Текст книги "Кто хочет спать с миллионером?"

Автор книги: Людмила Милевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18

В субботу согласно традиции Далила отправилась навестить крестницу Ангелину. Галина с порога радостно сообщила:

– Он звонил!

– Ты о ком? – удивилась Далила.

– Я о нем!

– О Граблине?

– Сдался мне Граблин. Я о дыхании в трубке. Он звонил и снова молчал. Поразительно, как он меня нашел? – мятежно терзая «рисковое» декольте, вопросила Галина. – Он прямо как Бэтмен, для него нет преград!

Далила опустила подругу на землю:

– Ничего поразительного. После всех жалоб я позвонила в твою старую квартиру.

– Зачем?

– Попросила теперешних жильцов дать ему твой телефонный номер.

Галина опешила:

– А как они узнают, что это он?

– Я пояснила.

– Что ты пояснила?

– Сказала, если кто-то спросит о тебе приятным мужским голосом, значит, номер можно давать. Я правильно сделала?

– Как я сама не сообразила? – удивилась Галина и печально пожаловалась:

– Мне так его не хватало. Иной раз муторно на душе, и не с кем поговорить.

– Ты с ним разговаривала? – испугалась Далила.

– Конечно.

– О чем?

– Обо всем. Я как чукча, что вижу, о том и пою.

– Здрасте! И о чем же ты пела?

– До свидания! Об Ангелинке, о том, что мечтаю сделать ремонт, о пустом холодильнике.

Далила настороженно спросила:

– И все?

Галина исподлобья глянула на подругу и виновато призналась:

– Еще о женском своем одиночестве.

– Ужас какой, – прошептала Далила. – А он что?

– Он молчит. Дышит в трубку и грустно молчит.

– С чего ты взяла, что грустно?

– Он хороший, раз мне звонит. А хороший не будет радоваться, когда у меня пустой холодильник.

Далила всплеснула руками:

– У тебя совесть есть? Когда у тебя был холодильник пустой?

– А он пусть думает, что пустой, – деловито постановила Галина.

– Зачем?

– На всякий случай. Вдруг сердце дрогнет, и он захочет продуктов мне подвезти.

– Если ты будешь его одиночеством женским грузить, он вообще звонить перестанет, – предсказала Далила.

– Пока же не перестал. Разыскивал даже меня, – с гордостью сообщила Галина и с подозрением глянула на подругу:

– А может, ты знаешь, кто мне звонит?

– Точно не знаю.

– Ага! Точно не знаешь, значит, есть предположения?

– В общем, есть, – призналась Далила и тут же пожалела об этом.

– Какие? – завопила Галина.

И принялась наседать, пытаясь энергичным наскоком выбить секрет из упрямой подруги.

Развивая тему разнесчастной женской судьбины, отсутствия в доме кормильца и пресловутого одиночества, она надеялась вызвать сочувствие у Далилы.

Однако именно из сочувствия Далила не хотела говорить о своих подозрениях. Если в трубку дышал незнакомец, случайно принимавший роды у ее бесшабашной Галины, тогда лучше молчать. Пока есть надежда, что намерения у него серьезные, надо молчать. А надежда есть. Не из пустого же любопытства мужчина больше года дышит в трубку и слушает ужасную Галкину болтовню. Значит, она его за живое все-таки зацепила.

"Безусловно, зацепила, – и так, и этак размышляла Далила. – Я его видела, на маньяка он не похож. Он апельсины таскал в роддом, интересовался здоровьем Галины, переживал за младенца. Теперь вот снова их разыскал…

Он, конечно, женат, но, скорей всего, брак не прочный. Раз в трубку дышит, значит, история с родами не прошла для него бесследно. В тот день он был напуган, ошеломлен, очень переживал за ребенка…

И теперь его явно тянет к Галине. Или к малышке. Или сразу к обеим.

В любом случае что-то бродит в его душе, какие-то чувства там созревают, – сделала вывод Далила. – Но он сам должен во всем разобраться. И решение должен принять только сам, без всякого принуждения. А пока что он просто молчит. Пока он сомневается, нужны ли ему с ней отношения, с этой болтушкой. А Галка, если сказать ей о нем, с ходу начнет маневры. В атаку пойдет и обязательно все испортит. Несомненно, он испугается.

Да, надо молчать", – окончательно заключила Далила и категорически отмела наскоки подруги.

– Хватит! – закричала она. – Отстань! Ничего я не знаю!

– Не знаешь? – растерялась Галина, впечатленная искренним гневом Далилы.

– Не знаю. Понятия не имею, кто так упорно звонит. Брякнула, чтобы тебя подразнить, а ты хуже клеща вцепилась. Я уж не рада.

– Брякнула, – сникла Галина. – А я-то думала, ты действительно в курсе.

– Не пойму, с чего ты разволновалась? Мало ли кто звонит? Может, это школьник играет или студент прикололся. Да мало ли какой хулиган. Ты не девочка, а столько волнений. И романтизмом вроде бы не страдаешь.

Галина с чувством положила руки на сердце:

– В том-то и дело, что я страдаю!

Далила прикрикнула:

– Ну, так хватит тебе страдать! Честное слово, это смешно!

– Тебе смешно, а мое сердце чует, что это он, – проныла Галина.

– Кто «он»? Очередной? Я тебя умоляю, прекрати! Их столько у тебя перебывало, и пучками, и пачками. И больше месяца никто не задерживался.

– Сколько можно глаза мне колоть? Я давно не такая. У меня вон лопатки чешутся.

– А лопатки ты к чему приплела? – удивилась Далила.

Галина возмущенно просветила подругу:

– К тому, что крылья режутся у меня! Уж год живу как святая! Ангелом стану того и гляди, а ты мне старых грехов не можешь простить!

– Никто тебя не упрекает. Все, хватит, я не ругаться пришла, – и Далила резко переключила подругу, приказав:

– Наряжай Линочку, пойдем в сквер дышать.

Во время прогулки подруги с жаром обсуждали, как быть с деньгами, полученными от Орлова. Галина горела желанием немедленно свою долю потратить, а Далила ей возражала:

– Нельзя тратить то, что не заработано.

– Он расписку с тебя взял? – деловито осведомилась Галина.

– Нет.

– Деньги давал при свидетелях?

– Нет. Какие свидетели в моем кабинете?

– Тогда можно смело потратить.

– А если мы преступление не раскроем?

– В любом случае возвращать не придется. Деньги мои, и он ничего не докажет.

– Твои? – поразилась Далила. – Пока что я в основном работаю.

– Я говорю о своей доле, – пояснила Галина.

– О своей? И что за доля?

– Половина!

– Половина? – Далила присвистнула:

– Фю-ю-ю! Губа не дура! Вот какая у тебя справедливость.

– Да понимаю, что не права, – согласилась Галина, – если по-честному, делить надо бы на троих.

– На троих?!

– На тебя, на меня и на Линку.

Далила воскликнула:

– Ах вот оно что!

И сардонически осведомилась:

– Ангелина с нами работает? Каким образом? Будет какать и писать на штаны пойманных нами преступников?

Галина пристыдила подругу:

– Ты же крестная мать, как ты можешь? Я бы с Димкой твоим поделилась, если бы на меня вдруг свалилась такая гора дурных денег.

– Здрасте! В том-то и дело, что гора как-то странно свалилась.

– До свидания! Мы ее отработаем.

– Кто «мы»? – возмутилась Далила. – Мы пахали, сказала блоха, сидя на пахаре.

– Ничего себе! – искренне удивилась Галина и с ядовитой улыбкой напомнила:

– Основные информационные потоки исходят от Граблина, а он мой источник.

– А я с Граблиным в карты играла! Я выиграла Матюка, честью рискуя! И завтра в логово бесстрашно попрусь! На свидание с Матюком!

– Я с тобой! – мгновенно присоединилась Галина. Далила мученически закатила глаза и остудила пыл подруги, отрезав:

– Только не это!

– Я в качестве группы поддержки, – с мольбой пояснила Галина и гордо пообещала:

– Пойду на любые жертвы.

– Например?

– Если ты проиграешь, я собой расплачусь.

– Ха! Да ты только о том и мечтаешь! – презрительно рассмеялась Далила и постановила:

– Пока я не выясню, из каких намерений вытекает щедрость Орлова, ни копейки не позволю его денег потратить. Может, он нас подставляет, может, это ловушка. Шутка ль сказать, пятьдесят тысяч долларов зараз отвалил!

Галина, пригорюнившись, согласилась:

– Причем это задаток, что подозрительно. Даже крутым детективам за месяц работы столько не платят. Я узнавала.

Глава 19

Вернувшись с прогулки, подруги празднично отобедали. Потом Далила поиграла с крестницей и, уложив ее спать, собралась уходить.

Уходила долго, по-русски. Как известно, самые важные и увлекательные разговоры у женщин происходят в прихожей. Стоит подругам расцеловаться и распрощаться, как их прорывает: нужные мысли к ним обычно являются именно в этот момент. Когда Далила взялась за ручку двери, Галина вдруг едко спросила:

– Удивляюсь тебе, как ты можешь?

Та растерялась:

– О чем разговор?

– Да снова я про мужиков. С мужем ты развелась, с любовником тоже рассталась и спокойно живешь одна.

– Я не одна, я с сыном, – уточнила Далила.

– Да брось ты, – отмахнулась Галина, – Димка взрослый уже, у него своя личная жизнь. А у тебя что? Слезы в подушку?

– Здрасте! А это разве не жизнь?

– До свидания! Это не жизнь, а суррогат! Ты только делаешь вид, что активно живешь.

Далила, бледнея, спросила:

– А на самом деле?

– А на самом деле ты активно заполняешь пустоты, оставшиеся от мужа с любовником. Ты ведешь себя как истеричка: митингуешь, хлопочешь, решаешь чужие проблемы.

– Да, решаю чужие проблемы. Это плохо?

– Плохо, если не замечать своих. Тебе нужен мужик. Настоящий, классный мужик. Ты обязана это признать, потому что баба без мужика что песня без музыки: одни слова и некому их говорить.

– Да где я возьму тебе мужика?! – разъярилась Далила.

– Не мне, а себе. Я как-нибудь без тебя обойдусь. Находила пока.

– Вот именно, что «как-нибудь». Где они, мужики? Может, за Граблина посоветуешь мне выходить? Или за Ванека?

Галина тоскливо подперла ладонью щеку и простонала:

– Эти уроды еще на тебе и не женятся.

Далила оптимистично воскликнула:

– Отлично! И что я должна теперь делать? Схватить топор и повеситься?

– А ты Матвея верни, – вдруг предложила подруга.

– У Матвея с его Ириной будет ребенок.

– У них только будет, а у вас уже есть, – оживилась Галина. – Нет, правда, девятнадцать лет вместе прожили. Димка красавец у вас. Я извожусь. Я страдаю. В голове просто не помещается, была такая семья. Столько лет счастливо бок о бок терлись. Как ты можешь?

– Что я могу? – взвыла Далила. – Ты не забыла? Он от меня ушел!

– Тогда Сашку верни. Хороший был любовник. Щедрый. В рестораны регулярно водил. Его Ирка к твоему Матвею ушла. Сашка теперь холостяк. Почему бы вам не сойтись?

– Он мне что, предлагает?

Галина с энтузиазмом дала совет:

– Ты ему предложи!

– Здрасте! – ошалела Далила. – Просить? Унижаться? Еще чего!

– До свидания! Гордая слишком!

– Догоняя, не нацелуешься.

– Но ты же психолог! – поразилась Галина. – Ты всем всех возвращаешь. Влюбляешь. Миришь. Сводишь. Разводишь. Ты маг и волшебник в чужой судьбе! А в своей что, слабо?

Далила вздохнула и жалобно попросила:

– Подруга, я тебя умоляю, угомонись. Мне хорошо. Я ничего не хочу менять. Я устала. Нет сил для борьбы.

Галина злорадно напомнила:

– А в бабском клубе ты борешься.

– Это совсем другая борьба. Поверь мне, я счастлива. Я довольна свободой, работой, жизнью. У меня все хорошо. Я не тоскую без мужа. Мне радостно без любовника. Всем этим, честное слово, по горло сыта. А в клубе я оттягиваюсь, отрываюсь, расслабляюсь, отвисаюсь от дел.

– Ага, и борешься!

Далила воскликнула:

– Черт возьми, да, борюсь!

– Так вот знай, пока вы боретесь с Лизкой за равенство между самками и самцами, я присмотрю себе приличного муженька, и ты потом обзавидуешься.

– Господи! – вздохнула Далила. – Да я только о том и мечтаю, чтобы наступил тот долгожданный момент, когда я тебе позавидую. У меня-то покой в душе, а ты сплошное смятение.

Галина знала, что подруга не лжет и говорит без иронии, искренне. Ей стало стыдно.

– Ладно, Далька, я не психолог, – виновато призналась она.

– Ты просто кусаешься.

– Да нет, я переживаю, что годы идут, а ты жизнь свою не устраиваешь.

– А ты устраиваешь?

– Вот именно. За тридцать обеим перевалило. Шутка ль сказать: вошли в возраст Христа. Ты хоть сына вовремя родила, а мне еще Линку растить и растить.

– Вовремя, – горько рассмеялась Далила, – не дожидаясь пятнадцати. Стыд мне и срам. Ладно, неплохо поговорили. За меня не волнуйся.

– А я волнуюсь.

– Ну, погоди, дай с духом собраться. От старого счастья не отойду, а ты меня в новое тянешь.

Галина изумленно воскликнула:

– Я тяну? Это не я, это ты, дорогая, тянешь. А нельзя нам тянуть! Время злейший враг женщин!

– Здрасте! Не могу я спешить, – взмолилась Далила. – Надо разобраться, чего хочу, а потом уже действовать.

– До свидания! Что там разбираться? Логика здесь не нужна. Любовь не математика, она познается методом проб и ошибок.

– А я как раз любви-то и не хочу. Мне не семнадцать, чтобы без всяких причин чего-то как-то хотеть. Любовь – это чувство, которое приходит само. Его не надо искать.

– А ты ищи себе мужика! Далила с жалостью уставилась на подругу.

– Что за каша в твоей голове? – устало спросила она.

– Обычная женская каша, – с гордостью сообщила Галина.

– Дурацкая каша, это я как специалист тебе говорю. Ты пойми, желание любым способом заполучить мужика – оно не твое. Тебе его навязали.

– Кто это навязал?

– Наше общество, кто же еще. Обществом управляют мужчины, им выгодно ажиотаж вокруг себя создавать. Этот ажиотаж везде: в кино, в литературе, в песнях и даже в танцах. Везде идет пропаганда идеи, что мужчина невероятно ценный объект, который женщина самоотверженно должна заслужить, завоевать, заманить, дабы он восхищался ею.

Галина прыснула со смеху:

– Самоотверженно. Ну и словечки ты подбираешь.

– Именно самоотверженно, – упрямо повторила Далила. – Рассчитывая на принца, женщина лишает себя всего: образования, карьеры, общественного признания, материальной независимости, а ведь все это жизнь и есть. А в твоем понимании жизнь – это обслуживание мужчины, угождение ему и охота за ним, как нас убеждает устаревшая мораль. И такие дуры, как ты, следуя старой морали, носятся за царями природы, косяками ходят вокруг них, а цари природы выбирают, перебирают: эта подойдет, а та не подойдет. Ноги не от ушей растут. Или подряд всех хватают и гаремы себе создают.

– И мы частенько имеем гаремы.

– Ну да, им назло, – уточнила Далила и сделала вдруг открытие:

– А на самом деле все в женской душе не так, женской душе не нужны лишь бы штаны.

– А что ей надо, женской душе?

– Любовь.

– А я про что! – вдохновилась Галина.

Далила горестно пояснила:

– Любовь не к мужчине, к себе. И прошу не путать любовь с эгоизмом. Не простое ведь совпадение, когда женщина не уверена в себе, ленива, цепляется за мужчину и при этом действительно целиком от него зависит. Он, разумеется, ею пренебрегает, унижает и даже бьет. И наоборот, женщина любит себя, уважает, и при этом она себя в жизни нашла, занимает приличный пост, деятельна, материально независима. Такая счастлива и желанна.

Галина ехидно вставила:

– Как Лиза твоя ненормальная.

– Отличный пример, – согласилась Далила. – Какая разница, женщина ты или мужчина? Каждый человек обязан проявить себя в обществе, обязан собой хоть в чем-то гордиться. А ты мне предлагаешь гордиться тем, что захомутала мужчину.

– А как же любовь в сексуальном смысле? Ее что же, по-твоему, нет?

– Эта любовь и есть то самое чувство, которое приводит нас, женщин, к мужчинам. Но она не должна делать из нас рабынь. Мы живем своей жизнью, они – своей, и вдруг пробегает искра, после которой наши жизни смешиваются в одну.

– Эт точно, – компетентно подтвердила Галина. Далила, нетерпеливо дергая ручку двери, с укором спросила:

– И что ты мне предлагаешь? Себя уговаривать: «Искра, появись! Появись хоть к кому-нибудь!» Так что ли? С таким же успехом я могу уговаривать себя захотеть красной икры тогда, когда я есть не хочу. Но зачем? Возникнет желание, тогда и поем. И здесь тоже можно себе сказать: «Все хотят красной икры, а я не хочу. Видимо, у меня что-то не так. Видимо, без икры я неполноценная и несчастливая». Ладно, что-то я увлеклась. Пока: Я опаздываю.

– Во дает! – поразилась Галина и, провожая подругу задумчивым взглядом, крикнула:

– Сейчас-то ты куда убегаешь?

– В клуб! – сообщила Далила, стуча каблучками по лестнице и стремительно удаляясь. – У тебя лекцию начала, у Елизаветы в клубе закончу.

– Вот и скажи мне спасибо!

– За что?

Галина свесилась с перил и, уже не видя подруги, крикнула:

– За разминку!

– Спасибо! – раздалось ей в ответ.

Галина вернулась в квартиру, плюхнулась в кресло и долго сидела в задумчивой неподвижности.

Перед ее мысленным взором проходила вся ее жизнь – жизнь, потраченная на поиск мужчины.

С детства ей говорили, что он, этот мифический принц, предел женских мечтаний. Мужчина для женщины – бог, который исполнит ее желания. А богу надо покорно служить – это суть, если снять красивую романтическую обертку о любви, пышной свадьбе, семье.

И Галина стремилась к мужчинам, искала их общества и доверчиво принимала мужскую игру. Жизнь мужчины – погоня за удовольствиями, и Галина так же жила. Она успевала попутно учиться, даже ученой степенью обзавелась, но все это не из искренней увлеченности, не для себя, а чтобы повысить свою ценность в глазах все тех же мужчин. Все для них: речь, остроумие, жесты, походка, одежда-прическа, пяточки-ноготки…

"Бог мой, – ужаснулась она, – сколько времени на это уходит! Я, как наложница из гарема, кому-то готовила свое тело, а для чего? Им что картошка, что каша, что Вера, что Маша. А я так старалась. И на карьеру, на настоящее дело не хватало ни времени, ни желания, ни сил.

А ведь могла бы!

Могла б…

Но все в прошлом".

Не подозревая о мыслях матери, Ангелина ползала по ковру, катая шар с рыбками, принесенный Далилой. Галина взяла на руки дочь, прижала ее к груди и зло прошептала:

– Я уже неисправима, будем спасать тебя. Тебе повезло с крестной. Слушайся ее, мое солнышко, она умная. Ей легче живется. У нее все по полочкам.

Глава 20

А у Далилы тем временем с полочек все слетело. От подруги она уходила в ужасном смятении.

"Галина права, – размышляла Далила, – женщине нужен мужчина. Плохо ей без него. Пройдет время, люди станут богаче, женщины осознают несправедливость своего положения, они выйдут из семейной зависимости и смело войдут в общество, в его жизнь. Они обретут уверенность, а уверенной женщине значительно меньше нужен мужчина. Женщина сама научится делать себя счастливой.

Да, все это будет.

Когда-нибудь.

Но нынешним женщинам не легче от таких перспектив. Им, умным, красивым, заботливым, плохо сейчас. Не хватает достойных мужчин, на которых их с детства настроили, запрограммировали.

Без мужчин современным женщинам ну никак!

И мне плохо, – заключила Далила, – я, образованная и самостоятельная, воспитана на старой морали, которая убеждает меня: ты придаток мужчины.

И вот я, придаток, беспомощно озираюсь по сторонам в поисках своего основного.

А основного-то нет! Его на всех не хватает!

Ужас!

Мрак!

Полнейшая безысходность!"

Этим вечером в клубе Далила впервые передала Елизавете Бойцовой свой разговор с Галиной Семеновой. Раньше такого она себе не позволяла, считая, что это сплетни – так это называется. А теперь и сама уже сплетничает, вот как Галка ее достала. Зацепила ее за живое.

Елизавета слушала с пониманием, а когда Далила, исчерпавшись, умолкла, воскликнула:

– Дура она, Галка твоя!

Далила обиделась за подругу:

– И вовсе она не дура. В чем-то Галина права.

– В чем она права? – возмутилась Елизавета и неожиданно согласилась:

– Действительно, что это я на нее нападаю? Вот она, пресловутая женская «солидарность»! Мужики друг за друга горой, всегда войдут в понимание, а мы, бабы, готовы друг дружку сожрать! А знаешь почему?

– Почему?

– Потому, что мужчины нас между собой и стравливают. Сначала они делают нас беспомощными, а потом пользуются нашей беспомощностью. И заметь, они из-за нас все реже и реже вздорят, а мы за них готовы родной сестрице в глотку вцепиться. Ладно, Галка твоя, она же рабыня, но я-то! Я-то кобылка вольная! Понимать бы должна. Надо! Надо бороться за женское равноправие! – патетически воскликнула Елизавета.

Далила вспылила:

– Чушь! Равенство между женщиной и мужчиной – нонсенс! Давайте проведем равенство между огнем и водой, между небом и землей!

– Ах вот как ты заговорила!

– Да, я заговорила. Не все же тебе здесь говорить, вождь ты наш и кумир. Огонь и вода не равны по определению, но это не значит, что они должны воевать. Супружество воды и огня… Тьфу!

Бойцова ядовито отметила:

– Оговорка по Фрейду.

Далила, не обращая внимания, энергично продолжила:

– Содружество огня и воды создает пар, который, вращая турбину, дает нам энергию.

– Очень образно, – презрительно процедила обиженная Елизавета.

– Не сердись, – смягчилась Далила. – Я всего лишь хотела сказать, что проблема значительней и тяжелей, ее нельзя упрощать. Ну, дадим мы женщине все права, а дальше что? Их у нее и сейчас хватает, а толку? Женщина ими не пользуется. Ей не нужно, не хочет она.

– Правильно, я и хочу объяснить такой глупой женщине, к чему она стремиться должна. Для этого и создан наш клуб. Не для себя же стараюсь. Я вольная кобылка и счастлива этим, знаешь сама. Уж меня-то мужчины давненько не обижают, скорее, я над ними глумлюсь, – похвастала Елизавета.

Далила с улыбкой спросила:

– Знаешь, где я поняла сущность мужчины и его разницу с женщиной?

– Где?

– В зоопарке, ротозейничая у клетки с гориллой. Когда горилла встал во весь рост и горделиво застучал огромными кулаками по своей широкой косматой груди, я очень ясно осознала, для чего создан мужчина.

– Для чего же? – ядовито осведомилась Елизавета, прекрасно зная ответ.

– Да-да, – кивнула Далила, – он создан для победы, для грандиозной победы.

– Это мне и противно. Каждый мужчина жаждет славы. Всякий, любой, хоть прыщ, хоть шибздик, независимо от возможностей и способностей.

– Я не про это, – отмахнулась Далила и грустно продолжила:

– Горилла стучал по груди, а я постигала смысл существования мужчины, благодарно протягивая горилле-учителю спелый банан. И тут неожиданно выяснилось, что в клетке он не один. Как только появился банан, из-за спины победителя вышла скромная женская особь. С обезьяньей грацией она легким движением глаз дала гиганту понять: «Ты самый грозный. Безусловно, это так, и я тобой восхищаюсь. Но отвлекись от себя на минутку, там какая-то человечья рука мне снова банан предлагает. Не передашь ли ты его мне, а то я боюсь этой руки».

Елизавета расхохоталась и заявила:

– Если ты скажешь сейчас, что самец добровольно уступил самке банан, я тебя просто убью.

Далила ее успокоила:

– Нет, не скажу. Я, как женщина, поняла мысль самки гориллы и бросила ей банан. Судя по сытому виду самочки, я не первая ее мысль поняла. Таким образом, пока хозяин клетки, хвастая, что он самый главный, по груди кулаками стучал, самочка лакомилась бананами. Так мне открылся смысл отношений женщины и мужчины.

– Правильно, мужики задаваки, агрессоры и эгоисты. Чтобы выживать рядом с таким зверьем, приходится зверски хитрить, – согласилась Елизавета. Игриво толкнув подругу в бок, она вдруг спросила:

– А почему ты одна? Далила отпрянула:

– Ты о чем?

– Почему у тебя нет бой-френда?

– И ты туда же? Чем ты лучше Галины? Елизавета обняла нежно подругу и сердобольно принялась ее убеждать:

– Нет, правда, к чему тебе одиночество? Ты красива, умна, молода. Мужчины, конечно, все дураки и подлецы, но нам, женщинам, они как лекарство: для здоровья необходимы. А без здоровья нет настроения. Даже я, вольная кобылка, пускаю иногда на себя седока. Пора! Пора тебе из депрессии выходить!

– Да нет у меня депрессии, – рассердилась Далила.

– Депрессия есть.

– Я счастлива!

– Без мужчины? – поразилась Бойцова. Без мужика бабе нельзя. Если хочешь, я сама тебе подыщу.

– Нет-нет! – запротестовала Далила.

– Но почему?

– Хочешь правду?

Елизавета азартно заверила:

– Конечно, хочу!

– Мне кажется, я становлюсь человеком.

– Это как?

Далила шепотом сообщила:

– Врать и хитрить надоело.

– А жить честно с мужчиной нельзя. Эти скоты сами изолгались и нас заставляют, – пожаловалась Елизавета и спросила:

– И как же быть?

– Не знаю пока. Но меня это не напрягает. Вы с Галкой в новые отношения меня не гоните, и я буду счастлива окончательно.

– Но как же не гнать? – поразилась Бойцова.

Далила взмолилась:

– Дайте человеком пожить. Я впервые за много лет себя уважаю.

– За что? – изумилась Елизавета.

– За то, что не хвалю кого-то тогда, когда хочется его поругать. За то, что не прячусь, не угождаю, не «приседаю», не унижаюсь, не лгу. Впрочем, об этом я уже говорила. Короче, с тех пор как порвала с мужем и Александром, я собою горжусь. Мне даже стыдно вспоминать, как я раньше жила.

Елизавета прикрыла ладонью рот и простонала:

– Бог мой, да ты больна!

– Я больна? – изумилась Далила.

– Конечно. Тебя мучает назойливое желание стать человеком. Что это, если не болезнь?

– Скорее, это неудовлетворенная совесть. Я слишком долго не в ладу с ней жила. Видимо, желание очиститься заглушило другие желания. Впрочем, эта лекция не для женского клуба.

– Точно, – согласилась Елизавета. – Давай сменим тему. Разобралась ты с красавцем Орловым?

Далила призналась:

– Запуталась окончательно. Я ему выдала все, что накопала про Матюка и Самохину, а он обрадовался и вывалил мне на стол пятьдесят тысяч долларов.

– Да ты что?! – поразилась Бойцова.

– Но самое странное заключается даже не в щедрости гонорара. Едва я сообщила, что Снегурочка и Дед Мороз были любовниками, Орлов испугался. Особенно он занервничал, когда узнал, что Матюк и Самохина успешно охмуряли супругов Делягиных. Я даже подумала: «Откажется от моих услуг».

– И что?

– Не отказался, – выдохнула Далила. – Тогда я сказала, что Делягин подменил мешок, потому что собирался подставить Невестина, а Яна то ли ему помогала, то ли воспользовалась мешком, чтобы убить самого Делягина.

Елизавета ахнула и спросила:

– И как он это воспринял?

– Окончательно испугался. Стал задумчивым и рассеянным, а потом вдруг обрадовался и вывалил сумасшедшие деньги на стол. И что я теперь должна думать?

– Темное дело. А может, он враждует с Самохиной или с этим, как его?

– С Матюком, – подсказала Далила.

– Как я могла забыть такую фамилию? – подивилась Елизавета и бодро продолжила:

– Точно, этот Орлов как раз и мечтает потопить Матюка, а ты компромат на него накопала. Вот красавчик в восторг и пришел.

– При чем здесь Матюк? Я Самохину твою в основном подозреваю.

– Мою? Я терпеть не могу эту дуреху, – с обидой проныла Елизавета. – Крутится в нашем клубе, продвинутость демонстрирует, а сама овца овцою.

– Сдается мне, что эта овца неплохо погрела руки на матером волке, покойном Делягине, и его жене Шурочке. Вот и суди теперь – овца она или животное покрупнее. Ты смогла бы убить человека? – пристально глядя подруге в глаза, спросила Далила.

Елизавета искренне поразилась:

– Какой же он человек? Он любовник! Любовника, ясное дело, смогла бы. Мужики умеют нас, баб, доводить. К тому же наслышана я об этом Делягине. Сволочь он был, сквалыга, развратник и гад.

– А «гад» – это что?

– Гад – это скользкий, что та змея.

Далила удовлетворенно кивнула:

– Что ж, я рада, что у Самохиной для убийства были причины. Впрочем, и сама она не проста. Я тестировала ее. Тесты открыли в ней склонность к авантюризму. Да и совести у нее большой дефицит. Данные еще те. С ней все ясно, с Самохиной.

– А с кем не ясно? – осведомилась Бойцова.

– С Орловым. Кто он? Какую преследует цель? Тьма вопросов. Завтра встречусь с Матюком и расспрошу его про красавчика. Они точно знакомы, – заключила Далила и с надеждой произнесла:

– Вот когда встанет все на места.