Текст книги "Полукровка для звездных покорителей (СИ)"

Автор книги: Любовь Сливинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 56

Сердце колотится так громко, что, кажется, его отлично слышно даже сквозь пронзительный вой ветра и торжественные ритмы огромных барабанов.

Мы стоим у спускаемого трапа, а перед нами простирается Протаус – родина моих мужчин встречает нас торжественно и сурово.

Ледяная, сияющая бело-голубая планета.

Воздух искрится от мириад ледяных кристаллов, парящих в нем.

Бьет в лицо колючим, морозным, но невероятно чистым дыханием.

Вдали, под куполом из переливающихся северных сияний, высится город из словно бы выточенный изо льда и светящегося камня.

И отовсюду на нас смотрят они. Протари.

Сотни, тысячи могучих воинов и их семей.

Их лица суровы, но в глазах – нескрываемое уважение, радость и жгучее любопытство, устремленное прямо на нас.

Я невольно отступаю на шаг.

И тут же чувствую теплое, твердое прикосновение Алькиора сзади и легкое ободряющее касание руки Вайлена сбоку.

– Не бойся, – его голос тихий, но уверенный. – Верховный Примарх мудр и справедлив. Он увидит правду.

Дайонас выходит вперед.

В его руках – тот самый камень, тусклый и ничем не примечательный на первый взгляд.

Наша главная добыча.

Наша надежда.

Обернувшаяся разочарованием.

И сейчас он кажется таким маленьким и хрупким в этой ледяной громаде мира.

Мы идем по широкой лазурной дорожке, что кажется высеченной прямо в голубом льду.

С каждым шагом напряжение во мне нарастает, сжимая горло.

Барабаны бьют прямо в такт моему бешеному пульсу.

Я ловлю на себе восхищенные, удивленные, изучающие взгляды.

Я – чужая. Человек.

И я иду рядом с их героями, с их легендарными воинами.

На равных.

Я смотрю на спину Дайонаса, несущего нашу «добычу».

Его плечи напряжены, поза выдает невероятную собранность.

Мы приближаемся к возвышению, где под расшитым знаменами навесом восседают несколько пожилых, но невероятно мощных протари.

Их глаза, мудрые и пронзительные, устремлены на нас. На меня. На камень.

Тишина, готовая лопнуть от напряжения, повисает над всей площадью.

Все тело пронизывает нарастающая, знакомая вибрация.

Та самая, что была в пещере.

Она исходит не от камня в руках Дайонаса, а от самого воздуха, от ледяной земли под ногами, от тысяч смотрящих на нас глаз.

Я чувствую, как мышцы Алькиора напрягаются рядом, как Вайлен замирает на мгновение. Они тоже чувствуют это.

Это не просто сила. Это… ожидание.

Мы подходим ближе, и я поднимаю взгляд на Верховного Примарха.

Голограммы и рассказы не передавали и десятой доли его величия.

Он не просто сидит на троне – он излучает мощь, спокойную и незыблемую, как сам ледяной континент.

Его седая борода заплетена в сложные косы, а глаза, светящиеся мудростью тысячелетий, видят, кажется, прямо сквозь меня.

От него и от сидящих рядом Совета Мудрейших исходит почти физическое давление – тихое, но всесокрушающее, как глубинный океанский поток.

Я делаю шаг, другой, стараясь дышать ровно, но внутри все трепещет от благоговейного ужаса и восторга.

Мы почти дошли. Еще несколько мгновений…

И вдруг Примарх поднимается.

Его движение мощное и плавное, словно сдвигается гора.

Весь народ замирает, затаив дыхание.

Его голос, громовой и бархатный одновременно, раскатывается над площадью:

– Великий день! Вы принесли нам величайшее сокровище!

Толпа взрывается ликованием.

Тысячи голосов сливаются в один победный рев.

Алькиор сжимает мою руку так крепко, что становится почти больно.

Вайлен с другой стороны вжимает мои пальцы, его лицо сияет гордостью.

Дайонас, ликуя, высоко поднимает над головой ничем не примечательный камень, и народ рукоплещет ему.

Я улыбаюсь, захваченная всеобщим восторгом, готовая вот-вот расплакаться от переполняющих чувств.

Мы сделали это! Мы…

Но Примарх поднимает руку, и мгновенно воцаряется абсолютная, звенящая тишина.

Его пронзительный взгляд скользит по камню… и останавливается на мне.

– Но я говорю не о нем, – его голос теперь тише, но каждое слово падает, как молот.

Он протягивает руку, и его мощный палец указывает прямо на меня. – Я говорю… о ней!

Воздух вырывается из моих легких.

Весь шум, все ликование мира обрывается, поглощенной этой оглушительной тишиной.

Я замираю, не в силах пошевелиться, чувствуя, как тысячи глаз впиваются в меня с новым, непостижимым интересом.

Гордость, восторг и ужас смешиваются в одно горячее, смущающее месиво.

Я чувствую, как заливаюсь краской с головы до ног, готовая провалиться сквозь этот лазурный лед.

Это… это про меня?

Глава 57

Воздух вырван из легких.

Я застываю, превратившись в ледяную статую под тяжестью тысяч взглядов.

– Мне не нужны ученые и их анализы, чтобы видеть очевидное. Чтобы видеть свою, – его голос, низкий и глубокий, звучит так, будто рождается прямо у меня в груди. – Этим пусть яйцеголовые занимаются.

Это какая-то ошибка.

Нелепая, огромная, вселенская ошибка! Я… я человек! Я с Земли!

Но Верховный Примарх уже надвигается на меня, его исполинская тень накрывает с головой.

По рядам протари пробегает легкий, изумленный шепот.

– Свою? – срывается с губ Вервекса вопрос, полный неподдельного изумления.

Примарх лишь мощно кидает головой, и его заплетенная борода колышется от этого движения.

– Она – протари. Я удивлен, Вервекс, что ты, наш целитель, не распознал этого сразу. Правда, – он прищуривается, и его всевидящий взгляд будто сканирует меня насквозь, – есть в ней и что-то еще… другое. Вот с этим пусть ученые и разбираются.

– Так вот почему… – доносится шепот Вервекса, полный внезапного осознания. – Она так мало пострадала при падении и так быстро регенерировала…

Я вспыхиваю, заливаюсь краской до кончиков ушей.

Мое тело, мои ожоги… они все это обсуждали?

И… наблюдали?

От этого смущения я готова испариться.

Но у меня нет ни секунды, чтобы опомниться.

Примарх делает последний шаг, нависая надо мной исполинской, но не пугающей глыбой.

Он поднимает голову к толпе, и его голос, громовой и ликующий, раскатывается над замершей площадью:

– Добро пожаловать… домой!

И толпа взрывается.

Это уже не просто ликование.

Это цунами.

Ураган чистой, искренней радости, который захлестывает меня с головой.

Небо разрывают ослепительные вспышки – это воины стреляют в воздух из импульсных пушек и бластеров, салютуя мне.

Барабаны бьют неистово, яростно, сливаясь с оглушительным, содрагающим землю ревом тысяч глоток.

Это рев народа, обретшего потерянную дочь.

Это потрясает до глубины души.

Проходят минуты, прежде чем Примарх снова поднимает руку, призывая к тишине. Его глаза, теперь теплые и полные отеческой нежности, снова обращаются ко мне.

– Никого не бойся, дитя. Чувствуй себя как дома. А почему ты была утеряна и что с тобой случилось… – его взгляд становится тверже, – мы это выясним.

Воздух все еще дрожит от недавнего ликования, а в груди у меня самой будто порхают тысячи бабочек.

Этот восторг, это всеобщее принятие…

Я ловлю восхищенные взгляды протари, чувствую их искреннюю, почти буйную радость.

Рядом стоят Алькиор, Вайлен и Дайонас – моя опора, моя сила.

Их гордые улыбки говорят громче любых слов.

Я не одна. Я дома.

С ними рядом…

И именно эта мысль придает мне смелости.

Вихрь воодушевления поднимается из самой глубины души.

Я делаю шаг вперед, к исполинской фигуре Примарха, все еще чувствуя на губах улыбку.

– Верховный Примарх… – мой голос поначалу дрожит, но я выпрямляю спину, глядя на него. – Я… я прошу вас. Если я и правда ваше сокровище, важна и дорога… помогите мне. Вызволите из рабства других. Мою команду… землян. Спасите их. Пожалуйста.

Примарх медленно прищуривается, и его всевидящий взгляд становится тяжелым, пронзительным.

– Тебе еще предстоит многому обучиться, дитя, прежде чем ты поймешь суть нашего мира, – его голос гремит, но в нем нет прежней отеческой теплоты. – Хоть ты и наша, и великое сокровище, но…

Толпа замирает, и в этой внезапной тишине его слова обрушиваются на меня с ледяной ясностью:

– … но сокровищем владеют. К нему не прислушиваются.

Улыбка на моих губах застывает, трескается и осыпается, как хрупкий лед.

Я отшатываюсь, словно получив пощечину.

В ушах звенит.

Это… что? Я не понимаю.

– Нам еще предстоит решить проблему с твоим похищением с Тарнариса, – его тон не терпит возражений. – И неизвестно, чем это закончится для всех причастных. Так что… повремени с просьбами.

Он резко разворачивается ко мне спиной, его плащ взметается.

А в это время старейшины, сидящие рядом, в унисон, с грохотом, сотрясающим землю, топают ногами.

Раз. Два. Три.

Это не аплодисменты.

Это – железное, безоговорочное одобрение его решения.

Мое воодушевление, тот самый душевный подъем, что секунду назад переполнял меня, испаряется.

Его сменяет черная, всепоглощающая пустота.

Глубокое, горькое разочарование, от которого перехватывает дыхание и темнеет в глазах.

Я стою посреди ревущей толпы, которая уже снова что-то празднует, а мне кажется, что я одна в ледяной, безмолвной пустоте.

– Она не сокровище, – от этого голоса мурашки разбегаются по коже. – Я заявляю на нее право – она моя!

И позади меня встает Алькиор. Кладет руки мне на плечи и прижимает к себе.

В то же мгновение по бокам вырастают Вайлен и Дайонас.

Звенящая тишина обрушивается на ледяную планету, и даже поземка стихает…

Глава 58

Ледяной ветер, что только что ревел от ликования, теперь замер, затаившись.

Звенящая тишина, натянулась, как струна, готовая лопнуть.

Я съеживаюсь от тяжелого, испепеляющего взгляда Примарха, но спины моих мужчин – сплошная стена из напряженных мышц и несгибаемой воли.

Их тепло согревает меня, а руки Алькиора на моих плечах кажутся единственным, что удерживает меня от падения.

– Вы забыли, кто вы, – голос Примарха не гремит, он шипит, как лед под ногой, холодный и опасный. – Вы ведете себя не как командующие, а как мальчишки, одурманенные первым цветением случайной девчонки. Она лишила вас трезвого рассудка!

Его слова – как плеть.

Я чувствую, как вздрагивают плечи Алькиора, готового взорваться в ответ.

Но прежде, чем он издает звук, вперед выступает Вайлен.

Его движение плавное, но полное такой непоколебимой твердости, что даже Примарх слегка откидывает голову.

– Это не так, отец, – голос Вайлена тих, но разносится в мертвой тишине.

В нем нет и тени страха, только уверенность.

– И ты, сын? – в глазах Примарха вспыхивает настоящая ярость от этого публичного неповиновения. – Ты тоже ведешь себя как глупый мальчишка, плененный блеском? Вы хоть понимаете, что значит ваше заявление? Вы свяжете себя с ней! Навеки!

Последнее слово повисает в воздухе тяжелым, неотвратимым приговором.

Обещанием.

Но Вайлен не отступает.

Он делает еще шаг вперед, и его взгляд… его взгляд обводит нас.

Алькиора, чье молчание теперь зловеще.

Дайонаса, чьи глаза горят тихим, но не менее яростным огнем.

И меня.

И в его взгляде нет и тени сомнения.

Только бесконечная преданность, теплота и та самая «связь», о которой говорит его отец, уже существующая между нами.

– Мы знаем и чтим обычаи нашего народа, отец, – говорит Вайлен, и его голос наливается силой. – Мы не просто понимаем, что свяжем себя с ней.

Он оборачивается, и его взгляд, полный огня и нежности, снова касается каждого из нас.

– Мы этого жаждем. Всей душой.

И тогда происходит нечто невозможное.

Толпа, до этого замершая, начинает топать.

Не так, как старейшины – громко, властно, один раз.

Это низкий, ритмичный, нарастающий гул.

Мерный, сокрушающий лед, топот тысяч ног.

Это не одобрение решения. Это… поддержка.

Противовес.

Пронзающая землю, мощная и завораживающая. Это голос народа, противостоящий воле правителя.

Я не понимаю до конца, что значит «связать себя».

Не знаю, какие клятвы и обеты это подразумевает.

Но я вижу их лица.

Вижу решимость в глазах Алькиора, непоколебимую веру Вайлена, тихую готовность Дайонаса отдать за это все.

И этого достаточно.

Сердце, разрывавшееся от разочарования минуту назад, теперь замирает в предвкушении.

Страх уступает место странному, щемящему счастью.

Я не знаю, что ждет нас дальше. Но я готова. Готова идти за ними куда угодно.

Топот тысяч ног отдается, сливаясь с бешеным стуком сердца.

Я чувствую себя песчинкой в центре океанского шторма.

Я тяну Дайонаса за руку, и он наклоняется ко мне.

– Дайонас, что это значит? – мой шепот едва слышен в общем гуле. – «Связать себя»? Что они имеют в виду?

Его изумрудные глаза вспыхивают таким знакомым, возбуждающим огоньком.

Он смотрит на меня, и по его лицу пробегает тень улыбки.

– Это значит, маленькая Настя, что ты станешь нашей женой, – его голос низкий, бархатный, предназначенный только для меня.

Воздух застревает у меня в горле. Мозг отказывается верить.

– Как… всех троих? – вырывается у меня сдавленный, полный изумления возглас.

Он лишь медленно, многозначительно кивает, и в его взгляде читается все – и обещание, и страсть, и та самая «связь на вечность», о которой только что говорили.

Примарх, сдвинув брови, подходит вплотную к Вайлену.

И на контрасте я вижу их сходство – те же гордые черты, тот же властный изгиб бровей.

Но если Примарх – это высеченная из льда гора, то Вайлен – это молодая, горячая лава, готовая вырваться наружу.

Он не отводит взгляда, его поза прямая, честная, в его глазах – ни капли раскаяния, только твердая уверенность в своем выборе.

И я не могу оторвать от него глаз, забыв на мгновение и про шокирующую новость, и про все на свете.

Они смотрят друг на друга несколько томительных секунд, и кажется, будто весь воздух на площади сгущается между ними.

Наконец, Примарх медленно поднимает руку вверх.

И топот мгновенно смолкает, сменившись напряженной тишиной.

– Да будет так! – его громоподобный голос раскатывается над замершей толпой, и в нем слышится и гнев, и смиренное принятие воли сына и народа.

Площадь взрывается.

Ликование, которое поднимается теперь, в десять раз громче и искреннее прежнего.

Это не просто радость, это одобрение, это благословение.

А я… я иду, ведомая своими мужчинами, сквозь рушащиеся на нас волны восторга.

Я растеряна.

Смущена до глубины души.

Горда до слез.

И где-то глубоко внутри меня разливается горячее, щемящее, пугающее возбуждение.

Мы идем ко дворцу, а у меня в голове крутится лишь одна, абсурдная мысль: Я же не так представляла свое замужество!

Глава 59

Ледяные стены дворца протари отбрасывают причудливые блики, играя на лицах моих… моих мужчин.

Это слово все еще отдается странным эхом в сознании, сладким и пугающим одновременно.

Мы в уединенных покоях Алькиора.

Воздух здесь густой от невысказанного.

Напряжение между нами едва не искрит.

Алькиор, Вайлен и Дайонас стоят передо мной.

Их могучие фигуры кажутся еще больше в полумраке зала.

В их глазах нет былой воинственности.

Только теплое, терпеливое ожидание.

– Я… я не могу, – вырывается у меня, и голос дрожит.

Я отступаю на шаг, чувствуя, как жар заливает щеки.

– Разве это возможно? В смысле, так бывает – брак… Брак на четверых…

Вайлен, чье заявление перед отцом до сих пор заставляет мое сердце биться чаще, делает шаг ко мне первым.

Его движения по-прежнему плавны и наполнены той же непоколебимой уверенностью.

– Неправильно по чьим меркам, Настя? По меркам твоего старого мира? – его голос тих, но полон силы. – Ты больше не там. Ты здесь. И ты – одна из нас.

– Но я же не совсем… – начинаю я, но Дайонас мягко прерывает меня.

– Примарх признал в тебе протари. Твоя плоть, твоя кровь, твоя сила – они откликаются в нас, – он подносит руку к моей щеке, не касаясь, и я чувствую знакомое прохладное покалывание. – Ты чувствовала это сама. Разве нет?

Я молчу, потому что он прав.

Эта странная вибрация, это чувство дома, которое я испытала рядом с ними с самого начала… Оно было настоящим.

Алькиор, до этого молча наблюдавший, подходит ближе.

Его светлый взгляд серьезен, но даже так – в нем едва заметные искорки.

– Для нашего народа такая связь – не грех, не распущенность. Это величайшая честь и доверие, – говорит он, и его низкий голос вибрирует в моей груди.

– Это значит, что мы нашли ту, что дополняет нас всех. Целое, что больше суммы частей. Мы будем защищать тебя, лелеять и делить с тобой все – радость, боль, победы и…

Надвигается еще ближе, обдавая жаром возбужденного тела:

– И ложе.

Слова «ложе» заставляет меня снова вспыхнуть, но внизу живота предательски сладко сжимается.

Я отвожу взгляд, но Алькиор мягко касается моего подбородка, возвращая мой взгляд к себе.

– Мы не хотим заставлять тебя, Настя. Никогда, – его глаза горят искренностью. – Но мы хотим, чтобы ты поняла. Это не порочно. Это – естественно для нас. Как дыхание. Как биение сердца.

Он берет мою руку и прижимает ее к своей мощной груди.

Под ладонью я чувствую твердый мышечный рельеф и ровный, сильный стук его сердца.

Затем он кладет мою руку на грудь Дайонаса, и я чувствую там иной, более частый ритм.

И наконец – на твердую, как гранит, грудь Вайлена.

Три разных сердца бьются вразнобой, но их ритм сливается в одну странную, волнующую музыку.

– Видишь? Мы разные. Но с тобой мы – одно. Ты будешь тем, что свяжет наши ритмы в гармонию.

Мой страх, мои сомнения, привычки другого мира… все начинает таять под теплом их слов.

И разрушаться под искренностью их взглядов.

Да, я боюсь.

Боюсь этой неизвестности, этой всепоглощающей страсти, что читается в их глазах.

Но я и хочу этого.

Хочу этой связи, этой силы, этого безумного, невозможного счастья.

Я медленно выдыхаю и поднимаю на них взгляд, уже без страха, но еще с тенью сомнения.

– А… а как это будет? – слышу я свой тихий, смущенный голос.

Алькиор улыбается и прикрывает глаза, будто кивает, соглашаясь с моим решением.

В глазах Дайонаса вспыхивают волнующие искорки предвкушения.

– Всему свое время, – глухо говорит Алькиор. – Сначала – обряд перед лицом общины. Чтобы все видели и признали наш союз.

– А потом… – его взгляд скользит по моему лицу, шее, останавливается на губах, и спине бегут мурашки. – Потом мы покажем тебе все сами. Медленно. Так, чтобы ты ни на секунду не усомнилась в своем выборе.

Он протягивает ко мне руку, и после секундного колебания я вкладываю свою ладонь в его большую, крепкую ладонь.

Вайлен кладет свою руку сверху, а Дайонас – свою.

Их тепло, их сила текут ко мне, смывая последние остатки страха.

И я понимаю, что мое «да» уже давно прозвучало.

Где-то в глубине сердца.

Теперь его осталось лишь произнести вслух.

– И… – мой голос дрожит от волнения и предвкушения. – Когда же это произойдет? Я имею в виду – обряд…

Алькиор обжигает меня взглядом:

– О, Настя, совсем скоро. Мы отправимся прямо сейчас…

– Сейчас?

Все происходит так быстро. Я даже не могу до конца поверить…

– Неужели не нужна… подготовка?

Понятия не имею, что это за обряд и от этого волнуюсь еще больше.

Алькиор таинственно улыбается и качает головой:

– Никакой подготовки. Просто доверься нам…

Мужчины обступают меня, и я чувствую себя нежным цветком, укрытым от всех злых ветров…

– Обряд пройдет быстро, ведь мы… мы не хотим больше ждать…

Глава 60

Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди.

Огромный голубой зал наполнен мерным гулом сотен протари.

Моя ладонь лежит в руке Алькиора.

Он – мой хранитель в этом волнующем новом мире.

Я почти ничего не слышу.

Лишь обрывки обещаний, что произносят мои мужчины.

Они говорят о верности, о защите, о единстве плоти и духа перед лицом вечности.

Их слова – не просто обещания.

Они звучат как заклинания, отзываясь глубоко внутри меня той самой странной вибрацией, что связывает нас.

Алькиор произносит что-то о силе, что будет оберегать наш союз.

Вайлен – о чести, что мы будем нести вместе.

Дайонас – о тайнах, что нам предстоит открыть.

Я даже не вслушиваюсь в слова – они просто сливаются для меня в какую-то удивительную музыку.

Музыку, которая объясняет мне все…

И вот все взгляды устремляются на меня.

В горле пересыхает.

Язык будто ватный.

Я чувствую, как краснею до корней волос под этим пристальным, ожидающим вниманием.

– Повтори за мной, – тихий, ободряющий шепот Алькиора касается моего уха.

Я открываю рот, и слова, которым меня не учили, сами срываются с губ.

Чистые, ясные, словно я всегда их знала.

– Я… принимаю вашу силу, вашу честь и ваши тайны. Как свои. Отныне и навсегда.

В зале на мгновение воцаряется абсолютная тишина.

А потом старейшины, словно один человек, с грохотом, сотрясающим стены, топают ногами.

Это не аплодисменты.

Это – признание.

И благословение.

И в этот миг я понимаю: все страхи и сомнения испаряются, смытые этой могучей волной принятия.

Остается лишь щемяще-сладкое, пьянящее предвкушение.

Оно разливается по венам горячим золотом, заставляя сердце петь.

Обряд окончен.

Они оборачиваются ко мне, и в их глазах я вижу гордость и ту самую «связь», теперь скрепленную перед лицом всего их народа.

Их руки протягиваются ко мне, и я, уже не сомневаясь, делаю шаг навстречу.

Навстречу нашему общему «навсегда»…

Воздух в покоях густой и сладкий.

Меня оставляют ненадолго одну, и я застываю посреди комнаты, трепеща в ожидании.

Не доносится ни звука.

Тишина.

Светильники отбрасывают танцующие тени на стены, скрывая нас от всего мира.

Я дрожу как лист на ветру.

Сердце колотится где-то в горле.

Закрываю глаза и отдаюсь чувству предвкушения, которое нарастает, переполняя меня.

Вдруг понимаю – я больше не одна.

Он подходит ко мне сзади.

Кладет ладони на плечи, и я вздрагиваю.

– Алькиор, – даже не оборачиваясь, узнаю его.

Он не спеша обводит мое лицо кончиками пальцев, и по коже бегут мурашки.

– Не бойся, – его голос низкий, бархатный, обволакивает меня.

Он наклоняется и мягко касается губами моих губ.

Нежно.

Едва уловимо.

Его руки скользят по моему телу, лаская кожу сквозь тонкую ткань одежды.

Ласкает кончиком языка мой и проводит им по губам.

– Ты прекрасна, – шепчет он. – Совершенна.

Подхватывает меня на руки и относит к огромному ложу.

Его аромат дурманит сознание.

Я волнуюсь, предвкушаю и… жажду того, что сейчас должно произойти.

Он опускается на колени передо мной.

Я замираю, смущение сжимает грудь.

Его большие, сильные руки лежат на моих бедрах, согревая кожу.

Он неторопливо прокладывает влажную дорожку из поцелуев по моему телу.

– Расслабься, – он целует низ живота, и по телу разливается волна тепла. – Доверься мне.

Его губы опускаются ниже.

Касаются самых нежных, сокровенных складочек.

Я вздрагиваю и пытаюсь отодвинуться, но его руки мягко удерживают меня.

– Алькиор… я… – бормочу я, лицо пылает огнем.

– Тс-с-с, – он снова целует мое лоно, и его дыхание горячим веером касается самой чувствительной точки. – Я хочу вкусить тебя. Всю.

Он ласкает меня языком – не торопливо. Наслаждаясь вместе со мной.

И желая все большего и большего…

Я издаю тихий стон.

Ощущение яркое, шокирующее, но… блаженное.

Его язык твердый, умелый, ласковый…

Находит тот самый чувствительный бугорок и начинает водить по нему упругими, точными кругами.

Сначала я сжата, каждое прикосновение отдается яркой вспышкой, но он не торопится.

Он ласкает меня, словно драгоценность, то усиливая натиск, то затихая, давая мне привыкнуть.

Его пальцы нежно раздвигают мои складки, открывая меня еще больше жаждущим губам.

Постепенно смущение и напряжение отступают.

Горячая волна удовольствия внизу живота нарастает.

Я непроизвольно выгибаюсь, мои пальцы впиваются в его волосы.

Тихие стоны сами вырываются из груди.

– Вот так, – хрипло шепчет он, ненадолго отрываясь. – Отдайся чувствам.

Волны удовольствия накатывают одна за другой, становясь все сильнее, все ярче.

Внутри все сжимается в тугой, дрожащий узел наслаждения.

Я уже не думаю, только чувствую – его влажный, жадные губы на мне, его сильные руки, держащие мои бедра, его низкое, одобряющее рычание.

Вдруг все внутри взрывается ослепительной, сокрушительной волной.

Крик застревает у меня в горле.

Тело изгибается в сладких судорогах оргазма.

Такого сильного, что я почти теряю сознание, вонзаясь ногтями в кожу его плеч.

Алькиор мягко ласкает меня еще несколько мгновений, помогая отойти от пика.

Его глаза горят темным огнем.

Он сбрасывает свои одежды.

Я замираю, увидев красоту и мощь его тела.

Он снова прижимается ко мне, и я чувствую его жар по всей длине своего тела.

– Теперь ты, – его голос хрипит от возбуждения, – моя.

Он начинает входить в меня.

Я зажмуриваюсь в ожидании боли, но ее нет.

Его твердая плоть наполняет меня. Растягивает и… он входит в меня целиком.

Мы оба замираем, соединенные в одно целое.

Алькиор начинает медленно двигаться.

Неторопливо, нежно, глубоко.

Дает мне привыкнуть к каждому сантиметру его плоти внутри меня.

Нарастающее блаженство заполняет меня.

Еще более острое после его ласк.

Каждое движение его бедер задевает какую-то неведомую точку внутри, и я снова чувствую, как во мне зреет новая буря.

– Алькиор… я… – лепечу я, не веря собственному телу.

– Я знаю, – он хрипит, ускоряя ритм. – Ты создана для наслаждения…

Его слова, его мощные толчки вышибают из меня последние остатки стыда.

Я кричу, вцепившись ему в спину, когда второй, еще более яркий оргазм разрывает меня на части.

Он следует за мной с низким, победным рыком, заполняя меня пульсирующим теплом.

Он тяжело дышит, опускаясь рядом, но не выпуская меня из объятий.

Я вся горю, каждая мышца дрожит от пережитого.

Его аромат окутывает меня, а стук наших сердец и тяжелое дыхание сливаются в песню.

И понимаю, что это был только первый шаг.

И я жажду большего.