Текст книги "Невиновных нет"

Автор книги: Людмила Астахова

Соавторы: Яна Горшкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– И теперь иногда жалею тоже.

Разве есть более благодарная тема для шуточек, чем бесплодные сожаления девицы о том, что боги ошиблись, выбирая, кем ей родиться? Грэйн отлично знала, какой шквал насмешек можно вызвать одной лишь этой фразой, и, в общем-то, была к этому готова. Наверное. А может, и нет. Но рилиндар на эту тему шутить отчего-то не стал. И тогда она рискнула продолжить расспросы.

– Так ты его знал, моего отца? Раз помнишь даже его имя, наверное, знал. Пожалуй, даже больше, чем я?

Не из праздного любопытства спрашивала. Ведь так и есть: Сэйвард был почти божеством для старшей дочери, для нее, видевшей его за всю жизнь от силы раз десять… а потом долгие годы платившей по его счетам. А кто же он был на самом-то деле? Какой он был? Мать не рассказывала, а память самой Грэйн хранила воспоминания короткие и яркие, словно вспышки: вот он входит, отряхивая мокрый снег с мундира, смеется и звенит палашом, и в сонном имении сразу же становится тесно и жарко, и пахнет морем и порохом, дальними странами и победоносными битвами… Вот захлопывается дверь, и сразу же все пустеет, и только застарелый запах табака, и забытая на столе в кабинете карта, и огромный тяжелый глобус на полу. И тогда можно на цыпочках пробраться в темный кабинет и, холодея от святотатства, встать на носочки и самыми кончиками пальцев дотянуться до потертых ножен висящей над камином сабли. А если повезет – то и до эфеса.

Кто он был? Мать – она не знает и сама, да никогда и не стремилась узнать, Конри… тот знает, но не ответит. Майор Фрэнген сказал: «Честный глупец», а судьи в трибунале – «предатель»… Так, может быть, хоть этот… Враг?.. Или все-таки не враг?.. Может, хоть он расскажет?

Воспоминания Джэйффа Элира никогда не тускнели и не превращались из ярких многоцветных гобеленов в серую ветошь. Не нужно даже глаза закрывать, чтобы снова увидеть тот весенний день…

Заметив сквозь ветки белые паруса, бывший рилиндар тут же принялся заряжать мушкет. Он уже догадывался, что селения Гента больше нет, но пока воздух не вонял гарью и тленом, можно было попробовать спасти хоть кого-то. Элир бежал вниз по холму и последними словам честил старейшину Теута за упрямство. Давно надо было перебираться повыше в горы. Наплевать на удобства, на озеро, на рыбу и спасать от пиратов детей и скот. Шиларджи не забудет, она пошлет знак, щедрое лето и теплую зиму – как-нибудь да выживем.

Но вместо пожарища и трупов сородичей бывший рилиндар застал поселок в целости, а его обитателей – в сохранности, включая молоденьких девушек.

Посередине деревни, прямо у источника, стоял ролфийский капитан в компании с мичманом и тремя матросами. Стоял себе и стоял, ничего не делал, только головой крутил по сторонам. А на каждом коньке шурианского дома гроздьями повисли любопытные малолетние поселяне, сроду так близко не видевшие хёлаэнаев.

– Ты что ж творишь, дурень набитый? – прошипел Элир на уху Теуту. – Почему детей не спрятали?

– Не мешай мне вести переговоры, – важно ответствовал тот, поправляя на груди свои косы так, чтобы те лежали строго параллельно друг другу. – У нас тут важная встреча на высшем уровне. Опусти мушкет, псих ты эдакий, и отойди в сторонку.

Джэйфф отошел, продолжая целиться в пришельцев. Переговоры – это, конечно, отлично, а высший уровень вообще дело святое, но на ролфи лучше смотреть поверх ствола. Они так виднее получаются.

Капитан даже ухом не повел и одернул мичмана, чтобы тот не тянулся к кортику.

– Меня зовут Сэйвард эрн-Кэдвен, и я капитан фрегата «Верность Морайг». Мы не причиним вам зла, господа. Мы хотели всего лишь попросить пополнить запасы пресной воды в вашем источнике. Не бесплатно, разумеется.

– Порох и пули. Нам нужны порох и пули, – тут же выпалил Теут.

Бывший рилиндар не ожидал от старейшины такой прыти. Ролфийский капитан тоже.

– Хорошо. Мы поделимся запасами.

И, к еще большему изумлению шуриа, эрн-Кэдвен – предложил честный обмен. Пока с фрегата прислали лодки с бочками, пока матросы их наполнили, прошла половина дня – вполне достаточное время, чтобы Джэйфф Элир успел разрядить мушкет и разговориться с капитаном фрегата. Оказывается, срок патрулирования «Верности Морайг» в проливе Беруин уже почти истек, запас пресной воды кончился, а приказа вернуться так и не доставили. Вот и пришлось хёлаэнайям просить у шуриа напиться. Вежливо и без насилия. Так решил Сэйвард эрн-Кэдвен…

– Шила тогда был полностью синтафским, а Вилдайр Эмрис готовился к его захвату и держал в обоих проливах военные корабли, чтобы не пропустить подкрепления гарнизону. Которое, к слову, так никто и не прислал, – рассказывал дальше Джэйфф. – От имперцев мы не видели ни плохого, ни хорошего. С одной стороны, карательных отрядов они не посылали, а с другой – никак не защищали от пиратов.

– А ролфи защищали? – спросила Джона.

– После того как эрн-Кэдвен расстрелял «Пчелку» и перевешал всю банду Бенгола-Куницы, другие ролфийские капитаны тоже не проплывали мимо пиратских кораблей.

Джэйффу даже на борт «Верности Морайг» довелось как-то подняться. Очень уж ему хотелось познакомиться поближе с красавцем-фрегатом и его духом.

– Ты очень похожа на Сэйварда лицом. Я практически сразу тебя узнал. И подумал, что вполне могу отплатить добром за добро, пусть не капитану Кэдвену, но его дочери.

И стоило лишь ему это сказать, как для эрны Кэдвен все мигом встало на свои места. Так вот оно что! Значит, он действительно их не обманет и не продаст подороже, потому что это не просто… э-э… случайность или прихоть, это возврат долга. Неожиданно со стороны шуриа, как-то слишком по-ролфийски, но… Но, может, они тоже знают, что такое долг чести? Даже наверняка знают, если рассудить по совести. Джойн, во всяком случае, это уже продемонстрировала, но тогда Грэйн списала все на тоненькую струйку ролфийской крови в жилах графини. А выходит, что и не в крови тут дело, а просто…

«Так мы, получается, не так уж и сильно отличаемся друг от друга», – догадалась Грэйн и задумчиво нахмурилась, словно пробуя на вкус эту интересную мысль.

Небеса не содрогнулись, луны не рухнули на землю, и разъяренные Морайг и Локка не явились посреди пещеры, чтоб покарать за вольнодумство. Значит, все правильно. И шуриа – вот чудеса! – тоже можно верить?

«Как интересно! – Эрна Кэдвен мгновенно оценила открывающиеся перспективы. – Может, именно это и подразумевал Священный Князь? Так ему, верно, боги сказали!»

А раз боги это допускают, следовательно, так и есть. Кто она такая, чтоб спорить с ними?

– Вот что значит один раз поступить по чести, – не удержался от назидательной проповеди Элир. – Хотя, когда Шилу заняли ролфи, мы ждали крупных неприятностей. Но оказалось… мы все, и хёлаэнайи, и шуриа, постепенно, незаметно для самих себя изменились. И я – бывший рилиндар – сам пошел договариваться с эрном Тэлдрином. И знаешь, хёлаэнайя, почему я это сделал?

Он посмотрел на Грэйн и на Джону, медленно переводя взгляд с одной женщины на другую, словно ожидая встречного вопроса, но не дождался и сам себе ответил:

– Я живу давно, и большая часть этих лет получилась оттого, что я успел отобрать чужую жизнь прежде, чем покусились на мою. И, поверь, не собираюсь умирать. Но было бы несправедливо и нечестно отбирать шанс у тех, кто только родился, у юных, не отведавших горечи потери и не знающих вкуса ненависти. Пусть они тоже поживут столько, сколько смогут. Сколько у них получится. Ведь здесь, на Шанте, нас чаще всего настигает вовсе не проклятье внезапной смерти. Тут смерть почти всегда имеет очевидную причину – голод, болезнь, пулю. И… я наконец научился выговаривать эту фразу без запинки – ролфийский гарнизон делает нашу жизнь чуть-чуть проще и безопаснее.

Грэйн слушала все это и с каждым словом рилиндара хмурилась все сильнее. И едва удержавшись, чтоб не перебить, обеспокоенно дернула ногой:

– Но Священный Князь об этом не знает! Он-то считает, что это вы и есть повстанцы… что это от вас обороняется гарнизон! Он не хочет новой резни и потому не высаживает десант. Он так и сказал мне, когда… – Она осеклась, осознав, что в запале наговорила лишнего, и поспешно замолчала. Но было уже поздно.

Рилиндар Элир задумчиво покачал головой и улыбнулся недоверчиво:

– М-да, видимо, настают Последние Времена и Мир наш заканчивается. Если Священный Князь рассказывает о своих планах прапорщику вспомогательных войск, да к тому же женщине.

«О да, много ты понимаешь в отношениях между Священным Князем и его Сворой!» – мысленно ухмыльнулась Грэйн и поведала, не скрывая снисходительного презрения:

– Я – офицер его армии, я – посвященная Локки. Он мой Князь. Считаешь, моему брату по огненным объятиям Локки зазорно говорить с сестрой? Он – мой Князь! Он не посмел бы мне лгать, как я не посмею лгать ему. Верность потому и верность, что верны оба. – И уже с возмущением и почти вызовом, хотя и смешно это было, грозно рычать, лежа на спине и открыв беззащитное горло, добавила: – Или ты думаешь, что лгу я?!

– Разве я могу не доверять сестре по огненным объятиям Дилах? – вкрадчиво молвил в ответ шуриа, мерцая глазами.

Свободной рукой он задрал вдруг свою рубашку, обнажив поджарый смуглый живот, а там…

Грэйн вытаращила глаза так, что они едва не выпрыгнули из глазниц и не отправились скакать по пещере веселыми мячиками.

Нет, не татуировка, а, пожалуй, проступивший сам собою на коже рисунок… знак… Знак посвящения?!

Огненная змея на гладком животе шуриа разве что не извивалась, а пламя… пламя и впрямь очень походило на священный огонь Локки. Но как такое может быть?

– Не рычи, хёлаэнайя, не рычи, – и по ноге погладил, успокаивая. Но Грэйн и не рычала, и не беспокоилась… она и не слышала даже, прикипев потрясенным взглядом к рисунку.

«Но, богини! Как?!»

И ведь у Джойн тоже, эрна Кэдвен хорошо запомнила, у леди Янэмарэйн тоже есть похожий знак! И тоже на животе. Змея… Змея-цветок. Змея-яблоня…

«Где я видела это? – мучительно пыталась вспомнить ролфийка. – Змея и яблоневые цветы… Глэнна. Да, но где и когда?»

И что там еще говорил этот… посвященный?!. боги, боги… Грэйн, признаться, уже не слушала. Впрочем, ничего существенного он и не сказал. Всего лишь поведал то, о чем ролфийка и сама уже как-то догадалась:

– В мое время все было по-другому. И даже Священный Князь был совсем другой.

Она нетерпеливо отмахнулась, дескать, это и так понятно, что времена изменились… Ты лучше знак дай рассмотреть как следует! Поближе! Ролфи привстала и даже вперед подалась, словно зачарованная этаким чудом. Воистину, чего только не случается под тремя лунами, если боги того желают!

А может, это просто нарисовано? А?

Грэйн извернулась – при том что ногу ее рилиндар так и не выпустил, получилось не слишком удобно, однако задрать рукав своей – шурианской! – рубашки она все-таки смогла. Вот он, несмываемый и нестираемый след когтей Локки, вот клеймо посвящения… Эрна Кэдвен прищурилась, раздираемая сомнениями. Снова вгляделась в огненную змею, сравнивая. И еще раз. Аж зажмурилась и головой помотала, надеясь, что наваждение пропадет, сгинет, рассеянное властью Локки.

Не пропало.

Шуриа, видно, надоело сидеть вот так, с голым животом, и он снова прикрыл рубашкой своего нарисованного змея. Или все-таки вытатуированного?! Грэйн разочарованно выпятила губу. Честно сказать, у нее прямо-таки руки чесались потрогать, а то и потереть как следует. Конечно же, чтоб проверить – не сотрется ли?

Сомнения вырвались отчаянным и возмущенным возгласом:

– Разве у вас тоже есть… посвященные Огненной Луне?!

Джэйфф успел только губу закусить, чтобы не обидеть девушку ядовитым смешком. Пришлось вмешаться леди Янамари, пока сородич не высказался по поводу ролфийской наивности.

– Мы все посвящены, все шуриа посвящены одной из лун. Ты же видела мой знак. Я принадлежу Шиларджи. Вернее, той ее части, которая есть во всем живом, что есть на земле.

– Ты – посвященная Глэнны-Яблони, я знаю. Но разве так можно? Без обряда, без испытания? Хотя… – Грэйн задумалась. – Ну, понятно же – Локка нам не мать, мы приемные дети, потому и… Ты же помнишь, Джойн, как это бывает у нас?

– Помню.

Хотела бы забыть, выбросить страшное воспоминание, точно подгоревшую тряпку, но это невозможно. До скончания веков, до тех пор, пока душа леди Янамари не истает, память о сожжении заживо в огне Локки-Дилах пребудет с ней.

Джону начало мелко трясти, и она заторопилась поплотнее закутаться в полы черной фатжоны.

– Я был бы не прав, если бы не спросил тебя, каковы же планы Священного Князя относительно Шанты, – осторожно молвил Джэйфф. – Потому что мне хотелось бы знать, видишь ли. Я тут, видишь ли, живу.

– Ну так спроси, – пожала плечами ролфийка.

Но вопрос ребром поставила все-таки Джона:

– И что же Священный Князь думает делать с нашим островом и с нашим народом?

А! Планы! Военные и политические планы! Почему бы и нет, в самом-то деле? Они вправе знать, ведь речь действительно идет о вещах жизненно важных.

Грэйн поерзала, подтянула ноги и села поудобнее, быстро набросав пальцем по сухой земле довольно схематичную карту.

– Джойн, тебе я уже все говорила – чем ты слушала, а? Тогда, еще на барже, когда я тебя похитила. Смотри – вот остров. Вот проливы. В общем-то, я могу только повторить то, что сказал мне Вилдайр Эмрис, когда посылал за тобой. Остров – страж проливов, это – пути для нашей торговли, наш хлеб, который мы покупаем у конфедератов. Пока в проливах хозяйничает Синтаф и прочие силы, Ролэнси всегда будет голодать. Мы никогда не ели досыта на нашем архипелаге, и чем заканчивается ролфийский голод, вы знаете.

Сама того не замечая, она увлеклась настолько, что позабыла, кто она, и кто они, и где вообще проходит этот импровизированный урок политической географии… И как странно смотрится растрепанная хромоногая женщина в рубашке с чужого плеча, говорящая так, словно за ее спиною встала вдруг вся армия Ролэнси – и весь ролфийский флот, а над головой уже плещет знамя Бегущего Волка. Голос ролфийки взвился и окреп, и не говорила она уже, а словно рубила наотмашь, от плеча:

– Тот, кто владеет островом, всегда будет держать Ролэнси за глотку. Мы не можем себе этого позволить! Это – первое! Далее. Второе! – Она пририсовала рядышком Эскизар. – Здесь – имперцы, здесь —

граф Эск, единственный в Синтафе, с кем стоит считаться. Но сил на то, чтоб завладеть Тэлэйтом – или Шантой, название нам не так уж важно, – у него нет. Иначе бы уже взял.

– Взял бы, взял бы, – поддакнула Джона, припоминая алчно-золотой блеск в глазах Аластара, когда он говорил про Шанту.

Увидев его впервые, она испугалась. Диллайн слишком расчетливы, чтобы сделать скидку только в силу давнего знакомства. С шуриа можно спать, ласкать до изнеможения и шептать на ухо слова нежности, но когда речь зайдет о тысячах ее сородичей… Что тогда сделает диллайнский князь?

– И у вас самих не хватит сил на то, чтобы сохранить ваш остров за собой. Иначе мы бы не встретили ту банду на берегу.

Рилиндар безмолвно согласился.

– Но даже проливы – это не главное! – Грэйн вдруг резко тряхнула головой, внезапно вспомнив еще один нюанс. – Вы знаете о северянах? А, я забыла… имперцы же в них не верят…

– Ну почему же, – уклончиво мурлыкнула Джона. – Аластар верит, верит настолько сильно, что строит форты и корабли. А я… я верю Аластару.

И вместе они поглядели на Джэйффа. Как на старшего и более опытного. Что он думает? Что он скажет?

– Я не видел своими глазами ни одного северянина, но я прожил достаточно, чтобы знать точно – если есть на свете что-то плохое, то обязательно найдется и то, что будет гораздо хуже.

Грэйн кивнула:

– Представь себе ролфи времен Удэйна-Завоевателя и помножь на четыре. Северяне… они ужасают даже нас.

– Тогда пусть на Шанту придет тот, кто сильнее. И я совершенно не против, если это будет Вилдайр Эмрис, – сказал Элир.

– Этот остров – первое, что они захватят, – ролфийка шлепнула ладонью по импровизированной карте. – Удобный плацдарм, опять же проливы… Беда в том, что мы о них тоже мало что знаем. Ни один из разведчиков не вернулся… и сталкивались мы с ними только в бою. А после того, что мы видели… пленных не было. – Она хрустнула пальцами, подбирая слова. – Некоторые считают, что северяне – это и не люди вовсе. Я сама не видела, но говорила с теми, кто видел… в форте Логан о чем еще нам было говорить? Отдаленный гарнизон, долгие зимние ночи и полным-полно времени для того, чтоб либо спиться, либо хорошо задуматься… Как ни крути, мы все равно – братья и сестры, и полукровки тому доказательство. И все, что мы творили друг с другом – и еще сотворим, – это дело… семейное. И когда мы, ролфи, пришли на ваш Дж… Джэйссим…

– Джезим, – подсказал рилиндар, прищурившись.

– Пусть так, – Грэйн отмахнулась. – Как бы он ни назывался прежде, Джэйссим ли, Сэдрэнси ли, теперь это все равно Синтаф. Так вот, когда мы пришли, у вас был выбор – покориться или погибнуть, сражаясь. Вот ты, – она яростно ткнула пальцем в шурианского воина, – ты должен это помнить! Скажи, если это не так!

– Я помню, хёлаэнайя, – он улыбнулся. – И мы выбрали.

– А когда придут они, выбора не будет ни у кого. – Ролфи выдохнула и села обратно, продолжая уже спокойно: – Что же до вашего народа… – Грэйн задумчиво запустила пятерню в распушившиеся волосы на затылке и тряхнула головой. – Вилдайр Эмрис сказал, что шуриа ему нужны. Мне сложно это понять – да мне и не надо этого понимать. Я – всего лишь прапорщик вспомогательных войск, к тому же еще и женщина. Но он так сказал, и этого достаточно. Он – мой Князь, его слово – закон для всех ролфи. Если он прикажет вдруг вас полюбить всех скопом, нам придется это сделать, – и беспомощно развела руками. – Ну, а что нам остается? Князь – и есть закон. Может, ему нужны союзники. А может, он надеется умилостивить Глэнну? Я не знаю.

Зеленоватый взор ролфийки остановился на Джоне, будто эрна Кэдвен видела графиню Янамари в первый раз в жизни.

– И он приказал мне привезти тебя. Не думаю, что ты нужна ему для торжественного жертвоприношения. Ты же по имперским законам – владетельница Тэлэйт, так?

Грэйн стало смешно, как от щекотки.

– Ой, Джойн! А вдруг он вообще на тебе возьмет и женится?

Нет! Только не это! Быть любовницей диллайнского князя, а потом выйти замуж за ролфийского – для шуриа, для проклятой это явный перебор. Это скандал и это… что-то отвратительно эпическое, где в конце истории все героически гибнут, а над миром восходит кровавое солнце Последних Времен.

Устрашившись перспективы, леди Янамари решила обратить странный разговор в шутку:

– А что? Косы у него роскошные, плечи широкие, ты сама рассказывала. – Джона закатила глаза в притворном восторге. – Красоты Ролэнси мне покажут, женская компания в лицах обеих Княгинь для приятного досуга обеспечена, эсмонды далеко-далеко, – перечисляла она, изящно загибая пальчики. – С Вилдайром, думаю, тоже не заскучаешь. Пожалуй, я серьезно подумаю, если Священный Князь сделает мне предложение.

И совершенно серьезно подумала: «Аластару эта идея не понравится».

Грэйн по-девчоночьи захихикала:

– О! Ты знала! Косы – это же самое главное, а? И еще у него зеленые глаза. Ты забыла про глаза.

– О да! И зеленые глаза!

– И будешь ты – эрна Тэлэйт. Тоже ведь красиво? Ну скажи – красиво же?

– Красиво! Мне уже нравится.

Девушки веселились, а Джэйфф хмыкнул:

– О, женщины, женщины… Что вы за существа такие? Откуда вы? Любое серьезное дело обязательно сведете к вопросу, кто и на ком женится.

Грэйн и Джона сосредоточенно замолчали.

– Что? Почему вы так странно на меня смотрите, красавицы? Ох! Только не надо меня женить, договорились? – И захныкал, точно капризный мальчик: – Я же вам поклялся. Я же добрый шуриа. И честный! И я сдержу слово. Точно-точно! Только невесту мне не ищите. Договорились?

Грэйн уточнила с сомнением:

– Ну, ты же не князь! Или нет? – и подозрительно прищурилась. – А косы у тебя, кстати говоря, есть.

Элийр… Джэйфф… схватился за свои роскошные косы обеими руками и поспешно откинул их за спину. Вот жалость!

– Я буду хорошшший шшшуриа, только не жените!

Смех взвился и метнулся под своды пещерки. Хохотали все: звонко смеялась Джойн, утирая выступившие слезы, ухмылялся довольный рилиндар, и даже эрна Кэдвен поскуливала от восторга. Но потом заметила с укоризной:

– Ну, вот видишь! А говорил, что мы не стоим мешка репы. – И добавила, возмущенно фыркнув: – За леди Янэмарэйн Вилдайр Эмрис отсыпал бы тебе этой репы целый воз.

– Да я еще и приплачу коменданту, чтобы он вас забрал, – проворчал Джэйфф. – Мешок репы дам. Или два.

Закончив лечение, он поинтересовался, болит ли еще нога у подопечной.

– Почти совсем не болит. И опухоль спадает… В принципе, можно идти.

Героическая ролфийская дева-офицер продемонстрировала, как замечательно она шевелит пальцами и совсем не морщится от боли, когда трогает свою лодыжку.

– Не-е-е-ет, – зевнул Джэйфф. – Никуда мы не пойдем. Сейчас я тебе ножку замотаю поплотнее, и мы спать ляжем. Вот так, красавицы. Такой у нас будет план.

Хороший план, надо заметить. Просто отличный план.

«Эх! Жаль, узковата лежаночка! – привычно обнимая свернувшуюся уютным клубком Джойн так, чтоб графинина голова улеглась на мощной ролфийской руке, подумала Грэйн. – А с другой стороны – хорошо! Мы с леди Янэмарэйн как-нибудь поместимся, а вот змей-с-косами, пожалуй, уже и не проползет!»

Тот, впрочем, пока к поползновениям не стремился. Даже и в сторону улегшихся на его собственном тюфяке женщин не посмотрел. Сидел себе у потихоньку тлеющего в костре полена, шипел что-то невнятное и чистил винтовку. Грэйн специально повернулась набок, так, чтоб сквозь полусомкнутые веки тайком присматривать за бывшим рилиндаром. Едва лишь гаснет свет дня, и под покрывалом ночной тишины все становится совершенно другим. Так что мало ли… мало ли… Глаза под шурианское синхронное и ритмичное шипение закрывались сами собой, но ролфи продолжала бороться со сном. Помимо всего прочего… было сейчас в этой мирной сцене нечто завораживающее. Словно одним глазком заглянула на несколько столетий назад. Уж не так ли точно и проводили ночи кровожадные и непримиримые воины «Рилинды» там, на земле Сэдрэнси-Джезима, ими так и не сохраненной, а теперь еще и ролфи потерянной? Пожалуй, что так! Другое дело, что в те времена этакое зрелище для ролфийки оказалось бы вообще последним, что видишь в жизни, прежде чем твои вырванные глаза зашипят на углях костра шурианских партизан. О да, эта двойственность завораживала! Не только ведь косы у древнего воина заслуживали внимания, он действительно был и красив, и силен, и опасен – именно то сочетание, которое, будь он ролфи…

Но он не ролфи.

И Грэйн отвернулась и закрыла глаза, позволяя ласковым ладоням ночи подхватить усталое тело и понести его, чуть покачивая, куда-то далеко-далеко от скал, и от острова, и от шуриа… Но все-таки успела мысленно усмехнуться: каким бы ты ни был отважным воином, Третий, а все равно в самый глухой предрассветный час, когда Проклятие Сигрейн настигнет и тебя, окажешься беспомощней новорожденного слепого щенка – и кто останется сторожить тогда? Разве рискнешь доверить свою шкуру ролфийке, несмотря на все взаимное… миролюбие? О да, как же! Вот тогда луны точно упадут наземь!

Ночь – самый главный враг шуриа, ночь уносит их души в когтистых лапах. Но предстоящей ночи Джэйфф Элир не боялся совсем. Зарекаться, конечно, не стоит, но когда кровь твоя воспалена интересом и новизной, когда ты точно знаешь, что грядущий день готовит новое приключение, любой шуриа со спокойным сердцем сомкнет веки.

И ты закрывай свои зеленые очи, маленькая волчица. Полюбуйся еще чуток на толщину моих кос и ширину плеч и засыпай себе. Говорят, вы во сне охотитесь на четырех лапах, без устали гоня по призрачным снегам серебряных оленьих лордов. Может быть, тебя этой ночью ждет славная охота, маленькая волчица, и похвала вожака? Пусть так и будет.

«Тебе не безразлично, что приснится женщине из народа Хелы?» – удивленно спросил у рилиндара дух костра.

«Она устала. Пусть спит и видит сны. Я больше ничего не хочу».

«А какие сны ты желаешь для себя, Джэйфф? Те, где ты и она вместе?»

Лукавый дух, горячий и обжигающий. И лезущий не в свое дело.

… – Проснись.

Грэйн вздрогнула и открыла глаза, мгновенно, как и подобает ролфийской волчице, сбросив сонное оцепенение.

– Проснись, хёлаэнайя. До рассвета еще четыре часа, но мне тоже нужно немного поспать перед Порогом, – почти невидимый в плотной темноте, рилиндар мерцал чуть светящимися глазами и поблескивал зубами в улыбке.

Она осторожно отползла, чтобы не потревожить пригревшуюся Джойн, и, стоя на четвереньках, оказалась нос к носу с присевшим на корточки шуриа. Огненный глаз Локки любопытно подмигнул из-за скального козырька. Богиня подглядывала, как девчонка. Грэйн покосилась на Совиную луну и в беззвучном рычании показала ей зубы.

– Сколько лет живу, а вот не слыхал, чтоб ролфи рычали на луну, – с тихим смешком шепнул змей. – Лихо ты с богиней. А ну как обидится?

Эрна Кэдвен уселась на ногу, подтянув к груди одно колено, и ухмыльнулась:

– Будет подглядывать, я на нее еще и залаять могу. Такое ты слыхал? Видишь, никогда не поздно узнать что-то новенькое.

– Воистину, – он протянул ей винтовку и плавно переполз на нагретое Грэйн местечко радом с Джойн. – А давай, хёлаэнайя, ты потом действительно полаешь, а? А я тебе пострелять дам. Если не умру, – и подмигнул, вытягиваясь на лежанке, словно настоящий змей.

– Гав, – не удержалась Грэйн и встала, опираясь на оружие. – А то вдруг не проснешься.

– Не-ет, – уже сонно запротестовал шуриа. – Не пойдет. Я же еще не слышал и как ты на луну воешь, и… – И, зевнув, добавил тихо, но ясно и отчетливо: – Если не проснусь, пойдете на северо-запад и через несколько дней упретесь в форт. Избегайте троп и не разжигайте огня. Может, вам и повезет. Винтовку верни, пожалуйста, эрн-Тэлдрину, я обещал ему.

Она серьезно кивнула, совсем забыв, что в темноте этого можно было и не увидеть, и отошла ко входу, стараясь ступать как можно легче. Камень, на котором до того сидел последний рилиндар, был еще теплый. Грэйн пристроилась на нем, поставила винтовку между колен и посмотрела в глаза сияющей на небосклоне Локке.

– Проснется, – уверенно шепнула она Совиной луне. – И она тоже. Мы-то с тобой знаем, Огненная… верно?