Текст книги "Слишком много кошмаров"

Автор книги: Макс Фрай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Джуффин схватился за голову.

– И вы меня не вызвали!

– Если бы в поведении этого бедняги таился хоть малейший намёк на опасность, я бы вызвал вас немедленно, поскольку приносил присягу, обязывающую меня беречь собственную жизнь. Но он оказался абсолютно безобидным. И очень трогательным. Ходил следом, ныл, убеждал меня уступить престол законному монарху, а взамен выдвигал чрезвычайно соблазнительные предложения.

– Например?

– Чистую совесть и пожизненное изгнание с полным содержанием за счёт казны, – мечтательно вздохнул Король. – С первым пунктом я и сам неплохо справляюсь, зато второй – великий соблазн. Я же всю жизнь мечтаю о путешествиях – настоящих, без свиты, походного трона и торжественных приёмов чуть ли не под каждым кустом, до которого я соизволил добраться.

– Понимаю. И сочувствую.

– Ладно, с другой стороны, в Лабиринте Мёнина[11]11
  Повесть «Лабиринт Мёнина» не содержит захватывающих подробностей Королевской прогулки. Но даёт читателю шанс их вообразить и умереть на месте от зависти.


[Закрыть] я своё время отлично погулял. Впечатлений получил на добрую дюжину лет вперёд. А там, глядишь, ещё что-нибудь придумаю.

«И я даже знаю, кого отправят вас разыскивать», – мрачно подумал я. Но вслух говорить не стал. Потому что сэр Шурф запретил мне становиться пророком. А к его мнению следует прислушиваться.

– Ну и сколько это продолжалось? – наконец спросил Джуффин.

– Я дал себе сроку три дня, чтобы самостоятельно решить проблему. Вечером четвёртого, то есть, сегодня позвал бы вас. Но наш гость благоразумно проснулся у себя дома ещё во время Большого Послеполуденного обеда. В самый его разгар.

– Как это произошло? – деловито спросил Джуффин.

– Вчера утром я уступил ему престол…

– Что?!

– Это, на самом деле, наиболее простое и очевидное решение. Сразу хотел так поступить, но довольно много времени ушло на то, чтобы убедить придворных мне подыграть. Ясно, что можно было просто приказать, не спрашивая их мнения, но хороший спектакль требует добровольного и осмысленного участия всех актёров. И отменной подготовки. Дня полтора я потратил на уговоры, потом мы распределяли роли и репетировали. Отлично развлеклись! Наконец к моему сопернику явилась делегация во главе с Почтеннейшим Начальником Королевской Безопасности. Объявили: «Самозванец в темнице, Ваше Величество, примите поздравления и немедленно приступайте к работе, дела не ждут».

– Начинаю понимать, – ухмыльнулся Джуффин.

Даже я сразу оценил безупречность замысла. Его Величество Гуриг Восьмой – один из самых занятых людей в Соединённом Королевстве. Его рабочий график можно было бы приравнять к пыткам и на этом основании запретить, если бы не огромное количество хитростей, изобретённых Королём за долгие годы правления. Взять хотя бы целую бригаду отлично вышколенных двойников, посменно замещающих его в ходе некоторых малозначительных приёмов, наиболее бессмысленных придворных ритуалов и, что важнее всего, бесконечных ежедневных трапез, долгих и тягостных. А ещё есть множество тайных убежищ, где Его Величество может назначать свидания и отсыпаться, не опасаясь внезапного вторжения озабоченных проведением очередной церемонии Королевского Приветствия Восходящему Солнцу придворных. Имеются и доверенные секретари, обученные ставить Королевскую подпись на документах низких ступеней значимости; кажется, до четырнадцатой. И одни только Тёмные Магистры знают, какими ещё способами спасается от повседневной рутины наш Король, но не сомневаюсь, что их превеликое множество.

Всё это даёт ему возможность оставаться в прекрасной форме для важных дел, вроде нынешней встречи с Суммонийской Матерью Всех Бед и Благ, от которой двойником не отделаешься. На эту высшую государственную должность Суммони, как я слышал, выбирают только женщин из древних кейифайских родов, унаследовавших способности и секреты своих бессмертных предков. А с могущественными ведьмами, даже живущими на другом континенте, имеет смысл поддерживать добрые дружеские отношения. Просто на всякий случай.

Ясно, что любой желающий узурпировать Королевский престол без всех этих ухищрений долго не протянет. Просто чокнется от переутомления. Или сбежит. Или спешно объявит кому-нибудь войну, потому что законы военного времени позволяют Королю отказаться от большей части повседневных ритуалов. Или, как в нашем случае, проснётся, напугав домашних громким криком. Потом, конечно, попьёт водички, придёт в себя, объяснит: приснился кошмар.

И будет совершенно прав.

– Он не продержался и суток, – самодовольно сказал Король. – Следует заметить, что по моим меркам, это были довольно лёгкие сутки. Я же заранее отменил все мало-мальски важные дела. На долю этого бедняги осталась только дворцовая суета, но её хватило с лихвой. А ведь сразу после смерти отца, я прожил в подобном режиме почти целый год! Причём даже не надеялся, что однажды станет иначе. И до последнего дня буду благодарен вам, сэр Халли, за тот разговор в ходе приёма по случаю раздачи ежегодных наград.

На этом месте Король отвесил Джуффину недопустимо глубокий для правящего монарха поклон. То есть, не просто слегка наклонил голову, а явственно согнул спину. В воздухе запахло если не дворцовым переворотом, то, по крайней мере, скандалом.

Хвала Магистрам, хоть свидетелей не было. Кроме меня. А я никому не скажу.

После этого в Малой Королевской Приёмной воцарилась благостная атмосфера полного взаимопонимания и хорошо если не всеобщего братства. Даже я настолько расслабился, что рискнул высказать своё мнение о случившемся. Хотя его, строго говоря, никто не спрашивал.

– Огромная удача, что этот человек проснулся. На самом деле, мало кто просыпается, когда начинает сниться неприятное. Наоборот, чем тягостней сон, тем больше шансов надолго в нём застрять.

– Это я уже знаю, – безмятежно улыбнулся Король. – Научен горьким опытом с предыдущей гостьей. Как только мы её ни пугали! И чудовищ одно другого краше приводили познакомиться, и бестактные разговоры о пользе смертной казни в её присутствии затевали, и лучшие придворные актёры с перекошенными лицами записных злодеев врывались в её покои с угрозами и бранью – всё без толку. Поэтому сейчас я, по правде сказать, почти не надеялся разбудить несчастного самозванца. Но утешал себя мыслью, что с этим легко справитесь вы, как в прошлый раз. Первоочередной я считал совсем другую задачу.

– Какую?

– Наглядно продемонстрировать своим придворным, что моя повседневная жизнь любому нормальному человеку покажется страшным сном. Я, видите ли, уже давно работаю над кардинальной реформой правил придворной жизни. И хочу как можно скорей перейти от теоретического законотворчества к практике. Причём не только из эгоистических соображений, но и ради общего блага. Сравнительный анализ исторических и придворных хроник разных эпох наглядно показывает, что чем веселее жилось монарху, тем лучше шли дела в государстве. И наоборот. Никогда в Соединённом Королевстве не было так хорошо, как при Его Величестве Мёнине. Всё вдруг пришло к почти недостижимому идеалу: климат, урожаи, отсутствие эпидемий, мир на границах, невиданное умягчение нравов, стремительное развитие и популяризация наук, включая, разумеется, магию. Список можете продолжить сами. Всё это при том, что Мёнин уделял очень мало внимания государственным делам. Несравнимо меньше, чем другие монархи до и после него. Но это оказалось совершенно неважно. Соединённым Королевством правил счастливый Король, каждая минута жизни которого была заполнена интереснейшими делами, удивительными дружбами, магическими экспериментами, путешествиями между Мирами, подвигами и приключениями. И страна расцвела – просто за компанию с ним. Образно говоря, жизнь в государстве– это большая всеобщая пляска, а Король – музыка, задающая ритм и настроение. А какие мы при этом принимаем законы, делаем ошибки и одерживаем победы – дело десятое.

Я не нашёлся, что ответить. Только кувшин клубничного компота из Щели между Мирами достал. В надежде, что этот мой добрый поступок принесёт всем нам тёплую зиму или, скажем, неожиданный расцвет изобразительного искусства – это уж как повезёт. Мне совсем несложно способствовать процветанию Соединённого Королевства: Его Величество Гуриг Восьмой без ума от этого грешного компота, а я умею его добывать. Так уж всё удачно совпало.

– С тех пор, как я совершил это открытие, хорошее настроение стало моей ежедневной обязанностью, – сказал Король, залпом выдув первый стакан компота. – И, признаться, поначалу было очень трудным делом. По природе своей я не самый жизнерадостный человек; бывает, разумеется, гораздо хуже, но и мой случай не подарок, поверьте на слово.

Я восхищённо покачал головой.

– Верю, но только потому что верю вообще каждому вашему слову. Однако наблюдения говорят мне обратное.

– Ну разумеется. Просто вы наблюдаете результат многолетней работы над собой, – пожал плечами Король. – Чем я только не занимался! Изменил собственный внутренний ритм при помощи особой системы дыхательных упражнений, изобрёл добрую тысячу способов получать от жизни удовольствия именно того рода, которые нужны мне; нечего и говорить, что большинство их обычно недоступны коронованным особам. Выучился искусству управления сновидениями, благодаря чему каждую ночь бываю гарантированно счастлив хотя бы несколько часов кряду. И не собираюсь останавливаться на достигнутом. Но со временем я убедился, что иногда внешние обстоятельства имеют колоссальное значение. И в отдельных случаях они сводят на нет все мои труды. Следовательно, раз и навсегда изменить эти обстоятельства в свою пользу – мой первоочередной долг.

– Похоже, всё так и есть, – согласился Джуффин. – Насколько я помню историю, дворцовые порядки стали по-настоящему суровыми как раз при ваших предках. И тогда же, невзирая на чрезвычайно разумное правление первых Гуригов, в стране начались по-настоящему серьёзные неприятности. В частности, постоянные затяжные конфликты между магическими сообществами, которые, в конце концов привели к Смутным Временам.

– Именно, – кивнул Король. – Ямного об этом думал. И пришёл к выводу, что мои предки совершили одну роковую ошибку: пожертвовали радостью жизни ради безупречности её формы. Красота всякого Королевского жеста приобрела самостоятельную ценность и стала почитаться превыше смысла, а самоотречение во имя идеала было объявлено высшей добродетелью, к которой следует стремиться во что бы то ни стало. Тому были вполне объективные причины: их провинциальное происхождение, непричастность к какой-либо серьёзной магической традиции, непростые обстоятельства приведшие нашу семью на престол, необходимость обуздать принявшую нас в штыки столичную аристократию и поставить её на место. Да много всего. Для людей несведущих ритуалы, сопутствующие власти – это и есть сама власть. А когда несведущих – подавляющее большинство, и они напряжённо ждут повода схватиться за меч, с ними приходится считаться. Мои предки выбрали стиль правления, наиболее соответствующий сложившейся в тот момент политической ситуации, они смогли удержать престол и надолго сохранить мир в Соединённом Королевстве, однако печальное следствие налицо: в стране очень долго не было счастливых и беззаботных Королей. Я усердно работаю над изменением этой прискорбной ситуации, но люди, на которых я вынужден опираться, инертны и боятся перемен – даже тех, которые уже давным-давно наступили.

– Очень метко подмечено, – улыбнулся Джуффин.

– Спасибо. Теперь вы сами видите, что этот спящий самозванец был послан мне самой судьбой. После доброй дюжины гневных истерик, которые он успел закатить прежде, чем проснулся, мои придворные ходят как пришибленные, пытаются переварить впечатления. И когда Главный Церемониймейстер обращает ко мне взор, я вижу в его глазах нечто похожее на сострадание. Поэтому я надеюсь ещё до конца года добиться первых принципиальных изменений в «Кратком перечне обязательных дворцовых ритуалов».

– А в «Полном»? – озабоченно спросил Джуффин.

– А «Полный перечень обязательных дворцовых ритуалов» я прикажу утопить в Море Тысяченогов, – сурово ответствовал Король. – И сам возглавлю карательную экспедицию. С детства об этом мечтал.

Жить в Соединённом Королевстве и не быть при этом монархистом, вероятно, возможно, но чрезвычайно затруднительно для всякого разумного человека. Особенно если ему посчастливилось свести личное знакомство с Королём. Однако теперь я почувствовал, что из умеренного сторонника Королевской власти стремительно превращаюсь в ярого монархиста-маньяка, одержимого неукротимым желанием носиться по городу и громогласно славить своего Короля на всех углах.

Но я сумел взять себя в руки. И никуда не побежал.

В конце концов, это было бы просто невежливо.

– Всё это прекрасно, но буквально через несколько минут я буду вынужден вас покинуть, – объявил Король. – Суммонийская Мать Всех Бед и, если не обманывают, Благ, уже приближается к моему порогу. И это, увы, не тот случай, когда длительное опоздание может пойти на пользу делу. Говорят, она чрезвычайно нетерпелива. Напоследок просьба к вам, сэр Макс. Передайте, пожалуйста, Базилио, что сэр Умара Камалкони, Старший Помощник Придворного Профессора овеществлённых иллюзий, от всего сердца поздравляет его с исполнением заветной мечты и желает счастливой человеческой жизни. Ему… то есть, мне будет недоставать нашей дружбы. И подарок отнесите, если вас не затруднит. Мне рассказали, что Базилио превратился в юную леди, это правда?

Я кивнул.

– Ну и отлично, для юноши это украшение, пожалуй, слишком аскетично. Я бы очень хотел приложить к подарку письмо, но, к сожалению, мой почерк слишком просто узнать. И почерк любого из моих секретарей тоже легко поддаётся идентификации. Не стоит так рисковать, эта маска может ещё когда-нибудь мне понадобиться.

– Базилио тоже скучает по этому помощнику профессора, – сказал я. – Очень жалеет, что не решилась пригласить его на вечеринку по случаю её превращения. Пришлось запугивать ребёнка рассказами о суровости придворных нравов… Слушайте, но почему бы профессору, в смысле, помощнику профессора, не продолжать изредка навещать Базилио? Мало ли, как она теперь выглядит, природа-то её не изменилась. Овеществлённой иллюзией была, овеществлённой иллюзией и осталась, можно спокойно изучать дальше.

– Видите ли, – вздохнул Король, – я сам виноват. Бедняга жаловался мне, что ему очень не нравится быть чудовищем. Я же, признаться, не верил, что это обстоятельство когда-либо изменится, и утешал его как мог. В частности, сказал, что именно своим ужасающим обличьем он обязан нашей дружбе. Дескать, я специализируюсь на изучении чудовищ, чем страшнее, тем лучше, а человекообразные иллюзии совершенно меня не интересуют. Впрочем, даже если бы заинтересовали, вряд ли мне удалось бы изменить свою специализацию: у Придворного Профессора овеществлённых иллюзий много Старших помощников, и за каждым закреплена определённая тема, раз и навсегда. Кстати, я говорил чистую правду. То есть, если бы я занимал подобную должность при Дворе, у меня действительно возникли бы подобные затруднения…

На этих словах Его Величество умолк, нахмурился, сердито дёрнул плечом, сказал:

– Меня умоляют больше не медлить. И в данном случае мольбам лучше внять.

Сунул мне в руки крошечную шкатулку из драгоценного синего металла и покинул приёмную столь стремительно, словно пытался выйти на полчаса раньше, чем вошёл.

Мы с Джуффином остались одни. Переглянулись, явно думая об одном и том же: надо поскорей выбираться отсюда, не дожидаясь громил с паланкинами. Хвала Магистрам, мы оба знаем, что делать. Осталось договориться, куда прокладывать Тёмный путь.

– В «Обжору», – сказал Джуффин, отвечая на мой немой вопрос. – Срочно! Пока я людей живьём глотать не начал.

– Я ещё час назад собирался их глотать, – пожаловался я. – Да ты не дал.

– Сам не заметил, как опять всех спас, – фыркнул он. – Вечная история.

– Теперь я могу считаться самым грандиозным бездельником в столице, – сказал я после того, как расправился с доброй половиной гигантского мясного танга, который по какой-то непостижимой причине считается у нас лёгкой закуской.

– Старая добрая мания величия, – констатировал Джуффин, не отрываясь от еды. – Вот и тебя она настигла, поздравляю. Лучше поздно, чем никогда.

– Никакая не мания, – обиделся я. – Кто ещё может похвастаться, что его работу вынужден делать сам Король?

– Я. Потому что, по большому счёту, любая твоя работа на самом деле – моя. А уж кому я её перепоручил, дело десятое. Впрочем, ладно, оба хороши. И одновременно ни в чём не повинны. Если этому неведомому самозванцу сразу приснилось, что он попал в Замок Рулх, не отвлекаясь на прогулки по городу, у нас не было возможности узнать о его существовании. Разве что, Кофе кто-нибудь из придворных приятелей разболтал бы. Но тут, как я понимаю, никаких шансов, Король строго велел всем держать языки за зубами, чтобы мы с тобой не явились прежде времени и не испортили ему игру.

Ну тоже правда. Но я всё равно был чертовски недоволен собой. Просто потому что слишком долго болтался без дела. Не то чтобы я так уж любил работать, но длительный отдых меня всегда нервирует.

– В любом случае, свои основные обязанности ты выполняешь. И совсем не так плохо, как я опасался, – заметил Джуффин.

– «Основные» – это какие? В «Крак» с тобой играть?

– И это тоже. Но вообще я хотел сказать, что обязанность быть счастливым, о которой мы только что говорили, есть не только у Королей. От всех могущественных людей требуется то же самое. В некотором смысле, мы держим на своих плечах Мир, хотим того или нет. Не только мы с тобой, а вообще все живущие. Даже самый обычный человек способен испортить жизнь как минимум своему ближайшему окружению, уж это точно для тебя не новость. И нет ничего удивительного в том, что могущественный колдун может испортить, или наоборот, исправить огромный участок реальности. Чем больше личная сила, тем больше ответственности, в том числе, за собственное настроение, такая вот простая формула.

– Ничего себе дела.

Сказать, что я был обескуражен – изрядное преуменьшение. Но все приходящие мне на ум синонимы ещё хуже.

– Уверен, что ты и сам прекрасно это знаешь, просто до сих пор не давал себе труд осознать, – заметил Джуффин. Шаг от безмолвного знания к чёткой формуле иногда оказывается длиной в целую жизнь. Всё что я сделал – помог тебе его сократить. И в любом случае, повторю: ты уже очень неплохо справляешься. Иначе я бы не стал затевать этот разговор. Сообщать об ответственности можно только тому, кому она по плечу.

Я молчал, переваривая информацию. Наконец кивнул:

– Ладно. По крайней мере, мне гораздо легче, чем Королю. Даже полный перечень каких-нибудь дурацких ритуалов переписывать не надо. А напротив, можно продолжать валять дурака, ощущая профессиональную гордость вместо обычных угрызений совести.

– Рад, что у нас сходное видение ситуации. А теперь рассказывай, как прогулялся по Тёмной Стороне. Узнал что-нибудь интересное?

– «Интересное» – не то слово. Спросил, при каких обстоятельствах сбудется мой пророческий сон, и тут же уснул. Внезапно. И, надо думать, стоя. По крайней мере, не помню, как укладывался.

– Уснул? На Тёмной Стороне?

– Именно. Не имея ни малейшего намерения так поступать. Впрочем, всё, как видишь, закончилось хорошо. Меня разбудил сэр Шурф. Он теперь, оказывается, на Тёмную Сторону экскурсии водит. В смысле, юных учеников. А тут я, весь такой красивый, романтично сплю в волшебных кустах. Есть, что детям показать. Очень удачно совпало. Правда, сперва этот неблагодарный монстр хотел оторвать мне голову за разгильдяйство, но это обычное для него желание, я уже привык. Зато узнав, как было дело, он высказал очень здравую мысль: поскольку уснул я сразу после того, как задал вопрос, сон и есть ответ. То есть, Пророческий кошмар настигнет меня во сне, как с самого начала предположил Нумминорих. Правда, он просто шутил, но какая разница.

– Звучит неплохо, – вздохнул Джуффин.

– Ты выглядишь разочарованным.

– Ну да, – согласился он. – Пророческий сон, сбывающийся во сне – по-моему, это как-то чересчур глупо. И, будем честны, неинтересно.

В глубине души я был с ним совершенно согласен. Но всё равно рад, что очередное спасение Мира благополучно отменилось. Магистры с ним, лучше поскучаем.

Тем более, что я знаю великое множество способов отлично поскучать. Например, покончив с ужином в «Обжоре», отправиться на улицу Хмурых Туч, чтобы обзавестись новым могущественным врагом. В смысле, помочь Мелифаро со сборами. Иными словами, занять стратегически выгодную позицию в кресле, поставленном на самом проходе, и всеми силами отвлекать его и Кенлехот бессмысленных попыток сосредоточиться на ревизии своего движимого имущества и понять, какую часть следует взять с собой в новую жизнь, а что – испепелить и развеять по ветру. Благодаря мне, они чуть было не перепутали эти две кучи, зато потом махнули рукой на свои дурацкие заботы и наконец-то превратились в тех прекрасных беспечных балбесов, с которыми я был знаком до сегодняшнего дня. Иногда я всё-таки великий чародей, кого хочешь расколдую.

Расколдовав своих друзей, я бежал от них под общий хохот, ловко уворачиваясь от летящих в меня домашних туфель и вышитых умпонских подушек. Ну, то есть, как – ловко. Штуки три в меня всё-таки не попали, что, учитывая меткость моих противников, вполне может считаться уникальным спортивным достижением. Вечер, стало быть, не прошёл зря.

Чтобы он прошёл ещё более не зря, я отправился под окна леди Меламори, временно удалившейся от Мира в моём лице с целью превратиться в ужасное чудовище, и устроил там форменный кошачий концерт. Не зря всё-таки я держу дома кошек. У этих благородных животных многому можно научиться. Например, будучи в состоянии полного довольства жизнью, издавать душераздирающие вопли, исполненные неописуемого страдания. Ни одно девичье сердце не выдержит; впрочем, уши запросят пощады ещё раньше. Поэтому Меламори была вынуждена сдаться. То есть, на целый час прервать свои мистические занятия и отправиться со мной жрать мороженое на Площади Побед Гурига Седьмого. А большего я от неё и не требовал, поскольку глубоко уважаю волю всякого стоика и аскета, отринувшего земные наслаждения ради совершенствования в магическом искусстве. Даже когда конечная цель запланированного духовного подвига – превращение в ужасающую жабу. Или во что там она намерена превратиться. Когда прибежит хвастаться успехами, тогда и узнаю – если, конечно, переживу этот визит.

А сразу после полуночи я сидел на крыше только что построенного, точнее, чудесным образом возникшего дома, больше всего на свете похожего на волшебный дворец, как я его себе представлял лет в пять, насмотревшись иллюстраций к сказкам: этакий каменный торт с окнами в самых непредсказуемых местах, увитый ажурными наружными лестницами и увенчанный доброй сотней разноцветных башенок. И укоризненно спрашивал автора безумного шедевра:

– Неужели и это кошмарище отменишь? Не жалко?

– Не жалко, – отмахнулся Малдо Йоз. – Выглядит забавно, согласен, но сама по себе работа никуда не годится. Слабая даже для ученической. Ты не специалист, поэтому не замечаешь наших ошибок. Впрочем, если бы я пустил тебя внутрь, ты бы увидел, что там нет ни перекрытий, ни лестниц, вообще ничего, кроме зеркального пола, который, надо сказать, вполне удался, но этого мало. Когда так много сложных внешних деталей, на внутреннее устройство мне не хватает внимания. Ребятам – тем более. Это нормально, ничего не даётся сразу. Ещё летом мы бы и половины такого фасада не потянули. Надеюсь, уже в конце зимы нам будет по плечу более-менее жизнеспособный дворец. А пока эту красоту следует превратить во что-нибудь другое и забыть, как страшный сон.

– Ничего себе «страшный сон»! – возмутился я. – Это ты страшных снов не видел.

– Да я вообще никаких не видел. Вернее, просто не умею их запоминать. Несколько раз даже специальные подушки покупал – бесполезно! Просыпался со смутным ощущением, что приятно провёл время. Но никаких подробностей, хоть убей. Вообще ничего.

Ну надо же. Я думал, так не бывает. Потому что обычно Мастера Совершенных Снов своё дело знают. Если уж покупаешь подушку для сновидений, можешь быть уверен, что приобрёл не только интересную ночь, но и подробнейшие воспоминания о приснившихся приключениях. Какой дурак станет платить деньги за забытый сон?

– Может быть, тебе просто мастер неопытный попался? – наконец спросил я.

– Да вряд ли. Я одно время всерьёз этим интересовался и знаю, кто в их цеху чего стоит. Так что, скорее всего, дело во мне самом. В конце концов, я решил махнуть рукой на тщетные попытки увидеть и запомнить хоть какой-нибудь сон. Нет и нет, идём дальше. Мне и наяву интересно живётся.

– Ладно, по крайней мере, ты избавлен от ночных кошмаров. Тоже неплохо.

– А то ты не избавлен. Ни за что не поверю, будто тебя сном напугать можно.

– Да можно, конечно. Что ж я, не живой человек?

– Живой, не вопрос. Зато по второму пункту есть у меня некоторые сомнения.

– Да ну, – отмахнулся я. – Конечно человек. Просто со странностями. Ну так а кто без них? У тебя вон шляпа, каких Мир не видывал…

– Я её завёл, чтобы на меня обращали побольше внимания, – признался Малдо. – Когда начинаешь большое дело, оставаться незаметным – плохая стратегия. Шляпа сработала как надо. В смысле, произвела куда больший фурор, чем наша работа. Шокированные придворные уговаривали Короля и нового Великого Магистра Семилистника издать специальный закон, запрещающий гражданам разгуливать по улицам в головных уборах, пародирующих Королевскую Шляпу. Те, как я понимаю, наотрез отказывались заниматься подобной ерундой. Газеты обо всём этом увлечённо писали. И заодно упоминали о наших с ребятами трудах – надо же объяснить читателям, из-за кого столько шума. Благодаря им у нас появились постоянные зрители, настоящие поклонники, как у оперных певцов. Не поверишь, но даже подарки несли, словно и правда пришли не на стройку, а на концерт[12]12
  Подарки упоминаются не случайно. Дело в том, что оперные певцы в Соединённом Королевстве выступают не в театрах (которых тут нет), а дают, условно говоря, домашние концерты. Так могут поступать только очень известные исполнители, уже сделавшие блестящую карьеру. Они сами соответствующим образом оборудуют свои дома, оплачивают услуги музыкантов, других певцов и танцоров, сценографов и костюмеров, сами же рассылают приглашения любителям оперы, членам почётного списка богатейших граждан и важным государственным лицам. Получить подобное приглашение не только приятно, но и почётно, отказываться от него считается приличным лишь в самом крайнем случае (например, находясь при смерти или на другом континенте). По сложившейся традиции все приглашённые приходят с так называемыми «подарками». Обычно певцам дарят драгоценности, старинные талисманы, дорогие заморские пряности и другие редкости, иногда – деньги, которые считаются практичным, но недостаточно элегантным приношением. Никаких специальных правил, оговаривающих ценность подарка не существует, однако общеизвестно, что экономные меломаны быстро перестают получать приглашения на спектакли, и им бывает крайне сложно восстановить свою репутацию и снова попасть в списки желательных гостей.


[Закрыть]. Но важно не это. А то, что некоторые зрители из любопытства задавали разные практические вопросы, а потом становились нашими клиентами. Или советовали знакомым. И правильно делали. Мы же действительно строим хорошие, качественные дома, очень быстро и, по столичным меркам, недорого. Ну и само по себе зрелище эффектное, согласись. Однако если бы о нас не писали чуть ли не в каждом выпуске газет, мы бы ещё долго суетились в поисках заказов. Люди недоверчивы ко всему новому ровно до тех пор, пока оно не войдёт в моду. Именно это мы и сделали: вошли в моду, спасибо моей почти Королевской шляпе. А уже потом я обнаружил, что в шляпе мне лучше работается. И думается. И вообще живётся. Теперь это уже не просто шляпа, а самый настоящий талисман, дающий силу, как у древних Магистров. Вообще с ней не расстаюсь, только на ночь снимаю: мнётся и спать мешает…Ну что, пошли вниз? Ночь только кажется длинной, пока развлекаешься, а для работы она всегда оказывается слишком коротка.

Пока мы спускались вниз по одной из лестниц, причудливыми кружевным спиралями опоясывавшими дом, мне пришла в голову простая идея. Настолько простая, что даже озвучивать её было неловко: не может быть, что Малдо сам до такого не додумался. Но молча топать по ступенькам до самой земли было скучно. Поэтому я всё-таки спросил:

– Слушай, а вы пробовали строить по частям?

– Как это – «по частям»? Зачем такие сложности?

– Ты сам сказал, что вы пока не справляетесь с большим количеством деталей. Но, например, этот дворец состоит из трёх корпусов – центрального и двух боковых. Если строить их по очереди, возможно, вам удастся удерживать в сознании и внешние навороты, и внутреннее устройство…

– А ведь ты прав, – удивлённо согласился Малдо. – Даже не понимаю, почему сам не сообразил. Впрочем, нет, понимаю. Я же много лет работал на обычных стройках. И у меня сложилась такая концепция: без магии дом строится постепенно, а с магией – сразу целиком. Совершенно не подумал, что если соединить оба принципа, можно такое… Да слушай, вообще всё можно! Причём не когда-нибудь через дюжину лет, а прямо сейчас. Это надо обдумать. Спасибо тебе!

На этой оптимистической фразе он наконец ступил на твёрдую землю. Ну и я следом. Любая самая длинная лестница рано или поздно заканчивается. И это – лучшее, что я знаю о лестницах.

Пока я простодушно радовался возможности стоять на твёрдой земле, Малдо о чём-то переговорил со своими коллегами и вернулся ко мне.

– Ребятам надо час-полтора отдохнуть перед новым заходом, – сказал он. – А значит, и мне не помешает. Пошли, что ли, выпьем? Тут в окрестностях есть несколько славных забегаловок, о которых, по-моему, вообще никто не знает, кроме их владельцев и ближайших соседей.

– И любопытных любителей сунуть нос в незнакомый двор, вроде меня, – кивнул я.

– Ого! И что ты тут успел найти?

– В окрестностях Скандального переулка ничего. Никогда раньше сюда не забредал. Но если вообще в центре, то… Погоди, дай вспомнить. Ну, во-первых, сад бывшей резиденции Ордена Потаённой Травы. Но это как раз довольно известное место…

– Относительно, – кивнул Малдо Йоз. – Несколько раз я оказывался там одновременно с другим клиентом. И даже с двумя. По местным меркам практически аншлаг! А ещё?

– «Тайная Роза» в безымянном переулке, отходящем от главной дороги, по которой все мотаются из Старого Города в Новый и обратно. «Жёлтая рыба» на улице Трёх Слов. И ещё какая-то «Рыба», не то «Деревянная», не то «Железная»…

– «Бумажная рыба», если мы об одном и том же.

– Скорее всего. Там такой мрачный подвал без окон, с большой жаровней в центре зала. И время от времени откуда-то выскакивает хозяин, воровато оглядывается по сторонам и быстро-быстро бормочет заклинание для освежения воздуха в помещении. Ну, то есть, сейчас наверное уже не оглядывается и не бормочет, а спокойно делает, что считает нужным, но на моей памяти его действия ещё считались правонарушением. Двадцать четвёртая, что ли, ступень Чёрной магии…

– Точно, – кивнул Малдо. – Он, кстати, до сих пор вздрагивает от каждого пристального взгляда и заклинания шепчет так тихо, что ни слова не разобрать – просто по привычке. Валинда Бакурмак, бывший послушник Ордена Стола на Пустоши. Не самый лучший повар в Ехо, но регулярно позволял себе украдкой подколдовывать на кухне, поэтому до первых поправок в Кодексе к нему охотно наведывались столичные гурманы, включая твоего коллегу сэра Кофу Йоха, который ради удовольствия вспомнить старую добрую кухню Эпохи Орденов смотрел на чародейство Валинды сквозь пальцы. Я сам когда-то каждый день там обедал, хотя идти отсюда далековато. Не меньше получаса быстрым шагом. Но свободного времени у меня в ту пору было гораздо больше, а гулять я всегда любил.