Текст книги "Посткоммунистические режимы. Концептуальная структура. Том 1"

Автор книги: Мадьяр Балинт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

1.3. Тезис B. Разделение сфер совпадает с цивилизационными границами

1.3.1. Цивилизации и три исторических региона

Изложив наш общий тезис о важности разделения сфер для развития режима, мы переходим к трем конкретным тезисам об эволюции посткоммунистического региона. Тезисы B, C и D касаются докоммунистического, коммунистического и посткоммунистического периодов соответственно, акцентируя внимание на тех условиях и событиях, которые оказали наибольшее влияние на уровень разделения сфер социального действия в рассматриваемом регионе.

Тезис B. До наступления коммунизма разделение сфер социального действия коррелировало с цивилизационными границами. При том, что все государства в то время были феодальными, в странах, принадлежавших к западно-христианской цивилизации, степень разделения была наибольшей. Чуть меньшая степень разделения наблюдалась в православных странах и, наконец, наименьшая – в исламской и синской цивилизациях. Отсутствие разделения проявлялось через ряд взаимосвязанных феноменов, которые в различной мере присутствовали в разных цивилизациях.

Как объясняет Карл Поланьи в «Великой трансформации», чувство общинности и принцип взаимности играли существенную роль в доиндустриальных экономиках. Для того, чтобы отделить экономическую и общинную сферы социального действия от политической, потребовалась промышленная революция, которая привела к развитию капиталистических рынков в современном смысле[85]85
  Polányi K. The Great Transformation: The Political and Economic Origins of Our Time. Boston: Beacon Press, 2001. P. 55–81.


[Закрыть]. Позже контроль за монархами и защита прав собственности создали начальные условия для свободной торговли и предпринимательства, которые обусловили появление в значительной степени независимых от политической сферы капиталистов, особенно после XVIII века и заката меркантилизма[86]86
  Acemoğlu D., Johnson S., Robinson J. The Rise of Europe: Atlantic Trade, Institutional Change, and Economic Growth // American Economic Review. 2005. Vol. 95. № 3. P. 546–579; Raico R. The Theory of Economic Development and the European Miracle // The Collapse of Development Planning. New York; London: NYU Press, 1994. P. 37–58; De Soto H. The Mystery of Capital: Why Capitalism Triumphs in the West and Fails Everywhere Else. New York: Basic Books, 2003.


[Закрыть]. Однако эта трансформация и разделение сфер социального действия были в основном характерны для западной цивилизации. Как следствие, в XIX веке произошло «великое расхождение»: Запад отделился от Востока[87]87
  Pomeranz K. The Great Divergence: China, Europe, and the Making of the Modern World Economy. Princeton; Oxford: Princeton University Press, 2000.


[Закрыть], где абсолютные монархи имели монополию на землю, юридическая защита частной собственности была слабой, а индустриализация происходила как политически управляемый процесс, отставая на несколько десятилетий[88]88
  Henderson W. O. Industrial Revolution on the Continent: Germany, France, Russia 1800–1914. London: Routledge, 2013.


[Закрыть].

Это расхождение привело к тому, что в восточных цивилизациях рубежа XX века разделение сфер социального действия либо было рудиментарным, либо вообще отсутствовало. Тезис B гласит, что это объясняется цивилизационными особенностями. И действительно, именно западная цивилизация позволила начать процесс разделения сфер задолго до промышленной революции. Мы делим посткоммунистический регион на зоны, очерченные цивилизационными границами так же, как это делал Хантингтон в своем знаменитом труде «Столкновение цивилизаций» (Схема 1.1)[89]89
  Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ, 2003.


[Закрыть]. Однако наше понимание «цивилизации» отличается от того, как его сформулировал Хантингтон. Здесь мы, скорее, полагаемся на работы Питера Каценштейна[90]90
  Katzenstein P. J. A World of Plural and Pluralist Civilizations: Multiple Actors, Traditions, and Practices // Civilizations in World Politics: Plural and Pluralist Perspectives. London; New York: Routledge, 2010. P. 1–40.


[Закрыть], одного из самых внимательных читателей Хантингтона. Каценштейн более обоснованно реконструирует подход Хантингтона, принимая во внимание многочисленные критические замечания[91]91
  Обзор замечаний см.: Orsi D., ed. The «Clash of Civilizations» 25 Years On: A Multidisciplinary Appraisal. Bristol: E-International Relations, 2018.


[Закрыть] и анализируя большой корпус литературы, посвященной цивилизационному анализу[92]92
  Пример метаанализа см.: Arnason J. P. Civilizational Analysis, History Of // International Encyclopedia of the Social and Behavioral Sciences. Vol. 3. Oxford; New York: Elsevier, 2001.


[Закрыть].

По мнению Каценштейна, существует консенсус в отношении утверждения Хантингтона, что цивилизации «многочисленны» (то есть в мире есть множество цивилизаций). Однако он также отмечает, что они «плюралистичны», то есть не столь однородны и однонаправленны, как Хантингтону хотелось бы верить. Как пишет Каценштейн, цивилизации «не статичны и не гомогенны, но, напротив, динамичны и полны внутренних политических противоречий. Если мы рассматриваем их с точки зрения множественных современностей (как в работах Эйзенштадта) или зон престижа, воплощающих интеллектуальные разногласия (как в работах Коллинза), или множественных процессов (как в работах Элиаса), [мы можем видеть, что] для каждого цивилизационного „созвездия“ характерны политические баталии и оспаривание непреложных истин»[93]93
  Katzenstein P. A World of Plural and Pluralist Civilizations P. 29.


[Закрыть]. Тем не менее Каценштейн утверждает, что страны, принадлежащие к одной цивилизации, по-прежнему объединяются «по принципу „единства в разнообразии“» по двум причинам: (1) из-за особых типов взаимодействий элит, подчеркивающих роль цивилизационных акторов (государств, империй и других политических единиц) и методов молчаливого распространения, социального подражания (копирования), самоутверждения и прямого экспорта[94]94
  Katzenstein P. A World of Plural and Pluralist Civilizations P. 24–35.


[Закрыть]; и (2) из-за сложившейся цивилизационной идентичности народонаселения, которая воспринимается как «естественное чувство реальности, помогающее отличать себя от „другого“, а также хорошее от плохого»[95]95
  Ibid. P. 12.


[Закрыть]. Таким образом, цивилизации существуют, и «в определенных условиях ‹…› политические коалиции и интеллектуальные течения могут порождать глубинные цивилизационные категории, которые считаются неразрывными и даже способными к действию»[96]96
  Ibid. P. 7.


[Закрыть].

Схема 1.1: Цивилизации в посткоммунистической Евразии

Условные обозначения: заштрихована клеткой: западно-христианская; горизонтальные линии: православная; вертикальные пунктирные линии: исламская; вертикальные линии: синская; диагональные слева направо: буддистская; серый цвет – за пределами рассматриваемого нами посткоммунистического региона. На основе: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций.

Принимая аргумент Каценштейна, все остальные авторы, чьи работы вошли в книгу под его редакцией, анализировали практически те же цивилизации, что и Хантингтон, отметив в числе прочего способность Европы к переосмыслению самой себя, стремление Китая преподносить себя в качестве обязательной ролевой модели для соседних стран, желающих выстраивать с ним отношения (и вместе составлять синскую цивилизацию), или связующий характер исламской цивилизации – «моста» между Африкой и Евразией[97]97
  Katzenstein P. A World of Plural and Pluralist Civilizations P. 7.


[Закрыть]. Соответственно, мы также принимаем подход Каценштейна как дополненную и исправленную версию теории Хантингтона, сохраняя при этом представление Хантингтона о цивилизационных границах и учитывая важность внутрицивилизационных процессов и способность стран прокладывать свой путь в пределах цивилизации [♦ 7.4.4]. Мы также считаем целесообразным обозначать некоторые цивилизации по религиозному признаку, как это делал Хантингтон в отношении западного христианства, православия и ислама. Мы делаем это не потому, что считаем религию самым важным фактором, определяющим развитие стран, хотя многие ученые подчеркивали ее важность в этом процессе, а также в конфликтах и других политических аспектах[98]98
  Пример метаанализа см.: Deneulin S., Rakodi C. Revisiting Religion: Development Studies Thirty Years On // World Development. 2011. Vol. 39. № 1. P. 45–54. Критику Хантингтона см.: Baumgartner J., Francia P., Morris J. A Clash of Civilizations? The Influence of Religion on Public Opinion of U. S. Foreign Policy in the Middle East // Political Research Quarterly. 2008. Vol. 61. № 2. P. 171–179; Johns R., Davies G. Democratic Peace or Clash of Civilizations? Target States and Support for War in Britain and the United States // The Journal of Politics. 2012. Vol. 74. № 4. P. 1038–1052.


[Закрыть]. Скорее, мы отталкиваемся от того, что общие религиозные принципы отражают, как исторически происходило разделение сфер социального действия, что не может быть не связано с тем фактом, что церкви поддерживали слияние сфер, в разной степени участвуя в политике и общественной жизни. Хантингтон резюмирует роль церкви в западной и восточной цивилизациях следующим образом: «В течение всей западной истории сначала церковь вообще, затем многие церкви существовали отдельно от государства. Бог и кесарь, церковь и государство, духовные и светские власти – таков был преобладающий дуализм в западной культуре. ‹…› В исламе Бог – это кесарь; в Китае и Японии кесарь – это Бог, в православии кесарь – младший партнер Бога. Это разделение и неоднократные столкновения между церковью и государством, столь типичные для западной цивилизации, ни в одной другой из цивилизаций не имели место»[99]99
  Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. С. 98.


[Закрыть]. В связи с этим в Таблице 1.1 мы приводим структурированное сравнение западного христианства (состоящего из католицизма и протестантизма) и православия на основании работы Джона Маделея, подчеркивая различия в основополагающей роли двух церквей в политической и общинной сферах[100]100
  Madeley J. A Framework for the Comparative Analysis of Church – State Relations in Europe // West European Politics. 2003. Vol. 26. № 1. P. 23–50.


[Закрыть]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Назад к карточке книги "Посткоммунистические режимы. Концептуальная структура. Том 1"