290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Выбор курса (СИ) » Текст книги (страница 12)
Выбор курса (СИ)
  • Текст добавлен: 7 декабря 2019, 13:00

Текст книги "Выбор курса (СИ)"


Автор книги: Макс Мах






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Как-то это неправильно, – смутился Эрик, ознакомившись с текстом уведомления и официальным пресс-релизом правительства Фронтира.

– Не понимаю, что тебя смущает? – рассеянно ответил адмирал, занятый изучением очередной разведывательной сводки.

– Это уже третий орден за одну и ту же атаку!

– Будет еще четвертый, а возможно, и пятый, – все также не отрываясь от монитора, бросил через плечо Север.

– Как так? – опешил Эрик.

– Холодяне, вроде бы, тоже хотят тебя чем-нибудь наградить, – наконец повернулся к нему адмирал. – И в миссии Трилистника, похоже, что-то такое намечается. Но эти, скорее реагируют на донесение комбрига Че Гевары, чем на события двухлетней давности.

– Все равно, – пожал плечами Эрик. – Я им что, рождественское дерево, чтобы меня «блестками» украшать?

– Да, – кивнул адмирал, по-видимому, не столько комментируя слова Эрика, сколько отвечая на собственные мысли, – все-таки недостаток образования и воспитания нет-нет, а сказывается. Да и выслуга лет…

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Эрик, решая обидеться или нет.

– Эрик, – усмехнулся адмирал, – скажи навскидку, сколько, как ты думаешь, есть в ВКС людей, на счету которых хотя бы один уничтоженный крейсер противника? Уточняю, тяжелый крейсер.

– Не знаю… – Самое смешное, что Эрик этим вопросом ни разу не озаботился, а зря. Сейчас он вдруг понял то, что было, по-видимому, очевидным для большинства знавших его историю людей, а возможно и для всех.

– Считаете, это выдающееся достижение? – попробовал он задействовать свое безотказное оружие – холодноватую иронию.

– А сам, как думаешь?

– Я не знаю статистику.

– И не надо! – махнул на него рукой адмирал. – Вспомни то сражение. Сколько примерно халифатских крейсеров вы тогда набили?

– Девять, кажется…

– Один твой, а остальные?

– Четыре уничтожены ракетоносцами, – вспомнил Эрик. – А остальные тяжелыми кораблями.

– Четыре, включая «Азам», который подбил ты, – поправил его адмирал. – Бой крейсеров с крейсерами – это, как ты понимаешь, отдельная песня, но, заметь, все командиры крейсеров были награждены серьезными орденами, а еще офицеры-ракетчики, артиллеристы, инженеры… Но вернемся к ракетоносцам. Четыре бригады на два носителя и три крейсера и один ракетоносец на крейсер и корабль-матку… Чувствуешь разницу?

– Там были не только крейсера, – попробовал возразить Эрик, хотя все уже понял, или, вернее, начинал понимать. – Еще эсминцы, фрегаты…

– Сколько у тебя на счету эсминцев, фрегатов и легких крейсеров?

– Несколько, – раздраженно признал Эрик.

– Вот что, я тебе скажу, парень, – покрутил адмирал головой. – Ты умный, смелый, решительный… А, еще порядочный. Я бы даже сказал, благородный. Но есть вещи, которых ты не понимаешь. Или не хочешь понимать. «Не догоняешь», как изволит выражаться моя внучка. И я вот тоже сплоховал. Не сразу это увидел. Недооценил разрыв между фактом и, так сказать, его интерпретацией. Давно надо было с тобой поговорить, но все как-то было недосуг, да и не принципиально, как я думал. Так что придется наверстывать.

– Садись! – указал на кресло напротив своего. – Свари себе кофе, если хочешь. Кури. Но изволь выслушать меня от и до. Выслушать и понять. Понять и принять. И более этой дурью себе голову не забивать.

«Ничего себе преамбула! – удивился Эрик. – О чем это он?»

– Начнем, пожалуй, с того, что тебе, по всей видимости, благоволит сам государь император. Стесняться тут нечему. Напротив, следует гордиться, что ты – никому неизвестный сирота из глухой провинции, – лично известен императору. И не только известен, что отнюдь не пустяк, а вызываешь у самодержца интерес и желание тебе помогать. Это, знаешь ли, дорогого стоит, и этим можно и нужно гордиться. Любой на твоем месте гордился бы. А ты… Даже не знаю, что сказать. Ты этого, вроде бы, стесняешься.

– Да, неловко как-то, – пожал Эрик плечами. – Кто он, и кто я! Я ведь даже не дворянин! Голытьба…

– Люмпен! – добавил с горечью.

– Ну, во-первых, давно уже не люмпен, – хмыкнул адмирал, доставая сигару. – Образование у тебя парень вполне приличное, хотя и не систематическое. Профессия есть. Капитал… Ты за один «Азам» премию в сто пятьдесят тысяч получил…

– Постой, – нахмурился адмирал, откладывая сигару в сторону, – ты что, не знал?

– Я думал, мне положены только премиальные к орденам… ну, и за ранения…

– А Финансовое управление ВКС с тобой не связывалось?

– Нет.

– Полагаю, вышла накладка, – озабоченно нахмурился Север и, развернувшись к терминалу, стал что-то быстро набирать на клавиатуре.

– Тэкс, – сказал через несколько минут. – Так и есть! Я же помню твое личное дело. Там все расписано. У тебя премиальных – шестьсот семьдесят три тысячи, только они на особом счету лежат, вот ты их и не увидел. Но я сейчас отдал приказ, получишь на коммуникатор полный отчет и данные по счету.

«Полмиллиона? Шестьсот тысяч… Почти семьсот… – не поверил Эрик ушам. – Но это же прорва денег!»

– Это огромные деньги, Эрик, – словно подслушав его мысли, усмехнулся адмирал и снова взялся за сигару. – Имение можно купить на хорошей планете… Да, мало ли что еще… Так что давно уже не бедняк, а по случаю награждения «Звездой и Мечом» – еще и кавалер, сиречь дворянин. А теперь и граф. К слову, титулы иностранных государств, а в твоем случае еще и союзного государства признаются в империи в полном объеме, тем более, наследственные титулы, как твой.

– Как-то это… неожиданно.

– Тем не менее, это так, – адмирал раскурил сигару и, встав из кресла, пошел к мини-бару в углу кабинета. – Выпьешь со мной?

– Нет, спасибо, – поблагодарил Эрик. – Я… Думаю, не стоит.

– Ну, как знаешь! – адмирал налил себе виски и вернулся к столу.

– Теперь о наградах… – он пыхнул сигарой и дотронулся пальцем до орденских знаков на левой стороне груди. – «Военный орден» 3-е степени я получил за перехват корабля контрабандистов, я был тогда вторым помощником на патрульном рейдере. «Военный орден» 2-й степени, а их у меня два, – за успешное командование артиллерийской башней тяжелого крейсера в бою при Соколе, одно удачное попадание, к слову, и за руководство призовой командой на харбинском крейсере «Итунхэ». Знак «Доблести» – за бой с ордынцами, я был тогда командиром фрегата, а знак – «Самопожертвования» – за бой в составе эскадры в системе Толедо. Дальше перечислять?

– Не стоит, – вздохнул Эрик.

Все это он знал и сам, но вот осмыслить… Сейчас он видел, к чему клонит адмирал Север. В имперских ВКС наберется не так уж много офицеров, на счету которых так много уничтоженных кораблей противника. А уж в таком возрасте и за такой короткий срок… Но адмирал имел в виду не только это. На крейсере, уничтожившем вражеский крейсер награды разных степеней получат никак не меньше ста офицеров и младших чинов. Заслуженно получат и будут этим заслуженно гордиться. Экипажи Эрика тоже всегда награждались, но у него на борту по максимуму было не более двенадцати человек. Однако, – и это не секрет ни для них, ни для командования – главную роль во всех этих операциях сыграл именно Эрик. Его заслуги были куда как значительнее. Но принцип награждения прост – награждают за действия в бою, за успешное командование, за подвиг… и за многое другое, но всегда «по сумме результатов». Лишь один раз, – да и то это было решение самого императора – Эрика наградили двумя орденами за один бой. И, если смотреть на события с этой точки зрения, то за сражение за Фронтир или за бой с великобританским крейсером, его могли наградить несколькими орденами, так как все заинтересованные стороны – Фронтир, Холод, Сибирь и Гориц – испытывали к Эрику уважение и благодарность, сопоставимые, а может быть, и большие, чем империя Торбенов. Так что стыдиться или стесняться ему было действительно нечего.

– Ты отличный пилот, Эрик, – нарушил наступившую было тишину старый адмирал, – мужественный, волевой офицер и, чего уж там, военный герой. Это общее мнение, и тебе этого не следует стесняться. Задаваться ты не станешь, ты не такой. Но помнить, кто ты, на самом деле, ты обязан. Иначе кроме недоумения твое поведение ничего и ни у кого не вызовет. Напротив, люди могут решить, что ты самовлюбленный нарцисс и своей «показной скромностью» провоцируешь их на комплементы. Я ясно выразился?

– Вполне, – хмуро буркнул в ответ Эрик, чувствовавший себя, чем дальше, тем хуже. Он был смущен, обескуражен, попросту раздавлен правдой, которая была настолько очевидна, что оторопь брала, как он мог всего этого не заметить и не понять.

– Спасибо! – поблагодарил он адмирала и хотел было встать, но Север его остановил:

– Подожди, это не все.

– А мне… Впрочем, неважно, я вас слушаю, господин адмирал.

– Хочу затронуть один деликатный вопрос, – пыхнул сигарой адмирал.

– Если вы об Анне… – встревожился Эрик.

– Помолчи и послушай! – Север сделал глоток виски и снова пыхнул сигарой.

– Ситуация такова, – сказал он через пару секунд. – Ты себя крупно недооцениваешь, Эрик. И это нехорошо, поскольку вопрос касается не только твоего общественного положения, но и, скажем так, душевного равновесия. Причем, не только твоего.

– О чем мы говорим? – озадачился Эрик.

– Мы говорим о мужчине Эрике Минце.

– Не понял, – честно признался Эрик.

– Ты ведь знаешь, что красив, и что бабы при твоем появлении готовы из трусов выскочить?

– Я думаю, что это художественное преувеличение! – возразил Эрик, который, разумеется, знал, что считается красивым мужчиной и что нравится многим женщинам.

– Да нет, – усмехнулся в ответ адмирал. – Не преувеличение. Капитан Маркс, по моей просьбе, естественно, сделала, так сказать, экспертное заключение. Это, чтобы ты понял, не ее личное мнение, а некое усредненное мнение, построенное на опросах, прослушке и прочем всем. Так вот, общее женское мнение таково – ты красивый сукин сын, мужественный, брутальный, в общем такой, у которого тестостерон только что из ушей не течет. Женщины, в общей своей массе, на таких мачо западают легко и просто, поскольку ты принадлежишь к типу весьма аттрактивных самцов, да еще и красив аки Аполлон Бельведерский или молодой Давид.

Слушать такое о себе было неудобно, даже стыдно. Тем более, что говорил об этом не кто-нибудь, а адмирал Север. Но последнее утверждение адмирала Эрику не понравилось. Он не знал точно, сохранились ли статуи Аполлона и Давида, но их изображения он видел. Оба, на взгляд Эрика, были несколько излишне женоподобны, да и сложены, – особенно Аполлон, – не так, чтобы очень. Тем не менее, он промолчал. Тема его внешности была последним, о чем бы он стал спорить с адмиралом Севером.

– Так вот, Эрик, – продолжал между тем адмирал, – ты должен принять, как данность тот факт, что твоя внешность является сильным дестабилизирующим фактором, в особенности, если ты даешь повод думать, что ведешь свою игру или еще что. Не обнадеживай женщин без нужды, поскольку в этом случае твоя «простота» действительно хуже воровства. Используй ее, как инструмент достижения своих целей, но не позволяй окружающим неверно интерпретировать твои намерения, желания, поступки. Ты меня понял?

– Да, – кивнул Эрик. Как ни мучительно было признание правоты Севера, Эрик сознавал, что адмирал говорит правду. Другое дело, что адмирал плохо знал Эрика. Он не понимал, что Эрик, в принципе, не умеет «распускать хвост», и думать о себе, как о красавце, герое и аристократе не умеет тоже.

«Наверное, придется все-таки научиться…»

– А вот теперь самое время поговорить об Анне и Вере, – прервал его мысли адмирал Север.

«О, господи! А эти-то здесь при чем?»

– Скажи, Эрик, ты знаешь, что такое дальний поход?

– Да нет, – пожал плечами Эрик, обдумав вопрос адмирала. – Два раза выходил в долгий рейс, но оба раза все закончилось слишком быстро. Сейчас, третий.

– Ну, этот поход начался для тебя неплохо. У тебя была Алена…

– Я… – попробовал возразить Эрик.

– Вот только не надо делать из меня дурака, – остановил его адмирал. – Это Анне можешь рассказывать истории, а мне не надо. Я, Эрик, тридцать лет в строю, и знаю, что такое дальний поход или дежурство на базе. Рано или поздно на стенку лезут все, и фригидные женщины, и не слишком мужественные мужчины. Состояние неприятное, но, слава богу, у нас смешанные экипажи, и устав не запрещает онанизма. Есть порно, есть имитаторы… Не знал? Теперь знаешь. Будет любопытно, посмотри на досуге в каталоге услуг службы тыла. Раздел «рекреационные мероприятия».

– К чему вы мне все это рассказываете?

– К тому, что тебе никакой фармакопеи, отбивающей желание, принимать нельзя. И на взводе быть не стоит. Тогда что?

– Подбиваете меня, завести любовницу?

– Что в этом плохого?

– Не знаю, но мне кажется, это непорядочно.

– Вот мы и подошли к главному, – кивнул адмирал. – Скажи, если Вера Мельник уйдет в дальний поход… Скажем, на год или два. Или ты вот прямо как сейчас, окажешься на краю обитаемых земель с шикарной возможностью оказаться по ту сторону Пустоты… Вопрос, что будешь делать, если узнаешь, что твоя девушка спускала пар в компании другой женщины? А если не с женщиной, а с мужчиной? Что скажешь?

Эрик обдумал заданный вопрос и неожиданно понял, о чем, на самом деле, спрашивает Север. И каков ответ, сообразил тоже.

– Думаю, что мне не хотелось бы об этом узнать.

– То есть, ты возражаешь не против самого факта, а против того, чтобы тебе пришлось решать, что с этим фактом делать. Я правильно понял?

– Да, – согласился Эрик, еще раз обдумав ситуацию.

– Значит, специально выведывать не станешь?

– Да, пожалуй.

– Тогда следующий вопрос, – пыхнул сигарой адмирал. – Что случится, если все-таки узнаешь? Кто-то случайно проговорился или рассказал тебе с целью насолить…

– Наверное, будет зависеть от того, насколько серьезно это у нее было.

– То есть, если просто «для здоровья», ревновать не будешь?

– Похоже, что нет, – признал Эрик.

– Почему же ты думаешь, что Вера отнесется к тебе как-то по-другому? Вера, в отличие от тебя, происходит из флотской семьи. Она все эти тонкости с детства знает и, наверняка, принимает их, как неотъемлемую часть тягот военной службы.

– Вы это к чему?

– К тому, что тебе, Эрик, пора научиться отделять зерно от плевел. Измена – это одно, а «спустить пар» – совсем другое. Но умные люди стараются такого рода отношения не афишировать. Специально никто друг за другом не следит, ибо чревато. Увидев случайно, нормальные люди стараются «отвести взгляд в сторону» и забыть. Так что, все, что происходит в походе, в походе и остается…

* * *

– … княгиня Эгерланд и ее спутник капитан-лейтенант кавалер Минц граф Голденрейн!

Эрик протянул Анне правую руку:

– Окажите честь, княгиня!

Анна молча положила кисть руки в белой кружевной перчатке на ладонь Эрика, затянутую в более плотный белый шелк, и чуть наклонила голову, выражая согласие. И тогда Эрик завершил церемонию: провел поданную Анной руку через сгиб своей и положил ее на локоть.

– Прошу вас, княгиня!

И они вместе вошли в просторный зал Дома Правительства. Сегодня Анна держалась молодцом. Никаких шуток, заигрываний и прочей чепухи. Холодноватое спокойствие, царственная осанка и никаких признаков неподобающих эмоций. Красива, изысканна, уверена в себе. Пару раз Эрик видел их отражение в зеркалах и должен был признать, что, если не кривить душой, они хорошо смотрелись вместе. Другое дело, что он бы предпочел, чтобы на месте Анны была Вера, но Веры здесь не было, а статс-секретарю нужна была «звездная пара».

Между тем, прием шел своим чередом, и Эрик старательно изображал из себя аристократа и героя, но разговор с адмиралом никак не выходил у него из головы. Темы, которые поднял адмирал Север, не отличались новизной. Обо всем этом Эрик уже размышлял прежде. Но вот какое дело, он никогда не рассматривал себя так, как предложил ему адмирал. Ни разу не позволил себе сформулировать настолько ясные ответы на вопросы, которые ставила перед ним жизнь. В общем, здесь было, о чем подумать. Этим Эрик и занимался практически все время, проведенное на приеме в Доме Правительства в Остине: и тогда, когда пожизненный президент приколол ему на грудь «Военно-морской крест», и тогда, когда танцевал с Анной вальс, и даже тогда, когда рассказывал «анекдоты из фронтовой жизни» собравшимся вокруг него молодым офицерам. И в конце концов, решение было принято. Ему следовало принять тот образ Эрика Минца, который возник сначала в его воображении, а потом и в душе.

«Разрешите представиться, – усмехнулся он, глядя на свое отражение в зеркале над мраморной раковиной, – кавалер Минц! Капитан-лейтенант Минц! Граф Голденрейн!»

И чудо воплощения свершилось. Он принял себя такого, каким видели его окружающие, каким предложил ему стать адмирал Север. Так что, если в туалетную комнату вошел один Эрик, вышел из нее совсем другой человек. Во всяком случае, так ему тогда показалось.

Глава 8. Выбор

1. Первое февраля 2534 года, система звезды Уилберга, планета Фронтир

Анна и Эрик уже собирались покинуть прием в Доме Правительства, когда к ним подошли Грит Мюстерс и адмирал Шлезингер.

– Княгиня, – вежливо поклонилась капитан-лейтенант Мюстерс, – граф! Адмирал хотела бы переговорить с вами тет-а-тет. Это возможно?

– Адмирал, – вежливо улыбнулась Анна, – капитан! Рада встрече. Мы в вашем распоряжении.

К этому времени Эрик уже понял, что момент для «случайной» встречи подгадан так, что они вчетвером оказались чуть в стороне от остальных гостей, буквально в «пятне тишины». К тому же несколько мужчин и женщин в военной форме и в гражданской одежде очень ловко контролировали периметр, позволяя им переговорить без свидетелей. Наверняка и глушилки включены, да и камеры видеонаблюдения временно выведены из строя.

«И охрана Дома Правительства отвернулась буквально на пару минут… Любопытно».

– Вы знаете, что сегодня утром в систему вошли наши корабли? – спросила адмирал.

Анна этого не знала и вопросительно взглянула на Эрика.

– Два носителя, семь крейсеров и девять эсминцев, – коротко сообщил он.

– Так точно, – подтвердила адмирал. – Они сменят мою эскадру. Мы здесь уже восемь месяцев, пора домой.

– Рада за вас.

Мюстерс и Шлезингер сами обозначили старшинство. Обратившись сразу к Анне, они признали существующую в империи табель о рангах. Эрик не возражал. С чего бы вдруг?

– Спасибо, – поблагодарила адмирал. – Теперь о деле. Мой сменщик привез мне новые директивы и подтвердил данные перед отлетом сюда полномочия. Мы, я имею в виду Трилистник и Холод, пока воздержимся от того, чтобы приглашать к нам полноразмерное посольство империи и ее союзников. Будем вести переговоры здесь, на Фронтире. На данный момент это наиболее подходящий для нас формат. Однако я, как командир эскадры, хочу пригласить вас, господа, быть моими гостями и посетить Холод. Разумеется, я гарантирую вам безопасность и мое гостеприимство. Что скажете?

– Это неожиданно, – вежливо улыбнулась Анна и быстро взглянула на Эрика, как бы спрашивая его мнение.

– Когда мы сможем вернуться? – задал он вполне уместный вопрос.

– Через восемь месяцев, – ответ был очевиден, но спросить все-таки следовало. – Вам как раз хватит времени ознакомиться со всеми сторонами жизни на Холоде, с нашей культурой и экономикой, провести беседы с политиками и военными.

– Почему именно мы? – Анна уже справилась с растерянностью, вызванной неожиданным предложением, и включилась в разговор.

– Видите ли, княгиня, на Холоде существует аристократическая республика. Нашим ноблям будет удобнее говорить с такими аристократами, как вы и граф, – легкий поклон в сторону Эрика. – С другой стороны, вы молоды и не обременены обязательствами, вам легче решиться на такое далекое и длительное путешествие.

– Вдвоем? – По-видимому, Анна полностью освоилась и задавала очень точные вопросы.

– Думаю, вы можете взять с собой небольшой штат советников и помощников. Скажем, человек десять-двенадцать…

– Когда мы должны дать ответ?

– Не позже чем через десять дней…

Что ж, это было более чем заманчиво, посетить таинственную страну, затерявшуюся в бесконечности космоса по ту сторону Пустоты. Узнать, – хотя бы в первом приближении, – что представляют из себя миры Трилистника, увидеть новые пейзажи, встретиться с людьми, которые четыреста лет развивали свою собственную цивилизацию в полном отрыве от других человеческих миров. Их Долгая Ночь продлилась куда дольше, чем эпоха Разобщения по эту сторону Великой Пустоты. Возможно, они сохранили кое-что из того, что было утрачено в империи и в других человеческих мирах во времена Отката и Долгой ночи. Не исключено, что нашли на бескрайних просторах Великого Космоса то, о чем и не грезилось людям по эту сторону Разрыва. И можно было только догадываться, куда могло завести их столь долгое самостоятельное развитие.

Эрик все это понимал, как понимал и то, что скорее всего, на выбор кандидатов в «послы», среди прочего, повлияла и странная история семьи Вильф, о которой рассказала ему Грит Мюстерс. Кто они такие, эти Вильфы, на самом деле? Могло случиться и так, что эти люди гораздо более влиятельны, чем дала понять в разговоре капитан-лейтенант Мюстерс. В этом случае, не Эрика «подверстали» к Анне, а ее выбрали, как отличное прикрытие для истинной цели приглашения.

«Ну, или одной из основных целей», – решил он, обдумав этот вопрос.

Холодяне не дураки, и в культурном отношении они, насколько мог судить Эрик, гораздо ближе к империи Торбенов и их союзников, чем к каким-либо другим государствам в освоенной части вселенной. Союз напрашивается, но обе стороны слишком плохо знают друг друга, и в этом случае, маленькое «дружеское» посольство может стать и первым шагом к узнаванию, и отличным жестом, демонстрирующим намерения сторон. Однако, так или иначе, решение должны были принимать граф Клингер и адмирал Север. Об этом, собственно, Анна и сообщила холодянскому адмиралу.

– Разумеется, – кивнула Шлезингер. – Вот мой код для связи…

На этом, собственно, разговор завершился, и началась бесконечная череда обсуждений и приготовлений, завершившаяся лишь девятого февраля – в день отлета. Улетали Анна и Эрик, две молодые дамы из окружения графа Клингера – но обе, по-видимому, по случайному совпадению, являлись вассалами графини Монк, – три офицера разведки в званиях от младшего лейтенанта до лейтенанта, пять гражданских советников – две женщины и три мужчины – два офицера службы безопасности, вестовой Эрика, приставленный к нему по приказу адмирала Севера, и две камеристки княгини Эгерланд. Всего семнадцать человек, включая сюда и «звездную пару»: Анну и Эрика.

2. Девятое февраля 2534 года, система звезды Уилберга, планета Фронтир

Адмирал Шлезингер держала свой флаг на «Хане Наглер» – огромном корабле, не имевшем аналогов в имперской боевой линейке. Сами холодяне называли такие корабли «дредноутами», но явно имели в виду совсем не то, о чем говорила словарная статья в энциклопедии. Обычно – во всяком случае, так учили Эрика и в академии, и в училище, – концепции строительства военно-космических сил могут варьировать от государства к государству, но, в конечном счете, все определяют тоннаж и размеры корабля. Поэтому для тактической разведки не так сложно определить состав вражеской эскадры уже в первые минуты боя. Крейсера – они и есть крейсера, даже если подразделяются на тяжелые, ударные и легкие, эсминцы могут быть чуть крупнее стандартного «водоизмещения», и тогда их можно спутать с легкими крейсерами, или несколько меньше самых мелких своих собратьев, сближаясь по тоннажу, а значит и по боевым возможностям, с тяжелыми фрегатами. Однако в случае «Ханы Наглер» речь шла о совершенно ином, незнакомом империи типе боевых кораблей. Сами холодяне описывали их как «командно-штабные» или просто «штабные», чтобы не произносить довольно длинное официальное их название: Корабли Управления и Поддержки.

До этого дня, Эрик видел «Хану Наглер» только издалека, но знал из разведывательных отчетов, что корабли этого типа строятся холодянами, исходя из концепции «делегирования полномочий». Смысл этой концепции сводится к необходимости вести боевые действия так далеко от дома, что командующий эскадрой или, как они предпочитают говорить, экспедиционным корпусом, должен обладать полномочиями высшей военной и гражданской власти в столь удаленном от родины регионе. А власть, в свою очередь, предполагает возможность ее реализации. Поэтому на «Хане Наглер» находился не только штаб экспедиционного корпуса со всеми полагающимися ему по штату службами, но и гражданская администрация, имеющая полномочия от соответствующих властных институтов Холода. Все это, а также множество других служб и воинских частей, таких, например, как полноразмерный клинический госпиталь и батальон десантников со всей своей специальной техникой, размещались на корабле, имеющем два корпуса, сопоставимых по размерам с ударными крейсера типа «Акинак», и еще один – главный корпус, – чуть-чуть не дотягивающий до размеров линейного крейсера типа «Аскольд».

– Впечатляет, неправда ли? – спросил приставленный к Анне и Эрику каперанг, когда катер приблизился к громаде штабного корабля.

– Почему выбрана структура катамарана? – вопросом на вопрос ответил Эрик. Он знал, что этот монстр больше любого из имперских носителей, но все еще не понимал, зачем «Хане Наглер» и ее систершипам надо быть такими большими, и отчего конструкторы выбрали такую странную для космического корабля форму.

– Исключительно из соображений удобства, – ничуть не удивившись вопросу, ответил каперанг Брунер. – Между нижними корпусами с помощью выдвижных конструкций можно закрепить тяжелый крейсер или два больших эсминца. Это полноценный ремонтный док. Фрегаты и корветы швартуются для ремонта на внешней стороне этих корпусов. А внутри «поплавков» находятся склады, технические мощности, лаборатории и жилые зоны. В принципе, это судоремонтный завод, притом не из маленьких и база отдыха для экипажей. Но и это не все. Под главным корпусом находятся стоянки трех десантно-штурмовых транспортов, – по одному на каждую из трех рот, – а по бокам и сверху швартуются шесть «халков». Истребители, малые транспорты, челноки и спасатели находятся в закрытых доках внутри главного и вспомогательных корпусов, а при необходимости внешней швартовки можно еще развернуть выносные конструкции протяженностью до четырехсот метров каждая.

– Что с оборонительным контуром? – уточнил Эрик, уже представивший себе из каких странных соображений исходили холодянские инженеры.

В империи вместо одного такого корабля построили бы пять разных – штабной, ремонтный, госпитальный, транспортный и десантный, – не говоря уже о том, что штаб эскадры разместился бы на одном из тяжелых крейсеров, а бригаду ракетоносцев нес бы на себе малый корабль-матка.

– Ничего нового по сравнению с тем, что делаете вы, – пожал плечами сопровождающий. – Артиллерия дальнего и ближнего боя, лазерные кластеры, противоракеты, скорострельные автоматы и подвижные щиты. И кроме того, штабные корабли никогда не ходят в одиночку, у них всегда – вне зависимости от того, какой эскадре их придали, – есть своя постоянная группа сопровождения. Фрегаты, эсминцы, может быть легкий крейсер…

– Кто такая Хана Наглер? – Анна молчала все время разговора, а это добрых полчаса, но вот задала вопрос, и вопрос этот оказался по существу. Иной раз название боевого корабля может многое сказать о тех, кто его построил. Эрик собирался задать этот вопрос несколько позже. Где-нибудь через пять-десять минут, но так вышло даже лучше. Инициативу взяла на себя княгиня Эгерланд.

– Профессор Хана Наглер – мать основательница республики Холод.

– Одна из или единственная? – Продолжила Анна выяснение вопроса.

– Одна из, – улыбнулся каперанг. – Насколько хорошо, княгиня, вы знаете Ветхий завет?

– Хорошо.

– Тогда, вы знаете, что у евреев было три праотца и четыре праматери. Так?

– Допустим.

– А у нас наоборот – три матери-основательницы и четыре отца-основателя. Мы, я имею в виду холодян, исходим из предположения, что это неслучайно, и что в числах три, четыре и семь заключен сакральный смысл.

– Сколько профессоров было среди этих семи?

– Четверо.

– А остальные?

– Два полковника и бригадный генерал, – улыбнулся каперанг Брунер. – И кстати, вы первые, кто спросил нас об отцах-основателях по эту сторону Пустоты. – Соответственно, вы первые, кто получил ответ.

– Разве это тайна? – Анна оставалась совершенно спокойна, ничем не выдавая своего интереса или того, как она реагирует на полученные ответы. Судить об этом можно было только по характеру задаваемых вопросов.

– Нет, княгиня, не тайна, но до последнего времени мы исходили из принципа «меньше знаЮт, крепче спИм».

– Что изменилось теперь?

– Мы решили завести друзей.

– Заводят домашних питомцев, – усмехнулась Анна, впервые приоткрыв створки раковины, – а друзьями становятся, продвигаясь в нужном направлении шаг за шагом.

Прозвучало, как приглашение к диалогу, и каперанг не замедлил этим воспользоваться.

– Приглашаете на танец, княгиня?

– Приглашаю к диалогу, – еще шире улыбнулась Анна, – а танцевать, уж простите, капитан, я буду с господином графом.

«Вот же неймется!» – покрутил Эрик мысленно головой.

Он заметил, разумеется, что Анна назвала его «господином графом». И это, скорее всего, указывало на осознанное или подсознательное стремление нивелировать существующие различия в их социальном статусе. Понятен был и смысл, который в контексте разговора о дружбе и диалоге приобретало слово «танцевать». Доверительный диалог и возможную в некотором отдаленном будущем дружбу Анна предлагала капитану Брунеру, как представителю холодян, а танцевать она собиралась именно с Эриком. И это было не предложение, – она даже не взглянула в его сторону, – а ее собственное решение из разряда «свершившихся фактов».

«Что ж, – решил Эрик, стремительно прокрутив в голове все привходящие обстоятельства, – возможно, мне, и в самом деле, стоит прислушаться к словам адмирала Севера: все, что случается в походе, в походе и остается…»

Между тем, задав те вопросы, которые она, по-видимому, считала необходимыми, Анна самоустранилась и позволила Эрику продолжать непринужденный разговор с капитаном Брунером до самой швартовки…

* * *

Для имперской миссии холодяне выделили специальный отсек на второй жилой палубе, но Эрика и Анну адмирал Шлезингер пригласила поселиться вместе с ней и ее старшими офицерами на так называемой «командной палубе», расположенной между Центральным постом и резиденцией командующего экспедиционным корпусом. При этом каюты «гостей адмирала» выходили не в общий коридор, а в небольшую уютную гостиную, откуда через тамбур, охраняемый, как и вход в апартаменты Шлезингер, бойцами службы безопасности, можно было попасть сразу на палубу, к адмиральской кают-компании, залу заседаний и обзорной галерее с видом на открытый космос.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю