Текст книги "Приключения Алисы в Стране Чудес (худ. Л. Марайя)"

Автор книги: Льюис Кэрролл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– Я совсем не это имела ввиду! – попыталась защищаться бедная Алиса. – Но вас, знаете ли, так легко обидеть!

От избытка чувств Мышь в бешенстве зарычала.

– Прошу вас, вернитесь и доскажите вашу историю, – закричала Алиса ей вдогонку, и остальные присутствующие хором поддержали: «Да уж, пожалуйста!»

– но Мышь только тряхнула головой и прибавила ходу.

– Как жалко, что она не осталась, – заметил Лори как только она спрыгнула в воду.

А старый Краб воспользовался случаем, чтобы сказать дочке: «Ах, дорогуша! Пусть это станет для вас уроком – никогда НЕ ВЫХОДИТЕ из себя!»

– Попридержите язык, папаша! – ответила юная леди с легким раздражением. – Вы даже устрицу заставите вылезти из раковины своим ворчанием!

– Если бы Дина была здесь, – мечтательно сказала Алиса, не обращаясь ни к кому конкретно. – Она бы живо привела ее назад!

– А кто такая Дина, позвольте спросить? – полюбопытствовал Лори.

Алиса охотно ответила, потому что всегда была готова поговорить о своей питомице: «Дина это наша кошка. И она так здорово ловит мышей, вы себе представить не можете! А уж как она ловит птиц! Буквально проглатывает их!»

Эта речь произвела значительное впечатление. Кое-кто из птиц тут же исчез. Одна старая Сорока начала осторожно оглядываться по сторонам, приговаривая: «Мне нужно побыстрее добраться до дома, ночной воздух может повредить моим голосовым связкам!», а канарейка стала дрожащим голосом созывать птенцов: «Собирайтесь, мои милые! Вам давно пора спать!» Под различными предлогами все разбежались и вскоре Алиса осталась одна.

– Лучше бы я не вспоминала про Дину! – печально сказала она самой себе. – Кажется, ее никто здесь внизу не любит, а ведь я знаю, что она лучшая кошка в мире! Ах, моя дорогая Дина! Увижу ли я тебя снова! – И тут несчастная Алиса снова начала плакать, потому что она почувствовала себя такой одинокой и ей стало очень грустно.

Однако вскоре она снова услышала вдали звуки шагов и стала оглядываться, втайне надеясь, что Мышь переменила намерения и возвращается назад, чтобы досказать свою историю.

ГЛАВА IV. Кролик посылает малыша Билла

Это был Белый Кролик, возвращавшийся неторопливой рысью и в тоже время тревожно оглядывавшийся по сторонам, как будто он что-то потерял. Алиса услышала как он бормотал себе под нос: «Герцогиня! Герцогиня! О, мои лапки! О, моя шерстка и усики! Она казнит меня, это также верно, что ослы это ослы! Где же я их обронил?»

Алиса сразу поняла, что он ищет веер и пару белых лайковых перчаток, и она попыталась найти их, но их нигде не было видно – похоже было, что все изменилось с тех пор, как она плавала в луже – большой зал со стеклянным столиком и маленькой дверцей, исчезли. Очень быстро Кролик заметил Алису, которая рыскала в поисках потери и обратился к ней довольно сердито: «Ага, Мэри-Энн, что это вы ЗДЕСЬ делаете? Немедленно бегите домой и сейчас же принесите мне веер и перчатки!»

И Алиса так испугалась, что сразу побежала в указанном направлении, даже не пытаясь объяснить ему, какую ошибку он совершает.

– Он принял меня за свою горничную, – говорила она себе на бегу. – То-то он удивится, когда поймет, кто я такая! Но лучше уж я принесу ему этот веер и перчатки… да, если их найду, – в это время она подбежала к маленькому опрятному домику, на двери которого сияла медная табличка с выгравированной на ней надписью: «Б. Кролик».

Она вошла в него без стука и поднялась наверх, опасаясь встретить настоящую Мэри-Энн, которая выставит ее из дома раньше, чем она найдет веер и перчатки.

– Как это странно, – подумала Алиса, – выполнять поручения кролика! В следующий раз, пожалуй, и Дина пошлет меня за чем-нибудь! – И она попыталась представить себе как это будет выглядеть: «Мисс Алиса! Подойдите сюда и слушайте внимательно!» или «Немедленно подойдите сюда, милая! Я вижу, что вы до сих пор еще не поймали ни одной мышки!» – Впрочем, я думаю, что Дину выгнали бы из дома, если бы она стала обращаться с людьми в таком духе!

В это время она обнаружила аккуратно прибранную маленькую комнату со столиком у окна, на котором (как она и ожидала) лежали веер и две или три пары крошечных белых лайковых перчаток. Она взяла веер и пару перчаток и уже собралась покинуть комнату, когда ее взгляд упал на маленькую бутылочку, которая стояла рядом с зеркалом. На этот раз на ней не было этикетки с надписью «Выпей меня», но несмотря на это она откупорила ее и поднесла к губам. «Знаю, что должно случиться что-то ИНТЕРЕСНОЕ как только я съем или выпью что-нибудь», сказала она вслух. «Я только посмотрю, что делает эта бутылочка. Надеюсь, что она снова сделает меня большой, потому что мне ужасно надоело оставаться такой крохотулькой».

Так и произошло, причем гораздо быстрее, чем она думала – прежде чем она выпила полбутылки, ее голова уперлась в потолок и ей пришлось наклониться, чтобы не сломать шею. Она торопливо поставила назад бутылочку, говоря себе: «Вполне достаточно, надеюсь я больше не буду расти. К тому же я не могу выйти в дверь. Лучше бы я не пила так много!»

Увы! Было слишком поздно. Она продолжала расти и очень скоро ей пришлось опуститься на колени. Через минуту она уже не помещалась в комнате.

Алиса попробовала лечь на пол, уперев локоть в дверь, а другую руку положив под голову, но процесс все продолжался и в качестве последнего выхода она высунула одну руку в окно, а ногу в дымоход, произнеся историческую фразу (Алиса где-то слышала что в особенно трудную минуту все великие люди произносили исторические фразы): «Я сделала все что в моих силах, будь что будет!» а потом добавила жалобно: «А что со мной будет?»

К счастью для Алисы, маленькая волшебная бутылочка уже полностью исчерпала свои возможности, и она перестала расти. Все же ей было неудобно лежать в таком скрюченном положении и так как похоже не оставалось никакой надежды выбраться из этой комнаты, неудивительно, что она чувствовала себя несчастной.

– Дома намного лучше, – думала бедная Алиса, – там никто не растет и не уменьшается, а мыши и кролики не раздают приказы направо и налево. Я почти жалею, что полезла в эту кроличью нору – и все же, все же – это довольно забавно, знаете ли, жить вот так. Мне интересно, что ЕЩЕ случится со мною!

Когда я читала сказки, то думала что со мной такого никогда не случится, а теперь я в самой гуще событий! Обо мне стоило бы написать книгу. Непременно!

И когда я вырасту, я ее напишу! Но я уже и так выросла, – сказала она с печалью в голосе, – по крайней мере ЗДЕСЬ расти больше некуда.

– Но тогда, – подумала Алиса, – я уже не стану старше? С одной стороны это приятно – никогда не превратиться в старуху, но с другой – вечно ходить в школу! Б-рр! Нет, мне ЭТО не по душе!

– Ты – дурочка, Алиса, – ответила она самой себе. – Как же ты можешь здесь ходить в школу? Ведь ты едва сама помещаешься в этой комнате, а куда девать учебники?

Так она рассуждала, рассматривая то одну сторону проблемы, то другую, а потом и всю ее в целом. Но через несколько минут она услышала снаружи голос и замолчала, чтобы послушать.

– Мэри-Энн! Мэри-Энн! – позвал голос. – Принесите же мои перчатки сейчас же! – после этого на лестнице послышались шаги.

Алиса поняла что это Кролик идет искать ее и задрожала так, что дом заходил ходуном. Она совсем забыла, что сейчас, наверное, в тысячу раз больше Кролика и у нее нет причин опасаться его.

А Кролик уже подошел к двери и пытался открыть ее, но так как дверь открывалась внутрь, а локоть Алисы подпирал ее, то его попытки провалились.

Алиса слышала как он пробормотал:

– Придется идти вокруг и лезть в окно.

– Не стоило бы тебе ЭТОГО делать, – подумала Алиса, и пока представляла себе, что может произойти, услышала, что Кролик уже под окном. Алиса высунула руку наружу и помахала ей в воздухе. Она ничего не ухватила, но услышала слабый вопль, звуки падения и звон разбитого стекла, из чего заключила, что скорее всего он упал на теплицу или еще куда-нибудь.

Послышался сердитый голос – голос Кролика: «Пэт, Пэт! Где вы?» И вслед за этим она услышала голос, который был ей еще незнаком: «Здесь, конечно! Окапываю яблони, ваша милость!»

– Окапываете яблони, прекрасно! – сказал Кролик со злостью. – Сюда! Идите сюда и помогите мне выбраться ОТСЮДА! (Звуки разбивающегося стекла).

– А теперь скажите мне, Пэт, что это такое в окне?

– Рука, само собой, ваша милость! (Он говорил: «р-рука»).

– Рука, паршивец! Да разве бывают руки таких размеров? Ведь она еле в окно пролазит!

– Это уж точно, ваша милость, да только рука она рука и есть.

– Ладно, я не собираюсь с тобой спорить, болван – иди и убери ее прочь!

Последовало длительное молчание, и затем Алиса могла расслышать только обрывки разговора, например:

– Нет уж, ваша милость, мне это совсем не нравится!

– Делай что тебе говорят, трус!

И в конце концов она высунула руку и опять помахала ею. На этот раз послышалось два пронзительных вопля и еще больше звуков разбивающихся стекол.

«Сколько же у них там теплиц-то», – подумала Алиса. «Интересно, что они будут делать дальше? Что касается вытаскивания меня из окна, я сопротивляться НЕ БУДУ! Мне совсем не хочется оставаться здесь и дальше!»

Некоторое время она ждала, не слыша больше никаких звуков, но потом, наконец, донесся скрип колес тележки и голоса переговаривающиеся между собой.

– Где другая лестница?

– Ну, я-то одну принес, а другая у Билла.

– Билл! Тащи ее сюда, болван!

– Сюда ставь, на угол.

– Нет, поначалу свяжи их вместе – они же и до половины не достают.

– Эй, в самый раз, не боись!

– Сюда, Билл. Хватайся за эту веревку.

– Крыша-то выдержит? Там одной черепицы не хватает.

– Ух, ты! Она заваливается! Поберегись! (Сильный удар).

– Ну, кто это сделал?

– Билл, точно!

– Кто полезет в дымоход?

– Ну, нет!

– ТЫ полезешь!

– Не полезу!

– Слышь, Билл, хозяин сказал – тебе лезть в дымоход.

– Ага, стало быть Биллу придется лезть в дымоход? – подумала Алиса. – Похоже, они все валят на Билла! Не хотелось бы мне оказаться на его месте – камин довольно-таки узкий, но я думаю, что легкий пинок у меня получится!

Она подтянула ногу вниз в дымоходе вниз насколько смогла и ждала пока не услышала как маленькое существо (она не могла разобрать какое именно) царапается и карабкается в дымоходе прямо над ней, потом сказав себе «Ну, Билл!», она резко выпрямила ногу и стала ждать, что за этим последует.

Первое, что она услышала, был дружный возглас: «Билл пошел!»

Потом в тишине раздался голос Кролика: «Да ловите же его, болваны! Эй, вы, там у ограды!»

Затем снова наступила тишина и потом шум голосов: «Держите ему голову. Бренди лейте. Не придушите его. Ну, как ты, приятель? Что случилось-то? Давай выкладывай!».

Послышался слабый писк («ЭТО Билл», – подумала Алиса).

– Ну, я не знаю… хватит уже, спасибочки. Мне уже лучше – но дело паршивое, доложу я вам – помню только как что-то вроде черта из табакерки шарахнуло меня, и я полетел прямо как ракета.

– Так оно и было, приятель, – подтвердили остальные.

– Надо сжечь дом дотла! – сказал голос Кролика и Алиса закричала: «Если вы это сделаете, я напущу на вас Дину!»

Воцарилась мертвая тишина и Алиса подумала: «Интересно, ЧТО они теперь будут делать? Если они хоть чуточку соображают, им надо снять кровлю».

Через минуту-другую снова началось какое-то движение, и Алиса услышала как Кролик сказал:

– Для начала нужна полная тачка.

– Полная тачка с чем? – подумала Алиса, но она не долго мучилась сомнениями, так как в следующее мгновение град маленьких камешков застучал в окно и некоторые из них попали ей в лицо.

– Я положу этому конец, – подумала она и крикнула: «Лучше не делайте этого больше!», что вызвало вторую мертвую тишину.

Алиса заметила с некоторым удивлением, что все камешки лежавшие на полу превратились в маленькие пирожные и ей в голову пришла гениальная мысль:

– Если я съем одно из этих пирожных, – подумала она – это должно вызвать какое-то изменение в моих РАЗМЕРАХ. И поскольку вряд ли меня можно сделать еще больше, оно должно сделать меня меньше… я надеюсь.

И она проглотила одно пирожное и с радостью обнаружила, что действительно уменьшается. Как только она стала такой маленькой, чтобы пройти в дверь, она выбежала из дома и столкнулась с целой толпой маленьких зверьков и птиц, ожидавших ее снаружи.

Бедная маленькая ящерица Билл стоял в середине, поддерживаемый двумя морскими свинками, подносившими ему что-то в бутылке.

Все они бросились на Алису как только она появилась, но она убегала изо всех сил и вскоре оказалась одна в густом лесу.

– Первое что я должна сделать, – сказала Алиса самой себе, бродя по лесу, – Вырасти до моего настоящего размера, а во-вторых – найти путь в тот прекрасный сад. Думаю, что лучшего плана никто не придумает.

План и вправду был хорош. Вне всяких сомнений. Очень точный и простой.

Единственная трудность была в том, что она абсолютно не знала как его выполнить.

И в то время как она с тревогой оглядывалась среди деревьев, пронзительный лай прямо у нее над головой заставил ее в испуге посмотреть вверх.

Огромный щенок смотрел на нее большими круглыми глазами и неуверенно протягивал лапу пытаясь коснуться ее.

– Бедняжка! – сказала Алиса успокаивающим тоном, и попробовала свистнуть ему, но ей все время было жутко при мысли, что он может быть голодным, и в этом случае ему больше придется по душе она сама, чем ее уговоры.

С трудом соображая, что делает, она подняла маленькую палку и протянула ее щенку, в то же мгновение щенок прыгнул вперед сразу всеми четырьмя лапами, с радостным визгом набросился на палку и сделал вид, что боится ее, затем Алиса спряталась за большим лопухом, чтобы ее не затоптали, и в ту же секунду, когда она появилась с другой стороны, щенок снова бросился на палку и прыгал как сумасшедший, пытаясь побыстрее вцепиться в нее. Затем Алиса, решив, что это очень похоже на игру в салки с паровозом, и каждую секунду ожидая, что ее могут затоптать, снова побежала вокруг лопуха. Тогда щенок предпринял новую серию попыток достать палку – он бежал вперед каждый раз и убегал далеко прочь, он носился взад-вперед как сумасшедший, и все время хрипло лаял, пока не повалился без сил, задыхающийся, с вывалившимся языком и с наполовину закрытыми огромными глазами.

Алиса решила, что это хорошая возможность спастись, что она тут же и сделала, и бежала пока совсем не выбилась из сил и не стала задыхаться, и пока лай щенка не стал едва слышен.

– И все же какой он милый, этот щеночек! – сказала Алиса, прислонившись к лютику, чтобы отдохнуть и обмахиваясь одним из его лепестков.

– Как бы мне хотелось обучить его разным штукам, если бы… если бы только я была правильного размера. Ах, боже мой! Я чуть не забыла, что мне нужно снова вырасти. Надо подумать КАК же это сделать! Неплохо бы было съесть или попить чего-нибудь, вот только весь вопрос в том как это сделать.

Это и в самом деле был большой вопрос. Алиса посмотрела вокруг, на цветы и травинки, но не увидела ничего такого, что в данных обстоятельствах она могла бы съесть или выпить.

Рядом с ней стоял большой гриб, ростом с нее саму и когда она осмотрела его со всех сторон, она решила, что для полноты картины нужно посмотреть что у него на макушке. Она встала на цыпочки, посмотрела на шляпку гриба и обнаружила там огромную гусеницу, сидевшую наверху, сложив руки на груди и спокойно покуривовавшую кальян и не обращавшую ни малейшего внимания ни на нее, ни на все остальное.

ГЛАВА V. Совет гусеницы

Какое-то время Гусеница и Алиса молча смотрели друг на друга. Наконец, Гусеница вытащила кальян изо рта и обратилась к ней вялым сонным голосом.

– Кто ВЫ? – спросила Гусеница.

Начало было не слишком ободряющим.

Алиса ответила несколько застенчиво:

– Вообще-то, мадам, я и сама сейчас не понимаю. Я знаю наверняка кем я БЫЛА, когда проснулась сегодня утором, но с тех пор я несколько раз менялась.

– Что вы хотите этим сказать? – серьезно спросила Гусеница. – Опишите себя!

– К сожалению, мадам, я не умею писать, к тому же, видите ли, я это уже не я.

– Я плохо вижу, – сказала Гусеница.

– Боюсь что не смогу объяснить это, – ответила Алиса очень вежливо, – потому что не знаю с чего начать. Понимаете, примерив столько разных фасонов за один день, поневоле окажешься в затруднительном положении.

– Вовсе нет, – возразила Гусеница.

– Ну, для вас это может быть и не так, – ответила ей Алиса, – но ведь и вы, когда превратитесь в куколку – а ведь когда-нибудь это случится, вы же понимаете, а после этого в бабочку, думаю даже вам будет немного не по себе, да?

– Нисколько, – упрямо возразила Гусеница.

– Ну, возможно, вы из другого теста, – сказала Алиса, – но мне это совсем не понравилось.

– ТЫ! – сказала Гусеница высокомерно. – Кто ТЫ?

Это вернуло их в исходное положение.

Алиса была слегка раздосадована манерой Гусеницы отвечать в телеграфном стиле и сказала очень веско:

– Думаю, ВАМ следует представиться первой!

– Это еще почему? – спросила Гусеница.

Возразить было нечего, к тому же с головой у Гусеницы явно было НЕ ВСЕ в порядке и Алиса решила уйти.

– Вернись! – закричала ей вслед Гусеница. – Я должна сказать тебе что-то очень важное!

Это прозвучало заманчиво, и Алиса вернулась назад.

– Держи себя в руках, – сказала Гусеница.

– И это все? – спросила Алиса, держа себя в руках изо всех сил.

– Нет, – ответила Гусеница.

Поскольку торопиться все равно было некуда, Алиса решила потерпеть, вдруг Гусеница и в самом деле скажет ей в конце концов что-нибудь стоящее.

Несколько минут она молча пускала дым, но в конце концов снова вытащила кальян изо рта и спросила:

– Итак, вы думаете, что изменились, да?

– Боюсь, что да, мадам, – сказала Алиса. – Я плохо помню то, что раньше хорошо знала и каждые десять минут меняю размеры.

– Вы не помните., ЧТО именно вы не помните? – спросила Гусеница.

– Ну, я пыталась рассказать стишок про маленькую пчелку, но ничего не получилось! – печально ответила Алиса.

Повторяй за мной: «Привет, папаша Вильям», сказала Гусеница.

Алиса взяла себя в руки и начала:

– Привет, папаша Вильям, —

Сказал сынок.

– Ты очень стар и поседел

Но несмотря на это

Стоишь на голове,

Того гляди сойдешь с ума.

– Когда я молод был, —

Ответил старый Вильям сыну

Боялся ум свой повредить

Теперь мне это не грозит.

– Ты стар, – сказал юнец,

– Как я уже сказал.

Ты стал ужасно толст,

А кувыркаешься как мяч,

Так черт возьми, зачем!

– Когда я молод был, —

Сказал отец, пригладив седину,

Суставы мазал я себе

Вот этим эликсиром —

Бутылочка за шиллинг!

Не хочешь ли купить такой?

– Ты стар, – сказал юнец,

– Беззубым ртом своим

Не можешь ты жевать

И все же ты умял гуся

Как смог ты это сделать?

– Когда я молод был. – сказал отец,

– Я обо всем болтал с женой

И мышцы челюстей окрепли у меня.

– Ты стар, – сказал юнец

– И еле видишь

И все же ложку

Мимо рта едва ли пронесешь,

Как удается все тебе?

– На три вопроса дал ответ! —

Сказал отец. – Довольно попусту болтать!

Молчи! А то по лестнице спущу!

– Пожалуй, это не совсем правильно рассказано, – сказала Гусеница.

– Да, боюсь, не совсем, – ответила Алиса с робостью. – Некоторые слова изменились.

– Все неправильно от начала до конца! – сказала Гусеница решительно, и они замолчали на несколько минут.

Гусеница заговорила первой.

– Какого размера ты хотела бы быть? – спросила она.

– Ах, вообще-то размер не имеет для меня большого значения, – торопливо ответила Алиса, – но, честно говоря, вряд ли кто захочет менять размеры так часто.

– Я ЭТОГО не знаю, – сказала Гусеница.

Алиса не смогла ничего возразить – никогда раньше не бывала она в таком затруднительном положении и чувствовала, что с трудом держит себя в руках.

– Нынешнее положение вас устраивает? – спросила гусеница.

– Ну-у… мне хотелось бы стать немножечко побольше, мадам, если вы не против, – ответила Алиса. – Три дюйма мне все же маловато.

– Это отличный рост! – сказала гусеница сердито и встала (в ней оказалось ровно три дюйма).

– Но я раньше не была такой! – умоляюще сказала несчастная Алиса. И подумала про себя: «Почему они все так легко обижаются?»

– Ты к нему быстро привыкнешь, – утешила Гусеница, сунула кальян в рот и снова погрузилась в оцепенение.

На этот раз Алиса терпеливо дожидалась пока она снова соизволит заговорить.

Через пару минут Гусеница вынула кальян, зевнула и встряхнулась. После этого она сползла с гриба и уползла в траву, пробормотав на прощанье: «Одна сторона сделает тебя больше, а другая сторона сделает тебя меньше».

– Одна сторона ЧЕГО? Другая сторона ЧЕГО? – подумала про себя Алиса.

– Гриба, – ответила Гусеница, как будто Алиса произнесла это вслух, и тут же пропала из виду.

Алиса с минуту глубокомысленно разглядывала гриб, пытаясь понять где у него две стороны. Но так как он был совершенно круглый, это оказалось не так просто. Однако в конце концов, она обхватила его руками насколько смогла и отломила по кусочку с каждой стороны.

– Кто же из них какой? – спросила она саму себя и отгрызла немножко от кусочка в правой руке, чтобы испытать его действие и тут же ощутила сильный удар в челюсть – она ударилась о собственную ногу!

Она была очень испугана таким стремительным изменением. Но сразу поняла, что на растерянность у нее просто нет времени – она сжималась с катастрофической быстротой.

Поэтому она тут же принялась за другой кусок.

Ее подбородок уже так сильно прижался к ногам, что ей с трудом удалось приоткрыть рот, но все же она это сделала и ей удалось отправить в рот кусочек из левой руки.

Наконец-то моя голова на свободе, – сказала Алиса с восхищением, которое сразу же сменилось тревогой, когда она обнаружила, что не может найти свои плечи. Все что она видела, когда смотрела вниз это невероятной длины шею, которая возвышалась подобно стеблю над морем зеленых листьев, лежавших далеко внизу.

– Чем может быть вся эта зелень? – сказала Алиса. – И куда подевались мои плечи? И, ах, мои бедные рученьки, почему я вас не вижу?

Она вертела ими во все стороны, но это ни к чему не привело, кроме легкого колыханья листьев далеко внизу.

Так как похоже было на то, что ей не удастся поднять руки к голове, она попыталась опустить к ним голову и с радостью обнаружила, что ее шея прекрасно сгибается в любом направлении как у змеи. Она едва успела изогнуть ее вниз изящным зигзагом и уже собиралась нырнуть под листья, которые оказались ничем иным как кронами деревьев, под которыми она недавно бродила, когда резкий свист заставил ее быстро выпрямиться – огромный голубь налетел на нее и стал яростно бить крыльями по лицу.

– Змея! – кричал Голубь.

– Я НЕ змея! – сказала Алиса с негодованием. – Оставьте меня в покое!

– А я говорю – змея! – повторил Голубь, но уже потише и добавил дрожащим от сдерживаемых рыданий голосом: «Чего я только не делал, а им все мало!»

– Не имею ни малейшего понятия о чем вы, – сказала Алиса.

– Корни деревьев, берега рек, изгороди, – продолжал Голубь, не обращая на нее внимания, – но эти змеи! Им все мало!

Алиса недоумевала все больше и больше, но решила, что нет смысла что-нибудь говорить до тех пор, пока Голубь не закончит.

– Как будто мне мало забот с высиживанием яиц, – сказал Голубь, – но я еще должен сторожить их от змей день и ночь напролет! Я уже три недели не смыкал глаз!

– Мне очень жаль, что вас довели до такого состояния, – сказала Алиса, которая начала догадываться в чем дело.

– И даже когда я выбрал самое высокое дерево в лесу, – продолжал Голубь, срываясь на крик, – и уже думал, что наконец-то избавился от них, они ползут прямо с неба! У-у! ЗМЕЯ!

– Но, послушайте, я НЕ змея! – сказала Алиса. – Я… я-а…

– Да? И КТО же вы? – спросил Голубь. – Похоже вы просто пытаетесь вывернуться.

– Я… Я – маленькая девочка, – ответила Алиса в некотором замешательстве, ведь она помнила сколько раз за день она изменялась.

– Да уж! – сказал Голубь с величайшим презрением. – Немало я повидал на своем веку маленьких девочек, но с ТАКОЙ шеей ни разу! Нет, и еще раз нет!

Вы змея, и бессмысленно отпираться. Скажите еще, что вы никогда не пробовали яиц!

– Конечно, я ела яйца, – сказала Алиса, которая была очень правдивым ребенком, – но к вашему сведению маленькие девочки едят не меньше яиц, чем змеи.

– Я в это не верю, – сказал Голубь. – Но даже если так, то они всего-навсего такие же змеи, доложу я вам.

Эта мысль так поразила Алису, что она замолчала на одну или две минуты, что позволило Голубю добавить:

– Вы ищете яйца, я отлично ЭТО знаю, и не все ли равно, кто вы – маленькая девочка или змея?

– Мне это совсем не все равно, – быстро ответила Алиса, – и я вовсе не ищу яйца, а если бы и искала, то не ВАШИ – я не люблю их в сыром виде.

– Ладно, в таком случае, убирайся, – угрюмо сказал Голубь, устраиваясь у себя в гнезде.

Алиса стала заглядывать под деревья, но ее шея постоянно запутывалась в ветках и ей все время приходилось останавливаться и выпутывать ее. Наконец, она вспомнила, что все еще держит кусочки гриба, и она осторожно принялась за дело, откусывая то от одного, то от другого кусочка и становясь то ниже, то выше, пока ей не удалось уменьшиться до своего обычного размера.

С тех пор как она была хотя бы приблизительно своего обычного размера прошло так много времени, что она первое время чувствовала себя как-то странно. Но через несколько минут она освоилась и начала разговаривать сама с собой как всегда: «Прекрасно, половина моего плана выполнена! Как удивительны все эти изменения! Никогда не знаешь что будет дальше, буквально ежеминутно! Но теперь, когда я восстановила свои размеры – я должна попасть в прекрасный сад – вот только КАК я это сделаю, хотелось бы мне знать?»

Сказав это, она вдруг оказалась на поляне, посреди которой стоял маленький домик, не больше четырех футов высотой.

– Кто бы здесь мог жить? – подумала Алиса. – Не годится встречаться с ними в таких больших количествах – я могу испугать их до умопомрачения! – И она принялась грызть кусочек в правой руке и не подходила к дому до тех пор пока не уменьшила свой рост до девяти дюймов

ГЛАВА VI. Свинья и Перец

Пару минут она стояла, разглядывая дом и не решаясь ничего предпринять, но вдруг из леса выбежал ливрейный лакей (она решила, что это лакей, потому что он был в ливрее – иначе, если бы она принимала решение только по впечатлению от его лица, она назвала бы его рыбой) – и громко застучал в дверь кулаками. Ему открыл другой ливрейный лакей, с круглым лицом и глазами большими, как у лягушки. Оба лакея, как заметила Алиса, были в напудренных париках. Она сгорала от любопытства и потихоньку подкралась поближе.

Рыбообразный лакей начал с того, что достал из под мышки огромный пакет, размером едва ли не с самого себя и передал его другому, произнеся торжественным тоном: «Герцогине! Приглашение от Королевы на крокет».

Лягушка повторил, таким же торжественным тоном, но слегка изменив порядок слов: «От Королевы! Приглашение Герцогине на крокет».

После чего они оба низко поклонились, запутавшись в своих париках.

Алису это так рассмешило, что она убежала назад в лес, испугавшись как бы они ее не услышали.

Когда она снова приступила к наблюдению, Рыбообразный уже ушел, а второй сидел на земле перед дверью, тупо уставившись в небо.

Алиса робко приблизилась к двери и постучала.

– Стучать совершенно бесполезно, – сказал Лакей, – по двум причинам. Во-первых, потому что я с той же стороны от двери, что и вы. А во-вторых, потому что внутри стоит такой шум, что вас все равно никто не слышит.

И действительно, изнутри доносился невероятный шум – беспрерывные стоны и чихание, сопровождавшиеся ужасным грохотом, похожим на звуки разбивающейся вдребезги посуды.

– Извините, – сказала Алиса. – Но как же мне попасть внутрь?

– В вашем стуке был бы какой-то смысл, – продолжал Лакей, не обращая внимания на ее слова, – если бы между нами была дверь. К примеру, если вы ВНУТРИ, вы можете постучать, а я могу выпустить вас наружу. – Он смотрел в небо все время пока говорил, и Алисе это показалось чрезвычайно невежливым.

– Но, возможно, он не виноват, – подумала она, – ведь у него глаза почти на макушке. Да, но в любом случае он мог бы отвечать на вопросы.

– Как мне попасть внутрь? – повторила она погромче. В это мгновение дверь дома отворилась и большое блюдо полетело наружу, прямо лакею в голову – оно задело его по носу и разбилось об одно из деревьев.

– Или может быть, на следующий день, – продолжил Лакей тем же голосом, как будто ничего не произошло.

– Как мне войти! – снова спросила Алиса, еще громче.

– Вы все еще хотите войти? – спросил Лакей. – Это важный вопрос, уверяю вас.

В этом не было никаких сомнений, но Алиса не любила, когда с ней так разговаривали. – Потрясающе, – пробормотала она – они постоянно спорят. С ума можно сойти!

Лакей похоже решил, что наступил благоприятный момент, чтобы повторить свою ремарку, с некоторыми изменениями. – Я буду сидеть здесь, – сказал он, – не вставая, день и ночь напролет.

– Но как же мне войти? – спросила Алиса.

– Как вам это понравится? – спросил Лакей и стал насвистывать.

– Ах, с ним бесполезно разговаривать, – в отчаянии сказала Алиса, – он просто идиот! – С этими словами она открыла дверь и вошла. Дверь вела прямо в большую кухню, полную дыма. Герцогиня сидела на колченогом стуле посредине, укачивая ребенка. Повариха склонилась над очагом, помешивая в большом котле, где, похоже, варился суп.

– В этом супе, пожалуй, слишком много перца! – смогла сказать себе Алиса в перерыве между чиханьем.

В воздухе и правда было слишком много перца. Даже Герцогиня время от времени чихала, а уж ребенок просто вопил и протяжно чихал одновременно.

Единственными на кухне, кто не чихал были повариха и большой кот, сидевший на камине и широко улыбавшийся.

– Извините. Не могли бы вы мне объяснить, – застенчиво спросила Алиса, так как не была уверена вежливо ли начинать разговор первой. – Почему ваш кот так улыбается?

– Это Чеширский кот, – сказала Герцогиня, – вот почему… Свинья! – Она произнесла последнее слово с такой злостью, что Алиса подскочила на месте.

Но тут же поняла, что оно предназначалось ребенку, а не ей, и набравшись смелости, продолжила:

– Я не знала, что чеширские коты всегда улыбаются. Я даже не знала, что коты вообще МОГУТ улыбаться.

– Могут, – сказала Герцогиня. – А большинство из них так и делают.

– Я этого не замечала, – сказала Алиса, очень вежливо, весьма довольная тем, что ей удалось завязать беседу.

– Вы многого не знаете, – сказала Герцогиня. – В этом все дело.

Алисе не понравился тон, которым было сделано это замечание, и она подумала, что было бы неплохо сменить тему. Пока она пыталась ее найти, повариха сняла котел с супом с огня и тут же принялась швырять все до чего могла дотянуться в Герцогиню и ребенка – первыми полетели каминные щипцы, за ними последовал град кастрюль, блюд и мисок. Герцогиня не обращала на них никакого внимания, даже когда они в нее попадали, а ребенок и без того орал так громко, что было невозможно определить попадает в него что-нибудь или нет.