Текст книги "Русская история. Часть I"

Автор книги: М. Воробьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Этот вопрос не вполне ясен. Когда мы будем говорить о событиях XVII века, мы вернемся к сегодняшнему разговору, потому что речь тогда пойдет и об унии, и о проблемах, вставших тогда на территории, которая стала называть себя Украиной. Но здесь надо заострить внимание на этой проблеме в том ключе, в каком мы об этом беседуем. В учебниках обычно ничего не сообщается. Потому что, как ни взгляни, существовал все-таки определенный стереотип восприятия русской истории: кончился киевский домонгольский период – и начинается московский. При чем здесь Литва? Но потом, откуда ни возьмись, появляются поляки, литовцы, украинские проблемы, и откуда все это взялось, никто не знает. А ведь весь XV век – это непрерывная конфронтация с Литвой, да и XVI столетие приведет нас к смуте, а смута – это польско-литовская агрессия.

Мы должны четко представлять себе все эти очень не простые проблемы. Самое печальное заключается в том, что у нас нет практически никаких источников, которые бы говорили о том, как Москва поддерживала православное население в Литве в XIV–XV столетиях. Я имею в виду источники широкие: большие тексты, переписку, летописи. То единственное напоминание, которое содержится в частном письме (оно называется «Послание от друга к другу», где москвича просят прислать в Литву книг церковных), может только давать нам основание думать, что какие-то частные контакты были. Но именно частные. А что касается какой-то государственной политики, то этого нет. Почему так получилось, сказать трудно, но мне кажется, что в XIV–XV веке не использовали тот благоприятный момент, что все литовское княжество говорило по-русски, вся документация была на русском языке – русский язык был языком официальным. Половина населения состояла из чистокровных русских. Казалось бы, туда надо было устремить все свои силы – на эту проблему. Усиливать русское влияние и добиться слияния, соединения. Думаю, что не произошло этого потому, что наша политика в то время уже была четко сориентирована на Восток. У нас был главный враг, главная проблема – татары. Проблема эта еще не была решена, до окончательного уничтожения ига в 1480 году еще было жить и жить, а Литва была традиционно враждебна. Ольгерд приводил свои полки к Москве в 1367, 1368 и 1369 годах. В 1368 году, когда только-только была закончена первая каменная московская стена – белокаменная – он стоял под Москвой прямо у стен, а они проходили приблизительно там, где сейчас стоят красные кирпичные стены. Он стоял трое суток, естественно, разграбив окрестности. На следующий год нападение повторилось – «другая литовщина», как пишут наши летописи. На этот раз он стоял уже 8 дней. До литовских границ было очень близко – Ржев. Смоленск попадет в руки литовцев в начале XV столетия.

Литва в своей борьбе против Москвы ориентировалась на Тверь, потому что Тверь была последним конкурентом Москвы. Впоследствии литовцы стали мечтать о Новгороде, и он был присоединен именно потому, что новгородцы (разумеется, не население, а бояре), последние новгородские руководители из семейства Борецких, были в постоянных контактах с литовскими князьями.

Все это представляет большую сложность, поскольку в наших учебниках говорится об этом мало.

Что нужно прочитать: Брокгауза и Эфрона (статью об истории литовского княжества, там она чрезвычайно обстоятельно и последовательно изложена). У А. В. Карташева соответствующую главу, где речь идет о проблемах, связанных с возникновением митрополии в Литве в XIV веке. Материал изложен кратко, но обстоятельно. Было бы полезно посмотреть учебник для вузов под редакцией М. Н. Тихомирова, изданный в 40-е годы (кажется, «История СССР»). Галицко-Волынская летопись была издана в составе Ипатьевской летописи, а она состоит как бы из двух частей – Киевская летопись, которая вдруг обрывается, а потом Галицкая летопись, причем не с самого начала, поэтому о событиях Галицкой Руси, скажем, XII века мы знаем далеко не все, более ранние летописные источники не сохранились. Она была издана в серии «Памятники литературы древней Руси» в третьем выпуске, в томе за XIII век. Летопись эта очень сложна по составу, там практически четыре летописи, которые продолжают одна другую. В этой летописи есть и так называемые воинские повести, и небольшие рассказы о каких-то фактах, событиях. Там немало чисто литературных произведений, очень интересных. Знакомство с этим памятником ничего, кроме, пользы, не принесет. Но важно добавить еще одну мысль. Когда вам в дальнейшем {стр. 48} рано или поздно придется рассуждать о возникновении украинского государства, украинской культуры – именно украинской, а не литовской – вам придется столкнуться с мнением, которое имеет место (правда, в основном на Украине), о том, что государство украинское целиком происходит из Киевской Руси. Вопрос гораздо сложнее, чем может показаться. И дело не в национализме, а в том, что у нас все без исключения древние русские тексты – летописи, жития, сказания, слова, проповеди, переводы – все сохранились только на северо-востоке. И от киевского, и от татарского периода. У нас нет ни одного текста, который бы сохранился в XIV–XV веке на будущей украинской территории.

Конечно, очень многое пропало во время татарского нашествия. Но ведь литовцы-то говорили фактически по-русски, и там что-то могло быть. Ничего там не осталось – католическая экспансия уничтожала именно память. Поэтому когда в XIX веке заговорили о великом украинском государстве, то стали искусственно видеть, находить, искать корни этой государственности прямо в древней Руси. Но ведь между древней Русью и началом возникновения нового малороссийского этноса, который начал формироваться в XV веке, лежит пропасть XIII и XIV столетий. Сначала должна была погибнуть южная Русь как самостоятельное государство. Потом все это являлось объектом католической пропаганды. И вот в таких-то условиях начал возникать, складываться новый народ, новый этнос, который будет со временем называться Малой Русью. Они сами будут называть себя Русью. Ведь Украина – от слова «край». Русские, которые живут на окраине.

Украинская история очень трагична. Утрата прямых связей, прямых нитей, которые связывали ее с древней Русью, очень дорого обошлась Украине. Она утратила не только древние традиции, но и на долгое время утратила государственность (в сущности, государственность и по сей день там чрезвычайно непрочна). И, наконец, она стала неоднородной и в религиозном аспекте, потому что именно там было создано униатство. Что же касается польского национализма, то о нем вообще не нужно говорить всерьез, потому что национализм везде в своих крайних формах убог, смешон и отвратителен и сводится обычно к ругательствам, которые никогда доказательством не бывают. Но, к сожалению, вместо того, чтобы трезво представлять все эти очень не простые и часто невеселые проблемы, у нас к Украине отношение весьма скептическое, поверхностное. И если спросить любого среднего русского, что он знает об Украине, он скажет: Мазепа, Петлюра, Бандера. Конечно, такого отношения не должно быть у вас. Проблема очень сложная, и мы будем возвращаться к ней, когда речь пойдет об унии, о борьбе православного населения, казачества и против униатов, и против поляков. О политике российских императоров в этом непростом вопросе, о том, как этот вопрос стоит сейчас. Если, скажем, до 1917 года вопрос об униатах решался чрезвычайно удачно и количество униатов постепенно сокращалось, то в советское время было сделано все, чтобы это количество увеличить. И сейчас тот невероятный узел проблем, сплетение самых невероятных конфессий, юрисдикции и т. д. – это наследие тех очень далеких времен.

Лекция 10

ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ

 
1. – Виды исторических источников. 2. – Источниковедение. 3. – Русское летописание. 4. – Летописные своды и их изучение. 5. – Юридические источники. 6. – Жития и их исследование. 7. – Мемуары и переписка. 8. – Источниковедческая литература.
 

Сегодня мы с вами подведем итоги того, что нам удалось сделать в первом семестре. И будет это не в виде каких-то выводов, а скорее в форме обзора тех источников, которые вам понадобятся для того, чтобы углубленно готовиться к экзаменам и просто разбираться, где и что можно найти, с чего начинать в том, честно говоря, колоссальном количестве разнообразных книг, с которыми вам предстоит ознакомиться.

Итак, обзор источников по истории Руси в домонгольский период и период татарского ига. Строго говоря, источниками можно назвать любые памятники, которые дошли до нашего времени от прошедших времен. Но мы должны все-таки их классифицировать, и по этому вопросу ведутся даже определенные споры – какую предпочесть классификацию. Общеупотребительной является та, по которой все источники делят на вещественные, этнографические, лингвистические, устные и письменные.

Под вещественными источниками обычно подразумевают то, что исследователь получает в результате археологических раскопок – остатки фундаментов или, скажем, черепки, наконечники, монеты и т. д. Это нас, строго говоря, касается не впрямую, потому что мы строим обычно изучение русской истории в первую очередь на источниках другого рода. Что касается этнографических источников, то они касаются быта, обычаев жизни народов: «этнография» – описание народов, описание племен. Это то, что записывают обычно исследователи, наблюдая за жизнью тех или иных племен, поэтому здесь не всегда можно говорить о каких-то исторических критериях. Разложить бытование тех или иных обычаев во времени не всегда просто.

Лингвистические источники – это нормы языка, зафиксированные чаще всего в каких-то письменных сочинениях. Здесь есть, конечно, определенная сложность, потому что лингвистические источники очень часто являются одновременно и письменными источниками.

{стр. 49}

Устные источники. Всякие устно передававшиеся легенды, сказки, так называемые плачи, предания, сказания рано или поздно, конечно, записывались, но все-таки на протяжении многих сотен лет существовали в устной традиции.

И, наконец, источники письменные – это главные для нас источники, самые важные, все остальные являются вспомогательными. Здесь следует назвать, во-первых, летописи, во-вторых, юридические памятники, актовые материалы, жития святых, а для более поздних времен (XVIII–XIX века) – эпистолярное наследие, мемуарную литературу, документы, связанные с делопроизводством и т. д.

Здесь сразу возникает вопрос: источниковедение – что это такое? Откуда взялась эта дисциплина (она существует, ее преподают), какую она сыграла роль? До XX века (точнее, до конца XIX) специальных работ, где источник был бы проанализирован сам по себе, в точном соответствии с другими источниками, – таких работ не было совсем пли их было очень мало. Такие выдающиеся историки, как Н. М. Карамзин, В. О. Ключевский, С. М. Соловьев, всегда опираясь на источники, оставляли как бы за пределами изложения материала свою работу с ними, свой анализ их. В своих лекциях они уже формулировали те выводы, к которым пришли, работая с источниками. Сам процесс этой работы они не показывали.

В конце XIX – начале XX века положение стало меняться. Чрезвычайно сильно стали развиваться филологические науки, и в первую очередь лингвистика, сравнительное языкознание, больших успехов добилась археология. Поэтому анализ именно источников стал чрезвычайно важным, к тому же и количество источников стало резко возрастать.

Когда произошло «самое великое в мировой истории событие» в 1917 году (так его квалифицировали советские историки), вся русская историческая наука была объявлена буржуазной, и, следовательно, недоброкачественной. А значит, и труды великих историков не надо было переиздавать. Но ведь предки наши не все были сразу казнены и не все сразу уморены голодом, все-таки русские ученые успевали оставить учеников, да и каждый толковый гимназист был в конце концов образованным человеком. И вот оказалось, что заниматься формальным анализом источников все-таки можно. Нельзя писать больших обобщающих трудов по истории, потому что классовый подход, естественно, не позволял отклоняться от указаний очередного высокопоставленного товарища. А формальный анализ источников давал возможность эти указания как-то обойти.

Допустим, анализируя какую-то грамоту, выясняли, когда она написана, что в ней написано, правдиво ли написано, подложна она или не подложна, на каком она написана материале, какие существуют параллели среди других грамот, какие списки, редакции. Это стало распространяться, и возникла дисциплина, которую и называют источниковедением.

В 1940 году вышел первый двухтомный учебник, который так и назывался – «Источниковедение истории СССР». 1-й том – это источниковедение истории с X по XVIII век (написал его Михаил Николаевич Тихомиров, академик, замечательный источниковед), а 2-й том написал тоже замечательный ученый – Сергей Александрович Никитин, который долгое время заведовал кафедрой в Московском университете. Оба этих ученых, разные люди, хотели достичь одной цели: дать возможность студентам хоть что-то узнать. Поэтому, естественно, цитируя положенное число раз указания товарища Сталина, они тем не менее довольно тщательно, насколько это было возможно по тогдашним временам, разбирали, что такое летописи, что такое жития, грамоты, где они хранятся, какая существует основная специальная литература по этому вопросу и т. д. Поэтому, насколько сильно деградировали официальные учебники истории, настолько быстро стал развиваться формальный анализ источников, формальное источниковедение.

Коль скоро речь идет о летописях, то мы с вами уже говорили о «Повести временных лет». Я вам рассказывал о том, что она сохранилась в составе Лаврентьевской летописи, что существует несколько ее вариантов, несколько списков, и в Ипатьевской летописи. Но существуют еще четыре Новгородские летописи – 1-я, 2-я, 3-я и 4-я, которые предоставляют нам чрезвычайно ценный материал по истории именно Новгорода. Если первые три летописи – специфически новгородские, то четвертая просто представляет собой огромный летописный свод. Что такое свод? Откуда взялось это понятие, кто его создал, что в него входит и почему оно так прочно вошло в российскую науку, почему без этого понятия мы с вами не можем понять историю русского летописания? Конечно, русские летописи существовали очень давно. Русские летописи переписывали, начиная с самых первых лет их существования. Умирал один летописец, второй дописывал, менялась политическая ситуация или он знакомился с какой-то другой летописью и дополнял одну за счет другой, создавалась как бы новая редакция. Вы помните, что «Повесть временных лет» имеет несколько редакций.

Но если в X–XI веках русское летописание, вероятнее всего, велось только в двух городах – Киеве и Новгороде, то уже в XII веке летописание начинает распространяться. Вероятно, каждый епископ желал, чтобы при его кафедре фиксировались те или иные события, которые затрагивали его епархию, да и вообще события в России. Естественно, что каждый удельный князь желал, чтобы в его княжестве велась самостоятельная летопись. Ведь не случайно, что именно в период феодальной раздробленности, когда Российское государство как бы деградирует, культурный процесс, наоборот, чрезвычайно активен. Именно этот период домонгольской истории – своеобразный «золотой век» той эпохи, потому что каждый князь спешит украсить свою столицу. Своеобразная гордость за свой родной город превалирует в сознании людей того времени.

В это время появляются местные центры, где и пишутся летописи. Их писали в Чернигове, Смоленске, Суздале, Ростове. В XIII столетии этот процесс продолжается, но когда начинается татарский погром, {стр. 50} то, естественно, рукописи горят. В конечном итоге они сгорят не все, но мы можем только догадываться, какое количество бесценных текстов было уничтожено. Рассказывая вам о нашествии Тохтамыша в 1382 году, я говорил о том, что москвичи и жители московских окрестностей, которые хотели спастись за каменными московскими стенами, снесли в Москву книги, которые были сложеньг в каменных соборах до самых стропил. Все это сгорело. Сколько тысяч таких уникальных текстов, летописей, житий, актов и т. п. было уничтожено, мы можем только догадываться на основании того в общем-то небольшого исторического материала, который сохранился.

Но когда Москва начинает становиться центром русского государства, то, естественно, возникают и иные задачи перед московскими летописцами – надо отражать уже не специфически московские проблемы, а общерусскую жизнь, события, важные для всей Руси. Как это можно сделать? Это можно сделать, скомпоновав из разных текстов, из разных известий общий текст, который более или менее систематически будет излагать события, происходящие на Руси.

Уже отошли в прошлое те короткие лапидарные записи, которые встречаются в «Повести временных лет»: «В лето такое-то бысть тишина» – и точка. Все понятно: половцев не было, печенегов не было, и было хорошо Или другая запись: умер-де такой-то князь, был он боголюбив, богобоязнен, нищелюбив, похоронен он был в такой-то церкви Тоже событие очень важное по понятиям того времени. Сейчас будет излагаться совсем другое. Пойдет речь и о татарских нашествиях, и о приходах каких-то именитых гостей, и о том, что решил сделать великий князь. А главное – даже те материалы, которые говорят о прошлом, будут перекомпоновываться заново, потому что из них надо будет излагать общерусскую историю на все предыдущие годы. Так возникнут летописные своды. Они были и раньше. Но древние своды были более скромных размеров. Начиная с XIV–XV веков, своды становятся воистину общерусскими Таким огромным сводом является 4-я Новгородская летопись.

Понятие «летописный свод» ввел академик А. Α. Шахматов. Это был великий русский лингвист, человек, феноменально одаренный способностями к языкам. Он начал изучать русские летописи на принципиально новой основе. Если до этого просто читали текст, выписывали оттуда те или иные материалы, иногда как бы проверяли по параллельным текстам, то А. А. Шахматов, глубоко понимая эволюцию языка, построил изучение летописей на основе следующего принципа: он брал летописи поздние (допустим, XVII века) и выделял именно слой, который относится к XVII столетию. Оказывалось, что не все создано в XVII столетии, что масса материалов механически переписывалась, скажем, из XVI века. Он шел дальше вглубь и таким образом, сравнивая летописные тексты, как бы слой за слоем вскрывал ту невероятно сложную работу, которую проделали русские переписчики, русские летописцы, составляя своды, компонуя материал из разных источников.

Таким образом А. А. Шахматов создал, можно сказать, новую науку об истории русского летописания Именно ему принадлежит знаменитая гипотеза о трех сводах, которые предшествовали труду Нестора И самое интересное, что именно все эти своды еще XI века – это бесспорная гипотеза, потому что иначе состав «Повести временных лет» объяснить невозможно.

Труды А. А. Шахматова, может быть, самое сложное чтение в русской истории. Чтобы его понять, нужно либо обладать его эрудицией, что поистине невозможно, либо неделя за неделей, пользуясь массой подсобных материалов, пытаться понять ход мысли. Эти книги тем не менее являются классикой русской исторической науки, хотя написаны они профессиональным лингвистом, филологом, который стал выдающимся русским историком, создавшим историю русского летописания, что позволило, естественно, полнее представить и исторический процесс. У него были ученики, которые продолжали эту работу.

Последний крупный русский историк летописания – А. Н. Насонов. А дальше начинается время (50–60-е годы), когда, не меняя концепции А. А. Шахматова, уточняли ее детали. Такие работы пишут и сейчас Не думаю, что когда-нибудь гипотеза Шахматова будет принципиально изменена, и вряд ли может в ближайшее время родиться новый Шахматов. Да может, это и не нужно.

Что касается юридических памятников, то здесь речь идет о «Русской правде» в первую очередь, затем о княжеских церковных уставах, об этом мы с вами немного говорили. Изучение «Русской правды» начинается еще в XVIII веке, когда были открыты первые списки. Литература о «Русской правде» очень обширна и делится на следующие направления: до революции «Русскую правду» часто анализировали просто как памятник права, т. е. историю появления тех или иных норм, проводили соответствующие параллели; в советское время «Русскую правду» стали в основном исследовать как источник по социально-экономической истории и пытаться понять, как действовали законы классовой борьбы в ту далекую эпоху. Началось скрупулезное изучение тех статей, которые вещают нам о холопах, закупах, рядовичах, огнищанах, тиунах, сколько гривен за голову холопа, у кого какие права и обязанности и т. д. Это было, конечно, нужно, но подход был сугубо классовый и поэтому слишком однообразный.

Тем не менее «Русская правда» – один из наиболее тщательно изученных памятников, хотя до сих пор высказываются разные мнения о взаимосвязи «Краткой правды», «Пространной правды» и «Сокращенной правды» – трех основных вариантов этого древнего законодательного памятника.

Следующими будут актовые материалы. Здесь речь пойдет о государственных договорах и грамотах, скажем, локального значения. Государственные договора – это договора России с греками 907, 911, 945 и 972 (или 974?) годов. Из них самые знаменитые договора – это договор 911 года (договор Олега) и 945 года – договор Игоря. Оба эти текста читаются в «Повести временных лет», они чрезвычайно разработаны с юридической стороны и поэтому представляют колоссальный интерес и огромную важность {стр. 51} для исследователей, т. к. показывают, если хотите, уровень взаимоотношений древней Руси, еще языческой, и Византии

Актовые материалы следующего периода – это грамоты, которые давали князья монастырям, или вкладные грамоты, то есть «я-де, такой-то, на помин души своих родителей или поскольку постригаюсь в монахи, то в монастырь даю деньги или имущество». Одна из самых знаменитых – грамота Варлаама Хутынского, знатного новгородца, который, постригаясь, отдал в монастырь своe имущество. Грамота эта сохранилась.

В XIV веке появляются грамоты, в которых князья договариваются друг с другом Отношения князей тогда часто определялись уже договорами, и договора эти были весьма интересно разработаны и, более то го, составлялись по всем правилам юридической науки – в двух экземплярах (по одному для обеих сторон), с соответствующим видоизменением формул Несколько таких грамот полностью сохранились

Наконец, к XIV веку относятся знаменитые ярлыки, которые давали татарские ханы русским митрополитам Ярлыки эти были собраны вместе в XV–XVI веках, когда Русская Церковь хотела показать светской власти, какие права были у Русской Церкви даже при татарах Это весьма любопытный документ Ярлыки представляют собой очень короткие тексты, в которых оговариваются права русских митрополитов либо по какому-то определенному случаю – скажем, ярлык, который гарантирует проезд через степи (татарин, который нарушил бы права митрополита, оговоренные ярлыком, автоматически преследовался уголовно со стороны ханской власти и подлежал смертной казни, т. к. это было уже нарушение ханского авторитета) Сохранились ярлыки, выданные митрополиту Алексию и некоторые другие.

Наконец, жития У нас к житиям чрезвычайно не простое отношение Для верующих людей часто житие – это неоспоримое свидетельство, и каждое слово, находящееся в житии, это истина Но ведь жития писали совершенно по-разному И если проследить развитие этого жанра, то мы увидим, какие требования, какие принципы предлагались для авторов, чтобы они им следовали Если взять древнейшие наши житийные материалы, то это «Сказание о Борисе и Глебе», где мы видим следы и литературной обработки, но при этом там практически полностью сохранена чисто историческая канва То есть «Сказание о Борисе и Глебе», которое существует и в «Повести временных лет» и как отдельная редакция, точно излагает те события, которые имели место. Литературная обработка – это всегда вставка Скажем, молитва, которую читает князь перед гибелью – может, он ее читал, а может, и нет Здесь речь идет о том, что нужно показать князя таким благочестивым, каким он и был. Ясно, что здесь проследить точно слова, которые он произносил, невозможно. Но при этом, анализируя те действия, которые происходят, мы можем сказать, что эти древние тексты сохраняют очень много подлинных событий.

Возьмем «Житие Александра Невского», о котором у нас тоже шла речь и которое вы все читали. Известно, что оно было написано вскоре после смерти князя, вероятно, при дворе его сына, Дмитрия Александровича, вероятно, по поручению митрополита Кирилла. В житии безвестный автор прямо ссылается на рассказы самого князя, на рассказы дружинников. Этот человек профессионально подошел к задаче, которую перед ним поставили. Опросил людей, вспомнил то, что знал, вероятно, как-то все продумал, и получился очень короткий, но убедительный текст.

Таким же древним подлинным текстом является и «Житие Михаила Черниговского» в древнем варианте, которое восходит к XIII столетию. Это тоже бесспорно правдивое изложение исторических фактов.

Лучшая работа по древним княжеским житиям принадлежит Η. И. Серебрянскому, она так и называется – «Древнерусские княжеские жития». [15

[Закрыть]] Это уникальная работа, она до сих пор сохранила свое значение, потому что нового практически ничего не было написано. Та книжка о житиях, которую написал Η. Μ. Федотов, совершенно иная. Он не располагал источниками, он писал эту книгу в эмиграции и скорее подходил к теме концептуально, чем источниковедчески. Он скорее говорил о значении житий, о тех или иных традициях житийной литературы Но анализа житий текстуального там просто не было.

Существует еще одна книга, тоже совершенно удивительная, которую написал В. О. Ключевский – «Древнерусские жития как исторический источник». [16

[Закрыть]] Вот тут-то Ключевский, бывший семинарист, выдающийся исследователь, казалось бы, показал все, на что он способен. Но того, кто начинает читать эту книгу, быстро постигает некоторое разочарование, потому что Ключевский использовал жития святых как материал по истории колонизации русской земли.

Вы, наверное, знаете, что в домонгольские времена монастыри были, как правило, только в городах или в непосредственной близости от них. Так, например, Киево-Печерский монастырь возник рядом с Киевом. Сейчас трудно себе представить, что он был рядом, а не в самом Киеве. То же было и в Москве первые монастыри были в Москве, а Богоявленский уже за пределами Москвы, от Кремлевской стены целых 250 или 300 шагов. Это трудно себе представить, но это так. А вот после того, как Москва начинает возвышаться, то есть начиная с XIV века, мы видим совершенно иную картину – монастыри основываются вне городских стен, за их пределами, в совершенно диких местах, и все время идут дальше и дальше на восток и на север. Где возникает Троицкая обитель? В пустыне, как сказано в житии, в глухом лесном месте. Куда идут ученики преподобного Сергия? Никто из них не идет в город – и они, и их ученики, и их внуки-ученики идут на север, в леса. И так до тех пор, пока не возникают самые северные монастыри. И вот В. О. Ключевский написал свою книгу именно об этом явлении Поэтому {стр. 52} о благочестии русских подвижников, о какой-то их личной жизни, об их чудесах там ничего не говорится. Так что эта книга является скорее источником по социально-экономической истории или, если хотите, по церковно-экономической истории. Книга эта замечательная, она написана на колоссальном материале, он перелопатил чудовищное количество текстов, но анализировал их именно под таким углом зрения и делал это специально. Он был человеком верующим, но его интересовал именно этот момент, потому что этот момент не исследовался, а в его время освоение русских пространств было делом Церкви. За монастырями шли крестьяне, за ними потом стали двигаться помещики, то есть начало освоению земли положила Церковь такой необычной своей деятельностью.

Вывод этот чрезвычайно важен, и он утвердился в литературе, но он же одновременно сослужил не очень хорошую службу, потому что с этого момента стали, естественно, исследовать церковную историю как историю экономическую, историю церковного землевладения, церковных хозяйств. Это очень интересный аспект деятельности монастырей, и не следует забывать, что одним из выдающихся администраторов, одним из выдающихся, если хотите, инженеров был митрополит Филипп (Колычев), который в бытность свою игуменом Соловецкого монастыря так поставил хозяйство, что до сих пор можно только поражаться. Монастырь с этого момента становится как бы школой хозяйствования для всего русского севера, и до начала XX века русские мужики будут туда отсылать своих сыновей-подростков годика на три-четыре, чтобы они там потрудились и подучились, а уж потом, хорошенько освоив хозяйственную часть, возвращались домой и начинали работать. Так вот, начало этому было положено тоже Церковью. Но именно такой подход к житиям привел к тому, что в XX веке если и рассматривали историю церкви, то именно под таким углом. И здесь надо сказать, что большая часть житийных материалов стала исследоваться уже в 60–70-е годы не историками, а литературоведами. Народилась генерация людей, которые стали исследовать древнерусскую литературу, причем брать все, что там имеется (а имеется там много), и, переходя от летописных повестей, содержащихся в летописях, к житиям – полным, кратким, проложным и т. д., стали исследовать их именно как произведения литературы. Выяснилось, конечно, что в этих житиях очень много штампов, очень часто, в особенности в поздние времена (в XVI, XVII веке) жития писали по своеобразному трафарету, где меняли имена, названия, а суть оставалась неизменной. Так впоследствии для советских учебников литературы писали биографии русских писателей: родился в такой-то семье, у него была русская няня, которая приучила его к сказкам, а потом он начал обличать царизм и бороться за светлое будущее.

Представьте себе, что такой штамп действительно имел место, и поэтому к житиям, особенно к поздним их обработкам, надо относиться очень сдержанно. Тем более что когда эти жития были обработаны чисто литературно уже в XVIII–XIX веке из самых благочестивых побуждений, они часто абсолютно утрачивали не просто подлинные факты, но даже аромат подлинности. Вы, вероятно, знаете, что в связи с 600-летием со дня смерти преподобного Сергия была издана масса его житий. Самое печальное, что не было издано то самое древнее житие Епифания Премудрого в обработке Пахомия Серба, которое лежит в основе всего. Оно практически не переиздавалось или переиздавалось очень мало. Зато обработок и переработок XIX века было издано много.