Текст книги "Патрульный (СИ)"

Автор книги: М.А. Гард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

На прощанье узнав адрес Тьюн (мало ли – письмо захочется написать) он поблагодарил ир Трэнри, предупредил всех о готовящейся операции и что в интересах их безопасности оставаться до утра в доме и вышел на улицу.

Вот теперь кираса давила на плечи, шлем оттягивал руку и на душе выли волки. Завернув за угол улицы, он прислонился к холодной каменной стене, вдохнул глубоко и надел шлем. Пора приступать к работе.

– Глупый, глупый мальчишка, – от раздавшегося совсем рядом голоса он чуть из шкуры не выпрыгнул, так перепугался. – Не любит она тебя, другом считает...

– Ну и пусть! – ответил он, поворачиваясь на голос, уже прекрасно зная, кого увидит.

– Зря надеешься, не полюбит. – Мириил обворожительно улыбалась, скрестив руки под чрезмерно открытым декольте.

Оторвавшись от стены, Кальвадос последовал в сторону площади, в таком гадком расположении духа ему было вовсе не до споров с демоницей.

– Думаю, у меня есть шанс, она, конечно, смотрит влюбленными глазами на этого белобрысого, но не факт, что это взаимно. Вот закончим с этим делом, возьму отпуск и съезжу к Тьюн. А может и вовсе переведусь в Контроль. Глядишь, и пропадет вся ее влюбленность к нему... Да и вообще, чего ты лезешь в мою личную жизнь? Пропадала невесть где, явилась, как ни в чем не бывало. Неизвестно какие темные делишки ты стряпала от людских глаз подальше! Лучше б хоть чем-то помогла с этим треклятым хташем!

Наконец поняв, что ему никто не возражает и ничего не говорит в ответ, Кальвадос обернулся. Как появилась Мириил, так и исчезла, а он говорил, впустую сотрясая воздух. Выругавшись, молодой человек все же унял бушующий внутри него праведный гнев и пошел дальше, пиная по дороге попадавшиеся под ноги камушки. Хорошо, заботливая Тьюн с собой фонарь дала...

[1] Эдатор – командующий малым гарнизоном

Глава 13

Землю опять подморозило, но сейчас оно и к лучшему – мостовых в Двузубье на этих улочках не имелось. Внутренне радуясь безоблачному небу и отсутствию грязи под ногами, Кальвадос спешил к Сидусу.

В переулке слева послышался легкий шорох, так выделяющийся в затихшем городке. Положив руку на пистоль и резко повернувшись на звук, молодой человек увидел, как у стены дома промелькнула тень и скрылась в глубине переулка. Не всех жителей стражникам удалось загнать по домам этой ночью.Да оно и понятно: нормальный человек, переживая за себя и за своих близких не сунет нос наружу, а ворье, разбойники и прочий лихой люд будут делать свои дела в любом случае. Но на вооруженного до зубов молодого человека напасть не рискнули.

Бомм! Бомм!

Еле слышный тут бой часов поторапливал и Кальвадос ускорил шаг. Даже для маленьких городков Риосской империи являлось характерным наличие часов на здании или башне городской ратуши. Правда, в таких населенных пунктах они были гораздо меньше, чем в крупных городах и соответственно издавали не столь громкий звук. В Райволасе располагалось несколько таких часов и в какой бы части города ты ни находился, даже заблудившись, будешь знать сколько времени.

Бом-м-м! Последний удар часов прозвучал как раз когда Кальвадос выходил на главную площадь. У Сидуса виднелась группка чистильщиков, у колодца – трое патрульных, храмовники и Пиррэт Гролс.

– Вовремя ты парень, а мы уж думали, что пора тебя вытягивать из объятий твоей дамы, – ухмыльнувшись, сказал Роберто, как только молодой человек подошел к Сидусу.

Колодец практически разобрали: груда камней, ведро с цепью, барабан и столбы, на которых он крепился, лежали неподалеку на земле. Все это свалили таким образом, чтоб обломки представляли из себя хоть какое-то укрытие. Свет факелов и множества ламп отражался в кристалле Сидуса. За счет того, что он был больше, чем в Хомутках и чистильщики запаслись достаточным количеством фонарей, света стало предостаточно.

Подойдя к чистильщикам, Кальвадос отметил про себя, что не хватает Сэмила Хоксгара и, подняв голову вверх, оглядел крыши. Так и есть – на той, что повыше виднелся один из арбалетов, а подле него силуэт человека, где-то еще на одной крыше должен располагаться второй стрелок.

– Что теперь? – поинтересовался он у ир Алессоро.

– Ждать и следить в оба. Надеюсь, мы не ошиблись и все случится здесь, а не в Ерниках, – англичанин озабоченно нахмурил лоб.

Патрульные окончательно разобрали колодец и сели передохнуть. Храмовники тут же приступили к освящению воды. Под спокойные, монотонные звуки молитв Кальвадоса потянуло в сон. Чтоб не отключиться прямо на площади он принялся еще раз перебирать и проверять свои оружие и снаряжение, посматривая по сторонам.

Два заряженных тяжелых пистолета – один стандартной свинцовой пулей, другой крупным округлым куском фламмы, почти два десятка скрученных патронов к ним, часть из них с кристаллами, пороховница, длинный узкий кинжал-дага в ножнах на поясе за спиной, за голенищем сапога еще один кинжал, только теперь уже короткий и широкий. Ну и конечно оружие, на которое он возлагал основные надежды – с десяток склянок с освещенной и горючей водой. Свою шпагу он оставил в гостинице, понимая, что с демоном фехтовать бесполезно, а во время бега она будет только мешать. По тем же причинам он не стал брать, как большинство патрульных, ни короткий фальчион, ни топорик или шестопер.

Перебрав в уме свой скромный арсенал, он в который раз пожалел, что не может нагрузиться стреляюще-взрывающимся железом как английские чистильщики, вот уж кто действительно обладал впечатляющей огневой мощью!

Чего стоил один только Роберто с его бомбардой, фитильными гранатами и четырьмя пистолями. А у ир Алессоро поверх кирасы надета специальная ременная система, удерживающая шесть пистолетов – пару очень крупных двухствольных пистолей за спиной и две пары небольших, короткоствольных на груди. Из них, к тому же можно вести огонь, не извлекая из подвеса. Все чистильщики, как Кальвадос успел заметить, не взяли с собой ни шпаг, ни палашей, а набрали сколько могли огнестрельного оружия и подсумков, в которых наверно лежали гранаты с осколками фламмы и склянки с зельями.

Пока храмовники читали молитвы, англичане тем временем со спокойствием профессионалов возились с бочонками пороха, засыпая в них наполовину осколки фламмы.

В общем, тишь да гладь и все при деле, если не вспоминать о том, что им предстоит сделать…

Бомм!

От здания городского совета вновь разошелся по улочкам раскатистый бой часов. Все уже как полчаса сидели в ожидании боя, до рези в глазах оглядываясь по сторонам. От стрелков с крыш тоже ничего не было слышно – ир Алессоро договорился с ними об условном сигнале, если они раньше остальных заметят или услышат что-то.

Свет в домах уж давно не горел, редко-редко, если смотреть с высоты, видно какой-нибудь огонек в окне. Горожане, невзирая на свои тревоги и страхи, ложились спать – происходить ничего не происходит, а там мало ли какая блажь стукнула в голову эдатора и членов городского совета? Все равно раньше утра не узнать, а утром многих ждала работа, обычный день, старые переживания и возможно новые проблемы. Куда уж тут еще лишаться недолгих часов сна?

Ломая покров тишины, со стороны рынка раздался рев. Ему вторили звуки выстрелов. Англичане встрепенулись и разошлись на заранее оговоренные позиции.

– Будь здесь, когда увидишь демона, стреляй и отступай к центру. Если этот урод зайдет с другой улицы, тогда в центр не лезь, стреляй отсюда и действуй по обстоятельствам, – разместив Кальвадоса в одном из узких проулков, сказал напоследок ир Алессоро и быстро пошел к своему месту.

Храмовники остались у Сидуса, дэум Куно начал молитву. Пиррэт Гролс и трое патрульных входили в их группу: во-первых, в случае чего попытаться прикрыть служителей Единого, а во-вторых, послужить возможной приманкой демону, чтоб заманить его к колодцу.

Прислушиваясь к доносящемуся со стороны рынка шуму, молодой человек нервно сжимал рукоять пистолета и гадал – получится ли у патрульных увести хташа в сторону площади? Задумавшись, он не сразу услышал чьи-то быстрые шаги. Внезапно в конце переулка показалась фигура и быстро побежала в его сторону. Моментально вспотевший Кальвадос вскинул руку с пистолем и уже приготовился выстрелить, но разглядев, что это человек, облегченно перевел дух, и чуть опустил руку, не убирая оружие.

– Стойте… не стреляйте! Я… то есть… мне капитан ваш нужен… ну или ир Борсон, – человек явно запыхался, когда бежал и толком не знал, что сказать. Согнувшись и держась руками за колени, он остановился в метрах пяти от Кальвадоса в попытке отдышаться. Свет в проулок почти не доставал и поэтому Кальвадос не сразу узнал в этом на скоро одетом человеке торговца, к дому которого он не так уж и давно провожал Тьюн.

– Что случилось, почему вы покинули дом? – сердце и так колотилось с того времени, как послышался рев хташа в городе, а сейчас и вовсе пыталось выскочить наружу в предчувствии еще одной беды.

– Ох… это вы, ир Борсон… нашел-таки… – пыхтя и отдуваясь торговец выпрямился и подошел ближе. Вид у него был не ахти какой: важный и серьезный ранее ир Трэнри выглядел помятым и очень, очень испуганным.

– Ну что же вы молчите! Рассказывайте! – не выдержав прикрикнул Кальвадос.

– Я спал, проснулся от кошмара… знаете, бывает такое что можно подумать чужой голос прямо у тебя в голове что-то нашептывает? – начал рассказывать торговец. – Так вот, просыпаюсь весь в липком поту, глядь – а жены то рядом нету. Спускаюсь я, значит, вниз, чувство еще такое нехорошее гложет, навроде хотят обокрасть меня, а я ведь удачлив в торговле как раз благодаря этому самому чутью… – ир Трэнри уже не дышал так шумно, говорил быстро и с волнением, иногда запинаясь в своих мыслях.

– Ну-ну, спустились вы вниз и что? – торопил его Кальвадос, нервы как натянутая струна звенели.

– Так вот мое чутье и не подвело. Спускаюсь, смотрю, а жена моя дверь открывает. Кричу ей: «Пошто ты глупая дверь отворяешь, говорили нам до утра не выходить из дому и дверь не отворять!», а она и не обернулась, замерла, словно одеревенела. Спешу, думаю закрою сам дверь, а тут она сдвигает последний засов да дверь как распахнется! Человек пять или шесть к нам ворвалось, ни словечка не сказали за что и почему: жену оттолкнули, меня по голове стукнули… В общем, когда пришел в себя, я увидел, как тащат связанную ер Хадрэ и ир Дэйроса. А парень весь в крови! Видать сопротивлялся… Что за люди, знать не знаю, по виду так ворье да темные людишки. Странные, правда какие-то, как и не живые вовсе.

– То есть Тьюннари похитили? – воскликнул Кальвадос.

Сердце молодого человека будто сжала безжалостная когтистая лапа и вот-вот раздавит. Как же все описываемое похоже на действия чернокнижника! Если он при помощи замороченных утащил ее в другое место, то она может быть жива еще и парень стал думать, как поступить: и демон на подходе, не отвлечь ему чистильщиков, и надо узнать, что же в доме торговца случилось… хоть разорвись… Но большая часть его души все же рвалась к Тьюн, чувствуя, что с ней приключилась беда.

– Идемте, пожалуй, быстрее к вашему дому, по дороге договорите, – приняв окончательное решение, он развернулся и быстро пошел прочь от площади.

«Надеюсь, команда ир Алессоро справится без меня, все-таки они опытные ребята», – размышлял Кальвадос, продолжая внимательно вслушиваться в слова торговца.

– Ну да, я ж говорю: молчком вломились, ничего из вещей не взяли, не убили. Меня пару раз только ногами ударили, когда попытался подняться, опять же молча все… Один только, который последним выходил, все бормотал что-то, я попытался прислушаться, да не наш язык-то. Как они ушли сразу сюда и побежал.

После этих слов Кальвадос окончательно уверился что в случившемся замешан разыскиваемый ими чернокнижник. Только зачем ему Тьюн? Глупо как-то запудрить мозги нескольким людям, чтоб те похитили ее.

Они все еще шли скорым шагом по улице, торговец шел чуть позади, в очередной раз пересказывая подробности нападения и размышляя о странностях похитителей. Он все сильнее выдыхался от ходьбы. Где-то далеко слева слышались выстрелы и рев хташа.

От внезапно возникшей мысли Кальвадос резко остановился, торговец с тихим ругательством натолкнулся на его спину.

– Подождите, мне надо подумать…

Ему пришло в голову, что человек, взывающий к темным силам, не станет просто так похищать конкретную девушку, ведь как он взял под контроль этих исполнителей, то так же и нашел бы любую другую. Значит, именно она ему нужна для какого-то ритуала и это будет нечто иное, чем в Ухабице и Хомутках, иначе люди уже безумствуя носились бы по улицам этого городка. Вывод напрашивался только один: девушек темные маги обычно похищают не для романтического ужина, а для жертвоприношений и других непотребств…

– Мы не пойдем к вам домой, надеюсь, с вашей женой и домом ничего не случится… – Кальвадос стал оглядываться по сторонам, словно выискивая что-то или думая, куда им направиться. – В Двузубье ж, кажется, есть храм Единому, и есть ли у вас какие-нибудь старые кладбища, ну или капища? – спросил он торговца.

– Ну конечно храм у нас есть, правда, мы прошли поворот на ту улицу, а дальше, если его пройти, расположено и городское кладбище, только оно ухоженное, потом у нас есть у реки склад, там старые лодки хранят. Вот это место дурной славой пользуется, говорят, там люди исчезают. А еще… – не очень понимая, что пришло на ум молодому человеку, стал перечислять ир Трэнри.

– Нет, пока хватит. Давайте вернемся, начнем с храма, а потом, если понадобится, и на кладбище заглянем.

– Н-на кладбищ-ще? – запинаясь, пробормотал торговец. – Н-но зачем? Что вообще, тьма побери, происходит?

Кальвадос повернулся к мужчине, внимательно посмотрел на него. Ир Трэнри выбежал из дому практически раздетым и теперь трясся мелкой дрожью то ли от холода, то ли от страха. Но, пожалуй, – и от того, и от другого. И тут где-то в городе хташ взвыл особо громко, от этого звука торговец втянул голову в плечи и начал тихонько стучать зубами.

– Идите домой уважаемый, присмотрите за женой, заприте дверь и выпейте потом горячего молока или чаю, вы достаточно набегались за ночь. Только покажите, в какую сторону мне идти, чтоб как можно быстрее попасть к храму, – решительно отказался от его присутствия Кальвадос. В любом случае из торговца боец сейчас никакой: ни навыков, ни оружия. А подвергать угрозе жизнь мирного человека очень уж ему не хотелось, смертей и так много приключилось за столь короткое время, да и просто путаться под ногами станет. – Да и еще. У меня имеется к вам одна просьба: перед тем как вернуться домой, найдите кого-то из моего командования, они все на площади и скажите им, что объявился призыватель и я пошел по его следу. Расскажите им про нападение на ваш дом, про заложников и по возможности пусть пришлют подмогу к храму, а если там пусто, то на кладбище.

Торговец с готовностью закивал головой, обрадованный перспективой вернуться домой и избежать ночного сражения. Быстро объяснив молодому человеку как пройти к храму и кладбищу, он сказал напоследок:

– Все сделаю ир Борсон, не переживайте, идите, да пребудет с вами Свет и удача.

Кальвадос лишь махнул рукой на прощание, резко развернулся и побежал, он и так потерял несколько драгоценных минут.

Глава 14

На ходу вынимая из кармана длинные четки с кристаллами фламмы и наматывая их на правую руку, Кальвадос бегом направлялся к храму. Торговец весьма сносно объяснил ему дорогу и в течение трех минут он уже стоял у ворот. Изо рта вырывались облачка пара, сердце колотилось как бешеное – не только от страха за Тьюн: бег в кирасе с кучей снаряжения очень выматывает, единственный плюс – сейчас не изнуряющее жарой лето. На секунду молодой человек прислушался – звуки выстрелов уже слышались ближе к площади. Отгоняя от себя мысли о том, справятся ли патрульные, он мысленно перекрестился и решительно потянул на себя узорную калитку.

– Ты думаешь, решишь проблему, если убьешь чернокнижника? А сможешь ли ты сам его убить? Или, может, надеешься, что в глазах Тьюн будешь ее героем-спасителем? – с ноткой издевки прошептал голос чуть ли не у самого его уха.

Резко повернувшись, он попытался схватить за горло Мириил, однако она с лёгкостью ушла от захвата и Кальвадос лишь слегка коснулся ее правой рукой с намотанной на нее фламмой. Чертовка, конечно, не задымилась, но недовольно зашипела как рассерженная кошка и отпрыгнула от него. Кальвадос тут же схватился за пистолет.

– Полегче, мальчик, если в следующий раз захочешь меня обнять, то сними свои украшения, они, знаешь ли, жгутся, – недовольно заговорила Мириил. – К тому же ты опять все спутал, не я твой враг, а даже наоборот – союзник, и пришла помочь.

– Ты очень вовремя, я наделся, ты не упустишь возможности поддеть меня, – внезапно охрипшим голосом сказал он ей. – Неужели ты пойдешь со мной, сделаешь, наконец, хоть что-то полезное в этом деле?

– Ну конечно, ведь ты такой милый, добрый и отзывчивый, сегодня я помогу тебе, и кто знает, возможно, завтра поможешь ты мне, ведь у вас, у хороших людей вроде так принято, – Чертовка ухмыльнулась. – Тем более, мне и без этого интересно посмотреть на твои любовные муки. Кстати, именно сейчас в этом храме Тьюн умоляет отпустить Керлаона, дав зарок не сопротивляться. Ах, какое самопожертвование! – съязвила она. – Так что, мы будем спасать прекрасную девицу и ее возлюбленного или еще постоим, поговорим? – скосив глаза в сторону двери в храм, спросила Мириил.

Кальвадос чертыхнулся, на что демоница весело улыбнулась, обнажив острые зубки, достал оба пистолета и пошел к двери храма. У входа он приостановился – во внутреннем кармане закопошился Зонтик, но наружу не полез. Молодой человек счел это хорошим знаком, ведь при первом появлении демона инги сбежал на некоторое время. Так что, возможно, чернокнижник не настолько опасен. Хотя кто знает, что у инги в их крохотной голове? Может, ему просто не хотелось вылезать на холод…

Взведя большими пальцами курки обоих пистолей молодой человек показал взмахом головы на дверь и добавил:

– Открывай.

– Ну конечно, дамы вперед! – И послав Кальвадосу воздушный поцелуй, демоница резко распахнула дверь храма. На удивление дверь раскрылась легко и бесшумно, наверное, служители недавно смазывали петли.

Глубоко выдохнув и вытянув руки с оружием, парень быстро вошел в храм, вслед за ним туда же проскочила и Мириил.

В храме горело много свечей и лампад, в их неровном желтом свете Кальвадос моментально разглядел поле будущего боя.

Основной, центральный неф длиною метров пятнадцать с несколькими рядами скамеек по бокам, переходил в хор и апсид с установленным на невысоком амвоне алтарем с Сидусом. Там, отбрасывая пляшущие тени на покрытую мозаикой стену стоял, ссутулившись над алтарем человек в обычной сельской одежде и бормотал заклинания. Четыре человека стояли спиной к нему у края амвона – видимо марионетки. На алтаре лежала связанная Тьюн, над ней расплывалось красноватое марево, на полу валялись различные кубки, светильники и подставки для кристаллов. Привалившись сбоку к алтарю, сидел Керлаон, глаза его были закрыты. Чернокнижник быстро подскочил к нему, чиркнул ножом и с левой руки в подставленную чашу, в которой раньше плескалась освященная вода, потекла кровь из перерезанных вен. Единственное что патрульный сейчас мог – это понадеяться на живучесть эльфийской расы.

Все это Кальвадос успел рассмотреть за несколько ударов своего сердца пока, не опуская оружия, делал два шага – чтоб лучше прицелиться в сгорбленную фигуру у алтаря. На втором шаге он споткнулся об лежащие на проходе два мертвых тела, скорее всего служитель и сторож храма пытались помешать чернокнижнику. Громко чертыхнувшись, он понял, что дальше красться нет смысла и, в порыве какой-то бесшабашной храбрости, громко заорал:

– Руки прочь! – как всегда, когда он сильно волновался, то сам того не замечая переходил на русский язык, а на последнем слове его голос «дал петуха».

Все пять человек начали синхронно к нему разворачиваться, и он выстрелил сразу из обоих пистолетов. Звуки выстрелов, усиленные акустикой храма, слились в один оглушающий громовой раскат, две вспышки и пороховой дым на мгновение ослепили Кальвадоса. Однако он успел разглядеть пошатнувшуюся фигуру на амвоне, а одного человека, стоящего ниже, буквально смело с ног. Свинцовая пуля досталась чернокнижнику, а крупный кристалл фламмы разнес голову одному из убийц-марионеток.

Переступая через мертвые тела у прохода и вновь обретая зрение, молодой человек увидел, как медленно держась за плечо и что-то пронзительно громко выкрикивая, оседает чернокнижник, а к нему навстречу бросаются трое «зомбированных». Двое в руках держали короткие дубинки, третий – длинный широкий тесак. Их лица походили на застывшие маски, а в пустых и ничего не выражающих глазах не плескалось и намека на мысль или эмоции.

А дальше события развернулись с головокружительной быстротой, не давая Кальвадосу ни на секунду остановиться и обдумать свои действия.

Времени перезаряжать пистолеты у него не было, поэтому разряженный пистоль в левой руке он просто швырнул в ближайшего противника, а удерживаемый в правой перехватил за ствол, получив импровизированную палицу в виде окованной рукоятки пистолета.

Первым на него налетел верзила с дубиной и попытался ударить молодого человека в голову простым боковым ударом справа. Кальвадос, как его постоянно учили на тренировках, поднырнул под удар и, вложив всю свою силу, нанес противнику сокрушающий удар в висок. Он даже услышал, как от удара хрустнул проломленный череп, противник кулем начал заваливаться на бок.

Инерция удара закрутила парня, он на секунду оказался спиной к оставшимся противникам и тут же получил секущий удар тесаком по спине. Вот тут кираса ему и пригодилось: оружие лишь бесполезно звякнуло и соскользнуло, не причинив вреда. Не дожидаясь второго удара и не тратя время для поворота лицом к новому врагу, Кальвадос прыгнул вперед, разрывая дистанцию между собой и тесаком в руке у врага. И тут же с разворота наотмашь, не целясь, ударил себе за спину. В это раз ему повезло не так сильно, как с первым противником, и все-таки он попал по нему, но не рукоятью пистоля, а сжимающей ее кистью. Удар пришёлся марионетке куда-то в левое плечо и не нанес никакого серьезного ущерба, а вот Кальвадос больно ударившись пальцами правой руки, выронил свое оружие. Дзинг! И тут же получил еще один удар тесаком, на этот раз по животу. И опять кираса выручила его.

Понимая, что его противнику рано или поздно повезет, и он воткнет ему клинок в место, не защищенное доспехом, парень начал левой рукой лихорадочно пытаться достать дагу из-за спины. При этом он старался держаться на расстоянии, отпрыгивая и разрывая дистанцию. Краем глаза он увидел, как на третьего врага с бокового нефа прыгнула демоница и несмотря на то, что он пытался от нее отмахнуться дубиной, впилась зубами ему в горло и внезапно удлинившимися ногтями в лицо. Во все стороны брызнула кровь, противник все так же, не издавая ни звука и с равнодушным лицом крепко схватил Мириил в попытке оторвать ее от себя.

По храму разносились звуки боя: хриплое тяжелое дыхание Кальвадоса, звон амуниции, негромкое, но яростное рычание Мириил, топот людей, и громкие истеричные выкрики на непонятном языке раненого чернокнижника. Марионетки дрались молча, с лишенным эмоций лицом. Так же они и умирали: не издав ни единого звука и с отсутствием какой-либо реакции.

Кальвадос, наконец, смог достать дагу левой рукой и тут же пропустил секущий удар в горло, и лишь в последний момент он успел защититься правой рукой, получив очень глубокий и болезненный порез предплечья.

– Вот зар-раза! – громко вскрикнул парень на русском, почувствовав обжигающую боль от удара. Эта боль придала ему новые силы, и он просто прыгнул на своего противника, сбивая его с ног своей массой. От сильного удара шлем с него слетел. Столкнувшись, противники покатились по полу храма, осыпая другу друга ударами в грудь, живот, бока, бедра, куда и как получится.

Дзинг! Дзинг! – звенел об кирасу клинок марионетки. Хоть удары пока и не пробили ее, но они были настолько сильны, что болезненно отдавались в теле. Кальвадос тоже не бездействовал и нанес как минимум три сильных удара, которые пробили врагу живот и грудь, однако марионетка никак не слабела и не хотела умирать.

Наконец оказавшись на своем враге сверху, Кальвадос правой рукой смог перехватить руку противника с оружием и нанес два сильных удара зажатой в левой руке дагой. Первым ударом он буквально разорвал горло противника, пробив его шею насквозь, а вторым воткнул кинжал по самую гарду в сердце. Дага так и застряла в груди, и у парня не вышло ее достать, настолько глубоко и сильно он ее воткнул. Кровь пульсирующим фонтаном била из разорванной шейной артерии в лицо и на грудь Кальвадосу, изо рта у марионетки шла кровавая пена. Враг под ним судорожно дергался, пытаясь скинуть его и высвободить руку с оружием, парень давил всей массой на агонизирующего под ним человека, обоими руками схватившись за руку с кинжалом, удерживая ее. Наконец рывки марионетки стали слабее, и вот последний раз дернувшись, его противник затих.

Тяжело дыша, Кальвадос поднялся с убитого, он был почти полностью забрызган кровью, как своей, так и чужой, под мертвым противником расплывалась большая кровавая лужа.

– Твою ж мать! – еще раз выругался он, вкладывая в эти слова все эмоции, которые переполняли его, и оглядел храм. Пол залит кровью, в проходе валялось два человека убитых им, а он стоял между скамеек. Оказывается, катаясь по полу и осыпая друг друга ударами, он закатился туда со своим последним противником.

Из бокового нефа поднялась Мириил, с ее губ на грудь стекала кровь загрызенного ею врага. Она с видимым удовольствием облизнула кровь с длинных когтей правой руки и тут увидела, что на нее смотрит Кальвадос. Ее когти втянулись, и рука приобрела прежнюю форму. И как-то это так по-кошачьи грациозно выглядело, несмотря на кровавый хаос здесь, что патрульный на какой-то миг засмотрелся на демоницу. Оглядев парня, она подмигнула ему, вытерла тыльной стороной ладони губы и немного с хрипотцой сказала:

– Отлично выглядишь, таким ты мне, пожалуй, даже нравишься. Оказывается, и в тебе, где-то глубоко живет зверь. Но хватит отвлекаться, дело не ждет!

Кальвадос ничего не ответил и перевел взгляд на амвон, там уже не было чернокнижника, но из угла храма доносилось всхлипывание и хриплые отрывистые фразы на непонятном языке. Складывалось впечатление, что он настойчиво зовёт или призывает кого-то.

«Вот только еще одного демона мне тут для полного счастья не хватает!» – подумал молодой человек, и сделал первый шаг в сторону алтаря. Сделав второй шаг, Кальвадос почувствовал резкую боль в правом бедре – видимо тесак противника все же достал его, но в пылу боя он этого не заметил. А теперь адреналин сходил и на него волнами накатывали усталость и боль.

– Мириил, что он делает? – громко спросил он.

– А ты еще не понял? Ай-яй-яй! Пытается творить заклинание, что же еще, – засмеялась она откуда-то из дальнего нефа храма. – Кровь высокородного, а потом и его жизнь, смерть и плоть девственной девы из заоблачной страны – все это он обещает хташу, если тот явится на его зов и не тронет его самого.

– Ну, хташ и сам сейчас очень занят.

Поравнявшись с алтарем, он заметил, как красное марево уже опустилось на тело Тьюн, и понял, что надо спешить. Керлаон все так же сидел у основания алтаря, глаза его были закрыты, он часто и тяжело дышал.

«Вроде пока еще жив…», – обратив на этот факт внимание, подумал Кальвадос. Он, конечно, испытывал неприязнь к полуэльфу, но это вовсе не значило, что желал ему смерти.

Обойдя амвон с алтарем, он увидел кровавый след на полу, ведущий в угол храма – это чернокнижник отползал, задетый пулей. И тут же парень увидел его, сидевшего привалившись к стене и левой рукой зажимающего рану на правом плече. Увидев окровавленного молодого человека, раненый замолчал и с ненавистью взглянул на него, а потом попытался сконцентрировать свой взгляд на глазах приближающегося Кальвадоса.

Вначале парень не обратил на это никакого внимания и остановился в трех шагах от раненого чернокнижника. Скривившись от сильной боли в левом бедре и правой руке Кальвадос нагнулся, чтоб вытащить нож из-за голенища сапога. Широкий, тяжелый охотничий кинжал с полуторной заточкой, небольшой гардой, и рукояткой из рога туросса был подарком ир Алессоро после печального случая с неудавшимся похищением. Оружие, казалось бы, само легло ему в ладонь, его тяжесть и воспоминание о погибших товарищах придала Кальвадосу уверенности и он, невзирая на боль, резко выпрямился, держа кинжал в левой руке, и сделал еще один шаг к чернокнижнику. И тут их глаза встретились, и молодой человек увидел себя как бы со стороны.

Весь в крови с перекошенным от злобы серым лицом, с большим ножом в дрожащей руке… И что он собирался сделать – о боже, убить раненого, беззащитного человека?! Скольких он уже убил, ни в чем не повинных людей, которые просто старались защититься от его злости, жестокости… Как низко он пал за последний год, сколько крови на его совести… Что бы сказала его мать, увидев его таким, а младшая сестра, которая всегда в нем видела самого доброго человека? А его умный, рассудительный отец? Он бы наверно попытался остановить своего сына, который стал чудовищем, монстром в человеческом обличье. А Кальвадос, наверняка б убил его и всех, кто попытается его остановить. И ведь даже отрекся от собственного имени и фамилии, как только попал сюда!..

Патрульный медленно перевёл свой помутневший взгляд на руки и увидел, что они залиты липкой кровью, в руке у него нож, на котором он увидел тоже кровь, медленно стекающую по лезвию, это была кровь убитых им невинных людей… И внезапно он понял, что ему нужно сделать, чтоб покончить со всей этой мерзостью, с убийствами.

– Я чудовище, таким как я не место на земле, – едва слышно прошептал он пересохшими губами, – таких как я надо убивать без жалости и пощады. Нет прощения… – Кальвадос двумя руками крепко стиснув рукоятку кинжала, направил острие себе в горло.

Внезапно звонкая пощечина обожгла его правую щеку, а за тем и левую, от неожиданности он выронил нож и схватился обеими руками за лицо.

– А-а-а-а!!! За что?! – громко завопил он, ничего не понимая. Перед ним стояла Мириил, яростно поблескивая своими янтарными глазами и гневно раздувая ноздри. Она еще раз замахнулась на него и закричала: