выселить организацию. Было также подложено взрывное устройство на стройке нового здания НТС; Околович разрядил его лично еще до приезда полиции.

Несмотря ни на что, члены Союза не прекращали активной деятельности.

В годы хрущевской «оттепели» значительное число советских граждан начало выезжать заграницу на молодежные фестивали, выставки и международные конференции. Члены НТС завязывали с ними беседы, передавали им книги, эмигрантские журналы и пластинки. Специально для советских моряков загранплавания НТС издавал газету «Вахта свободы». Кроме того, активно использовался прием распространения поддельных изданий под видом советских газет. Именно таким способом НТС впервые опубликовал доклад Хрущева на закрытом заседании XX съезда КПСС.

Один из руководителей НТС Евгений Романов [41] на страницах мемуаров «В борьбе за Россию» вспоминал:

«Однажды Галич поехал с нашими оперативными работниками для работы в портах, встреч с советскими моряками, туристами. Его чрезвычайно интересовало, как это происходит, что те берут антисоветскую литературу. У него не укладывалось в представлении, что советский моряк берет крамольные книги, чтобы привезти их в Россию. И он, кажется, в Бельгии, в порту, издали наблюдал, как все происходит: одна встреча, вторая, третья, передача литературы, как люди ее с опаской, но берут. На него тогда произвела большое впечатление эта в общем-то повседневная для наших людей практика».

Видимо, воспоминания Романова относятся к первому приезду Галича в Бельгию, когда пластинка «Крик шепотом» еще не вышла, иначе он упомянул бы о том, что она, упакованная вместе с какой-либо его книгой издательства «Посев» («Поколение обреченных», «Генеральная репетиция», «Когда я вернусь»), также передавалась советским морякам или туристам. Несколько лет назад мой друг известный музыкант, продюсер и коллекционер винила Юрий Алмазов именно в Брюсселе приобрел такой нераспакованный «сувенир».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю