Текст книги "Почти вокруг света"

Автор книги: Людмила Матвеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Чей это дракон?

Утром Дима с бабушкой выходят во двор, и Дима сразу замирает на месте. Нет, не только в сказках бывают чудеса.

Сияет радостное солнце, кривой старый тополь склонился над скамейкой, жёлтые листья слетают и тихо позванивают. Это всё обычно, так было и вчера. Но в углу двора, там, где вчера была только деревянная песочница под грибком мухомором, появился необыкновенный, невиданный, потрясающий зверь. Да, зверь! Вся спина в зигзагах, как пила. Хвост лежит на земле. А впереди три головы на трёх длинных шеях. У одного зверя три головы, три огромных пасти, и в каждой пасти торчат острые зубы. А зверь, сразу видно, не злой и не страшный, никого он не хочет пугать – улыбается широко, и все три рта раскрыты до ушей.

– Бабушка! Смотри скорее! Кто это?

– Как – кто? Это дракон, – невозмутимо отвечает бабушка, – у них, у драконов, всегда три головы, так полагается.

Она присаживается на скамейку под старым тополем и достаёт из сумочки вязание. Бабушка недавно научилась вязать, это ей гораздо интереснее, чем разглядывать дракона. Бабушка считает вслух петли и не любит, чтобы её отвлекали, но как удержаться? Дракон такой длинный, такой прекрасный.

– Бабушка, бабушка, а кто такой дракон? – Дима даже дрожит немного, так ему нравится этот изумительный дракон. – Кто он такой, дракон? А, бабушка?

– Одна лицевая, одна изнаночная, две лицевых, – говорит бабушка, – ну что ты, честное слово, я же собьюсь, и шарф не получится, опять придётся всё распускать. Дракона не знаешь? Ну как бы тебе объяснить? Дракон немного зверь, а немного чудовище. Всё, играй. Вон Павлик идёт.

До чего хорош этот немного зверь, а немного чудовище. Дима ещё раз обходит вокруг дракона. Жалко, что Света в детском саду, вот она бы обрадовалась – не было никакого дракона, и вдруг вот он.

– Павлик! Смотри!

Павлик остановился недалеко и стал смотреть. Голову нагнул, будто собирается бодаться.

– Павлик! – кричит Дима. – Дракон – это такой немного зверь, немного чудовище! Совсем не злой! Иди сюда!

Павлик ещё посмотрел, помолчал, вдруг сорвался с места, быстро подскочил к дракону, вскарабкался ему на спину, уселся между зубцами и заявил твёрдо:

– Это мой дракон.

Дима от возмущения вдохнул, а выдохнуть забыл. Нахальство какое! Дима тоже полез на спину дракона и устроился позади Павлика. Хорошо сидеть верхом на драконе – высоко, весело, можно болтать ногами. А деревянная длинная спина нагрета солнцем. И наверное, сейчас они помчатся далеко на этом быстром драконе.

Но Павлик упрямо повторил:

– Это мой дракон. Мой, а не твой. И слезай, кому я сказал.

– Не твой, – сказал Дима.

– А чей же? Скажешь – твой?

Павлик повернулся лицом к Диме, глаза хмурые, голова пригнута – сейчас будет драка.

– Слезай! – кричал Павлик.

Дима не стал ничего говорить. Он толкнул Павлика в бок, не очень сильно, а просто, чтобы знал. Тогда Павлик тоже толкнул Диму и сразу заплакал. Павлик плакал громко, а Димина бабушка – ноль внимания, считает петли, и всё. Тогда Павлик заорал ещё громче, хотя Дима его больше не трогал, а просто сидел за его спиной на драконе и повторил всего два раза: «Плакса-вакса-гуталин». На балкон вышла бабушка Павлика, она куталась в тёплый платок и была недовольна, что ей пришлось выйти на балкон. Некоторое время она послушала, как ревёт её внук, а потом очень спокойно сказала:

– Не смей реветь, не позорь семью.

Он всё равно ревел.

– Запру дома, – пообещала бабушка. – А ты, Дима, тоже хорош.

Димина бабушка, продолжая вязать, сказала:

– Оба хороши. Пусть сами разбираются. Одна лицевая, две изнаночных. Не будем тратить на них последние нервы.

Увидев родную бабушку, Павлик расхрабрился и закричал на весь двор:

– Слезай, Димка, с моего дракончика! Противный, слезай!

– Я не противный. – Дима вцепился в дракона руками и ногами, а Павлик стал его спихивать. Поднялся страшный шум. Только бабушки нисколько не волновались, это были хладнокровные бабушки, они достаточно повидали на своём веку и хорошо знали, из-за чего расстраиваться, а из-за чего – нет.

– Мне нужно готовиться к зачёту по французскому языку, – сказала бабушка Павлика, – ещё не хватало провалиться, позор на все курсы. – И она ушла с балкона.

Павлик и Дима продолжали толкаться и пыхтеть.

Тут во дворе появилась девочка Катя, она везла колясочку, а в колясочке лежала укрытая одеяльцем кукла в розовом чепчике. Катя тихонько напевала: «Спи, моя радость, усни». Она подвезла коляску поближе к дракону и стала с интересом смотреть, как мальчики дерутся. Потом сказала своей кукле:

– Драться нехорошо. Ты, моя деточка, когда вырастешь, не будешь ни с кем драться, правда? – Катя поправила на кукле одеяло.

– Посмотрите, пожалуйста, за моей дочкой, – попросила Катя Димину бабушку, – а то она может заплакать.

– Ну, ну, – отозвалась бабушка.

Катя пошла к дракону, она погладила его по голове, немного подумала и погладила остальные головы, чтобы им не было обидно.

– Какой хорошенький, – пропела Катя, – какой миленький.

Дима и Павлик отцепились друг от друга и уставились на Катю. Она достала из кармашка конфету.

– Ешь, ешь, хорошенький, – она ткнула конфетой в каждую пасть. – Ты будешь мой любимый сынок, ласковый дракончик.

Дима растерянно засопел, Павлик на всякий случай всхлипнул. Как это – Катин? Но они не успели ничего сказать, к ним подошёл большой мальчик Антон.

Антон самый высокий среди дошкольников и никогда не дерётся зря – его и так все уважают.

Антон похлопал дракона по спине и спросил:

– Кто такой? Крокодил, что ли?

– Ничего не крокодил, – сказал Павлик, – не знаешь, такой здоровый, а не знаешь. Дракон, не видишь разве?

– Ну и что – дракон? Я и говорю – дракон. – Антон опять похлопал по зубчатой спине. Потом строго спросил: – А вы что уселись? Слезайте оба. Дракона никогда сроду не видели? Влезли и сидят, хитренькие.

– А почему нельзя? Почему? – закричал Павлик и стал крепко держаться за Диму. – Не слезем! Это наш с Димой дракон!

– Ваш? – Антон усмехнулся криво, как умеют усмехаться совсем большие мальчики. – Вы его купили, что ли? Купили, да?

– Наш, и всё! – кричал Павлик.

– Я его первый увидел, этого дракона, – сказал Дима.

– Я тоже первый увидел, – сказал Павлик, – мы с Димой первые увидели. Правда, Дима?

Антон покосился на Димину бабушку, но она не смотрела в их сторону, считала, что сами разберутся. Тогда Антон дал подзатыльник Диме, а потом Павлику. Дима стерпел и не заревел, а Павлик заревел сразу очень громко, чтобы услышала его бабушка в квартире.

– Дима не плачет, – пропела Катя весело, – а Павлик плачет.

– Я никогда не плачу! – стал кричать Павлик. – Сама ты, Катька, плакса! И бояка!

– Вон слёзы по всему лицу льются! – Катя показала пальцем.

Крик стоял во дворе. Даже воробьи сорвались с забора и улетели туда, где потише.

Бабушка Павлика опять показалась на балконе.

– Павел, запру, в последний раз предупреждаю.

– А что же они, – всхлипнул Павлик, – Дима толкается, Антон дерётся, Катя дразнится!

– Не смей ябедничать! – сказала бабушка и ушла с балкона.

Крик стал ещё громче.

Наконец не выдержала хладнокровная бабушка Димы. Она подошла к дракону, и все перестали орать.

– Вы же взрослые люди, – сказала бабушка, – разве для склок и скандалов появился здесь этот дракон?

– А что же они? – заныл Павлик.

– Сели и сидят, хитренькие, – заворчал Антон. – Всем хочется.

– Так в чём же дело? – Бабушка Димы удивлённо подняла брови и на всех по очереди посмотрела. – Хочешь – садись и ты. Места всем хватит, и никого не надо стаскивать.

Антон посмотрел – и правда. Дракон длинный, всем можно кататься. Он быстро вскарабкался и уселся на спине дракона. И ещё много места осталось, до хвоста ещё далеко.

– А мне тоже можно? – спросила Катя.

– Кто дразнится, того не принимаем, – быстро ответил Павлик.

– Пускай садится, – разрешил Антон, он теперь был добрый.

– Вот как хорошо, – похвалила их бабушка, – держитесь крепко, играйте дружно. Самим же интереснее.

Антон закричал:

– Я главный капитан! Поехали! Вперёд!

Но тут получился спор.

Дима спросил:

– А куда мы поедем?

Он сразу загорелся: вперёд! В дальние странствия!

– Поехали! Там разберёмся! – кричал Антон. – В Африку! На Северный полюс! Вперёд!

– В космос! – завопил Павлик.

– В Антарктиду! – перекричал всех Дима. – Там пингвины!

– Лучше к Чёрному морю! К Чёрному! Морю! – надрывалась Катя.

Её мама уехала отдыхать в южный город, и Катя сильно скучала по маме. Она тихо повторила:

– Поедем в южный город, он называется Ялта.

Когда все шумят, тихий голос вдруг становится слышным, даже слышнее, чем громкие голоса. И мальчики услышали Катю.

– В южный город Ялту! – согласился Дима.

– Сначала в Антарктиду, потом на Чёрное море в южную Ялту! – сказал Антон. – Я капитан! На драконе можно куда хочешь.

Все опять раскричались, заспорили, такой уж это был день. Димина бабушка отложила вязание, схватилась за виски и закричала громче всех:

– Тише! Кто додумался поставить в тихом дворе это чудовище? Шум, грызня, три головы!

– Ура! В дальние края! – вопил Антон и лупил дракона каблуками по бокам.

– К Чёрному морю, в Ялту! – Катя тоже лупила дракона кулаками и пятками.

– В космос! В Африку! На Северный полюс! – упрямо твердил Павлик, он заткнул уши пальцами, чтобы слышать только себя.

И тут с Димой что-то случилось. Он перестал шуметь и перестал спорить. Он задумался и притих. Глаза у него стали большие и тихие. Как будто это не он, а совсем другой человек недавно толкался, дрался, орал не своим голосом. Таким тихим Дима становится тогда, когда к нему приходит большое размышление. Так он сидел молча некоторое время и смотрел перед собой, а потом вдруг стал слезать со спины дракона. Он слез медленно, ему очень хотелось ещё покататься, ведь путешествие только начиналось. Но Дима уже стоял на земле. Он погладил дракона по длинной шее и отошёл в сторону. Стал копать совком влажный песок в песочнице. Пересыпал песок с места на место, а может быть, что-то строил.

– Дим, ты чего? – спросил Антон. – Ты чего, Дим?

И тогда Дима тихо ответил:

– Мне его что-то жалко стало, дракона. Тяжело ему возить столько людей сразу.

Павлик захохотал.

– Да ты что? Жалко! Дракона! Ты совсем!

Антон тоже смеялся:

– Пожалел! Он во какой сильный!

И Катя смеялась:

– Он дракон! Он сильнее даже слона!

Дима ответил твёрдо:

– Сильных тоже надо жалеть. – Он быстро кидал песок в сторону: неприятно, когда все над тобой смеются. Но Дима не поддался. – Их тоже надо жалеть, сильных, – повторил он ещё раз.

Ребята его не понимали и продолжали хохотать. Им было весело. А бабушка вдруг перестала вязать, подошла и положила руку Диме на плечо.

– Ты молодец, вот что я тебе скажу. Настоящий молодец, смелый и добрый.

Ребята перестали хохотать, задумались. А бабушка увела Диму домой, потому что пора было обедать.

Человек под подушкой

Каждый человек чего-нибудь не любит. Дима не любит оставаться один в квартире. Не потому что боится, он вовсе не трус. Просто не любит, и всё.

Однажды утром бабушка сказала:

– Ты, Дима, поиграй, а я схожу в булочную. Только в булочную и сразу назад. И нечего, нечего на меня так смотреть.

– Бабушка, а ты возьми меня с собой. Я тебе сумку понесу. От самого дома до самой булочной, а потом от самой булочной до самого дома. Возьми, а?

– Ты вчера чихал, а сегодня ветер. Посиди денёчек дома.

Бабушка ушла, а Дима стал смотреть в окно. Но за окном было скучно – никто не гулял во дворе, даже собаки Крошки не было видно, а уж она-то всегда там, шатается между скамейками, нюхает землю и подметает мусор своей серой бородой. Крошка хорошая собака, наполовину Васина, наполовину ничья. Гуляет одна, и никто ей не кричит: «Крошка, на место!» Она у всех берёт угощение и за каждым готова ходить следом. А сейчас и Крошки не видно, пустой двор.

Чтобы не тянулось время, лучше всего заняться делом. И Дима стал строить башню из кубиков. Один кубик на другой – низенькая башенка. Ещё один кубик – башенка повыше. Ещё один – ещё повыше. Дима кладёт и кладёт кубики, вот уж башня поднялась до подоконника. А может быть, она постепенно поднимется до самого потолка? Надо только класть кубики ровно-ровно, аккуратно-аккуратно. Тогда башня не наклонится вбок, не качнётся. Вот тихонько ещё один кубик уложен, вот осторожно – ещё один. Теперь только бы локтем не задеть, не вздохнуть слишком сильно. А бабушка, наверное, скоро уже придёт. Булочная совсем близко – аптека, фотография и сразу булочная.

Но почему-то башню до потолка достроить никому никогда не удаётся. Дима нечаянно взглянул в окно, рука у него, дрогнула, башня плавно выгнулась в одну сторону, потом медленно качнулась в другую и с грохотом рухнула. Застучали, посыпались кубики, раскатились по всей комнате – под кресло, под стол, под тахту.

Но Дима больше не думал о башне. Потому что за окном, на дереве, совсем близко от себя, он увидел огромную серую ворону. Она сидела на толстой ветке, вертела чёрной головой и пристально смотрела на Диму круглым глазом. Она была совсем такой, как в сказке, – неприступной и сердитой. Она была недовольна чем-то. Может быть, мальчиком Димой, который стоял у окна? Почему она смотрит так зло? Зачем сидит здесь, у самого окна? Разве мало других мест? Разве нет других окон? Летела бы и смотрела в них. Или слетала бы к мусорным бакам, там всегда найдутся для неё яблочные огрызки, разные корки. Вороны даже селёдочные хвосты едят, Дима сам видел.

– Кыш, кыш! – кричит Дима очень смело. Стекло всё-таки двойное, чего бояться? – Улетай сейчас же!

Но она всё сидит, смотрит ехидно, огромная. И голову задумчиво набок склонила.

Дима взял и отошёл от окна. Совсем подальше. Пусть ворона думает, что он и внимания на неё не обращает. Пусть ворона сидит у себя на старом дереве, а Дима сидит у себя дома. И бабушка обязательно скоро придёт. А сейчас – чем бы заняться? Сейчас Дима будет рисовать. Рисовать гораздо интереснее, чем ворон рассматривать.

Дима достал из коробки цветные карандаши, раскрыл альбом. Чистая гладенькая страница – что хочешь, то и рисуй. Что бы такое захотеть? Хорошо бы всадника на коне, вот это была бы картинка! Но ни всадников, ни коней Дима рисовать не умеет. Ну и что ж? Можно нарисовать длинный корабль в синем море. Но корабль Дима тоже пока не умеет. Можно нарисовать птицу в синем небе, пусть это будет, например, павлин. Это не какая-то ворона с чёрной головой, а настоящий красавец павлин с зелёным переливчатым хвостом, а на хвосте голубые пятна. Но всё дело в том, что и павлина Дима рисовать пока ещё не умеет. Он обязательно научится, а теперь… Он рисует ровный кружочек, в кружочке две точечки, потом чёрточку и ещё одну чёрточку – поперёк. Что же получилось? Весёлое лукавое лицо, круглое и смешное. Здрасьте! Потом Дима нарисовал туловище – огуречик. Осталось только приделать ручки-ножки. Дима рисовал, а сам приговаривал, как полагается:

– Точка, точка, два крючочка, ручки, ножки, огуречик – вот и вышел человечек.

Человечек стоял на странице и улыбался Диме, Дима сразу повеселел. Взял синий карандаш, нарядил человечка в синие штаны. Взял красный карандаш, надел на человечка красную рубаху. На голове оранжевые волосы торчат. В руке жёлтый тугой лук, а в другой – зелёные острые стрелы. Красота. Сейчас человечек приложит лёгкую стрелу к тугому луку, натянет тетиву – и полетит стрела в самую дальнюю даль. Меткий стрелок, отважный рыжий человек. А рядом с метким стрелком Дима нарисовал дерево – листья ярко-зелёные и трава ярко-зелёная, а над травой летает оранжевая бабочка в синий горошек. Жёлтое солнце светит всеми своими лучами во все стороны, всем тепло. На картинке лето, Дима больше всего любит весну и лето. И ещё зиму, когда санки и горки. А осень – за что её любить? То ветер, то дождь, то холод, то кашель. И ещё – вон она сидит, серая, на чёрном дереве. Не улетает. Дима быстро взглянул на ворону и сразу отвернулся, но она успела заметить его взгляд и громко, очень отчётливо произнесла: «Крах!»

Ну и пускай говорит что хочет. Теперь уж бабушка вот-вот придёт.

Только очень уж тихо в квартире. Бабушка любит тишину, а Дима не очень любит. Ему больше нравится, когда бабушка ходит, звенит посудой или открывает кран в кухне, и вода льётся с весёлым шумом. Или бабушка включает пылесос, и он гудит, гудит, а Диме кажется, что это ракета собирается взлететь и умчаться в космос.

Нет, Дима совсем не ищет покоя и тишины, в тишине ему как-то скучновато. Конечно, он ничего не боится, смешно бояться. И окно закрыто, и форточка, и дверь крепко заперта.

– Я смелый и бесстрашный! Я очень храбрый парень! – Дима громко запел и затопал по комнате. – Я всех побеждаю и предупреждаю!

Это было похоже на храбрую отважную песню.

– Всех побеждаю и предупреждаю! Пиф-паф, ой-ой-ой!

Дальше никак не сочинялось, но Дима ещё некоторое время помаршировал по комнате.

В окно он больше не смотрел, а после его песни тишина в квартире стала ещё глубже. Ну что ж, можно включить радио. На самую полную громкость. Пойти в кухню и включить, это совсем просто. Заиграет музыка, полетят весёлые облака, покатятся звонкие стеклянные шарики. А может быть, как раз идёт детская передача? И там читают стихи или рассказывают сказки?

Дима побежал в кухню. Если влезть на табуретку коленями, до маленького коричневого ящика дотянуться нетрудно.

В кухне тихонько гудит холодильник, из-за окна слышен треск мотоцикла. Это, наверное, Вадим из голубого флигеля носится вокруг двора на своём новом красном мотоцикле. Вадим взрослый, он уже учится в ПТУ и называет себя студентом, Вадим очень нравится Диме, вот бы пришёл Вадим в гости прямо сейчас. Но студенты к дошкольникам не ходят… Мотоцикл затих: наверное, Вадим выехал со двора на улицу, он уже хорошо катается, его скоро в армию возьмут, он сам говорил.

Тихо в кухне, вещи на своих привычных местах, только без бабушки всё кажется каким-то большим. Стол, сахарница и белая плита. Дима протягивает руку к репродуктору, но не успевает дотронуться до него – сразу слетает с табуретки, несётся в комнату и крепко зажмуривает глаза. И мороз пробегает по Диминой спине. Потому что ни с того ни с сего в квартире раздаётся страшный злобный вой. Очень громкий, очень тягучий – совершенно волчий. Злой голодный голос тянет свою тоскливую песню. Ну как это перенести? Дима кидается к тахте и суёт голову под подушку. Только бы не слышать. Но всё равно слышно, как воет голодный волк. Прямо здесь, в квартире. Скорее всего, он прячется в ванной комнате или в кухне за плитой. А может, за холодильником. Дима лежит с подушкой на голове, но весь под подушку не влезешь, синие штанишки и ноги в тапочках торчат наружу. А тогда какой толк в том, что остальной Дима ёжится под подушкой? Страшно человеку, очень страшно.

А вой не прекращается ни на секунду: «У-у-у-у! Ы-ы-ы-ы!» Ну что делать? Как спасаться? Вспомнилась Красная Шапочка и её несчастная бабушка, которых волк проглотил целиком и даже не поперхнулся. Конечно, в конце концов охотники их спасли. Но откуда в городе, да ещё недалеко от центра, возьмутся охотники? Охотники-то по лесам ходят, а не по городам. Такие мысли приходили к Диме, хотя в тот момент было ему не до размышлений. Но так уж устроена голова – что бы ни происходило, она думает.

«Ы-ы-ы!» – раздавалось на всю квартиру. Наверное, и на других этажах был слышен этот жуткий вой. Там, наверху, как раз квартира Светы, но оттуда не придёт спасение – взрослые на работе, а Света в саду. Ну почему так долго не идёт бабушка! И тут Диме приходит в голову, что опасность угрожает не только ему. Бабушке тоже! А как же? Вот она, ничего не зная, приходит из булочной, а тут что? Голодный волк! У неё ни ружья, ничего, только сумка, с батоном. Чем она защитится? Надо что-то придумать! Надо защитить бабушку!

Да, но для этого надо вылезти из-под толстой подушки и пойти туда, где притаился голодный зверь. И Дима выбирается из-под подушки. Он хватает из ящика с игрушками своё ружьё. Вой несётся из кухни. Как войти туда? Самое трудное – решиться. И Дима заставил себя. На цыпочках он вышел в коридор, резким движением вскинул ружьё и направился прямо к двери на кухню, туда, где прятался нахальный страшный зверь. Если волк увидит ружьё, он сразу дрогнет. А вдруг не дрогнет?

Вой стал громче, наверное, волк разозлился. У Димы задрожали колени, но он не позволил себе убежать. Ведь он защищает не только себя, а ещё и безоружную бабушку, совсем беззащитную.

На самом деле, если говорить честно, Димина бабушка не такая уж беззащитная – она может прикрикнуть, она настойчивая, у неё твёрдый характер. Но ведь неизвестно, боится ли голодный волк, когда на него прикрикивают. Ружьё гораздо надёжнее.

Дима сунул ружьё в раскрытую дверь кухни. И – вот что значит смелость! – вой сразу прекратился. Оборвался в ту же секунду, внезапно.

– Ага! – крикнул Дима. – Испугался! Смотри у меня! Как бабахну – узнаешь! Только тронь! Я тебе не Красная Шапочка!

Дима кричит очень громко. Надо напугать волка, который хотя и молчит, но всё же он там, за плитой или за холодильником. Конечно, совсем не пустяк – мальчику четырёх лет остаться один на один со свирепым зверем. Но Дима не плачет, не дрожит, а ругает волка, который неизвестно как пролез в мирную квартиру, специально выбрал время, когда Дима остался один.

– Боишься? Боишься? – кричит Дима. – И правильно!

Тихо. Волк притаился. Но что он там делает? А вдруг готовится к нападению? А вдруг уже раскрыл свою огромную зубастую пасть? Вдруг сейчас прыгнет?

Ружьё дрогнуло в Диминых руках. Что теперь будет?

И в эту самую минуту раздаётся – нет, не рычание, не лязганье голодных зубов. Раздаётся позвякивание ключей, дверь раскрывается, входит бабушка. Она улыбается, она довольна.

– Вот я и пришла. Не скучал? А ты хорошо играешь, на лестнице слышно. Не боялся один?

Бабушка вытаскивает из сумки хлеб, сахар, вафли.

– Конечно, не боялся. А чего бояться, правда? И ты, бабушка, не бойся, у меня ружьё вот.

– Конечно, конечно. Я по пути ещё в контору зашла, вызвала слесаря. Пусть придёт, кран починит. А то очень уж он противно воет.

Дима замирает.

– Кран? Воет? Противно? Какой кран, бабушка?

Он уже начинает понимать, но ещё не до конца.

– Какой кран, бабушка?

– Вот этот, на кухне. Он в последние дни завывает, прямо как волк.

Дима опускает ружьё.

Как светло и хорошо в кухне. Как весело блестят бабушкины очки. Ну конечно, это кран – испортился и гудит. А вовсе не волк. Какой может быть волк? В квартире, в городе – и вдруг волк. Ерунда какая.

– Волки в городе не водятся, – объясняет Дима бабушке.

Она почему-то смеётся.

– Придёт мастер, сменит прокладку, вот и всё. Правда, Дима?

Хорошо, когда бабушка дома. Можно играть во что хочешь. А за окном покачивается тихонько ветка старого дерева, и никакой огромной вороны там нет. Да и кто она такая? Обычная серая птица с чёрной головой, с чёрным хвостом и круглыми зоркими глазами.