Текст книги "Обжора-хохотун"

Автор книги: Макс Фрай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Может, совсем недавно живет в столице, вот и боится всего, неуверенно подумал я. С другой стороны, не из Пустых же Земель приехала, всего лишь из Ландаланда. Там все примерно так же, как у нас устроено, а девушки, между прочим, гораздо сговорчивей, отлично помню, я же там не то в пяти, не то в шести школах учился.

В любом случае все, что я мог сейчас сделать, – выкинуть неуравновешенную красотку из головы и заняться работой. То есть послать зов Кофе, предупредить, что допрос по техническим причинам откладывается примерно на час, взять служебный амобилер и отправиться на Левый берег, в дом Королевского парфюмера Кетторамы Ачуани.

Улицу Синих Фонарей я нашел быстро, хотя Левобережье знал тогда плохо, – просто повезло. Отыскать самый большой дом труда не составило. По сравнению с монументальным жилищем Королевского парфюмера все близлежащие особняки выглядели почти игрушечными. При этом окружавший строение сад был заметно меньше соседских, а потому казался вовсе отсутствующим. Зато с дверными амулетами дела тут обстояли неплохо: их было штук шесть, и они более-менее слаженно исполнили немудреную старинную мелодию. Небось подарок хозяйке от одного нашего общего знакомого, невольно подумал я. Как только от сердца оторвал? Или они просто недостаточно хороши для его коллекции?

Дверь мне открыли сразу четверо слуг, одетые по моде времен Вурдалачьей династии, если не вовсе Королевы Вельдхут. Ох уж эти мне придворные, даже дома максимально усложняют себе жизнь, хотя, казалось бы, где еще отдыхать от дворцовых церемоний? С другой стороны, возможно, им необходимо каждый день тренироваться, чтобы не потерять форму.

Так или иначе, а слуг было четверо, и вместо того, чтобы прямо спросить, какого черта мне надо, эти немолодые дарования хором затянули приветственную песнь, столь же древнюю, как покрой их костюмов. Пришлось стоять столбом на пороге и слушать, с тоской думая, что здешние дверные амулеты, при всех своих недостатках, гораздо музыкальнее, чем домочадцы.

Впрочем, страдал я не совсем напрасно. Последний, восьмой по счету куплет песни содержал завуалированный вопрос: «На кой ты сюда приперся, о прекрасный незнакомец?» – с которого, если по уму, и следовало начать.

После этого я счел возможным сообщить, что зовут меня сэр Мелифаро, я служащий Малого Тайного Сыскного Войска Его Величества Гурига Восьмого и мне необходимо немедленно поговорить с братом хозяина дома, сэром Атвой Ачуани, который, если верить полученной мною информации, в настоящий момент здесь гостит. Причем изложил все это столь высокопарно и многословно, словно бы сам только-только приступил к службе при Восемнадцатом Сортире третьего этажа замка Рулх мойщиком горшков четвертой ступени. Заканчивая говорить, чувствовал, что мой язык вот-вот завяжется узлом, но обошлось.

Слуги переглянулись, один отвесил мне глубочайший поклон, развернулся и ушел докладывать. Остальные снова запели. На сей раз прозвучало музыкальное произведение поновее, времен правления первого из Гуригов. Его содержание не имело никакого отношения к происходящему, очевидно, меня просто развлекали, чтобы ожидание казалось не столь томительным. Если бы кто-то спросил моего мнения, я бы сказал, что уж лучше бы они одновременно закурили, но делать нечего, пришлось терпеть.

Наконец ушедший слуга вернулся во главе четверки носильщиков, на чьих могучих плечах возлежал паланкин. К счастью, я уже пару раз попадал в подобную ситуацию, навещая своих однокашников. Поэтому, не теряя времени на уверения, что я вполне в силах самостоятельно добраться до гостиной, сел в паланкин и позволил этим красавцам нести меня, куда им вздумается.

Шествие возглавили певцы – трио снова стало квартетом и на радостях так фальшивило, что я едва жив остался. Хорошо, хоть путь наш был недолог – всего-то два коридора, три поворота, и мы оказались на месте. То есть в огромной комнате, обстановка которой могла бы на несколько лет обеспечить стабильными доходами добрую дюжину антикварных лавок. Все предметы мебели были необыкновенно хороши, но сказать, что их удачно расставили, у меня язык не повернется.

Меня выгрузили в дальнем конце помещения, где стояли удобные старинные кресла, а на простом, почти деревенском деревянном столе красовалась целая коллекция разнообразных бутылок. Братья Ачуани деловито дегустировали напитки, разливая их в разноцветные стаканы лохрийского стекла; похоже, они предавались этому похвальному занятию с самого утра, если не вовсе со вчерашнего вечера. Выглядели оба хуже некуда – тощий пожилой господин в замызганном темно-синем домашнем лоохи, другой заметно моложе и пошире в кости, в одежде, расшитой крестами и кругами, но таких тусклых, унылых цветов, что лучше бы уж вовсе без узоров. Лица у обоих расслабились и размякли – казалось, если сейчас подует ветер, их щеки, губы и носы затрепещут, как вывешенное на просушку белье.

– Что будете пить? – не здороваясь, спросил меня тот, что выглядел старшим.

На самом деле хозяин дома был младше своего брата чуть ли не на сотню лет. Известное дело, могущественные колдуны живут гораздо дольше, чем обычные люди, а старятся обычно только в тех случаях, когда это полезно для дела. В прежние времена придавать себе солидный облик любили многие Великие Магистры, а нынче, кажется, так развлекаются только леди Сотофа из Семилистника, наш шеф да сэр Кофа Йох – в те редкие мгновения, когда бывает похож сам на себя.

– На ваше усмотрение, – вежливо ответил я. Для чистосердечного признания, что в выпивке

такого класса я совершенно не разбираюсь, было не время и не место.

Сэр Кетторама Ачуани внимательно оглядел шеренгу бутылок, громко икнул, внезапно пригорюнился и, похоже, забыл о моем существовании. Зато зашевелился сэр Атва.

– Просто возьмите любой стакан, – сказал он. – Мы в них не плевали, – и рассмеялся этой немудреной шутке. Хохотал громко, долго, от всей души. Я уж было подумал, он теперь никогда не успокоится, плакал мой допрос. Ну хоть выпью, раз предлагают, пусть будет какая-никакая польза от этого нелепого визита.

Выбрал оранжевый стакан и ни секунды об этом не жалел. Вино в нем оказалось легкое, сладковатое, с ароматом свежескошенной травы – никогда такого не пробовал.

Я пил, сэр Атва Ачуани смеялся, сэр Кетторама изучал свое внутреннее пространство, застывшие на пороге слуги безмолвствовали. Казалось, так будет вечно, однако мой весельчак внезапно замолчал, отхлебнул из ближайшего к нему стакана и спросил:

– А собственно, зачем я понадобился Тайному Сыску? Вроде ничего интересного последние лет восемьдесят в моей жизни не происходило. И рад бы быть тем человеком, которого вам есть о чем расспросить, но я – не он. Живу, как блаженный мешок компоста, Кодекс, будь он неладен, чту. Вот разве что Магистра Нуфлина еще ни разу в задницу не целовал. Чего не было, того не было. Вы поэтому за мной пришли?

Запомни, сказал я себе, это называется «милейший человек». Одно удовольствие иметь с ним дело – с точки зрения сэра Кофы. Учти на будущее.

И прежде чем высказываться вслух, постарался вспомнить, как обычно выглядит и каким тоном говорит этот зануда Лонли-Локли. Сейчас я, чего греха таить, завидовал его невозмутимости и умению мгновенно доводить людей до белого каления. И решил, что непременно надо будет научиться корчить такие же равнодушные рожи. Может пригодиться в некоторых непростых ситуациях.

– Это как раз очень хорошо, что вы не целовали никаких задниц, – наконец сказал я. – Подобное поведение совершенно недопустимо, поскольку противоречит элементарным нормам гигиены.

Вместо того чтобы удивиться или обидеться, этот чудак снова расхохотался. Я взял следующий стакан, пригубил неизвестный крепкий напиток и приготовился ждать. Был почти уверен, что трачу время не зря. Ясно же, что только такой смешливый колдун и мог сделать подозрительного богача жизнерадостным призраком. Даже смех у них похож, только у сэра Атвы, хвала Магистрам, не настолько заразительный, а то плохи бы были мои дела.

– Унхан Магарас умер нынче ночью, – сказал я, когда он наконец успокоился.

Сэр Атва Ачуани оживился необыкновенно. Глаза засияли, разбежавшиеся в разные стороны черты внезапно собрались в умное, осмысленное и чрезвычайно привлекательное лицо, даже узор на лоохи, похоже, стал ярче, и я подумал, что зря вот так сразу счел, что у него нет ни вкуса, ни фантазии. Для человека, сидящего в гостях у родного брата, то есть практически у себя дома, его наряд был не так уж плох.

– И что? – нетерпеливо спросил он. – Все получилось?

– Еще как, – заверил его я. – Прекрасный вышел призрак. Хохочет и жрет, жрет и хохочет. Причем так заразительно, что все вокруг тоже начинают жрать и хохотать, – а вот это уже проблема. Мы с сэром Кофой нынче в «Зеленом супе» целую коробку умпонских пилюль от обжорства извели.

– Слаб желудками нынешний народец, – презрительно отмахнулся сэр Атва. – Вот в прежние времена сутками могли обжираться, и хоть бы что.

– Я те времена не застал. Однако уверен, дело в том, что повара тогда колдовали. А теперь – почти нет. Поэтому пища стала тяжелее, – заметил я.

– Ваша правда, сэр Мелифаро. Так вы говорите, призрак господина Магараса не только смеется, но и ест? Не притворяется, не имитирует, а жует и глотает?

– Своими глазами видел, как он кусал колбасу.

– Отлично! Я не был уверен, что это получится.

– Слушайте, а почему он так действует на окружающих? – спросил я. – В смысле, почему все остальные тоже начинают жрать и хохотать?

– Хотите правду? Понятия не имею, – усмехнулся сэр Атва. – Но подозреваю, это просто побочный эффект заклинаний, даровавших ему чудесную способность жрать колбасу. Клиент, видите ли, всегда ценил хорошую еду превыше прочих наслаждений и мечтал продолжить в том же духе после смерти. Заплатил столько, что было бы свинством с моей стороны хотя бы не попытаться. Я, помню, столько заклинаний наворотил в надежде, что какое-то да поможет... Ну что тут скажешь, рад за него. И за горожан – не так уж плохо они провели время. А вот за вас – не очень. Зря вы на Левый берег ехали. Все это я проделал в ту пору, когда Кодекс Хрембера еще в страшных снах своим будущим создателям не снился.

– Ну и что, – ответил я, придвигая к себе следующий стакан. – Я же не арестовывать вас приехал, а лично убедиться, что дело давнее и можно не носиться по городу, разыскивая неизвестного мастера. А вместо этого, к примеру, выпить с вами вина. А вы говорите – зря... К тому же сэр Кофа просил передать, что, по его расчетам, рано или поздно этот Обжора-хохотун к вам заявится. Говорит, все они ходят к своим бывшим знахарям советоваться, как быть дальше.

– Вот о чем о чем, а о призраках я знаю побольше, чем сэр Кофа Йох, при всем моем к нему уважении. Как по-вашему, сколько клиентов у меня было? Впрочем, точно сам уже не скажу, после трехсотого сбился со счета. В живых сейчас хорошо если половина. И некоторые действительно заходили меня навестить. Сказать спасибо, покрасоваться перед понимающим зрителем, и все в таком духе. Но как быть дальше, спросили всего двое. Обычно призраки сами прекрасно знают, как им следует поступать. Не скажу, что их идеи всегда так уж хороши, зато самоуверенности – хоть отбавляй.

– И что вы присоветовали тем двоим?

– Как что? Отправил к твоему начальнику. Он, в отличие от меня, знает все, что им нужно. Сам к нему пойду, если, конечно, он меня переживет. Что, боюсь, весьма вероятно.

– А вы, получается... тоже?

Это, конечно, был бестактный вопрос. Но я просто не мог удержаться.

– Странно было бы не сделать для себя то, что всю жизнь делал для других, – пожал плечами сэр Атва. – Я, видите ли, много наблюдал за призраками и понял, что такая жизнь нравится мне гораздо больше, чем полная неизвестность.

– Ясно, – кивнул я. – Вы уж извините, что лезу не в свое дело.

– Профессия у вас такая – лезть не в свои дела, – отмахнулся он.

И был совершенно прав.

– Значит, если господин Магарас, то есть его призрак все-таки к вам заявится, вы отправите его к Джуффину? – спросил я.

– Конечно. Чем он хуже других?

– Отлично. Потому что именно об этом я и хотел вас попросить.

– Рад, что все так совпало. Но на вашем месте я бы на это не слишком рассчитывал. Вы просто не представляете, насколько он сейчас счастлив. И я не представляю. Только умозрительно могу предположить, каково это – после долгой жизни, унылой старости и тяжелой болезни обрести вдруг легкость, силу и неуязвимость, вернее, иллюзию неуязвимости. Но очень достоверную.

– Ну мало ли как сложится, – сказал я. – Может, господину Магарасу не понравится, что мы за ним гоняемся. А у нас просто выхода другого нет: пока призрак в Ехо, он вне закона, и ничего тут не поделаешь.

– Ох уж эти мне законы, – обреченно вздохнул сэр Атва. – Честно говоря, я не думаю, что нужны были такие жесткие ограничения на Очевидную магию. До сороковой ступени вполне могли разрешить – больших бед никто не натворил бы, а настоящему мастеру для работы вполне достаточно.

Он требовательно посмотрел на меня, как будто в моих силах было немедленно изменить положение дел к лучшему, а я почему-то ленился.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул я. – Но, к сожалению, Кодекс Хрембера писали без моего участия. Меня тогда и на свете-то не было.

– Да уж догадываюсь, – устало зевнул сэр Атва. – Но мне от этого, знаете ли, не легче.

Радость, охватившая его при известии о новом призраке, уже ушла, лицо снова размякло, глаза погасли.

– Глупо давать вам советы, – сказал я. – Но, к примеру, мой дед, Магистр Фило, давным-давно покинул Ехо. И, судя по всему, превосходно себя чувствует. А то бы вернулся, все так говорят.

– Ну так он же из Ордена Потаенной Травы, – отмахнулся сэр Атва. Как будто это все объясняло.

Впрочем, может, и объясняло, откуда мне знать [17]17
  Это действительно многое объясняет. Великий Магистр Хонна добровольно распустил Орден Потаенной Травы задолго до принятия Кодекса Хрембера, еще в самый разгар Смутных времен, внезапно заявив, что колдовать, используя силу Сердца Мира, слишком просто, а значит, всякий стремящийся к совершенству маг должен продолжить обучение вдали от Угуланда. Дед Мелифаро, знаменитый в свое время Магистр Фило, любимый ученик Хоны, поддержал своего учителя и тоже удалился в добровольное изгнание. Никому не известно, как сейчас дела у Фило Мелифаро, а вот Магистру Хонне, судя по событиям, описанным в повести «Белые камни Харумбы», изгнание действительно пошло на пользу.


[Закрыть].

– А кто эта милая барышня, которая сейчас живет в вашем доме? – спросил я, залпом прикончив содержимое третьего по счету стакана.

Вопрос, конечно, совершенно не по теме. Но сэр Атва сам сказал, что совать нос в чужие дела – моя профессия, так что чего стесняться.

– А, Хони, – неопределенно хмыкнул он. – Считается, что она у меня в услужении. Никогда в жизни не держал слуг. Но брат с женой уговорили взять эту девицу. Дескать, нехорошо, что дом пустует, когда я живу у Кетторамы. А Хони круглая сирота из Ландаланда, оказалась в столице без медной горсти в кармане и крыши над головой, так почему бы ей не посторожить мой дом за мизерную плату. Не знаю, что такого нехорошего в пустующем доме, но иногда бывает проще согласиться, чем спорить. Барышня, надо отдать ей должное, не столь ужасна, как мне сперва показалось. По крайней мере, у нее определенно есть талант не попадаться мне на глаза, поэтому полдюжины дней мы худо-бедно уживались. А позавчера утром леди Гетти отправилась в Уандук, я, как всегда, перебрался к брату, и Хони приступила к своим непосредственным обязанностям. Сторожит мой дом изо всех сил. Хорошо сторожит, кстати?

– Неплохо, – сдержанно сказал я. Подумал и прибавил: – Да что там, просто замечательно сторожит.

– Гетти? Да, Гетти позавчера уехала, – внезапно встрепенулся молчавший все это время сэр Кетто-рама. – Уехала моя Гетти в Уандук! – повторил он с таким торжеством, как будто отъезд одного из супругов являлсянаивысшим жизненным достижением оставшегося дома. И снова умолк, даже на мои прощальные слова ничего не ответил. Тоже мне знаток придворного этикета.

Сев за рычаг амобилера, я отправил зов сэру Кофе, рассказал ему все, что узнал, и поехал в Дом у Моста. После допроса, сопровождавшегося дегустацией редких напитков, мне зверски хотелось спать, и я надеялся, что сэр Джуффин Халли в кои-то веки согласится отпустить бессмысленного и бесполезного меня восвояси – аж до завтрашнего утра.

Интересное место этот Уандук, думал я, петляя по узким улицам Левобережья. Все говорят – далеко, за морем. А на самом деле он совсем рядом, за полчаса из Старого города доехать можно... Кстати, интересно, кому леди Гетти доверила свою «Айсу»? Нет, стоп, так не бывает – чтобы капитан шикки чужого вместо себя главным оставил, да еще и на целый рейс. Они ревнивы поневоле. Шикка – судно непростое. Строить их умеют только укумбийцы. Не знаю, ворожат они при этом специально или просто древесина в тех краях особая, но факт, что все шикки – в той или иной степени разумные существа. Некоторые привязываются к своим капитанам, как собаки, а некоторые способны испытывать настоящие дружеские чувства. Мой братец, к примеру, со своим «Фило» так сошелся, что письма ему пишет, когда гостит у нас больше трех дней. И очередной вахтенный зачитывает их вслух, предварительно спустившись в трюм, – считается, что так «Фило» лучше всего слышно.

А постороннего шикка нипочем слушаться не станет, хоть на коленях ее умоляй. Если хочешь стать владельцем чужой, не для тебя построенной шикки – убей ее капитана, напои палубу его кровью, потом своей, других способов нет. Так что леди Гетти при всем желании не могла отправить «Айсу» в Уандук с другим капитаном. Разве только спрятать от любопытных глаз – это у нас в порту проще простого.

Ладно, хорошо, думал я, спрятать-то не проблема, допустим. Но если никто никуда не едет, где, интересно, рыжая возьмет товар, который должна оттуда привезти? Купит втридорога на Сумеречном рынке? Хороший бизнес, нечего сказать. Или просто соврет мужу, будто ее, к примеру, мой Анчифа ограбил? И что будет тогда с его добрым именем? Одно дело, когда все судачат о том, как лихо ты раздеваешь простодушных ташерских купцов, и совсем другое, когда по городу ползут слухи, будто ты бывшую подружку не пощадил. Не хотел бы я оказаться в таком положении.

Я сам не заметил, как начал сердиться на рыжую леди Гетти, словно она уже оклеветала моего брата. Пусть только попробует на Анчифу все свалить, думал я. Пусть только намекнуть посмеет. Уж я тогда молчать не буду.

Теперь-то, задним числом, я понимаю, что на самом деле был зол на Гетти Ейхелли с того момента, как увидел ее на пороге дома Хамбары Гаттона, трёх-нутого коллекционера всякой ерунды, пижона, каких мало. Ревновал ее, так сказать, от имени всей семьи.

Изменять мужу – дело, конечно, хорошее, если бегать от него к нашему Анчифе, как в старые добрые времена. А то ишь, нашла себе нового кавалера.

В сочетании с напитками, которые я употребил в обществе братьев Ачуани, моя мимолетная досада превратилась в настоящую манию. Я твердо решил, что выведу эту красотку на чистую воду, разузнаю, как обстоят дела с ее шиккой, командой, поездкой и товаром. И буду молча обладать этой полезной информацией – на всякий случай. А то мало ли, вдруг действительно на Анчифу напраслину возведет.

Меж тем в Доме у Моста было неладно. Или, напротив, чересчур ладно, – вот так сразу не поймешь. Всюду темно, и только окна кабинета сэр Джуффина сияют ярким оранжевым светом, а стекла их дрожат от хохота – меня аж передернуло, когда услышал. Выходит, поймали-таки призрака, пока я с его создателем пьянствовал. И, вопреки моим опасениям, до сих пор не убили. А напротив, усадили за стол.

К кабинету шефа я приближался с опаской, поскольку ни жрать, ни смеяться больше не хотел. Прежде чем войти, заткнул уши – вдруг поможет? И локтем толкнул дверь.

Стол господина Почтеннейшего Начальника и правда ломился от яств. Сэр Джуффин и сэр Кофа хохотали так, что посуда звенела, зато Шурф Лонли-Локли сидел, как обычно, с кислой миной и сосредоточенно изучал поддетый на вилку кусок пирога, словно бы подсчитывал в уме его объем и вес. Буривух Куруш неодобрительно взирал на эту троицу с вершины книжного шкафа и присоединяться явно не собирался.

Призрака в кабинете, однако, не было. «И все-таки они его прикончили, – мрачно подумал я. – А теперь досмеиваются и доедают. Отдыхают, так сказать, от трудов».

– Не стоит слишком хорошо думать о людях, – укоризненно сказал сэр Джуффин. – Мы твоего Обжору-хохотуна не только не прикончили, а даже еще не поймали. Поэтому сэр Кофа был вынужден наглядно продемонстрировать нам с Шурфом, что происходит с людьми в присутствии этого зловещего создания тьмы. Присоединяйся, сэр Мелифаро. Веселиться не заставляю, а вот закусывать разговоры вроде того, что вышел у вас с Атвой Ачуани, совершенно необходимо. Ругать тебя за пьянство в рабочее время не стану. Наоборот, всецело одобряю такое поведение. Погреб Королевского парфюмера славится на весь город, дурак ты был бы, если бы не воспользовался случаем.

– На самом деле мы вполне связно побеседовали, – сказал я, присаживаясь к столу. – Несмотря на то что сэр Атва с братом, похоже, уже второй день квасят. По крайней мере, главное-то я выяснил: наш Обжора-хохотун – его рук дело. Но давнее. Бедняга так обрадовался, когда узнал, что все получилось... По-моему, он от скуки на стенку лезет. Я бы на его месте уехал. В Куманский Халифат или еще куда-нибудь.

– Я бы, пожалуй, тоже, – согласился сэр Джуффин. – Если бы, конечно, не решил, что остаться и нарушать закон интереснее.

– «Если бы», – проворчал сэр Кофа. – Хотите сказать, что возможны варианты? Не заливайте. Покойный Король знал, что делает, когда назначил вас на эту должность. Когда бы не этот его дальновидный поступок, от Ехо уже давно камня на камне не осталось бы.

– Не преувеличивайте, – отмахнулся господин Почтеннейший Начальник. – Кое-что осталось бы. Тот же замок Рулх, к примеру, очень мне нравится. И весь Гребень Ехо, включая, между прочим, ваш дом. И некоторые кварталы Старого города. А Левобережье вообще пальцем не тронул бы. Там у нас такие сады!

– Здание Университета тоже ни в коем случае нельзя разрушать, – вдруг вмешался Лонли-Локли. – Уникальный памятник архитектуры. Вы знаете, что его фундамент был заложен еще при Халле Махуне Мохнатом? Не меньшую ценность представляет собой университетская библиотека, которую горожане называют Мохнатым Домом. Там, помимо прочего, хранится одно из наиболее интересных собраний книг в Соединенном Королевстве.

Он говорил таким тоном, словно сэр Джуффин уже твердо решил этой же ночью разрушить столицу и у нас был последний шанс подсказать ему, что следует оставить.

– Спасибо, сэр Шурф, – вежливо сказал шеф. – Когда дойдет до дела, я непременно учту твое мнение.

Эк они все разошлись.

– А что с Обжорой-хохотуном? – спросил я. – Неужели больше нигде не бузил?

– Представь себе, нет. – Сэр Кофа развел руками. – То ли от нас спрятался, то ли просто отдохнуть решил. Ничего, рано или поздно объявится. А не объявится – нам же лучше. Пусть себе, к примеру, в Гугланде веселится, там можно.

– Правда, что ли, можно? – удивился я.

– Ну да. Экзамен по уголовному праву на «отлично» сдал, а элементарных вещей не знаешь. Призракам запрещено находиться только на территории столицы и ее окрестностей. Ну то есть мы можем изгнать призрака, обосновавшегося вдали от Ехо, но только по просьбе владельцев дома, где он поселился. А по собственной инициативе – нет, не имеем права.

– Вполне естественно, что он не знает, – неожиданно заступился за меня Лонли-Локли. – Поскольку вы сейчас сослались не на статью Кодекса Хрембера, а на позднейшую поправку к ней. Изменения в учебные программы, к сожалению, вносятся слишком медленно, поэтому сэр Мелифаро имеет полное право не знать о ряде поправок к законодательству.

И когда я уже был готов впервые в жизни искренне его поблагодарить, надменно добавил:

– С другой стороны, нынешние студенты совершенно напрасно ленятся самостоятельно изыскивать дополнительные материалы по избранным для изучения предметам. Сведения о поправках к законодательству не являются секретной информацией, для того чтобы их получить, сэру Мелифаро достаточно было проявить минимальное любопытство и трудолюбие.

Я едва сдержал желание плюнуть ему в тарелку. Чтобы отвлечься, спросил:

– А почему во всем Управлении темно? Городскую полицию наконец-то разогнали?

– Жди, как же, – усмехнулся сэр Кофа. – Просто я решил устроить мальчикам праздник, по старой дружбе. Все полицейские получили по короне из казенных средств и отправились гулять по трактирам. Теоретически, предполагается, что кто-нибудь из них может наткнуться на Обжору-хохотуна и прислать мне зов прежде, чем окажется во власти его чар. На самом деле надежды на это мало. Но я решил – пусть ребята развлекутся. Служба у них не сахар.

– Ага, – с умным видом кивнул я.

А про себя думал: что творится, а. Тот еще Приют Безумных этот наш Тайный Сыск. Сказал бы мне кто раньше, как в Доме у Моста дела делаются, ни за что не поверил бы.

– Работник из тебя сегодня уже никакой, – заметил сэр Джуффин. – Поэтому если хочешь попробовать «Мох Ауни», ни в чем себе не отказывай.

Я только целую секунду спустя понял, что великодушное начальство предлагает мне приложиться к одной из стоящих на столе бутылок. Темное стекло действительно было декорировано мхом, а вкус крепкого, благоухающего лесными травами вина оказался таким, словно его слегка разбавили болотной водой; при этом не могу утверждать, что мне не понравилось. Просто очень уж непривычно.

На еду я по-прежнему смотреть не мог, зато три порции этого грешного «мха» аккуратнейшим образом поместились в моем желудке, после чего жесткое кресло показалось мне удобным ложем, табачный дым – ароматом шиншийских [18]18
  То есть изготовленных в Шиншийском Халифате, еще одном большом и богатом государстве Уандука. Поскольку Шинший-ский Халифат расположен вдали от моря, о нем известно гораздо меньше, чем, скажем, о Куманском Халифате. С точки зрения рядового обывателя Соединенного Королевства, Шиншийский Халифат – практически страна чудес.


[Закрыть]благовоний, а мои коллеги, включая кошмарного Мастера Пресекающего Ненужные Жизни, – милейшими людьми, практически членами семьи, в чьем присутствии вполне можно позволить себе расслабиться и подремать. Вот буквально минуту-другую.

И все-таки интересно, как она будет выкручиваться с товаром? – подумал я, засыпая.

То есть мне казалось, что подумал. На самом деле, видимо, сказал вслух. Во всяком случае, сэр Джуффин тут же переспросил:

– Кто «она»? С каким «товаром»? Почему «выкручиваться»?

– Леди Гетти Ейхелли, – не просыпаясь, ответил я.

Но потом все-таки проснулся, потому что понял: нехорошо вышло. Можно сколько угодно сердиться на бывшую подружку брата, которая обманывает мужа с первым попавшимся пожилым щеголем, но выдавать ее секреты посторонним – это уже ни в какие ворота. Стыдно-то как.

– Все это совершенно неважно, – принялся объяснять я. – Просто случайно узнал чужую тайну, которая никого из присутствующих не касается. В том числе меня.

– Тебя – вполне возможно. А вот лично меня касается все, что происходит в этом городе, – заметил сэр Кофа. – Джуффина – тем более. И даже сэра Шурфа, к его величайшему негодованию. Ему-то, в отличие от нас, совершенно неинтересно совать нос в чужие дела. Но все равно приходится.

– При этом мы не сплетники, – мягко добавил сэр Джуффин. – То есть докладывать мужу о похождениях жены не побежим, если тебя это беспокоит. И со своими домочадцами за завтраком этой интересной новостью не поделимся. А потому будь любезен объяснить, почему леди Гетти Ейхелли придется как-то «выкручиваться» с товаром, вместо того чтобы просто его привезти, как она это уже не раз делала.

Все это звучало в высшей степени разумно, но рассказывать им про леди Гетти мне все равно не хотелось.

Молчание мое было вознаграждено кружкой горячей камры и еще одной порцией болотного зелья. Совсем небольшой, а все-таки.

– Собственно, можешь ничего не рассказывать, – неожиданно легко согласился шеф. – Но учти, я любопытный. И отправлю за информацией сэра Кофу. А если не отправлю, он ее сам соберет, потому что ему тоже интересно. Беда в том, что наши расспросы вполне могут породить сплетни. Так что если хочешь оказать услугу своей знакомой, лучше объясни нам все прямо сейчас.

Он был совершенно прав, это даже я понимал. И, вздохнув, принялся рассказывать.

– Помните, вчера, когда вы отправили меня к Хамбаре Гаттону, тот просил, чтобы я приехал как можно раньше, потому что вечером он ждет гостей? Ну вот, гостья объявилась, когда я еще от дома толком не отъехал. И я ее узнал. Она-то меня не помнит, я еще маленький был, когда мы в последний раз виделись. Зато леди Гетти захочешь, а не забудешь... А сегодня я случайно выяснил, что муж леди Гетти уверен, будто она с позавчерашнего утра в море. Отправилась в Уандук за товарами. И я теперь все время думаю: ладно, мужу она соврала, шикку спрятала где-нибудь в порту, сама отправилась к своему дружку, – все понимаю. Но товар? Как быть с товаром? Откуда она его привезет? И что скажет, если не привезет?

– Хороший вопрос, – неожиданно поддержал меня сэр Джуффин. – Особенно если учесть, что товар этот – сырье для Королевского парфюмера. Собственно, сэр Кетторама Ачуани так надолго задержался на своей должности именно потому, что его жена столь успешно торгует с Куманским Халифатом. Считается, что их семейный союз – своего рода гарантия качества сырья. А тут вот что выясняется. Интересные дела.

– У нее именно шикка? – уточнил Лонли-Локли. – Значит, она не может послать вместо себя кого-то другого, я правильно понимаю?

Ну надо же, подумал я. Все-то он знает.

– Да ну, ерунда какая, – решительно сказал сэр Кофа. – Из-за чего вы все переполошились? Ну уйдет Гетти в Уандук на два-три дня позже, подумаешь, какое горе. Для моряка обычное дело опоздать на несколько дней. Море – стихия непредсказуемая.

– Ваша правда, – кивнул сэр Джуффин. – А все-таки мне будет спокойнее, если вы проследите за шиккой леди Гетти. И сообщите нам, когда она все-таки уйдет в Куманский Халифат – если вообще уйдет.

– Некогда мне ерундой заниматься, – сварливо сказал сэр Кофа. – Мне еще Обжору-хохотуна искать по всему городу, вы не забыли? Не самое серьезное дело в моей жизни, а все же поважней, чем слежка за чужими женами. Вот пусть сэр Мелифаро займется. Кто суп варить начал, тому его и мешать.

– Тоже верно, – согласился шеф. – Пусть займется сэр Мелифаро, действительно.

Я открыл было рот, чтобы спросить: «А как же кельди?» – но тут же проворно его захлопнул. Если уж начальство про кельди не вспоминает, то и я не заикнусь. Ищи дурака.

Меня после этого еще и домой поспать отпустили. То есть день закончился, можно сказать, полным и окончательным триумфом.

Зато следующее утро началось не лучшим образом. Во-первых, это случилось слишком рано – еще толком не рассвело, по крайней мере, в моем доме царили пыльные синие сумерки. А во-вторых, меня разбудил Шурф Лонли-Локли.

Нет, он, хвала Магистрам, не пришел ко мне в спальню и не уселся на край кровати. И не стал учить меня, как следует застилать постель, за что ему, конечно, большое человеческое спасибо. Сэр Шурф просто прислал мне зов. Но этого было вполне достаточно, чтобы признать утро неудавшимся.

Я всю жизнь люто ненавидел будильники и, надо сказать, был к ним несправедлив. Мне просто было не с чем сравнивать. Теперь я охотно соглашусь еже-утренне выслушивать целый хор визгливых механизмов, если за это мне твердо пообещают, что в моем беззащитном, размякшем ото сна сознании больше никогда не зазвучит этот очень тихий, очень спокойный, невыносимый, наизнанку выворачивающий внутренний голос.