Текст книги "Люди-торпеды"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

Джаск, расположенный на берегу Оманского залива, был не маленьким по иранским меркам городом – более сотни тысяч жителей. С севера подступали отроги горного хребта, в которых брали свое начало десятки мелких речушек. Но большинство из них по пути к заливу пересыхали, а вот глубокая и быстроходная Пираб, хоть и не отличалась завидной протяженностью, но без потерь несла в соленые воды Оманского залива пресную чистоту горных источников и даже тающие снега вершин. Из города было рукой подать до ее устья.

Российских фирм и компаний в городе практически не было. Правда, существовали две посреднические торговые организации, числящиеся на бумаге собственностью российских предпринимателей, но все посты в них занимали иранцы. Лишь корпорация «Роспосэл» была русским оазисом, к сожалению, немногочисленным. Занималась она строительством ГЭС и открыла свой офис в Джаске, когда было подписано соглашение с иранскими властями о разведке на реке Пираб подходящего участка и строительстве небольшой электростанции, способной обеспечить этот южный регион.

На этой компании Талеев и остановил свой выбор. Связавшись через Юрия с консульством в Тегеране, Гера убедился, что через день нужные ему директивы поступят в главный офис в Джаске, и там с распростертыми объятиями встретят московских корреспондентов и телеоператоров.

Так все и произошло. В кабинет исполнительного директора Гера зашел вместе с «оператором» Анатолием. Из-за стола от большого во всю стену окна к ним навстречу вышел подтянутый, сильно загорелый молодой мужчина лет 35 и, сверкая белозубой улыбкой, радостно затараторил:

– Привет, привет, земляки! Боже, вы же не просто редкие гости, вы – единственные гости! Аркадий Лукич из консульства накануне вечером позвонил, встречай, говорит, известного московского журналиста. А я и так вас знаю. Нет-нет, не лично, конечно, но читаю прессу и репортажи видел. Классно! Вся планета. Великолепно! – с одинаковой теплотой и сердечностью он уже по второму разу самозабвенно тряс руки Гере и Анатолию, вероятно все-таки сомневаясь, кто же из них этот известный журналист.

Чтобы не мучить вежливого человека неопределенностью, Талеев чуть выступил вперед и вполне официально заговорил:

– Я Усольцев, Герард Дмитриевич. Вы явно преувеличиваете мою популярность.

– Ох, забыл представиться! Здесь не только хорошие манеры позабудешь, русский язык за стенами этого офиса не услышишь. Меня зовут Ролан Филиппович Кулик, и здесь я отвечаю за все. Это ни в коем случае не похвальба. Генеральный директор окончательно в Москве обосновался, технический – постоянно на объектах. А штаты нам пришлось основательно сократить. Нестыковочки стали появляться в первоначальных планах... Ну да мы ведь не об этом. Проходите, пожалуйста, располагайтесь, где понравится. Сейчас чай принесут.

Гера понял, что если он не возьмет все нити беседы в свои руки, придется тут заночевать.

– Это хорошо, что мы у вас тут первые. Я не люблю это слово, но «Иран» – это сейчас в мире очень модный бренд.

– Да, в столице кого только ни встретишь.

– Вот видите, в столице. А мы покажем, какими прочными и взаимовыгодными отношениями наши страны связаны уже давно, невзирая на мировую моду. И не на столичных дипломатических раутах, а в глубинке, помогая строить эффективную экономику этой страны. Кроме того, у нас есть еще одно задание от наших, так сказать, смежников. Телепередачи «Путешествие вокруг света», «Живая природа» видели?

– Да-да, приходилось, с удовольствием.

– Вот обещали им видовой фильм минут на 30. Горы, знаете, бурная река... Сценарий у нас есть. Но главное, конечно, ваше строительство, электростанция.

– Ну, ничего грандиозного здесь нет. Это не Нурек и не Саяны, хотя, кое-какие оригинальные решения просто уникальны. Вот только...

– Какие-то проблемы?

– Нет-нет, скорее, местная специфика.

– ?

– У государства почти в этом же районе появились свои интересы. Нам порекомендовали слегка переместить вверх по реке основной узел. Пришлось на ходу менять проект, проводить новые изыскания. Все это существенно затормозило работу.

– Неужели даже государственные интересы в таком захолустье стоят затяжек в строительстве?

– Иран – страна закрытая. Много национальной специфики. Если тебе советуют не заниматься изысканиями в каком-то секторе, то лучше даже не смотреть в ту сторону. Но это ни в коем случае не ущемит ваших интересов. Наш техдиректор уже много лет здесь работает, всю округу как свои пять пальцев знает. Он будет надежным гидом.

– Не хотелось бы отрывать человека от работы...

– Ну, что вы, тем более что как раз его работы и пришлось значительно свернуть из-за этих национальных интересов. Он сам русский, но женат на иранке, дети здесь воспитываются. Я попрошу его подойти к вам в гостиницу в удобное время. Договоритесь обо всем.

* * *

Технического директора звали Василием Степановичем. В противоположность своему коллеге он был неразговорчив, неулыбчив и нетороплив. Первый ознакомительный поход занял у Талеева и Вадима двое суток. Василий показал остов будущей плотины, участок шлюзов и еще какой-то узел станции выше по течению. Он коротко давал необходимые технические пояснения и совершенно не интересовался окружающим пейзажем. От сопровождения корреспондентов по местам будущих натурных съемок вежливо уклонился. Лишь отметил на карте для Талеева наиболее проходимые места и красным фломастером провел границу, пересекать которую категорически не разрешалось иранскими властями. На расспросы о причинах такой секретности лишь пожимал плечами и проронил фразу о возможном военном объекте.

Гера не настаивал. Основной поход они решили совершить после суток отдыха, с другим вооружением и уже без всяких гидов.

О том, что они ищут в правильном направлении, свидетельствовало почти регулярное появление дозорных вертолетов и чуть различимые издалека гудки поездов. Никакой железной дороги, естественно, даже на самой подробной карте обозначено не было.

* * *

Анатолия в горы не взяли – еще не до конца зажила нога, поврежденная на «Орлином Небе», – а отвели ему роль морского туриста, решившего полюбоваться красотами береговой линии со стороны залива. Сразу же возникли трудности: рыболовных шхун и прогулочных яхт на побережьи оказалось катастрофически мало. Но и их владельцы ни за какие деньги не соглашались взять на свой борт иностранного туриста, желающего «просто покататься вдоль берега».

Наконец, согласился местный хозяин небольшой яхты, прельстившийся внушительным гонораром. Но ничего существенного разведать Анатолию не удалось. Сразу за городом вдоль береговой линии стали появляться предупреждающие и запрещающие проход плакаты, а потом и вовсе колючая проволока.

Попытка подойти чуть ближе со стороны моря была мгновенно пресечена невесть откуда появившимся быстроходным военным катером. Судно едва не протаранило яхту, а из его динамиков раздались такие недвусмысленные предупреждения, что окончательно струсивший хозяин-иранец был готов вернуть Толе даже часть гонорара, но немедленно уйти из небезопасного района. Почти до самого причала на окраине Джаска их сопровождал вызванный вероятно с катера вертолет берегового охранения.

Значит, действительно, объект находился прямо у них под боком.

* * *

А на улицах самого города было полно подростков: курьеров и посыльных. Для них, казалось, не существовало никаких преград. С утра и до позднего вечера они сновали по всем закоулкам, забегая в конторы и агентства, магазины и салоны, таская на себе то образцы товаров, то просто рекламные проспекты и деловые бумаги. Компьютерам доверяли далеко не все.

Поэтому ни у кого не вызвал подозрений появившийся среди этой крикливой и непоседливой братии высокий и стройный юноша-курьер со скейтом за спиной и пухлой папкой для бумаг в руках. Он колесил по всему городу, спрашивая, уточняя, разыскивая, иногда ссорясь со своими коллегами, иногда вместе с ними же перекусывая на какой-нибудь парковой скамейке и непринужденно болтая на любые животрепещущие темы.

...К вечеру Гюльчатай на подгибающихся от усталости ногах, предварительно переодевшись в укромном месте, еле смогла вползти в свой гостиничный номер и тут же рухнула на кровать.

Завтра предстоял не менее суматошный день, и разбором всей информации девушка решила заняться потом, а сейчас спать, спать, спать...

* * *

О том, что в Главном Управлении ВМС США разрабатывался план похода большой авианосно-ударной группы, мистеру Смиту стало известно несколько месяцев назад. Свою работу отлично выполнил агент, внедренный туда еще его предшественником.

Сроки похода постоянно изменялись в угоду сиюминутным политическим интересам, корректировался маршрут и пункты стоянок. Результаты всех этих штабных маневров тут же ложились на стол начальника службы разведки в Тегеране и становились известны Смиту. Уже почти месяц он был готов нанести свой карающий удар практически в любой точке планеты. И вдруг такая сказочная удача!

Мысль о стоянке на рейде Могадишо в тупые головы американцев мог вложить только сам Великий Аллах. Смит не сомневался, что это Всемилостивейший предопределил место и время Великой расплаты неверных. А он, Аль-Амир, только воплотит Его замыслы, выполнит Его волю!

...От благочестивых мыслей его отвлек осторожный стук в дверь кабинета, и на пороге возник начальник службы безопасности:

– Поступило сообщение от Визиря, что двое русских журналистов побывали на строительстве электростанции, осматривали окрестности, интересовались железной дорогой и вертолетами охраны. Продвигались по направлению к объекту, но прямых попыток разведки или проникновения не отмечалось. Третий русский на яхте почти дошел до объекта, но приблизиться не дал корабль береговой охраны.

– Что за яхта? Кто хозяин?

– Он сейчас в полицейском участке.

– Тупые ублюдки. Немедленно освободить! Хотя... не торопитесь. Пусть они знают, что со стороны моря подобраться невозможно. Визирю передайте, чтобы не надоедал гостям, пусть самостоятельно бродят, где хотят. Всякое наблюдение снять! Вызовите ко мне начальника охраны Грота.

Шеф внутренней безопасности бесшумно скрылся за дверью.

* * *

Когда Гера узнал о начавшемся походе «Ройял Стар», исчезли его последние сомнения в достоверности рассказа Анри Клемана. И все-таки трудно было поверить, чтобы в чьей-то здравомыслящей голове мог родиться такой сумасшедший замысел.

«А Хиросима и Нагасаки, а Кубинское противостояние? А сколько еще неизвестных миру моментов, когда чей-то палец уже ложился на красную кнопку? Последнее время это всегда удавалось предотвратить. Что же на этот раз? Обстановка в Персидском заливе и так до предела взрывоопасная, там простой гранаты может хватить, чтобы вспыхнула война. А тут ядерная боеголовка!»

Талеев представил узкое горло входа Ормузского пролива, и ему стало вовсе не по себе. Он составил шифровку в Москву, но постарался быть предельно сдержан в оценках и выражениях. Время у них еще было, никак не меньше недели. Но это у них, в Москве, а он должен действовать незамедлительно.

Не допустить вакханалию может сейчас только его группа. И, пожалуй, еще... Сергей Редин! Пока же надо пробираться на объект. Гера позвонил в офис «Роспосэла», откуда ему сообщили, что сегодня по вызову руководства Ролан Филиппович улетел в столицу, в Тегеран. Будет не раньше понедельника, то есть через два дня. А Василий Степанович отпросился на выходные домой, к семье.

«А я и забыл, какой сегодня день недели. Оказывается, пятница». Впрочем, на планы Талеева не влиял теперь ни календарь, ни отсутствие на рабочем месте сотрудников «Роспосэла». Это было, скорее, на руку. Мешаться не будут.

* * *

Интересные сведения принесла Гюльчатай из своих двухсуточных мотаний по городу и постоянного общения с самой информированной публикой.

Не обошлось, конечно, без мистики и магов. Кое-кто всерьез полагал, что сам Верховный бог Ахурамазда готовится к Великой битве с силами зла, а из распахнувшегося чрева Земли ему на помощь поднимается солнцеподобный Митра... Реальность же, как всегда, была примитивнее и страшнее.

Старшего брата одного посыльного из магазина ковров недалеко от таинственной пещеры, куда по рельсам уходили целые поезда, подстрелили неизвестные люди с автоматами и сбросили с обрыва в реку. Брат чудом выплыл, но до сих пор не может оправиться от ранения.

А отец и дядя другого паренька в прошлом месяце бесследно исчезли во время рыболовного промысла совсем недалеко от берега. Погода была очень тихая, никакого волнения на море, а к берегу на следующий день прибило лишь мелкие щепки от их шаланды. И на многих были следы от пуль!

Вот такой Ахурамазда!

* * *

Поздно вечером, как всегда, Команда в полном составе собралась в номере Талеева на традиционные «посиделки». Сам журналист был необычно серьезен, сосредоточен и не принимал никакого участия в дружеской пикировке своих коллег-подчиненных. Он устроился в глубоком мягком кресле у окна, перебирал на коленях какие-то разрозненные бумаги и, казалось, не обращал никакого внимания на все происходящее в комнате. Однако минут через двадцать, когда он оторвал взгляд от очередной записки и лишь слегка приподнял голову, все разговоры вокруг моментально стихли, и воцарилась напряженная пауза.

Гера чуть заметно усмехнулся – понимающе и далеко не радостно, положил стопку листков на край низкого журнального столика и негромко произнес:

– Не готовы мы. Изначально мы не были готовы к тому, как могут повернуться события. У нас нет достаточных собственных ресурсов для осуществления сколь-нибудь эффективных действий. И в отличие от большинства предыдущих случаев, ни на какую помощь извне, так сказать, мы не можем рассчитывать.

– Подумаешь, удивил! – Со своего места на диване непринужденно откликнулся Вадим. – Да мы на такую помощь и раньше-то никогда не рассчитывали. Всегда обходились.

– Вот тут ты неправ. Всегда у нас за спиной стояла такая мощь государства, которая не снилась ни ФСБ, ни военной разведке, никому. Правда, мы прибегали к ней чрезвычайно редко, да и то лишь на самом заключительном этапе уже практически выполненной операции. Вспомни хотя бы доставку уранового стержня в Обнинск. Были подняты целые армейские подразделения!

– А из пушки все-таки мы палили! И в гнилом болоте тоже сами бултыхались. И где же тогда эти доблестные вояки отсиживались, а?

– Вадик, Вадик! Это в тебе говорит уязвленная гордость и неуемное тщеславие. Никто наших заслуг не отрицает. Правда, и не говорит о них, и не отмечает даже каким-нибудь самым тривиальным способом, вроде почетной грамоты, фотографии у развернутого знамени или благодарственного письма на Родину.

– А вот тебе-то вручили денежную премию и орден. В самом Кремле, из рук Президента!

– Зависть твоя необоснованна и прискорбна, сын мой. И то, и другое я получил за серию очерков из горячих точек.

– Как будто мы там не были и не знали, чем ты занимался, – поддержал друга Анатолий. – Гюльчатай не даст соврать, что лучшим твоим очерком стал труп Абу-Бакара. Может и его ты карандашиком или шариковой ручкой зарезал?

– Я, в отличие от тебя, просто очень красочно описал это потом. А мою премию мы вместе пропили в «Праге» в тот же вечер. Кстати, не после этого ли события ты сам начал разъезжать на красном «Ягуаре»?

– Ну, ведь...

– Да ладно, Толик. Я понимаю, что все это так, для разрядки. – Талеев вновь посерьезнел. – Раньше все происходило на нашей территории. Отсюда и уверенность в поддержке, пусть даже просто моральной, и в конечной победе. Да, были кое-какие операции и за пределами, так сказать. Но все они носили локальный характер и уж вовсе не могли бы серьезно повлиять на межгосударственные отношения или иметь какие-то глобальные последствия. Не перебивай! – Это Талеев заметил, что порывается высказаться Вадим. – Такой же локальный характер по задумке носила изначально и операция по поиску и возможному спасению Сергея Редина, даже несмотря на то, что пришлось пересечь не одну границу. Однако теперь все кардинально изменилось. Наши, – Гера медленно обвел рукой все пространство номера, переводя взгляд поочередно на каждого из присутствующих, – вполне справедливые цели пересеклись с интересами целого иностранного государства. Ну, по крайней мере, его силовых структур. Мне категорически предложено Москвой, – он похлопал ладонью по пачке бумаг на столе, – ограничить сферу нашей нелегальной деятельности вопросами сбора информации, прекратить любые контакты с местной резидентурой... Короче, закругляться и уматывать восвояси.

Послышался тихий удивленный присвист. Настолько тихий, что было непонятно даже от кого он исходил.

– Значит, бросить Серегу.

Ни на свист, ни на фразу Талеев никак не прореагировал.

– Я резюмирую факты, которые имеют отношение к цели нашей операции – Сергею Редину. Его похищение с детально разработанной операцией прикрытия и задействованием значительных агентурных ресурсов безусловно говорит о том, что ни о ликвидации, ни о выкупе не может быть и речи. Оно говорит о том, что в планах этих силовых структур фигуре Редина отводится ключевое, решающее место. Чем же он мог так заинтересовать? Ну уж во всяком случае не своей теперешней деятельностью по переработке и ликвидации ядерных отходов. Меньше, чем когда-либо, у нас сейчас делают из этого государственную тайну. Значит причины надо искать в его прошлой жизни и службе. Я опускаю подробную цепочку логических выводов, которые один за другим отсеивали неубедительные варианты, и озвучиваю то единственное, что осталось. Сергей Редин – безусловно, талантливый организатор, человек, способный повести за собой, особенно в сложных, экстремальных ситуациях. Кроме того, он хороший стратег и тактик, что безусловно подтверждают все его действия в Баренцевом море по захвату американской ядерной субмарины. А главное, он обладает незаменимым практическим опытом эксплуатации всего технического оборудования современных подводных лодок в нештатных режимах и при запредельных нагрузках. Сочетание в одном человеке всех этих качеств и делает его поистине уникальным специалистом. Возможно, такие существуют еще на нашем флоте, но добраться до них в закрытых сверхсекретных военных базах маловероятно для любой иностранной спецслужбы. А этот сам выехал на конференцию за границу. И редкий случай незамедлительно был использован. Это еще говорит и о том, как пристально наблюдают «из-за бугра» даже за отдельными нашими соотечественниками, отслеживают их перемещения, карьеру, семью. И, как пионеры, всегда готовы. Подвернется случай – и слямзят, не раздумывая. Может, даже впрок. Такой вариант я сначала и определил за главный. Именно впрок. Это было бы весьма прискорбно для нас, потому что в таком случае мы просто не смогли бы получить даже крохи информации о его местонахождении в стране. Но все последние события говорят об обратном. Какое там впрок! Успеть бы использовать его по назначению в ближайших событиях. – Талеев потряс газетной вырезкой о визите в Залив американцев.

– Гера, – Галина недоуменно пожала плечами, – но откуда иранские спецслужбы могли об этом, – она кивнула головой в сторону заметки, – так точно знать?

– Во-первых, думаю, от своей американской агентуры. А во-вторых... – Журналист задумался лишь на секунду. – Как ты думаешь, насколько часто американцы устраивают показательные визиты в этот регион?

– Ну раз в год, или в два... не знаю.

– А вот и нет! В 3–4 раза чаще. Так что не надо быть большим стратегом и предсказателем. Готовься, к чему задумал, не торопясь, а супостат сам вот-вот и заявится. Так, значит, отсутствие возражений со стороны остальных считаю подтверждением правильности моих выводов. А теперь совсем уж коротенько. В каком качестве конкретно используют Редина, предсказать невозможно, но от их этой новейшей лодки с торпедой на борту он теперь неотделим. Теперь о главном. Вы все прекрасно знаете, что в силу специфики нашего существования как Команды, любая помощь и поддержка из Москвы, даже само признание нашего существования, категорически исключены. Мы ведь и создавались, как совершенно автономная независимая боевая единица для решения самых специфичных проблем. Если еще точнее, то не как единица, а как подвижная группа из абсолютно независимых профессионалов высочайшего класса, способных в одиночку решать сложные тактические вопросы в условиях максимальной автономности. И не только решать, а находить, анализировать, делать выводы. Я у вас что-то вроде координатора. Согласитесь, работа ведь совсем не так часто сводит нас всех вместе. В таком вот составе это впервые в моей практике...

Его продолжительную речь неожиданно перебил Вадим:

– Ну, раз координатор, то я смело вопрошаю: куда ты гнешь?

Гера на этот раз усмехнулся вполне по-доброму:

– Ну, я же говорил, анализировать и самостоятельно делать выводы. Вадик – блестящее тому подтверждение.

– А уж какой воспитанный и любезный...

– И красивый, душка.

– Черти, я же серьезно!

– А если серьезно, то, не отступая слишком уж далеко от указаний из Центра, мы все-таки форсируем наши шпионско-разведывательные действия. Исключительно с целью не отстать от темпа наших иранских оппонентов. Для недостаточно понятливых подчеркиваю: разведывательные! Поэтому исключительно такой характер и будет носить наша ближайшая операция. Смотрите, – Талеев встал и продолжал говорить, неспешно меряя большими шагами все пространство помещения, – чтобы иметь об интересующем нас объекте максимально детальное представление, просто необходимо разглядеть его поближе.

– Желательно, изнутри, – сказал Вадим.

Гера кивнул:

– Трудно не согласиться с блестящим оперативником. Так вот, с моря наш объект прикрывается более чем надежно. – Здесь усиленно закивал головой Анатолий. – Это вполне оправданно и не может вызывать какие-то подозрения у любопытствующих: военно-морская база, прикрывающая узкий проход в зону повышенных стратегических интересов. А вот со стороны суши...

– Там, наверняка, еще более сильное противодействие...

– Да нет, думаю, наоборот. Несложный парадокс: попробуйте где-нибудь в глухом лесу начать размещать воинскую часть, расставьте посты, патрули, заборы, проволоки, собаки... и все, тут же слетится воронье: всяких представителей, своих и иностранных – чего угодно, можно будет отлавливать сачком для бабочек в любое время суток. А нужен ли подобный интерес нашим иранским друзьям? Вопрос риторический.

Галя легонько подтолкнула локтем сидящего рядом на диване Анатолия:

– Ты не напрягайся, родной: риторический – значит, по-научному, не требующий ответа.

– Командир, – взмолился Толя, – позволь мне выкинуть пресмыкающихся из номера! Гадюкам и ехиднам тут нечего делать.

– Ну вот опять, – Гюльчатай притворно глубоко вздохнула, – полное незнание элементарной зоологии. Ехидна – это не пресмыкающееся, это сумчатое, покрытое иглами животное семейства млекопитающих подкласса яйцекладущих. Обитает в Австралии и Новой Гвинее...

– А-а-а-а !!! – завопил Анатолий. – Оно еще и говорящее!!!

Тут за товарища решил вступиться сам Гера:

– Уважаемая Галина. С огромным почтением относясь к вашим поразительным разносторонним знаниям, позволю себе маленькое уточнение. Наш общий друг конечно имел в виду ехидн, как род ядовитых змей семейства аспидов, размером до двух метров, обитающих в тех же краях, или чудовище из греческой мифологии Эхидну – полудеву-полузмею, прародительницу Сфинкса, Цербера и Химеры. Выбирайте на свой вкус!

– Во-во, я же сказал, химера!

Галя виновато промолчала, а рассмеялся один Вадим:

– Сдается мне, что когда-то, проводя утомительное совместное многочасовое скрытное наблюдение за объектом, вы читали один и тот же том энциклопедии.

Теперь смущенно поморгал и Гера, но быстро восстановил равновесие и продолжил:

– Относительно нашего случая: зачем привлекать внимание, демонстрируя повышенные меры безопасности? Тем более что мы с Вадимом уже убедились, как чрезвычайно трудно приблизиться к объекту со стороны лесистых гор в силу особенностей местного рельефа. Так что усиленная охрана наверняка существует, но уже непосредственно на самом объекте. Да и узкоколейкой они пользуются регулярно для доставки грузов. А это – слабое место, им можно воспользоваться. Короче, проникаем на максимально возможную глубину, даже внутрь, если удастся. Цель – детальная разведка. При малейших намеках на возможность разворачивания крупномасштабных боевых действий – с их стороны, разумеется – возвращаемся в лес. Если придется уходить поодиночке, завтра в пути договоримся о конкретном месте встречи. Думаю, вся операция не займет у нас более суток-полутора. Здесь, на базе остается Галина. Возражения не принимаются. Ты добываешь ценнейшие сведения в городе. Любые слухи, сплетни. А если я не ошибаюсь, их в ближайшее время появится в городе немерено. Только будь осторожна: вместе с ними сюда придет взрыв патриотизма или его намеренно спровоцируют. Думаю, дело дойдет и до погромов. Неверным придется туго, но тебя-то это не касается. Шучу. План конкретных действий будем составлять после нашего возвращения с учетом всех собранных к этому времени нюансов. Давайте отдыхать, да и подсобраться всем не мешает. Разбегаемся.

* * *

Ребята быстро покинули номер, а Гюльчатай осталась сидеть на диване, только скинула легкие тапочки и поджала под себя ноги. Она пристально и озабоченно смотрела в спину командира, неподвижно застывшего у окна и, казалось, предельно погруженного в свои думы. Однако секунд через пять Гера, не оборачиваясь, задумчиво произнес:

– Никогда еще я не был настолько мало уверен в своих силах.

Галя тут же откликнулась:

– Это было заметно, командир.

– Неужели?

– По твоей многословности.

– А мне-то, наоборот, казалось, что я все так логично и последовательно излагаю. Никаких колебаний и неуверенности.

– Слишком логично и слишком последовательно. Хотя, думаю, ребята не обратили на это особого внимания...

– Значит, опять пресловутая женская интуиция.

– Ну, почему же пресловутая? Да и не у каждой женщины она есть. Точнее, есть, наверное, у каждой, а вот проявляется далеко не всегда. Нужны какие-то особые обстоятельства, причины.

– А у тебя сейчас они есть?

Галя только медленно прикрыла свои восхитительные черные глаза и утвердительно опустила вниз голову. Талееву был понятен и этот ее молчаливый ответ. Он отошел от окна, присел рядом с девушкой и неловко пристроил свои руки на собственных коленях, не решаясь обнять такие беззащитно трогательные сейчас хрупкие плечи:

– Понимаешь, Галчонок, мы не можем вступить в открытое противоборство с такой громадиной, таким отлаженным механизмом, как силовые структуры целого государства. Эта махина нас попросту раздавит и вряд ли заметит. Но еще я очень хорошо знаю Сергея Редина, чтобы поверить в то, что он даст слабину, сломается, изменит хоть на йоту своим принципам, перестанет бороться до последнего вздоха – и еще какое-то время потом. Он не станет грузить себя проблемами межгосударственной политкорректности и определять количество своих противников. Он будет действовать. И ему нужна моя помощь. Иначе зачем еще стоит жить на этом прекрасном свете?

* * *

Кроме тепловоза, в составе были всего три вагона. Причем последний, вероятно, предназначался для охраны: он был пассажирский, а над его крышей выступал козырек небольшой будки, так что находившийся в ней вооруженный боец мог не только просматривать, но и простреливать крышу состава и местность вдоль насыпи. Впереди тепловоза двигалась автодрезина с еще несколькими вооруженными людьми.

Такая усиленная охрана должна была компенсировать невысокую скорость состава. Полотно дороги часто петляло, объезжая каменистые выступы и глубокие неровности почвы. Да и сами рельсы прокладывались второпях, отчего некоторые деревянные шпалы уже расшатались и даже начали подгнивать.

В то время, когда поезд совершал один из наиболее крутых поворотов, из-за невысоких деревьев взметнулся вверх высокий столб огня и дыма, а затем разнесся оглушительный грохот взрыва. Тепловоз не затормозил, но из окон последнего вагона высунулись сразу несколько автоматных стволов, а охранник в будке переместил в направлении взрыва длинный ствол пулемета, установленного на вращающейся турели.

Тут же с противоположной стороны состава прямо из-под насыпи к вагонам метнулись три человеческие фигуры. Помогая друг другу, они быстро взобрались на сцепку между первым и вторым вагонами.

Состав также неторопливо продолжал свой путь, охранники успокоились, решив, что это опять строители ГЭС расчищают динамитом какой-то каменистый участок, а трое мужчин, расположившись поудобнее между вагонами, приготовились к путешествию вместе с поездом до конечного пункта маршрута.

Им оказался тоннель, вход в который был вовсе незаметен со стороны из-за постоянной тени и низко нависающих ветвей деревьев. Выхода с противоположной стороны не было.

Воспользовавшись царящим вокруг полумраком, зайцы быстро покинули насиженное место и укрылись за штабелями коробок, ящиков и контейнеров слева от заканчивающихся тупиком рельсов.

Состав уже встречала бригада рабочих и два автопогрузчика. Из распахнутых вагонов начали сноровисто извлекать мешки, пакеты, тюки, какое-то техническое оборудование и грузить в два больших лифта справа от состава. Входы в лифты охраняли двое вооруженных людей в пятнистом камуфляже. По мере заполнения лифты поочередно уходили и появлялись обратно пустыми через несколько минут.

Незаметно оглядев помещение, наши друзья не обнаружили больше никаких дверей или отверстий, ведущих куда-либо. Значит, проникать внутрь надо было вместе с грузом. По крайней мере на этих же лифтах.

Оружие было у четырех охранников поезда, которые, собравшись в кружок около своего вагона, курили и что-то оживленно обсуждали; и у двух охранников лифтов, внимательно наблюдавших за разгрузкой. Этих взял на себя Толя, так как приблизиться к ним незаметно было просто невозможно.

Негромко хлопнули два выстрела с интервалом в полсекунды, и оба охранника осели на землю, выронив из рук автоматы. Одновременно с этим Гера и Вадим из-за вагона с двух сторон атаковали четверку поездных сторожей. Своим оружием они не пользовались. Несколько классических ударов из арсенала рукопашного боя повергли противников на землю.

Затем, угрожая двумя автоматами, Гера загнал в один из вагонов всю рабочую бригаду. Туда же втащили бесчувственных сторожей, а из тепловоза Вадим привел двух связанных помощников машиниста, коротко пояснив Гере: «Сопротивлялись».

Всей этой публике Талеев продемонстрировал гранату и вытащил из нее чеку. Потом жестами объяснил, что вставит ее снаружи в засов вагонной двери, и при малейшей попытке эту дверь открыть, граната взорвется. Затем он действительно захлопнул вагон, закрыл на щеколду и вставил гранату. Правда, предварительно Гера вернул на место чеку, зацепив ее за торчащую из доски двери шляпку гвоздя.